Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)
Глава 19
Тягуче-медленные поцелуи вдоль спины, прикосновения пальцев к позвонкам, тепло мужского тела, прижатое к ней – вот от чего проснулась Соня среди ночи.
– М-м-м, – простонала она, выгибаясь от чувственных легких поцелуев.
– Прости, я разбудил тебя, – прошептал Дима, обдавая ее поясницу горячим дыханием. – Я не хотел, – пробормотал он, не прерывая поцелуев, которыми покрывал нежную кожу, при этом в хриплом шепоте не было слышно ни капли сожаления.
– Когда ты проснулся? – спросила Соня и откашлялась. Голос ее осип и сел.
– Я и не спал, – прошептал Дима, и Соня хихикнула, когда жесткая щетина царапнула кожу.
– Ты колючий, – капризно пожаловалась она. Дима провел пальцами по подбородку и поморщился.
– Прости, – проговорил он и вновь вернулся к своему занятию.
– Как не спал? Совсем что ли? – спросила Соня, наслаждаясь теплыми губами на коже.
– Не-а, – глухо ответил Дима, не отрывая губ от ее тела. Обхватил зубами кусочек кожи и чуть прикусил. Соня вскрикнула и попыталась отодвинуться. Но твердая рука Димы удержала ее за бедра, прижимая ее соединённые ноги к своему торсу.
– Цыц, – бросил он и вновь принялся покрывать ее ягодницу медленными поцелуями. И Соне оставалось лишь наслаждаться его губами, которые прижимались глубже к половинке, втягивая кожу сильнее.
– Засосы останутся, Ди-и-им, – простонала Соня, при этом выгибаясь и выпячивая зад ближе к нему, чтобы он не останавливался.
– Ну и пусть. Моё же, – бросил Дима, и Соня хихикнула, когда он подул на место укуса.
– Мне надо в душ, – прошептала Соня, пытаясь высвободиться из объятий Димы. Натянула простыню на грудь. В комнате стоял полумрак, и он скрыл ее красные щеки, когда Соня представила со стороны их позу – Дима обнимает ее сзади, прижимаясь лицом к ее попке, обхватывая руками ее бедра и прижимая к себе.
– Да ты права, нам надо в душ, – поддержал Дима, вновь припадая в поцелуе к чувствительной коже.
– Ди-и-им.
– Ладно, Сонь, идем, – сдался Дима и Соня сильнее натянула простыню на тело, прикрываясь почти полностью.
– Нет, я лучше одна… Ты тут побудь…
Дима вскинул брови, и Соня проговорила сбивчивым шепотом:
– Ты…Я…Я не могу при тебе… Пока не могу… Мне в душ… Это…
– Ладно, ладно, – улыбнулся Дима. Потянулся к Соне и запечатлел на ее губах поцелуй, стараясь не углубляться и не увлекаться, потому что его член стоял уже последние два часа с тех пор, как он уложил обессиленную Соню на кровать и наблюдал за тем, как она спит. Обводил взором изящные брови, прикасался подушечками пальцев к кончикам ее ресниц, как дурак улыбался от их мягкого покалывания. Воздушно, почти не прикасаясь, склонялся над щекой, чтобы вдохнуть аромат, прислушивался к дыханию, мысленным взором ласкал приоткрытые розовые губы, из которых он выбивал именно те стоны, о которых мечтал.
И, конечно же, его алчный порочный взор обводил медленными внимательными линиями девичье тело. Дима сожалел, что Соня легла на живот, поджав под себя согнутые руки, тем самым скрывая грудь. Но зато Дима мог с удовольствием рассмотреть стройную спину, с тонкими позвонками, изящными линиями талии, преходящие в округлые бедра и аппетитную попку. Стараясь не разбудить Соню, Дима все же не удержался от легких прикосновений пальцами к впадинкам за коленками, затем по стройным икрам, красивым лодыжкам и розовым пяткам. Тело Сони было женственным, теплым, мягким. Оно было создано для любви. Для его любви, и только его. Потому что теперь мужское «я» Димы буквально распирало от гордости и счастья, что Соня дождалась его, Диму. До этого момента ему, по большому счету, было плевать на прошлую жизнь Сони. Как никак, все взрослые люди, и сам Дима далеко небезгрешен. Да и вирус ведь появился не сам по себе. Поэтому Дима набросился на Соню, предполагая, что такая страстная девушка что-то знает о том, что происходит в постели. Если бы он только знал, что это ее первый опыт…
Дима стиснул зубы, и пообещал себе, что восполнит все, что успел натворить. И, наматывая на палец платиновый локон Сони, еле удерживаясь от таких привычных поцелуев в точёное плечо, Дима с ликованием и уверенностью знал, что теперь уж точно Соня только ЕГО.
Потом Дима все же не удержался и, с твердым намерением разбудить Соню, начал осыпать шелковистую кожу спины вкушающими поцелуями.
– Ванная там, – кивнул Дима, прерывая поцелуй. Хотя прекрасно чувствовал, что и Соня начинает распаляться. Взгляд ее потяжелел, и розовые губы припухли, такие чувствительные и сладкие.
– А? – удивленно распахнула она глаза, вырываясь из омута, – А, да, – пробормотала и еще сильнее закуталась в простыню. Дима сжал кулаки, пытаясь не сорвать серую ткань, чтобы ему не мешали наслаждаться тем, что принадлежит ему.
«Терпение, Львов, немного терпения».
Соня подскочила с кровати, на которой запросто могло уместиться пять человек. Потянула за собой простыню. Дима сделал вид, что не замечает, как натянулась ткань, на которой он лежал.
– Дим… Пожалуйста…
Он нехотя перекатился на бок, и Соня ловким движением сорвала простыню и юркнула в ванну.
«Вот это да-а-а!», присвистнула Соня. Конечно, ей приходилось бывать в шикарных домах, да и обстановка особняка Димы на берегу океана была элегантна и изысканна. Но тут, в городском пентхаусе, ванная была чисто мужская, оформленная в темных приглушенных тонах.
Стены были отделаны черно-серым мрамором, полки и шкафы из темно-красного дерева были простые и практичные. Полотенца, что висели на крючках, синего цвета. Одна зубная щетка на полке, и та была синяя. И только сантехника сверкала ярко-белыми пятнами, да хромированные краны и ручки блестели в мягком свете верхних ламп. Не смотря на мраморное покрытие, пол был теплый и приятный для ступней.
Тут не было ванны, что удивило Соню, которая очень любила нежиться в горячей воде с пеной, чтобы насладиться бокалом ледяного шампанского и закусить сладким виноградом. Да, видимо, мужчины не отличаются подобными привычками, от которых женщине бывает тяжело отказаться. Как же еще снять напряжение, если не в горячей мыльной воде? Соня прыснула от смеха, когда вспоминала комментарии Димы о ладонях, которые он стер, пока мечтал о ее груди.
Соня аккуратно сложила простыню, и положила ее на тумбу, возле раковины. Приготовила заранее одно из огромных полотенец. Халатов, кстати, не наблюдалось. Ступила в душ, отгороженный от остальной комнаты прямоугольным встроенным стеклом, которое даже не было затемнено или матировано.
Соня уставилась на сенсорную панель перед собой и сквозь зубы процедила проклятия хитроумным японцам, которые придумали всю эту технику, из-за которой Соня сейчас стоит с голой задницей в мужской ванной и даже не знает, как включить воду!
Приблизилась к панели. Так, что тут у нас? Вот вроде точки. Непонятно. А это что? Капли+снежок. Бр-р-р, наверняка, холодная вода. Капли+пар, ух, горячая, скорее всего. О, капли+брызги, скорее сего то, что надо. Пальчик нажал на кнопку и …
Соня пронзительно взвизгнула, когда со всех сторон на нее обрушились тугие струи ледяной воды.
– Фак! Фак! Фак! – шипела Соня, пытаясь нащупать кнопку, не разбирая ничего из-за струй, что били прямо в лицо, застилая глаза водой.
– Соня! – услышала она громкий голос Димы, совсем рядом, и выставила одну руку вперед, второй рукой прикрывая грудь, и скрещивая ноги.
– Боже, Дима, выключи эту чертову шарманку! Я ничего не вижу!
И все внезапно прекратилось.
Соня перевела дыхание, смахнула с лица капли, распахнула глаза. И увидела Диму. Он тоже зашел в душ и теперь стоял буквально в шаге от нее.
– Дим, спасибо, – прошептала Соня, упираясь спиной в стену. – Просто включи мне воду, пожалуйста. Тепленькую…
Дима стоял лицом к ней и падающий ему со спины свет затемнял черты его лица. Но Соня заметила, как глубоко и шумно опускается его широкая грудь. Соня расширенными глазами обводила широченные плечи Димы, которые кажется могут удержать целый небосвод. Она сомневалась, что эти бугрящиеся под темной кожей мышцы наработаны для красоты и только на тренажерах. Потому что тело Димы, сильное и мускулистое, не было вылеплено из красивых изящных мышц. Нет, весь он был словно высечен из гранита, каждый его мускул был наработан не для красования перед зеркалом, а упорными тренировками, двигаемый древним инстинктом, что толкает мужчину всегда быть готовым отразить атаку и защитить свое.
Соня чувствовала его горящий взор на своем влажном теле. Опустила взгляд, и дыхание ее перехватило, кода увидела, как подрагивает и выступает вперед возбужденный член Димы.
– Дим… – прошептала Соня пересохшим горлом, еще сильнее обнимая себя пальцами, – Душ…
– Да, конечно, – пробормотал Дима, сделал еще шаг к Соне, обхватил ее за плечи и развернул к сенсорной панели. Он стоял за ее спиной и теперь, без каблуков, Соня чувствовала себя меленькой рядом с Димой, который нависал над ней, уперев одну руку об стену над ее головой, а второй водя по кнопкам и разъясняя низким голосом.
– Вода автоматически настроена на нужную температуру, а уровень облива подстроен под мой рост. Я люблю холодный душ, поэтому наверно ты испугалась, – говорил он, и Соня чувствовала, как сильнее и мощнее в ее поясницу упирается твердая горячая головка. Соня прикрыла глаза и судорожно вдохнула воздух, когда Дима еще сильнее прижался к ней и стоящий член скользнул по ее влажной коже, и теперь упирался в нее удлинённым раскаленным клином. – Вот, смори, точки – это обычный душ, капли и снег – это крупные капли, как град, – еще тише продолжил Дима, водя пальцем по кнопкам, сильнее и теснее прижимаясь к напряженной Соне, согревая ее прохладную кожу горячим телом. – А вот это, – палец уткнулся в какую-то кнопку, на которую Соня даже не смотрела, потому что прикрыла глаза и еле сдержала стон, когда Дима чуть повел бедрами и скользнул по ее коже горячим органом. – Это самый мягкий душ. Сейча-а-ас, настрою теплую воду.
– Спасибо… – с придыханием прошептала Соня, чувствуя, как наливается лоно, которое ощущало своего мужчину так близко. Теперь, когда они переступили черту, Соня знала, что для Димы больше нет никаких преград, и в любое время он может взять ее любым способом, каким только захочет. И от понимания этого всевластия мужчины над собой, Соня еще больше возбуждалась и чувствовала, как пульсируют чуть саднящие складки, которые помнили грубое вторжение члена Димы. И просили еще.
– Ди-и-им… – простонала Соня, теперь уже сама прижимаясь спиной к твердому торсу и скользнула ягодицами по напряженным бедрам мужчины, и обратно вверх, чтобы ощутить, как горячий ствол скользит по ее влажной спине.
Сверху полилась теплая вода, но она не била тугими струями, а опускалась на них расщепленной пыльцой, туманным паром, покрывая кожу теплыми каплями, оседая в волосах и на ресницах тонкой паутиной, быстрыми струйками обтекая тело, обводя каждую линию.
Дима скользнул ладонями по предплечьям Сони, обхватил ее за локти и заставил упереться руками об стену. Затем что-то щелкнуло, и Соня почувствовала, как ладони Димы легли на ее плечи, и слега помассировали. Донесся приятный аромат мыла, ненавязчивый и легкий. Дима выводил ладонями круги на ее плечах, разминая мышцы, пока мыльная вода стекала по ее выгнутой спине, а Соня откидывала назад голову, мурлыча от удовольствия, что дарили широкие ладони Димы. Он размял ее шею, плечи, прощупал каждый позвонок, косточку на копчике. С каждой этой лаской Соня стонал громе и громе, чувствую горячее возбуждение, разгораясь от этих медленных ласк, выгибаясь в спине и утыкаясь в бедра Димы, ощущая, как его горячий член ложится на ее торчащий зад. Затем руки Димы прошлись по ее поднятым и упертым в стену рукам, проглодали каждый палец, опустились ниже по локтям, предплечьям. Затем скользнули вперёд, и обхватили налившиеся груди с остро торчащими возбужденными сосками, и Соня громко застонала. А вместе с ней и Дима, стискивая ее груди, наслаждаясь их упругостью, тугими сосками, которые он перекатывал в пальцах, зажимая сперва слегка, но, слыша громкие стоны мольбы Сони, сжимая уже сильнее, чуть оттягивая и щипая, сжимая округлую плоть в сильных пальцах, опять и снова оставляя на них отметки. Свои отметки. Клеймя своим ласками.
– Пожа-а-алуйста-а-а… Я не могу-у-у, – взвыла Соня. Дима обхватил рукой ее за грудь, а вторая его рука поползла по напряженному животу, обводя пупок, спускаясь чуть ниже и проникая скользким пальцем между ее половых губ.
– О-о-о, – протяжно застонала Соня. Дима откинул ее тело на себя, чтобы Соня упиралась спиной об каменный торс. Она завела руки назад и обхватила Диму за шею, пока он чуть приспустился ниже, и усилил давление пальца, проникая между половых губ, прикасаясь к пульсирующему набухшему клитору и надавливая на него. Хриплые стоны вырывались из ее губ, пока вода легкой пыльцой опускалась на их разгоряченные тела и стекла вниз, слизывая пот и усиливая наслаждение теплыми каплями.
– Вот та-а-ак, – простонал Дима, углубил давление пальца и проник в ее горячий вход, одновременно прикусывая мочку ее уха. Соня вскрикнула, почувствовав толстый палец, и Дима прошипел сквозь зубы: – Твою ж… Ты такая узкая, что даже палец еле проникает. Как же ты смогла принять меня, милая?
– Не останавливайся, прошу-у-у тебя, – молила Соня, ведя бедрами, сама уже насаживаясь на твердый палец, обхватывая его внутренними стенками, заставляя Диму двигать пальцем быстрее. Вверх-вниз, вверх-вниз. Еще сильнее. Еще мощнее. И скоро Соня уже широко раздвинула ноги, привставая на цыпочки, а палец Димы ходил между ее ног, как поршень, вгоняясь по самую глубину и выбивая из ее горла громкие вскрики. Дима и сам громко стонал с каждым проникновением пальца в Соню, наслаждался горячими тисками, и начал тереться возбуждённым членом об мокрую спину Сони.
Ахуеть! Какая же Соня чувствительная! Еще буквально несколько движении пальцем, и Дима почувствовал, как сокращаются мышцы Сони вокруг его пальца, стискивая горячими нежными мышцами, и услышал протяжный громкий стон Сони и увидел, как ее голубые глаза закатываются от самого первого оргазма. Сам Дима тоже хотел получить свое, поэтому чуть приспустился вниз, обхватил Соню за бедра и заскользил членом между ее мыльных скользких ягодиц. Прямо как в подъезде, но сейчас между ними не было одежды, и Дима ополоумел от похоти, чувствуя, как тесно и упруго мышцы Сони обхватывают его ствол, как расширяется полоска между половинками, смотрел на свою налившуюся головку, что скользила в расщелине, исчезая и появляясь, двигал бедрами быстрее и быстрее, чтобы сплошным ярким оргазмом залить разум и излиться густой теплой струей на спину Соне.
Соня еле стояла на ногах, обессиленная от сладкой истомы, что охватила каждую мышцу тела после оргазма. Их шумные прерывистые дыхания сплелись воедино, и стекло душа запотело, скрывая их от остального мира. Дима, шумно и глубоко дыша, включил обычный душ и развернул Соню к себе. Сполоснул размякшее тело, которое в его руках болталось, словно марионетка, затем подхватил ее на руки и вышел из душа.
Усадил полусонную Соню на кровать, расстелил огромное полотенце, и уложил на него Соню, которая уже засыпала, лишь шепча розовыми губами:
– Дим… Дим…
– Я тут, любимая, тут, – шептал Дима, успокаивающе гладя ее по спине. И только когда услышал глубокое мерное дыхание Сони и сам провалился в крепкий безмятежный сон.
***
– Как ты заразилась ВИЧ?
Соня вскинула голову и посмотрела на Диму, который только что вышел из душа и стоял сейчас возле нее, вытираясь полотенцем. Взгляд ее опустился ниже, и Соня мысленно поблагодарила Диму за то, что он обернул бедра полотенцем. Все, что между ними произошло, было восхитительно и волнительно, но Соня все еще ощущала неловкость и стеснение, чувствуя на себе голодный жаркий взор Димы. Поэтому она соскочила с кровати засветло и побежала в душ. Благо, в ее затуманенной голове сохранилась хоть какая-то информация, как включить душ, хотя, на самом деле, все должно было стереться начисто после того, что Соня испытала в этом самом душе.
После душа она проскользнула мимо храпящего на кровати Димы, и с красным лицом подобрала с пола раскиданные вещи. Оделась поспешно, боясь, что в любой момент Дима проснется и увидит ее нагишом. Завязала концы блузки на талии, так как вчера Дима сорвал пуговицы не только со своей рубашки, но и с Сониной. Хотя, казалось бы, что ей скрывать. В ее-то возрасте, с ее-то диагнозом. Наверняка, именно из-за ее диагноза, Дима решил, что Соня довольно опытна в постели и его так шокировало то, что она казалась девственницей.
– У моей мамы был ВИЧ, она передала его мне, – ответила Соня, обмазывая сковородку маслом.
Дима кивнул головой, и Соня, не желая, чтобы про ее мать подумали плохо, поспешно произнесла:
– Это отец ее заразил.
– Он тоже положительный?
– Как сказать, – Соня достала из холодильника яйца и молоко. – Я не особо разбираюсь в тонкостях. Но есть некоторый процент людей, кто не заражается вирусом, а лишь является носителем. Плюс в том, что ВИЧ не портит жизнь, и не сжирает иммунитет. Минус в том, что можно заразить людей, а это, я считаю, намного хуже.
Соня начала было взбивать яйца для завтрака, как Дима забрал из ее рук миску. Повел к барной стойке, что отделяла кухню от общей комнаты, приподнял за талию и усадил на высокий стул.
– Сиди тут, я сам все сделаю, – и легко поцеловал ее в губы.
Соня не стала возражать, а с улыбкой смотрела, как огромная фигура Димы бродит между холодильником, плиткой и столом. Эта картина – накаченный мужчина с полотенцем вокруг бедер, готовящий завтрак для любимой – на самом деле тайная эротическая фантазия каждой женщины, и теперь Соня с будоражащим волнением смотрела, как Дима готовит для нее омлет.
– Когда Сережа придет? – спросила Соня.
– К вечеру.
Дима вытащил апельсиновый сок из холодильника, разлил по стаканам и подошёл ближе к Соне. Протянул один стакан ей, и свободной рукой раздвинул ее скрещенные ноги. Дыхание Сони перехватило, когда Дима втиснулся между ее бедер, почувствовала аромат геля для душа и заметила, что Дима побрился. Не удержалась и погладила по гладкой скуле.
– Ты побрился.
– Ага, – Дима отпил сока. – Ты ночью жаловалась.
– И вовсе я не жаловалась! – охнула Соня. – Мне даже нравится… – замолчала.
– Что нравится, Соня? – Дима прищурил глаза. – Продолжай.
– Когда ты колючий. Это…возбуждает, – закончила Соня, чувствуя, как краска заливает щеки. Черт, ей уже под тридцать, а она до сих пор ведет себя как школьница на открытом уроке про секс!
Дима склонился к ней ниже и поцеловал в ключицу, и Соня откинула назад голову.
– Что именно возбуждает? Расскажи мне, милая.
– М-м-м, – простонала Соня, чувствуя горячий язык на своем скачущем пульсе и тихо продолжила с придыханием: – Возбуждает, когда ты оставляешь царапины на коже. Я смотрю на них и знаю, что ты ко мне прикасался. Это то же самое, что прикосновения, только теперь я могу их трогать и знаю, что все это не сон.
– А тебе снились такие сны? – хрипло спросил Дима, развязывая концы ее блузки и раскрывая шире полы, спуская ткань с плеч вместе с лямками бюстгальтера.
– Да-а-а, – прошелестела Соня, когда Дима опустил голову ниже и прижался губами к выступающим над чашечками холмам. – А тебе не снились?
– Да я спать не мог из-за них, – хмыкнул Дима, зубами цепляя тонкое кружево и спуская его ниже. То же самое проделал со второй чашечкой. Освободил груди, нежная кожа которых покрылась мелкими мурашками. До этого у них все получалось рвано и быстро, страстно и жадно, не было времени на ласки и прелюдии. И сейчас Дима решил наладиться Соней, ее сладким телом, аппетитными грудями, о которых он мечтал, как подросток.
Дима разглядывал их, наслаждаясь как под его взором шоколадного цвета соски возбуждённо торчат, а ореол становится у̀же. Он поднял руки и сжал в ладонях округлую плоть, и Соня с громким стоном откинула голову, выгибаясь в спине, прижимаясь грудью теснее к его ладоням. Дима сжал пальцы, ахреневая от контраста его грубой кожи и матовой золотистой кожей Сони, чуть не кончая от ощущения сочной плоти в руках, чувствуя, как упираются в ладони острые соски. Сжал пальцы сильнее, разводя гуди в стороны и вновь соединяя, выбивая тем самым из Сони еще более протяжный стон. Она вела бедрами на стуле, теснясь к Диме ближе.
Дима наклонился ниже и обхватил губами сосок. Громко застонал вместе с Соней, водя языком по острым вершинам, наслаждаясь вкусом, словно не только на цвет, но и на вкус соски напоминали шоколад. Прикусил зубами горошину, и еще сильнее втянул его в рот, обхватывая еще больше кожи.
– Ди-и-им, – прочти прорыдала Соня от горячих ласк. Второй рукой Дима стискивал другую грудь, сжимая между большим и указательным пальцем сосок, подтягивая ее вверх, заставляя Соню срывать голос в крик от сладкой боли.
– Пожа-а-алуйста… – прокричала Соня, придвигаясь ближе к Диме, уже не в силах терпеть саднящее горящее желание в плоти.
Обхватила Диму за голову, приближая к себе и впилась поцелуем в его губы, слизывая с них свой вкус, сплетаясь языком с его языком, кусая губы, сжимая плечи, обхватывая за шею, ближе, теснее к себе. Потому что мало! Мало ей его! Больше, надо еще больше!
– Войди-и-и, Ди-и-има-а-а!
Дважды его просить не надо.
Дима сорвал с бедер полотенце, обхватил Соню за бедра, и резко притянул к себе. Соня обвила его талию ногами. Он задрал подол юбки и, не удосуживаясь снять с нее трусики, отодвинул в сторону кружевную ткань.
– Прости, Сонь, опять до кровати не добрались, – прохрипел Дима и одним толчком вошел в нее.
– Дима! – вскрикнула Соня, смотря на него расширенными глазами. – Презерватив!
– Черт! – прошипел Дима сквозь зубы, не в силах выйти из горячего тесного лона, что нежными тисками обхватила его раскаленный член. – Ладно, ничего, – пробормотал он, делая толчок, вводя член глубже.
– Не-е-ет! – простонала Соня, упираясь руками в напряженные мускулы груди Димы. – Нельзя-я-я! – еще раз простонала она, когда Дима еще раз качнулся. Ее глаза закатились от удовольствия, когда твердый ствол скользнул еще глубже.
– Любимая, – пропыхтел Дима, двигая бедрами еще раз. – Ты забыла, что со мной всегда да-а-а, – прорычал он, толкаясь до конца, до яиц, до глубины, впиваясь в бедра Сони стальным обхватом. Затем еще толчок, еще сильнее, еще мощнее. Стул заскрипел ножками об пол от его выпадов. Дима наращивал темп, сходя с ума от вида Сони, которая стонала, откинув голову назад, упираясь руками об барную стойку за спиной. Дима видел ее открытую тонкую шею и сатанел от вида грудей, тяжело подрагивающих от его убыстряющихся толчков. Их стоны и крики звучали жарко и пошло в лучах наступающего утра, что залетали через панорамные окна. Дима сжал пальцами тонкую талию Сони, насаживая податливое тело на себя. Честно, он хотел быть нежным и ласковым, но рядом с Соней с его терпения срывало чеку. Да и Соня была такая страстная и отзывчивая, что уже сейчас Дима чувствовал, как ее влагалище сокращается вокруг его члена, почти до боли сжимая его взведенный до предела ствол, и Дима с громким рычанием вбился в Соню, кончая в нее, не желая выходить, помечая не только своими ласками, но и своим семенем. Соня – его. Только его. Вся и полностью, отныне и навсегда.
И Дима ее поймает, надумает ли Соня упасть…или убежать.
