Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 31 страниц)
Глава 34
На следующий день
Мила была прелестна и хрупка, как фея, в белоснежной пене свадебного платья.
Жанат был грозен и серьезен, запакованный в иссиня-черный смокинг и белоснежную рубашку.
Зал был богато и красиво украшен. Квартет играл переливы Sonata № 1 Fuga Баха, а столы ломились от угощений. В воздухе носились искры праздничного настроения вперемешку с ароматом дорогих духов. Гости в шикарных одеждах пили за здоровье молодых и тут и там слышался смех и звон бокалов.
И только свекольно-красная взбешенная Сонька, в сиреневом платье и с огромной шляпой на голове, портила идеальную картину.
– Ну откуда я могла знать, что мой цербер и твое чудовище так спелись? – в который раз оправдывалась Мила, поправляя фату.
– Они не спелись! Они спились! – прошипела Соня, стараясь не смотреть на громоздкую мрачную фигуру на другом конце зала. Она прекрасно ощущала обжигающие взгляды даже на таком расстоянии и старалась не подавать виду. Хотя как тут стоять спокойно, когда золотистые глаза зорко следят за каждым движением и прекрасно знают о ее состояние, от чего жесткий оскал постоянно кривит четкий контур губ.
– Соня, Сонечка, дорогая, – Мила расцеловала горячие щеки Сони. – Ну, прости меня! Я не могла заставить Жаната попросить Диму не приходить.
– Ты-то не могла?!
– Я проиграла ему один спор, – пробормотала Мила и стала почти такой же пунцовой, как Соня.
– Хоспади, с тобой, крольчиха, я в разведку точно не пойду!
Мила легонько толкнула Соньку в бок, и они засмеялись. Соня заметила мрачный взгляд Жаната. За все время знакомства с Жанатом, Соня часто ловила на себе такие взоры, но все никак не могла привыкнуть к этому темному загадочному человеку, чей взор светлел только при взгляде на Милу. Вот как сейчас.
– Ладно, иди уже. А то твой цербер сейчас как вцепится мне в глотку. Вон смотри, как зыркает глазищами. Наверняка уверен, что я даю тебе пошляцкие наставления к первой брачной ночи!
– Они бы мне не помешали, – бросила Мила. Соня хихикнула. Уж она-то узнала наверняка, что ничего нового не смогла бы подсказать подруге. Квартира у Жаната, конечно, шикарная и огромная, но звукоизоляция так себе.
Интересно, как бы отреагировал цербер, если бы узнал, что самой первой, кому счастливая Мила показала положительный тест на беременность, была именно Соня? Вряд ли по головке бы погладил. Уж слишком ревностно относился Жанат ко всему, что касалось Милы. Кто бы мог знать, что человек, которые сейчас смотрит на Милу влюбленными горящими глазами, в самом начале встречи пытался дважды задушить будущую супругу. И один раз утопить.
«Зато сейчас, гляньте, какие счастливые», вздыхала Соня, цедя гранатовый сок через трубочку и наблюдая за молодоженами, для которых в мире больше не существовало никого, кроме друг друга. Соня была счастлива за подругу и предательские слезы защипали глаза.
Эх, прилетит ли ей когда-нибудь такое счастье? Или все счастливые моменты так и будут пролетать над ее головой, как фанера над Парижем?
Одно Соня знала точно – прямо сейчас на нее летит чудовище, чтобы схватить ее руку и потащить к танцполу.
– Я не буду с вами танцевать! – прошипела Соня, вырывая руку.
– Софья, не зли меня, – предостерег Дима, не выпуская ее из захвата.
– Интересно, как отреагировала бы Алена Вилорьевна, если бы увидела меня в ваших объятиях? – ехидно пропела Соня в попытке задеть Диму за живое, вскрыть сердце и всадить отравляющую иглу, как он сделал с ней. Но Дима лишь безразлично бросил:
– Это ее не касается, – и взял Соню в крепкие объятия и закружил в вальсе.
– Боже, если вы также танцевали первый танец с вашей супругой, то понятно, почему она вас так ненавидит!
– Софья, – нежно проговорил Дима, – Ты забыла, как я могу заткнуть свой сладкий рот?
– Чудовище! – прошипела Соня и уткнулась в широкое плечо. – Чудовище. Чудовище. Чудовище.
Голос становился все тише и тише по мере того, как рука Димы успокаивающе гладила ее спину. И как бы Соня не пыталась убедить себя, именно в этих крепких сильных руках она понимала, что значит любовь.
Танец закончился, как и пытка для Софьи. Она вырвала руку из крепкого захвата Димы и вылетела в открытые балконные двери. Дальше, дальше от Димы!
Потому что она была жутко зла на него! Это уже не было страданием или болью, что мучали ее во время расставания. Теперь Соня старалась направить всю бушующую энергию внутри на злость и ярость за предательство! Потому что Соня понимала, что второй раз она не переживет расставания с Димой, и лишь такие яркие, ослепляющие, ядовитые чувства могли ее спасти от смертоносного укуса боли.
Соня шла по газону в полутемном саду ресторана, освещенный редкими фонарями. Она старалась сбежать от Димы, шаг ее ускорялся, а дыхание сбивалось. Ноги в туфлях путались в длинной юбке, и Соня проклинала дизайнера всеми матерными словами за тесный корсет, который обтягивал грудь и не давал сделать ни одного свободного вдоха. Черт, Милка что, заказывала платье под свой второй размер?!
– Не устала? – насмешливо спросил Дима, перехватив Соню за локоть и резко поворачивая к себе.
– Нет, не устала, Дмитрий Алексеевич. От вас, уважаемый, я готова бежать хоть по горящим углям! – прошипела Соня, вырываясь из захвата. Но все ее попытки были бесполезны, лишь дышать стало труднее и сердце застучало быстрее. Все из-за тесного корсета, а не из-за близости этого несносного мужлана!
– Соня, Соня, любимая…
– Не называй меня так. Ты…! Ты…!
– Любимый? – со смехом подсказал Дима. Вот она, его Соня, язвительная, своевольная, бесстрашная.
– Ха, размечтался! Пусть супруга тебя так называет. Кстати, мне опасно рядом с тобой находиться. Мало ли что придет в голову Львовой Алене Вилорьевне! – с сарказмом отчеканила Соня. В темноте блеснули золотом глаза Димы, и сверкнула довольная улыбка.
– Ну, Алена уже давно не Львова. К тому же у Вилорьевны сейчас на уме только покупка нового дома в Испании. Она, кстати, утром улетела с матерью, помахав нам всем ручкой.
– Что?!
Соня застыла в крепких руках Димы и растерянно приоткрыла губы, и Дима тут же впился в них поцелуем. Как же он скучал! Казалось бы, они провели всего одну ночь порознь, но Дима себе места не находил и не сомкнул глаз до утра, прижимая к себе подушку Сони, которая хранила ее запах. Только бы дожить до утра – вот о чем думал Дима, наматывая круги в пустой квартире, стараясь не сорваться и не забрать любимую из квартиры Алиева.
Вчера Дима стоял на крыльце клиники и наблюдал, как Алена медленным шагом и со сгорбленной спиной пошла к воротам. Странный вечер, странный разговор. И такая странная легкость. Словно с плеч сняли огромный небосвод, что он держал так много времени. Алена выглядела безразличной ко всему, кроме Сергея, и Диму это вполне устраивало.
Дима стоял на крыльце клиники и закурил сигарету, наплевав на знак «не курить», и думал о том, что Роман должен привезти Соню в больницу. Она, как обычно, очень переживала за Сергея и навещала его каждый день, несмотря на то, что завтра, в субботу, должна состояться свадьба Милы и Жаната, на которой Соня будет подругой невесты.
Телефон в кармане завибрировал.
– Слушаю, Рома.
– Соня ушла.
– Куда?!
Верный своей привычке, Рома выкладывал информацию четко и ясно.
– Мы с ней приехали к клинике. Соня сказала, что проведает Серегу и вы выйдете вместе. Пошла к боковым воротам. Потом я… – брат запнулся, – я отвлекся. В этот момент она видимо и ушла. Наверняка взяла такси, тут автобусы не ездят, а пешком далеко не уйдешь, я все прочесал возле клиники.
Диму уже бежал к машине брата. Залетел в салон и ударил кулаком по торпедке.
– На что, черт подери, ты отвлекся?!
Очередная заминка, которая удивила взбешенного Диму. Он глянул на брата и увидел, что без того строгие черты лица Романа заострились, а взгляд запылал.
– Увидел кое-что.
– И что же такого ты увидел, что потерял Соню?! – взвыл Дима, пока Роман выруливал на дорогу и на предельной скорости помчался по трассе.
– Неважно, – обрубил Рома и вцепился в руль так сильно, что костяшки побелели на пальцах. На секунду удивление поведением брата пересилило ярость и страх за Соню. Всегда хладнокровный и собранный, готовый к любым неожиданностям, боец и этакий универсальный солдат, Роман сейчас еле сдерживал себя, и Дима даже заметил бьющуюся венку на выбритых висках.
– Ром, что случилось? – встревоженно спросил Дима. На что получил бескомпромиссный ответ.
– Не важно. Сейчас о Соне. Подумай, куда она могла пойти. И почему она так резко сорвалась и исчезла?
Дима глухо застонал, когда понял, что Соня увидела его прощание с Аленой. Этот дружеский прощальный поцелуй бывшей жены, как почесть уходящему браку, для вспыльчивой и впечатлительной Сони мог показаться проявлением любви.
– Я знаю, почему она уехала. И, кажется знаю, куда.
Дима набрал номер. Гудок, еще один.
– Алиев, – голос бездушный и хладнокровный.
– Соня у вас? – рявкнул Дима.
Жанат молчал и за эти пару секунд молчания Дима уже представил, как вырывает кадык этой сволочи.
– У нас.
– Дай ей трубку.
– Сейчас не лучшее время.
– Это не тебе решать! Я еду за ней!
– Не стоит.
Этот спокойный безразличный тон только подливал масла в костер ярости Димы.
– Я еду за Софьей, Алиев! – выдохнул взбешенный Дима.
– Дмитрий, я тебя к ней не подпущу.
– А я у тебя разрешения не спрашиваю, – усмехнулся Дима, уже предвкушая битву. Твою ж мать! Он сейчас был на таком взводе, что выпустить кровь выглядело самым отличным решением для успокоения нервов!
– А что бы ты сделал, если бы лучшая подруга Сони заявилась к вам домой вся в слезах? – тихо спросил Жанат и Дима услышал, как вжикнула зажигалка.
– Убил бы гада, – без промедления ответил Дима.
– Львов, ты буквально развязываешь мне руки, – хохотнул Жанат.
Да этот гаденыш издевается над ним! И осознание того, что Жанат специально доводит Диму и наслаждается этим, вдруг ослабило нервы Димы, которые связались в тугой узел. Дима прикрыл глаза и тоже усмехнулся. Соня в порядке, она в безопасности, Алиев ее не даст в обиду – вот, что дошло до него. И это главное.
– Как она?
– Ничего, переживет. Выпрашивает ключи от шкафа с моей коллекцией оружия, – усмехнулся Жанат. Дима затянулся сигаретой.
– Ты там это… Присмотри за ней. Пожалуйста.
– Ты, кстати, не забыл про приглашение на завтра? Смотри, не испорть моей невесте праздник, – легко усмехнулся Жанат, но Дима знал, что за этой легкой усмешкой прячется ледяное намерение уничтожить любого, кто хоть как-то огорчит будущую госпожу Алиеву.
– Буду, – бросил Дима и отключил связь.
Ночь. Всего одна ночь без Сони и Дима уже готов был разнести всю квартиру. Он был в бешенстве на Алену, что даже сделав прощальный жест, она умудрилась испоганить все вокруг себя!
Дима вышагивал по квартире, из угла в угол. И куда бы не натыкался его взгляд, он везде видел присутствие любимой. Потому что каждую деталь интерьера Соня выбирала сама. Дима дал ей карт-бланш на обустройство их семейного гнезда, но при этом чувствовал, что ему и самому интересно выбирать детали интерьера. И ему безумно нравились вечера, когда Соня присаживалась рядом с ним на диван, перед включённым телевизором, и они вместе листали каталоги на планшете и выбирали, подойдет ли этот диван в зале, или лучше выбрать другой дизайн. А еще, когда очередь доходила до страниц для детской комнаты, смущённая Соня пыталась перелистнуть каталог, но Дима твердой рукой возвращал его и тихо, уверенно рассуждал, как же они обставят детскую комнату, когда у них появятся дети, а счастливая Соня с горящими глазами рассуждала, в какой комнате можно будет устроить детскую…
Дима знал, что заслуживает и злости, и ненависти, и ярости! Потому что сам боялся представить свою реакцию, если бы увидел Соню, целующимся с другим… Смог бы пережить? А как Соня сможет его понять и простить?
Но вот же она, его Соня. В его объятиях, рядом с ним. И он ее больше никуда не отпустит.
– Соня, – проворчал Дима, сжимая ее в кольце рук. – Я уже слишком стар для догонялок. Ну как тебя попросить, чтобы ты больше не смела от меня убегать, а?
Соня не смогла сдержать смешок от раздосадованного голоса и нахмуренных бровей Димы. И пока она была в этом примирительном настроении, Дима объяснил:
– Соня, любимая. Алена улетела в Европу, и уже навсегда. Она просила…за своего отца. Ведь я могу вообще его утопить. Но… Прости меня, пожалуйста, прости! Я так хочу закрыть всю эту тему! Я хочу быть только с тобой, уже навсегда! А Алена и ее отец… Пусть делают, что хотят. Меня никто, кроме вас с Сергеем, не волнует. И никого, кроме тебя, я не люблю, Соня.
Сердце Сони, истосковавшееся по любимому всего за одну ночь, сейчас впитывало его слова, наслаждалось низким голосом, упивалось крепкими руками и надежными объятиями.
– А вообще-то, вы мне даже официального предложения не делали! – выдала Соня и вздернула подбородок. – Так что перед Богом и людьми мы с вами ничем не связаны, даже словом «да, согласна»!
Дима вытащил из кармана коробочку из голубого бархата, с кряхтением встал на одно колено, и посмотрел на изумленную Соню прямым взором искристых золотых глаз.
– Вот, прям чувствовал, – пробормотал он. Затем поднял взгляд на Соню, впитывая ее, такую красивую, любимую и единственную, и задал вопрос, который хочет услышать каждая невеста: – Софья Климова, согласны ли вы стать моей женой?
– Да! Согласна!
И счастливый смех, мужской и женский, поплыли над садом, возносясь все выше и выше и почти доставая до ярких мигающих звезд и одиноко висящего серпа луны.
Эпилог
Примерно через два года…
– Как дела, Софья?
Привычный вопрос, голос чуть надтреснутый и хриплый.
Глаза Сони встретились взглядом с усталыми постаревшими глазами отца. Сколько они не виделись? Четыре года, пять? За это время отец почти не изменился. Те же белобрысые волосы, чуть подернутые сединой, немного отрешенный взгляд светло-голубых глаз, вокруг которых расползлись глубокие морщины, которых раньше Соня не замечала. Те же бескровные губы, которые казалось так редко улыбаются. И, конечно же, такой же коричневый портфель, аккуратный и начищенный, игриво блестел застежкой и выбитым логотипом на крышке.
– Папа, – Соня слегка коснулась ладонью руки отца. Тот вздрогнул и кинул немигающий взор на руку Сони. Но она не убрала руку, а чуть сильнее сжала пальцы. – Я хочу познакомить тебя кое с кем.
Затем Соня склонилась над коляской-люлькой, отороченной воздушными кружевами, корпус которой был расписан белыми зайчиками на розовом фоне. К капюшону был прикреплён мобиле, на котором медленно кружили тигренок, львенок и личика из мягкого пластика.
Заботливые руки Сони подхватили маленькое мягкое тельце, укутанное в пеленки, вытащили из коляски и прижали к груди.
– Папа, познакомься, это Кристель – твоя внучка.
Глаза отца не отрываясь глядели на маленькое чудо в руках Сони, и подозрительно заблестели, а голос дрожал, когда он сипло спросил:
– Можно… я… Можно ее взять на руки?
– Конечно, папа!
Прошло несколько часов. Отец все это время сидел с внучкой на руках, укачивая ее, и слушал Соню, которая делилась всеми новостями, которыми хотела поделиться с самого детства. Они вспоминали старые добрые времена, их квартиру, пытались восстановить список нянь, что вереницей проходили в детстве Сони. Отец сделал несколько саркастичных замечании каждой из них, выделяя характерную особенность, будь то резкий немецкий акцент, либо туго скрученные букли на волосах или приторный аромат одеколона «Москвичка». А Соня смеялась и удивлялась, когда поняла, какой у ее отца оказался острый взгляд и не менее острый язык. Вот от кого у Сони это качество, кто бы мог подумать…
В детской комнате Соня перепеленовала дочь. Затем вернулась в зал и покормила дочку из пластиковой бутылки и заметила чуть печальный взгляд.
– Я не могу кормить ее своим молоком. Знаешь, вирус…
– Знаю, вирус.
Они вспомнили жену Арнольда и мать Софьи – Кристину. У отца во внутреннем кармане пиджака тоже нашелся прямоугольный снимок покойной жены, заботливо заламинированный, с закруглёнными краями.
– Соня, ты так похожа на мать, – с грустной улыбкой отец оглядел Соню, очерчивая каждый штрих.
– Пап, не только на маму. Кажется, у меня все-таки твой острый язык.
Они засмеялись.
Ранние зимние сумерки опустились на город. Колючий декабрьский снег кружил за широкими окнами кафе, мелкой дробью пытаясь попасть в тепло помещения. Завывала метель, летая меж серых крыш белой пургой и стучась в горящие окна квартир.
Дверь в кафе распахнулась, и Соня счастливо улыбнулась.
– Папа, это Дмитрий, мой муж.
Крепкое рукопожатие, прямые взгляды, короткое приветствие. И одинаковая забота в паре мужских глаз, когда они обернулись к Соне, которая тихо напевала песню сопящей дочери и убаюкивала мерным покачиванием.
– Пап, а скоро новый год.
– Да? Я и забыл…
– Какие планы?
– Да так, особо никаких…
– Будем рады, если вы встретите его с нами, Арнольд Иванович.
Соня бросила счастливый благодарный взгляд на Диму. Тот ответил ей горящим взором золотистых глаз, затем наклонился и прижался носом к пушистой макушке дочери, вдыхая ставший самым сладким и любимым ароматом для Димы.
– Что ж, можно и с вами, – чуть смущенно улыбнулся отец, глядя на Софью искристыми глазами.
Соня почувствовала, как рука Димы ложится на спинку дивана, беря ее с дочерью в надежное полуобъятие. Пальцы мужа прикоснулись к ее плечу. Соня глянула на дочь, любуясь завитыми ресницами, розовыми пухлыми щечками, и губками, надутыми и сложенными бантиком.
«Спасибо, Дед Мороз, что исполнил желание, которое я загадала в прошлый новый год под бой курантов. Я снова в тебя верю.»
