Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)
Глава 31
– Сонь, может не будешь съезжать? – жалостливым голосом спросила Мила, глядя на Соню печальными глазками. Соня улыбнулась над неловкими попытками лучшей подруги, и ответила:
– Ты, Милка не кисни. Я тут недалеко в отеле номер сняла. Так что по первому зову могу примчаться.
– А как же я? Как же я тут одна, без тебя? – простонала Мила и даже сделала вид, что смахивает слезу с глаз. Но Соня не поверила этой никчемной актерской игре, хотя все же чувствовала искреннее сожаление Милы в связи с ее переездом.
– Вы тут с цербером без меня последние дни прекрасно справлялись. А если я не съеду, то боюсь, в самом скоро времени ты найдешь меня расчлененной в одном из во-о-он тех огромных холодильников, которые стоят на вашей кухне.
Мила засмеялась и покачала головой.
– Ну Сонь, Жанат это одно. С ним не поболтаешь, секретами не поделишься. Он всегда внимательно слушает, все запоминает, отвечает на вопросы, но иногда что-то вытащить из него клещами невозможно! – возмутилась Мила. Соня хмыкнула, закрывая чемодан и выкатывая его в холл:
– Милая моя Милка-шоколадка, ты сама выбрала себе такого цербера. Мне иногда даже кажется, что он под волосами прячет маленькие изогнутые рожки. Ты его когда по ночам за волосы хватаешь, ничего там случайно не нащупываешь?
– И вовсе я не хватаю его за волосы, – смогла только пробормотать Мила, и Соня закатила глаза.
– Ага, рассказывай. Как вы там только всю мебель не поломали? – и поправила прическу, глядя в огромное зеркало на всю стену коридора.
– Ладно, – проворчала Мила. – Так и быть, оставляй меня тут одну! – очередная попытка задеть Соню закончилась провалом. – Но только с условием, что будем созваниваться каждый день и делиться всеми секретами.
– Да какие у меня могут быть секреты от тебя? – усмехнулась Соня и покраснела. Потому что секретов у нее накопилось вагон и три тележки. И ей было очень стыдно скрывать эту правду от Милы. Видимо, подруга почувствовала ее состояние, потому что хмыкнула.
– А вот такие, что откуда у тебя на плече взялся этот засос? – и поддела кофточку Сони, сорвала с плеча, демонстрируя ярко красное пятно, что вчера оставил Дима в порыве страсти.
– Мила! – вскликнула Соня и натянула кофточку обратно на плечо. Потом устало улыбнулась и посмотрела Миле в глаза прямым взором. – Мила, честно, я пока не могу тебе рассказать. Не по своей прихоти. А потому что это очень серьёзное дело. И после его завершения, а осталось пару дней, мы с тобой сядем, и я всё-всё тебе расскажу.
– Точно всё-всё? – прищурила глаза Мила.
– Точно всё-всё!
– Ну ладно, – сдалась Мила, и Соня ее поддела.
– Если ты сама обещаешь, что я буду первой узнавать самые пошлые тайны твоей жизни.
– Соня!
– Что Соня? Что Соня? Ты хочешь узнать мой секрет или нет?
Мила замялась, но потом любопытство вспыхнуло в ее карих глазах, и она сдалась.
– Ла-а-адно, все ты первая будешь узнавать. Господи, Соня, да кто еще будет это знать, если не ты?
Соня крепко обняла Милу, стараясь заглушить тихую печаль из-за расставания с подругой. Но они же не разделены океаном, как два года до этого! Если так подумать, со сколькими близкими людьми Соня была разделена океаном! Сперва с Милой, потом с Димой. А еще с отцом… От грустных мыслей Соню вырвал горячий шёпот Милы:
– Сонь, ты за это чудовище может больше не переживать. Тебя больше никто не обидит.
– Что?! – вскрикнула Соня, обхватывая Милу за плечи и смотря на нее шокированным взглядом. – Только не говорите мне, Мила Омарова, что вы все рассказали своему церберу!
– Соня, но он же может помочь! Жанат очень хороший, честно, и очень уважает тебя!
– Ага, конечно. А еще на свете действительно существует Дед Мороз, и вовсе он не изврат с красным носом, который пробирается в спальни детишек с наступлением ночи!
– Соня!
Вчера поздно ночью, приехав от Димы, Соня еле удержала себя от того, чтобы не засветить кольцо перед Милой, и не порадоваться вместе изменениям в своей жизни. Но Соня тут же вспомнила, что пока ещё рано раскрывать карты. Поэтому на вопросы Милы, которая тут же заподозрила неладное по ее красному лицу, Соня невразумительно и невнятно пробурчала что-то о том, что ее «орально лишили девственности»! И только после того, как слова выскочили изо рта, Соня вспомнила наставление Димы. О том, что все надо держать в тайне, пока операция по обезвреживанию Елагина не завершится. Поэтому Соня проглотила остальную правду и не выдала ее Миле, а лишь смогла пробормотать что-то бессвязное с красным от стыда и волнения лицом.
Хотя, как ей хотелось выложить всю правду Миле! Все-все, до самых пошлых подробностей! Настолько Соня истосковалась по чисто женским секретам!
Ну ничего, осталось всего ничего, и скоро они с Милой сядут за стол и, как вчера Мила ошарашила ее подробностями своей жизни, точно также Соня ошарашит подругу рассказом о том, что же с ней произошло с момента встречи с Димой. И наконец-то сможет спокойно упоминать имя любимого, а потом и познакомить двух самых близких людей…
– Скажи мне честно, Мила, ты сказала Жанату о Диме? – вопрошала Соня. Мила покраснела и покачала головой. – Точно ничего не рассказала? – прищурилась Соня и подруга еще активнее закачала головой. – Скажи-ка вслух.
– Не сказала, – пискнула Мила и тут же обняла Соню.
– Ну ладно, – вздохнула Соня.
Приехал консьерж, который выкатил чемоданы из квартиры и покатил их к лифту. Соня расцеловала Милю у обе горячие красные щеки.
– Пока, Милка-шоколадка.
– Пока, Сонька, – пропела Мила и правая ягодица Сони от хитрой быстрой усмешки на губах подруги дернулась.
Соня вздохнула и пошла к лифту.
***
Сонька не спала в первую ночь в отеле, куда она съехала из квартиры Жаната.
И причиной стал один вдрызг пьяный мужик. Угадайте имя с первого раза!
И только себя Соня должна винить в том, что позже, среди ночи, Дима стал слать ей странные угрожающие СМС-ки, пока она с замиранием сердца сидела в номере.
И только себя Соня должна винить в том, что оказалась такой наивной и думала, что Дима не заявится к ней в номер, почти в четыре утра, пьяным, как сапожник!
Соня стояла у окна, когда получила очередной сообщение: «Найду придушу». Она попыталась засмеяться, но ее хриплый надломленный смех звучал жалко и испуганно в темноте гостиничного номера. Вся ее бравада вдруг сжалась в комочек и спряталась под одеялом, когда на экране высветилось еще одно сообщение.
«Хочу тебя».
Сердце под ладонью стучало быстро-быстро, а кровь, разгоняемая огненными буквами на экране, побежала по венам.
Пик-пилик.
«Сейчас».
Соня шумно выдохнула, и набрала единственный номер, который, она знала, ответит даже в четыре часа утра.
– Сонька, что такое? – прохрипела в трубке Мила.
– Милка, ты че там, мешки таскаешь?
– Нет! – Соня услышала шипение подруги. – Я тут пытаюсь урезонить одного пьяного мужика. Которому пора уже спать! – последние слова Мила прокричала кому-то в комнате, и кто тут же отозвался громовыми выкриками с призывами Милы.
– Господи, что у вас там творится? – засмеялась Соня в трубку и напряжение отступило. Ровно до того момента, как она услышала разъяренный голос подруги:
– А ты у своего Димы спроси!
Одно упоминание имени заставило Соню напрячься, а пятая точка сжалась в ужасном предчувствии.
– Что… Какой Дима… Откуда…
– Что! Какой Дима! Откуда! – передразнила Мила Соню. – Это твое чудовище напоило моего цербера до невменяемого состояния! Ох Дима, Дима, берегись! Ну, доберусь я до тебя!
Твою ж…, каков подлец! Откуда Дима знает Жаната?! Да еще и так хорошо, что напоил хладнокровного цербера до чертиков!
– Короче, Сонька, говори, что хотела. А то этот…цербер сейчас весь город перебудит.
На фоне послышалось громкое пьяное пение. «Милая моя далеко-о-о», завывал голос и в этом нестройном пении тяжело было узнать всегда ровный леденящий голос Жаната.
– Да я так… Просто поболтать…
– Ай, Жанат, ты мне сейчас футболку порвешь! Все, Сонь, мне пора.
Послышался звонкий смех Милы, грозный рык Жаната и связь отключилась.
Когда за спиной Сони хлопнула дверь, ей не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел за ней.
Соня знала, что Дима сейчас стоит у нее за спиной, слегка пошатываясь, потому что только от его взгляда тело Сони вспыхнуло и в лоне сладко заныло. Ведь только рядом со своим мужчиной Соня в полной мере понимала, что значит быть женщиной.
Соня чувствовала горящий взгляд Димы, который прошелся от макушки, далее прочертил неровную, из-за опьянения, черту по напряженной спине и скользнул по скрещенными голым ногам. Взгляд пьяно пополз вверх и уставился в попку Сони, обтянутой короткими атласными шортиками. По ягодице Сони словно чиркнули спичкой, в попытке высечь искру. И ее можно было высечь, настолько горящий взгляд впился в них.
– Слышал, ты повадилась жаловаться на меня своему зятьку? – хрипло и пьяно проговорил Дима, и Соня про себя чертыхнулась на Милу. Проболталась все-таки своему церберу, негодница!
Дима подходил все ближе и ближе, и с каждым его нетвердым шагом тело Сони все сильнее и сильнее распалялось. Боже, даже в таком виде, пьяный до невозможности, шатающийся, провонявший алкоголем и сигаретами, Дима дико ее возбуждал и будоражил! И даже больше, Соня была наслышана о том, на что в таком состоянии способны мужчины. У них появляется такое либидо и выдержка, что они способны устроить жёсткую, потную, нескончаемую оргию на всю ночь, после которой женщина даже стоять не будет способна.
И да, Соня этого хотела! Она любила и хотела Диму любым – трезвым или пьяным, добрым или злым, богатым или бедным, пусть хоть ненавидящим ее, Соню! Но Соня любила Диму так, как никого никогда больше не полюбит.
Соня слышала тяжелые шаги за спиной. Дима был в трех шагах от Сони, а она уже ощущала жар поджарого огромного тела. Взгляд мужчины, обжигающий и жадный, алчно прошелся от ее затылка к пяткам. Поднялся выше и остановился на ягодицах. Соня старалась не дышать и не двигаться. Да и не смогла бы. Воздух казался таким раскаленным, что трудно было бы сделать вдох пересохшими губами. А взгляд Димы подействовал также, как если бы он вонзил острые клыки и когти в мягкую плоть, оставляя кровавые метки и помечая своим запахом.
Еще один шаг, еще…
Соня почувствовала наглое и твердое прикосновение в области поясницы и безошибочно угадала формы и размер торчащего под штаниной члена. Соня все еще помнила ощущение огромного напряжённого ствола во рту. Щеки помнили взбухшие вены, а на языке остался вкус горячей спермы.
Испепеляющее дыхание коснулось затылка, и Соня свела ноги вместе, чувствуя сладкое, греховное, почти болезненное возбуждение. Ее влагалище запульсировало в ответ на явный призыв члена, упершегося ей в поясницу еще сильнее.
– Соня, сладкая Сонечка, – горячо прохрипел Дима ей в шею, и раздутые ноздри втянули ее запах. – Наконец-то я добрался до тебя, моя сладкая Сонечка.
Соня закрыла глаза и помолилась всем богам, которых знала, когда ладонь мужчины легла на ее шею, откинула голову назад, а горячие губы обхватили нежную шею в обжигающем алчном поцелуе.
Но планам Димы, какими бы они ни были, не суждено было сбыться.
Соня не услышала, как за спиной с щелчком открылась дверь. Только поняла, что они с Димой не одни в номере, когда услышала сдавленный ох Димы и резко обернулась. Крик ужаса застрял в ее горле, когда она увидела перед собой…
– Роман! – вскрикнула Соня.
Видимо, весь мужской род семьи Львовых решил почтить Соню визитом в ее первый день переезда!
Дима и без того еле стоящий на ногах, чуть не рухнул на пол, когда Рома прижал два пальца к его шее и чуть надавил. И Дима бы грохнулся, если бы брат вовремя не подхватил грузное пьяное тело.
– Что вы делаете?! – вскрикнула Соня, прижимая руку в бешено стучащему сердцу.
Роман без труда закинул Диму себе на плечо и, даже не запыхавшись, проговорил:
– Я узнал, что брат мой родной поливает по встречке в дупель пьяный. Не оставлять же мне его в беде? – уголок губ Рома дёрнулся.
Хотя Соня никогда раньше не видела Романа вживую, то сразу узнала его по фотографиям, которые показывала ей Вероника Степановна, и по фото, что демонстрировал ей Елагин. Да и невозможно не заметить явного сходства Димы и Ромы в четкой линии тяжёлого подбородка, в прямом носе, даже строение фигуры у них было одинаковым, только Рома был выше Димы где-то на сантиметров пять и чуть худощавее.
– Что вы сделали с Димой?! У него что…обморок? – округлила глаза Соня, глядя на тело любимого, безвольно качающееся на крепком плече младшего брата.
Рома тихо засмеялся.
– Да уж, когда Дима шлепнется в обморок, я куплю ему торт с розовыми бантиками, и заставлю сожрать в один присест, – Роман заметил встревоженный взгляд Сони и пояснил: – Я просто усыпил его. Ничего страшного, я бы ни за то не стал причинять вред родному брату, – проговорил он серьезным тоном. Потом его бесстрастный взгляд скользнул по напряжённой фигуре Сони, одетой в полупрозрачное неглиже. – Софья, я конечно понимаю, что вы с моим братцем планировали интересный вечер. Но, во-первых, в таком виде он бы не отличил вас от табуретки. Не в обиду вам, Софья, но Димка плохо переносит много алкоголя, – сморщил нос Рома и поправил сползающее на плече тело. – А во-вторых, сейчас я отвезу вас в свою квартиру. Так что у вас, – быстрый взгляд на наручные часы, – шесть минут на сборы. Вперед!
Соня буквально онемела от того, что брат Димы посмел сравнить ее с табуреткой, и от командного, не терпящего неповиновения, тона! Поэтому она вздернула подбородок, скрестила руки на груди и холодным тоном выдала, глядя на этого гиганта снизу-вверх:
– Роман, не путаете ли вы меня с юными бойцами, которые падают ниц, когда слышат стук ваших сапог и готовы отжать пятьсот раз на трех пальцах, лишь бы избежать выговора? – и вздернула вверх бровь. А еще прищурила глаза, так, для большего устрашения.
Рома нахмурил брови, глядя на Соню. Затем его серые глаза под насупленными бровями вспыхнули весельем, а жесткие губы украсила мальчишеская улыбка.
– Димке спуску не даете? – спросил он, поправляя храпящего на плече брата. Эта открытая, немного шальная усмешка и озорные искры в серых глазах сделали его на двадцать лет моложе, превратив в шкодного юнца.
– Перевоспитание дается со скрипом, – пожала плечиком Соня. – Но ничего, я не из тех, кто опускает руки перед трудностями.
– Охотно верю, – усмехнулся Рома. – Ладно, Софья. Нам действительно пора собираться. Чем быстрее доберёмся до квартиры, тем лучше.
Соня кивнула, подошла к кровати, взяла джинсы и рубашку, которые приготовила на завтра. Направляясь с одеждой в ванную, Соня обернулась в Роме, который все еще стоял с Димой на плече, и тихо спросила:
– Роман.
Тот обернулся к ней и вздернул бровь. Соня сжала в руке холодную ручку двери и спросила, боясь услышать ответ:
– А Вилорий Борисович…
– Софья, мы его уже взяли. Он сейчас кукует в таком месте, где запросто отморозит себе яй…все, что можно, – почтительно проглотил неприличности Роман.
Соня выдохнула. Прижала ладонь к груди и почувствовала, как слеза выкатывается из сомкнутых глаз. Облегчение теплой волной накрыло тело, и Соня обессиленно прислонилась лбом к двери. А затем глянула на Рому, сдвинула брови и проворчала:
– Да положите вы это тело хотя бы на кровать! Не будете же вы с ним на плече ждать, пока я соберусь?!
С этими словами Соня зашла в ванну. Быстро переоделась и сполоснула лицо в прохладной воде, вытерла полотенцем. Обхватила раковину пальцами и почувствовала, что слезы облегчения все ещё сдавливают грудь. Прокрутила кран до упора, чтоб Роман не слышал ее тихого плача, когда горячие слезы катились по щекам, тонкими дорожками оставляя следы освобождения от меча, что висел между ней и Димой до того момента, пока Елагин не был обезврежен. И казалось Соне, что эти извилистые дорожки слез на лице прочерчивают новый путь для новой жизни.
Через минуту тихого плача, вновь умыла лицо ледяной водой и в этот раз на ее губах играла счастливая улыбка, которую Соня не могла погасить. Неужели? Неужели все закончилось? Нежели теперь они с Димой могут быть вместе свободно и открыто, не боясь никого и не прячась?
В ночной переписке на осторожный вопрос Сони об Алене Дима ей ответил коротко и емко: «Она нас больше не побеспокоит». Соня не стала задавать вопросов, проявляя уважение к бывшему браку Димы, в котором он прожил почти пятнадцать лет и в результате которого появился такой замечательный мальчик – Сережа. К тому же, Соня понимала, что, как бы там ни было, у Димы были какие-то чувства к Алене, хотя бы в самом начале брака. И она уважала прошлое Димы, так же как он уважал Соню и ее вирус.
Соня посмотрела на себя в зеркало и подумала о том, что ей лучше выйти как можно скорее из ванной. Ведь по тому, что она успела узнать о Романе, он, так же, как и Дима, не отличался особым терпением.
Романа она застала в том же положении, что оставила – стоящий с прямой спиной, оглядывающий номер внимательным взором, с лёгкостью удерживая тушу брата на плече.
Соня быстро собрала вещи в сумку. Хорошо, что после приезда в отель, Соня не стала распаковывать одежду, потому что по договоренности в той же ночной переписке, Дима обещал ей, что сразу же после взятия Елагина он перевезет Соню к себе.
Роман подхватил сумки Сони. В ответ на ее протестующие возглас лишь прищурил глаза и, не сказав ни слова, вышел из номера. Соня покачала головой, когда представила, каково приходится Веронике Степановне терпеть этих…оболтусов, по-другому и не скажешь!
Втроём, то есть вдвоем, так как Рома нес Диму, при этом даже не запыхавшись, они спустились в вестибюль.
– Выпишитесь из номера, – приказал Роман. – Я буду ждать вас в машине у входа, на аварийках.
Соня уловила изумленные и расширенные глаза служащих, пока высокий Роман пересекал холл с огромным храпящим Димой на плече. Соня могла поклясться, что подобной картины в отеле такого уровня еще не видели. Выписалась из гостиницы, оставила чаевые и вышла на улицу.
Время близилось к пяти утра. Наступающая осень деликатно, но твердо, давала знать о своем приближении. Предутренний воздух был свеж от влажного тумана, который пористой пеленой цеплялся за острые пики многоэтажек. Машин было мало, потому что ночные гуляки уже разбрелись – кто по домам, кто по друзьям, кто по гостиницам. А жаворонки, которые приезжали на работу с пригородных районов, еще не заполнили городские дороги пробками и сигналами.
Соня подошла к низкой черной машине, которая стояла на аварийных сигналах. Открыла заднюю дверь и увидела, что там спит Дима.
– Садитесь спереди, там не поместитесь, – бросил Роман. Но Соня приподняла тяжелую голову Димы и уселась на заднее сидение, положив голову любимого на колени. Рома хмыкнул и сказал:
– Вы там от этих паров можете получить токсичное отравление, Софья. Серьезно вам говорю.
Соня улыбнулась в ответ на шутку Романа и ответила тихо, но твёрдо:
– А мне все равно.
Соне всегда казалось, что военные живут в холодных аскетичных комнатах, укомплектованные лишь узкой кроватью под тонкой серой простынкой, безликими квадратными шкафом и тумбочкой, протертым ковриком у входа, и все это убранство тускло освещает лампочка без плафона.
Каково же было ее удивление, когда Роман привез их в просторный лофт в одном из престижных районов города. Панорамные окна открывали потрясающий вид на высотки деловой части города, минимализм в интерьере создавал ощущение пространства, при этом обстановка не выглядела неуютно. Это была холостяцкая берлога, со стенами из грубого природного камня со вставками из темно-красного дерева, огромным камином и кинотеатром на полстены, которая не претендовала на симпатию случайного гостя, а отвечала лишь требованиям своего хозяина.
Да, интерьер был несколько строг и мрачноват, учитывая высокие потолки и отсутствие уютных подушек или красивой люстры. Но все же какую-то мягкость придавали простые шторы теплого коричневого цвета, и огромные кадки с цветами, один из которых стоял в коридоре, а второй возле телевизора. Представив огромного Романа, поливающим цветы из пластиковой розовой лейки, Соне стало смешно. Она вспомнила о том, что Дима говорил о таланте Романа в рисовании, и подумала, сколько же противоречии умещается в одном мужчине. Также, как в его брате…
Роман бросил грузное тело Димы на диван в зале и проводил Соню в комнату дальше по коридору. Простая гостевая спальня, в которую умещалась двуспальная кровать, небольшой шкаф и две тумбы.
– Ванна в конце коридора, кухню вы видели, она с залом общая, – объяснял Роман, ставя сумки Сони у кровати. – Если что-то нужно…
– Чем можно укрыть Диму?
Усмешка скользнула по губам Ромы, и он вздохнул:
– Эх, везёт Димасу нашему. Все о нем заботятся, все стараются.
Не смотря на насмешливый тон и скривленные в улыбке губы, Роман не производил впечатление нахала, который переходит границы. Даже если он и шутил, делал он это добродушно и приветливо, как будто приглашая и Соню посмеяться над тем чуваком, что сейчас весь дом заполнил своим храпом.
Поэтому Соня улыбнулась открыто и спокойно. И ответила Роме.
– Я уверена, что и ваша невеста также о вас беспокоилась бы и ухаживала.
– Невеста? – недоуменно спросил Роман, вскинув брови и оторопевшая Соня проговорила:
– Ваша невеста, как мне сказал Елагин, когда показывал ее фото… Диана…Алданова кажется….
– Асланова, – поправил Роман и нахмурился. – Да, точно, невеста.
Соня неловко улыбнулась, оставив свое любопытство, которое вспыхнуло при искреннем удивлении Ромы при упоминании о невесте и мрачную тень, что пробежала по его лицу, когда он вспомнил, кто есть такая Диана.
– Там, в вашем шкафе, есть одеяла. Можете укрыть своего благоверного, потому что пока он в таком виде, я к нему приближаться не намерен, – закончил Роман и улыбнулся. – Спокойной ночи, Софья, – и вышел из комнаты.
– Спокойной ночи, Рома, – ответила Соня.
У двери Роман обернулся и сверкнул очередной открытой улыбкой, которая совершенно преобразила его чуть мрачноватую внешность. Сколько же женских сердец разбила эта озорная усмешка?
– Кстати, Софья, рад был познакомиться.
– Я тоже, – улыбнулась Соня в ответ.
Когда за Ромой хлопнула дверь его комнаты, Соня схватила одно из одеял и на цыпочках прошла в зал. Дима остался лежать там же, где его бросил брат.
Соня сняла с мужчины ботинки, затем украла плечи любимого пледом. Села рядом, на соседнее кресло, и закинула ноги на подлокотники.
Утро уже наступало, залетая в высокие окна тонкими пронзительными лучами. Они скользили по высоким стенам и задевали Соню, которая устало откинулась на спинку кресла.
Соня смотрела на Диму, рисуя взглядом любовные линии по закрытым векам, чуть приоткрытом рту, из которого вырывался храп, по плечам Димы, которые тяжело поднимались в такт глубокому дыханию. Соня смотрела на любимого, и все ей казалось мало, и все недостаточно.
Они с Димой словно тосковали друг по другу еще задолго до памятной встречи на лос-анджелесской кухне Димы. Они годами готовились к встрече друг с другом, искали друг друга в толпе случайных прохожих, встречали не тех, влюблялись не в тех, проживали дни, недели, месяцы в серости однообразных будней. Жили только ради одной встречи, в которой схлестнулись их взгляды, светло-голубой и янтарно-золотистый, и эта встреча окунула мир в переливающиеся мотивы, раскрасила воздух мелодией, с которой хочется просыпаться и засыпать.
Соня вспомнила Алену, ее зеленые глаза, холодную усмешку. Не могла не думать о том, как сильно Алена хотела избавиться от Сони, что привлекла к делу своего коварного отца. Но, не смотря на жестокость и бессердечие этой женщины, Соня все равно не могла ее ненавидеть. Напротив, Соня чувствовала себя виноватой, словно под музыку своего счастья танцевала легкий танец за пепелище чужой разрушенной семьи. Соня корила себя за то, что испытывает облегчение и какое-то избавление, и после заключения Елагина, и после того, как оказалось, что развод Димы уже давно оформлен, просто информация об этом была под секретом.
Но ведь так бывает. Люди встречаются, люди влюбляются, женятся. Но потом понимают, что в какой-то момент пошли не своей дорогой, выбрали не своего человека, и прожили не свою жизнь. Но так жалко звучали эти оправдания в голове Сони! И слезы, соленые и тонкие, катились по щекам, блестя в утренних лучах солнца также, как блестел и переливался бриллиант на кольце.
Не смотря на горькие слезы, душа Сони пела и звенела от счастья, когда блестящий взгляд обращался к любимому. Но теперь из ее глаз текли не слезы страдании и боли, что она успела выплакать за нескончаемые недели разлуки с Димой. Теперь эти слезы были слезами счастья, радости и любви.
Соня встала с кресла, подошла к Диме и села на пол. Она гладила суровые линии усталого лица Димы и понимала, как же много сам Дима прошел ради нее. Соня разглаживала морщины на лбу, трепала взъерошенные отросшие волосы, которые блестели рыжинкой в свете утренних лучей, прикасалась губами к скуле Димы, которая стала колючая от проступившей щетины. И дыхание Димы успокаивалось от ее мягких движений, словно теплотой своей ладони и силой своей любви Соня смогла успокоить и приласкать любимого.
Соне прижалась губами к выпирающим костяшкам на руке Димы и молилась, чтобы их с Димой любовь оказалась крепче и сильнее времени и обстоятельств.
