Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)
Глава 32
Соня сидела на мягком широком диване, обитый голубым бархатом, и оглядывала приемную. Хотя огромный зал и приёмной-то назвать было трудно. Окна во всю стену выходили на широкий проспект, потолки в пять, а то и больше, метров, отсутствие штор, и белоснежные стены создавали ощущение свободы и полета. Что, в принципе, неудивительно, ведь именно фантазия и идеи должны летать в кабинетах модного женского журнала «La façon», в котором Марьяна Сергеевна Карп была главным редактором.
Офис, в который Роман подвез Соню утром, располагался в одном из бизнес-центров столицы. На пропускном пункте у Сони забрали паспорт, взамен выдали пластиковый пропуск с номером этажа, который открывал дверь именно в тот блок, который назвала Соня. В другие коридоры бизнес-центра доступ был запрещен. Что ж, система безопасности в самом лучшем проявлении.
Соня оправила юбку из плотного хлопка, в широкую бело-черную полоску. Поправила воротник мягкой джинсовой рубашки с закатанными рукавами. Ноги пытались уютно устроиться в танкетках на высокой платформе. Но, не смотря на удобный и, как надеясь Соня, неплохой прикид, она все равно чувствовала себя так, словно ее впереди ждет судейство «Модного приговора».
А когда из кабинета со стеклянными прозрачными стенами в приемную вышла сама Мадам Кошка, и взгляд оливковых глаз уткнулся в Соню, ей показалось, что судейство известной передачи – детские забавы в сравнении с тем, что ждет ее впереди. Потому что, глядя на Марьяну, невозможно было не восхищаться ее красотой, разбавленной магнетической притягательностью. Волосы Марьяны были уложены в небрежный пучок, оставляя по бокам несколько волнистых прядей, но Соня подумала о том, сколько же на самом деле времени понадобилось, чтобы создать эту элегантную прическу а-ля «только с постели». Стильное платье канареечного цвета, с короткими рукавами и глухим воротником, строгим футляром обтягивало фигуру Марьяны так, что Соня непроизвольно замерла, оглядывая упругую грудь, тонкую талию и округлые бедра, и не могла не думать о том, что, во-первых, в ЛГБТ ее точно заждались и примут с распростёртыми объятиями, а во-вторых, страшно представить, какая толпа ухажеров окружает такую красотку.
Соня встала с дивана, чуть не накренившись на бок от того, как уютно она там устроилась, и чертыхнулась на себя. В присутствии Марьяны она становилась неуклюжей пандой, которая только и знает, что грызть бамбук да храпеть на ветках.
Марьяна шла к Соне походкой от бедра, стуча по мраморному полу босоножками на ультратонком каблуке. Подошла ближе и не успела Соня и рта раскрыть, как Марьяна обняла ее, поцеловала в обе щеки и проговорила радостным тоном:
– Софья, я верно понимаю?
– Д…да. Здравствуйте, Марьяна…
– О боже, Софийка… Ты не против? – Соня качнула головой, а Марьяна потянула ее в свой кабинет, на ходу скороговоркой произнося: – Оставим эти реверансы за порогом, прошу тебя. Так я рада с тобой познакомиться, ты не представляешь. Тем более после всего, сколько я наслышана о тебе!
Марьяна зашла в кабинет и закрыла дверь. Хотя Соня не понимала, к чему двери в этом кабинете, ведь перегородки, и дверь в том числе, были от пола до потолка стеклянные и не скрывали ничего ни с той, ни с другой стороны.
– А от кого вы все обо мне услышали, Марьяна? – с улыбкой спросила Соня, присаживаясь в кресло у широкого стола Марьяны, пока та уселась в крутящееся сиденье директорского кресла и пропела:
– Определимся сразу, мы с тобой на «ты». А еще – сарафанное радио семьи Львовых работает лучше, чем радиопередачи в спецслужбах. Так что я почти все про тебя знаю, – широкая улыбка и горящие глаза, – Вот только не знаю, что с тобой сделал Дима, после того, как мы оставили вас одних в кабинете…
Соня почувствовала, как горячая краска стыда покрывает ее щеки, и Марьяна переливисто засмеялась.
– Боже, Софийка, у меня нет никакого чувства такта, так что привыкай. Тем более ты, видимо, скоро станешь одной из нас, – идеально подведенная изогнутая бровь приподнялась, когда искристый взгляд уткнулся в кольцо на пальце Сони.
– Даст бог, стану, Марьяна, – ответила Соня с улыбкой и неловкость постепенно стала отступать от открытости и позитива, что излучала сестра Димы. Соня улыбнулась еще шире и проговорила: – Я пришла, во-первых, чтобы извиниться…
– За что? – округлила глаза Марьяна и пухлые губы приоткрылись от удивления.
– Знаешь, Марья… Ты не против? – Марьяна покачала головой. – Признаюсь честно, я успела нарисовать в голове целую картину самых пошлых мыслей, когда увидела тебя и Диму. И вот, моя попытка извиниться за то, что я обозвала тебя тогда Мадам Кошкой, – с этими словами Соня поставила на стол бумажный пакет.
– Как, как? Мадам Кошка? – засмеялась Марьяна, – Меня звали суч. ой, стервой, бабой с яйцами, главой ежегодного шабаша ведьм, но, чтобы Мадам Кошка! – Марьяна заливисто засмеялась, откидывая голову назад, и Соня присоединилась к ней. – А что, мне нравится! Ну что же ты, Софка, потратилась так, – бурчала Марьяна, распаковывая пакет, а лучистые глаза ее вспыхнули восторгом, когда она вытащила на свет перчатки из ажурного кружева, нежно-мятного цвета, с длинным рукавом по плечи. Мила вообще-то уговорила Соню купить перчатки для себя. Но сейчас, глядя на сверкающее глаза и широкую улыбку женщины, Соня была довольна, что решила подарить их той, кто оценит этот дар.
– Боже, какая прелесть, – простонала Марьяна и тут же примерила одну из перчаток. Вытянула руку вверх, и Соня залюбовалась тем, как красиво смотрится ажур на тонкой белой руке.
– Марья, боже, опусти руку, а не то я изнасилую тебя прямо на рабочем месте, – хмыкнула Соня и Марьяна заливисто засмеялась.
– Софка, как я рада, что ты такая открытая и веселая, – проговорила Марьяна, стягивая перчатку. Потом посмотрела на Соню внимательным теплым взглядом и проговорила: – Хотя, кто еще мог завоевать сердце нашего старшенького, если не такая девушка, как ты?
– Ну, думаю, если бы вы не были родственниками, то ты вполне могла бы, – добродушно усмехнулась Соня, и получила в ответ ироничный взгляд и ухмылку.
– Ой, поверь, Дима наш, хоть и пытается это скрыть, тот еще добряк. Так что я, пожалуй, не стала бы заглатывать его, потому что с моим характером еще никому не удавалось ужиться, – усмехнулась Марьяна, но при этом какую-то горечь Соня уловила в женском голосе.
– Марьяна, – проговорила Соня, обращая на себя ее погрустневший взор. – Дима…Он мне рассказал о том, что твоего супруга не стало пять лет назад. Запоздало, но прими искренние соболезнования.
– Соня, спасибо тебе. Адик хоть и был старше меня на четверть века, все же был хорошим мужем. Тем более во время брака с ним, я не была в бизнесе так плотно, так что со мной ещё можно было говорить, – Соня улыбнулась в ответ. – А сейчас, такую как я, мало кто протерпит рядом с собой.
– Марька, признаюсь честно, я, когда тебя увидела впервые, даже подумала о том, а не переметнуться ли мне на сторону розовеньких, – подмигнула Соня и подумала о том, как же быстро она перенимает от Димы его привычки. Марьяна прыснула от смеха, а Соня продолжила: – Так что, я уверена, любой мужчина будет счастлив быть с такой женщиной, как ты.
– Ох, Софийка, спасибо, – высокие точеные скулы женщины заалели. – Одарила ты меня и подарками, и комплиментами.
– Но ты же этого достойна, – провозгласила Соня известный рекламный лозунг, и они весело засмеялись.
– Кстати, я думала к Веронике Степановне зайти на днях, – сказала Соня, пока Марьяна просила по внутренней связи секретаршу принести кофе. – Не составишь мне компанию? А то как-то…неловко мне одной идти туда, куда не звали.
– Ну ты, Софка, дае-е-ешь! Да мы с Вер Степановной каждый день на телефоне висим по два часа, так что она успела мне все рассказать про тебя. Поверь мне, твоя будущая свекровка будет тебе только рада. Но, раз ты просишь, я с удовольствием. Тем более, Сережа приехал, а Алекса его так давно не видела, скучает.
– Алекса? – спросила Соня с любопытством.
– Моя дочь – Алекса, ей пятнадцать. Я родила ее, когда мне было двадцать, сразу после брака.
– Прости меня, Марьяна, но я не могу удержаться от крепкого словца! Тебе тридцать пять? Да не может быть!
– Тридцать шесть, – ответила Марьяна и довольная улыбка украсила ее лицо. – Хочешь, паспорт покажу?
– Ладно, ладно, поверю на слово. Только если поделишься секретом молодости.
– Все просто – спорт, питание, строгий режим. И, конечно, кровь молодых жеребцов!
Соня и Марьяна громко засмеялись.
В кабинет вошла девушка, с тугой дулькой высоко на макушке. Худосочная фигура была затянута в обтягивающий комбинезон из серого велюра, а на костлявых запястьях болтались массивные браслеты из черненого серебра.
Девушка вежливо поздоровалась с Соней, и та улыбнулась ей в ответ. Разлила кофе по маленький чашкам, расставила тарелочки с песочным печеньем и леденцами, и выплыла из кабинета плавной походкой.
– Марьян, я после вашего офиса чувствую себя дояркой из колхоза в своей одежде, – проворчала Соня, отпивая терпкий густой кофе, который явно был заварен в турке, а не на кофе-машинке.
– Ой, брось, Соф. Я тебя когда впервые увидела, так обомлела от твоего строгого секси стиля.
В ответ на распахнутые удивленные газа Сони Марьяна закивала головой.
– Точно тебе говорю, я как вошла, сразу оценила твой прикид. И еще, сразу поняла, что к чему у вас с Димой.
– Неужели все было настолько явно? – простонала Соня, прижимая к горящим щекам ладони.
– Софка, ты б видела, каким взглядом он тебя сжирал, – усмехнулась Марьяна. – Я боялась, что Дима не дождется, пока мы выйдем из кабинета, и распнёт тебя прям на столе, перед публикой.
Соня захохотала, красная от смущения и от представшей в голове картины.
– Так что я очень даже оценила тот твой костюм, говорю, как профессионал, – закивала головой Марьяна.
– Я его одолжила у подруги, – призналась Соня, и Марьяна вскинула бровь.
– Тогда передай подруге, что у нее отличный вкус.
– Миле понравится этот комплимент, спасибо.
– А вот то, что на тебе сегодня, – взгляд Марьяны стал пронзительным и внимательным, когда она оглядела Соню с ног до головы, словно проходя сканером. – Знаешь, тенденция нашего бешеного ритма идет к тому, что скоро строгие пиджаки будут пылиться на плечиках, а в ход пойдут удобные, но стильные офисные наряды. Вот, например, ты. В такой одежде ты вроде бы и на работе отлично выглядишь, но после работы можешь и на пикничок в парке сходить. Так что твой образ, Софка, в самую точку! – припечатала Марьяна серьезным тоном. Соня ей демонстративно поаплодировала и получила довольную улыбку.
Они посидели еще около получаса, болтая обо всем и ни о чем, и за это время между Соней и Марьяной установилась если не близкая дружба, то приятная дружеская привязанность, которая, как надеялись обе девушки, перерастет в родственную связь.
Вдруг приемная за стенами кабинета заполнилась какими-то людьми, и в круговерти разноцветной одежды, экстравагантных причесок, гула, громких голосов и мельтешения пёстрых красок Соня увидела нескольких парней. Молодые и высокие, они были одеты кто в джинсы, кто в брюки с низкой посадкой. Голые торсы блестели от масла, которым были обмазаны рельефные мышцы, что идеальными линями рассекали их стройные фигуры. Скульптурные черты красивых лиц, идеальные брови и чуть пухлые губы явно говорили о том, что по ним прошлась профессиональная рука визажиста.
Для Сони, как было всегда и останется навсегда, Дима, с крепкой, мощной, статной фигурой, от которого веяло властностью и необузданностью, был самым лучшим экземпляром мужской силы и красоты. Но Соня все же была женщиной, которая умеет оценить и такую стройную, скульптурную красоту молодых тел.
Соня посмотрела на Марьяну, которая тоже заметила оживление за стены, и улыбнулась.
– Марь, это и есть жеребцы, чью кровь ты пьешь?
– Ох, Софийка, я б удовольствием, – проговорила Марьяна, глядя на молодых людей за стенами заинтересованным взглядом. Потом вздохнула и покачала головой: – Но это всего лишь работа. Наши мальчики будут сниматься для ежегодного календаря нашего журнала.
– Сейчас же только конец лета!
– Так мы почти за год готовим план работы на следующий. Просто в этот раз в мои планы вмешались, – Марьяна сжала пухлые губы. – И теперь мне приходится переснимать тысячи кадров и отбирать лучшее. Только потому что один наглый потный механик пожелал разрекламировать свою сеть СТО. Он, видите ли, друг детства владельца журнала. А я что? Всего лишь главный редактор! Вот и приходится подстраиваться.
– А договориться с этим…СТО-шником нельзя? – предложила Соня, которая боялась представить, каково это, когда огромная проделанная работа отправляется в урну только из-за прихоти капризного друга начальства.
– О нет! С этим мужланом не то что договориться, с ним вообще нельзя нормально разговаривать. Только и знает, что своими чумазыми руками лезть, куда не просят!
– И куда же он лез? – с хитрой усмешкой спросила Соня, глядя, как полыхают глаза Марьяны, а румянец все сильнее и сильнее окрашивает красивое лицо.
– Даже не спрашивай! – припечатал Марьяна и сделал еще глоток остывающего кофе.
– А кровь из этого чумазого СТО-шника ты выпить не хочешь? – с той же хитрой усмешкой спросила Соня, и получила полыхающий взор.
– Вот уж из кого-кого, а из него черта с два выпьешь крови! Он сам выпьет столько крови, что я подозреваю, не было ли в его роду вампиров-кровососов. О, свет моих очей и кошмар моих ночей! – вскликнула Марьяна, и Соня увидела, как хрупкая фигурка напряглась, а глаза заполыхали гневным огнем. – Помяни вампира!
Соня повернулась к двери и увидела, что к кабинету широкими быстрыми шагами приближается мужчина. Лет тридцати на вид, он не был очень высок, примерно одного роста с Соней, а может даже чуть ниже. Но при этом чувствовалось, сколько силы заключено в жилистом, гибком мужском теле под черной рубашкой и черными джинсами.
Толпа в приёмной почтительно расступалась перед стремительно приближающейся фигурой и, когда мужчина подошел в двери и рывком ее распахнул, Соня поняла причину некоторого испуга, что виднелась на лицах людей.
Внешность вошедшего была…необычная. Голова выбрита на лысо, открывая прижатые заострённые уши. Резкие, четкие черты смуглого худощавого лица, на котором выделялись густые темные брови над черными глазами, острые скулы, прямой нос и узкие сжатые губы. Каждая черта его внешности словно была выведена резкими штрихами грифельного карандаша, подчеркивая и мрачную диковатость мужчины, и крепкий разворот плеч. Закатанные рукава открывали жилистые руки, и по твердой поступи и прямому стану угадывалось, что под рубашкой не дряблый торс, а наработанные пластины рельефных мышц.
Мужчина быстро подмигнул и послал игривую улыбку оторопевшей Соне, и подошел к столу Марьяны.
Марьяна вскочила с кресла, уперла руки в стол, чуть подавшись вперед, и мужчина сделал то же самое с другой стороны стола. Они стояли друг напротив друга, и Соня буквально осязала, как накалилась обстановка кабинета от полыхающих взоров зеленых и черных глаз. Прижала к себе соломенную сумку, готовая бежать, если вдруг эти двое решат начать боевые действия, а именно это грозило произойти прямо на глазах Сони и толпы размалеванных зевак за стеклянной стеной.
– Владик, тебя в садике стучаться не учили? – Марьяна вздернула бровь. Влад, а именно так звали мужчину, пропустил мимо ушей комментарий, и поморщился:
– Бляха-муха, Мальяно, скажи мне, что ты устраиваешь набор в группу «Ласковая попка», и эта толпа в коридоре пришла на кастинг.
Марьяна хладнокровно произнесла:
– Если бы я решила заняться подобным кастингом, ты был первым в списке приглашенных, Владик, не сомневайся.
Но Влад вновь пропустил язвительную реплику и процедил:
– Только не говори мне, что эти голубые братья пришли сюда для фото в календаре.
Марьяна даже не дернулась и проговорила тем же ледяным тоном:
– Кто сюда зачем пришел – это мое дело. И ты в последнюю очередь должен меня об этом расспрашивать.
– Ну уж нет. Это как раз-таки мое дело, пока ты собираешь тут толпу педиков для снимков под моим логотипом!
– Это – модели! – процедила Марьяна, на что Влад криво ухмыльнулся и отрезал:
– Это – педики. Самые что ни на есть любители шоколадного очка.
Марьяна не смутилась от слов мужчины, в отличие от Сони, которая почувствовала неловкость от столь откровенных эпитетов.
– А ты что, свечку держал? В любом случае, любители или нет, неважно. Но это те модели, которые будут сниматься для календаря в следующем году.
– Да хрен там, – хмыкнул Влад.
– А вот это не тебе решать. Я – главный редактор, и именно мои идеи получают реализацию на страницах этого журнала. А не какого-то неотёсанного мужлана, который провонял машинным маслом до самых костей, – и взмахнула тонкими пальчиками, очерчивая круг у лица Влада.
Соня округлила глаза. Ой, что будет, что будет!..
Но Влад лишь хмыкнул, от чего глаза Марьяны вспыхнули, что не смогла задеть мужчину колкостью.
– Именно мне, Мальяно. Потому что эту толпу с перьями в задницах я на километр не подпущу ни к календарю, ни к своей фирме, – проговорил Влад твердым голосом, вдавив кулаки в столешницу.
– Владик, может, ты хочешь, чтобы вместо профессиональных моделей на глянце красовались твои механики, электрики, мотористы и кто там ещё у тебя есть? – съязвила Марьяна.
– А что? – невозмутимо пожал плечом Влад. – Неплохая идея. Вот видишь, Мальяно, стоит тебе ослабить резинку стрингов, и ты тут же выдаешь классные идейки, – и подмигнул взбешенной женщине.
– Не бывать этому!
– Парни мои все, как на подбор, молодые ребята, – спокойным тоном рассуждал Влад. – Им даже мыться не надо и форму менять. Только рубахи скинут и уж точно будут намного приличнее смотреться, чем эти твои чистильщики дымохода.
Соня постаралась удержать смех, но он все же тихим писком вылетел из сжатых губ, когда она услышала очередной эпитет Влада. Марьяна глянула на нее возмущённым взором, словно обвиняя в предательстве, а Влад кинул заинтересованный взгляд и улыбнулся. Затем обернулся к Марьяне и пропел:
– Смотр-ка, а подружка твоя с чувством юмора, люблю таких.
Соня охнула и хотела возмутиться, но за нее это сделала Марьяна.
– Ты поосторожнее со словами, Владик. Это жена моего брата. И если он услышит, как ты отзываешься о его супруге, тебе несдобровать
В ответ Влад лишь хохотнул.
– Марьян, ты мне хоть всех тринадцать друзей Оушена отправь, я их тебе пришлю обратно по кусочкам. На ее счастье, – кивнул Влад на Соню, будто она была неодушевленным предметом мебели, – что она меня не сильно зацепила. Так вот, никаких тыловиков в календаре. Либо мои ребята, либо никто. Точка.
– Да какого черта, Влад? – раздраженно воскликнула Марьяна. – С твоих ребят трое суток надо вычищать грязь! И ты ещё предлагаешь их сунуть под камеры? Ты, вообще, в своем уме?!
– А что тут такого? – невозмутимо спросил мужчина. Затем наклонился ближе к Марьяне, почти касаясь носом кончика ее носа и хрипло проговорил: – Может, я и сам разденусь, чтоб и меня пощелкали.
Соня готова была отдать левую почку в споре за то, что в эту секунду в голове Марьяны вспыхнула картина голого Влада. Потому что воздух задребезжал от похоти, что закружила между мужчиной и женщиной. Видимо, Влад сразу прочел мысли Марьяны по ее распахнутым горящим глазам и приоткрытым губам, потому что проговорил еще ниже и тише:
– А раз уж я такой грязный и потный, может тебе следует лично меня…отмыть.
Соня буквально горела от столь откровенного разговора между мужчиной и женщиной, невольным свидетелем которого она стала. А еще шокированный взгляд Сони заметил, какой внушительный бугор выделяется под ширинкой Влада, и он явно туда не носок подложил!
Марьяна не оттолкнулась ни на миллиметр, а проговорила грудным голосом:
– Влад, тебе же лучше, чтобы твоя фантазия не исполнилась. Потому что я буду держать твою голову под водой так долго, пока последний пузырек не булькнет из твоей бренной груди.
Соня прикрыла глаза, боясь представить реакцию Влада. И… услышала низкий мужской смех и хриплый голос:
– О, бдсмчиком попахивает.
Марьяна вздернула бровь и усмехнулась:
– Не дорос ты на БДСМ-а со взрослыми женщинами. Иди, поиграй в песочнице со своими студентками.
В ответ Влад хрипло усмехнулся и шикнул:
– Ух, Марьяна! Как же ты меня заводишь, а! Еще немного и я оттрахаю тебя прям на этом столе. А может даже твоя подружайка к нам присоединится, – лукавый взгляд на пунцовую Соню. Затем Влад оглядел стол Марьяны, словно прицениваясь, подцепил пальцем ажурную перчатку, подарок Сони, и проговорил: – Когда я буду драть тебя сзади, на тебе будут только твои туфли и эти перчатки, я обещаю.
Марьяна уже открыла рот, чтобы самым крепким матом послать нахала, как Влад оттолкнулся от стола и уже серьезным тоном проговорил:
– Короче, можешь распускать эту экспедицию спелеологов. Их в календаре под моим лого не будет!
С этими словами Влад развернулся на каблуках и четким стремительным шагом вышел из кабинета, не обещая внимания на маты, которыми сыпала Марьяна вслед мужчине. Соня заткнула уши пальцами, потому что даже она, с ее острым языком, никогда не слышала слов, что выплевывала пунцовая от ярости женщина.
Прошло минут пятнадцать и три стакана холодной воды, которые налила Соня Марьяне, и уговорила ее присесть на мягкий диван в глубине кабинета. И только потом Марьяна смогла просипеть сквозь зубы:
– Ну вот как с таким уродом работать, а? Мужлан, невежество, грязный СТО-шник! – выговаривала она. Но Соня все же не смогла удерживаться, взяла женщину за тонкие пальцы и спросила:
– Марьяна, я понимаю, что мы очень мало знакомы с тобой. Но позволь спросить…Ты уверена, что испытываешь к нему только такие…плохие чувства?
Марьяна вдруг расслабилась, вздохнула и прикрыла глаза.
– Сонь, это хорошо, что ты сейчас рядом. Хоть есть с кем поговорить… – тихим голосом ответила Марьяна. – Наша байда с Владом началась уже давно, и все никак не закончится. Но ты уже взрослая девочка. И судя по вашим с Димой переглядкам, прекрасно поминаешь, что значит нереальное притяжение, которое испытываешь к определенному мужчине.
– Понимаю, – слегка улыбнулась Соня.
– Вот так же и у меня к Владу.
– Может, вам перестать воевать? И попробовать найти точки соприкосновения? – аккуратно предложила Соня.
– Не получится. Во-первых, у меня есть дочь, и я не могу так просто взять и начать отношения. Алекса была бы не против мужчины в моей жизни, – Марьяна откинулась на спинку дивана. – Но я бы хотела подготовить ее постепенно, ведь после смерти Адика я ни с кем не встречалась серьезно. Были короткие свидания и встречи, да и то старалась не афишировать. А зная Влада, можно быть уверенной, что скрываться он не захочет. Но с моим статусом я не сомневаюсь, что через сутки инстаграм и соцсети запестрят фотографиями нас с ним. Везде есть любопытный чувак со смартфоном, – горько улыбнулась Марьяна.
– Я уверена, что дочка твоя поняла бы тебя. И очень хотела бы, чтобы ее мама была счастлива и любима, – мягко сказала Соня, на что получила грустный насмешливый взор.
– В том-то и дело, что у Влада на меня только стояк, и ничего другого. Он же девок меняет, как перчатки, а я на такое уже не согласна.
– А у тебя к нему?
Марьяна помолчала и покачала головой.
– Сама не знаю, честно, Сонь. Просто вот…дышу я рядом с ним! Понимаешь? – и обратила на Соню пронзительный взор красивых, оливкового цвета, глаз, в глубине которых плескалась печаль.
– Понимаю, – прошептала Соня, сильнее сжимая в ладонях пальцы Марьяны. – Может, он изменится?
– Да куда там. Владу только тридцать один. Он младше меня на целых пять лет! Ты представляешь? – тихо засмеялась Марьяна. – А в этом возрасте жизнь у мужиков только начинается. Буду я ему нужна, старуха такая. У меня, вон, уже седой волос лезет, красить приходится.
– Марьян, отвечаю, был бы у меня нужный причиндал, он бы на такую красотку, как ты, до конца жизни стоял! – иронично проговорила Соня. Марьяна прыснула от смеха и прижалась носом к плечу Сони, которая тоже не сдержалась и засмеялась.
– Кстати, почему он тебя Мальяно называет? Или мне послышалось? – поинтересовалась Соня, и Марьяна закатила глаза.
– У меня мать итальянка. Фамилия ее девичья – Мальяно. Прознал как-то, гаденыш.
– А я, кстати, при первой встрече подумала, что ты коренная итальянка.
– Да многие путают. Из-за внешности. Да и язык я неплохо знаю. Мама моя приезжала сюда переводчицей с делегацией, да так и осталась, встретив отца. Вот такие они – Львовы, – усмехнулась Марьяна. – Если вцепятся – не отпустят.
– Вот уж точно, ты права, – улыбнулась Соня, думая о Диме.
Они поболтали еще несколько минут. Затем Марьяна сжала в ладонях пальцы Сони и с теплой улыбкой проговорила:
– Знаешь, теть Вера была права, когда говорила, какая Соня добрая и понимающая. Так и тянет ей все рассказать, вывалить все свои проблемы. У меня ведь и подруг настоящих нет, а тут ты… Только познакомились, а я тебя загрузила прелестями сексуальной жизни озабоченной старухи.
– Ну, Марья-я-ян! Еще раз такое услышу, и… и…и вычеркну из списка тех, за кем стала бы ухаживать, если бы решилась на каминг-аут!
Очередной переливистый задорный смех девушек зазвучал в кабинете.
– Ладно, ладно, Сонь. Спасибо за поддержку.
– Да ладно, я только рада, – Соня глянула на настенные часы. – Боюсь, кое-кто может начать меня искать.
– Ох, прости, что задержала! Тебе наверно уже пора домой. Как только Дима так надолго тебя отпустил? – Марьяна встала с дивана и поправляя задравшееся платье.
– Да он вчера пил так, будто с сегодняшнего дня вводится сухой закон, – саркастично ответила Соня.
– Ну ладно, беги, Сонь. Поверь, я видела и Ромку, и Диму с бодуна. Они становятся злее тысячи чертей!
Девушки обнялись, поцеловались в щечку. У двери Марьяна окликнула Соню, и она с удивлением увидела смущённый взгляд Марьяны. Она поправила волосы и тихо попросила:
– Ты это… Димке ничего не говори… Что тут было… Ну, про Влада… А то знаю я его, сразу помчится защищать мою поруганную честь, – неловко засмеялась Марьяна. На что Соня ответила серьезным тоном:
– Ну, во-первых, мне смелости не хватит пересказать Диме ваши обсуждения шоколадных фабрик, – Марьяна прыснула от смеха. – А во-вторых, все сказанное тобой, останется между нами. То тех пор, Марьяна, пока ты сама не почувствуешь, что Влад переходит границы и тебе действительно не нужна помощь и защита.
Марьяна махнула рукой.
– Где наша не пропадала. Я такими, как Влад, на завтрак закусываю.
– Точно? – спросила Соня, на что Марьяна пробурчала:
– Хотя таким, как он, поперхнуться можно. Настолько он неперевариваемый!
Девушки улыбнулись на прощание друг другу, и Соня вышла из кабинета.
Когда Соня открыла дверь ключом, который Роман ей оставил утром, в квартире стояла тишина. Хотя утром, когда она уходила с визитом к Марьяне, стены лофта буквально трещали от храпа Димы.
Диван был пуст, одеяло валялось на полу, рядом несколько пустых бутылок воды, которые Соня предусмотрительно оставила на журнальном столике.
«Где же Дима?» думала Соня, разуваясь, и услышала звук открываемой двери ванной.
Когда Дима вышел в коридор с полотенцем вокруг бедер, с мокрыми волосами и блестящим от воды торсом, дыхание Сони перехватило. От одного взгляда на мощную фигуру любимого, Соня мигом забыла все, что видела сегодня, или слышал, а могла только стоять у двери, с босоножками в руках, и не сводить взгляда с Димы, который тоже смотрел на нее горящими глазами.
– Ди-и-им…
– Где ты была, что делала, и почему не предупредила, мы выясним потом, – хриплым голосом проговорил Дима, приближаясь к Соне. Босоножки со стуком упали на пол, когда Дима сдернул с бедер полотенце и отбросил на пол. Лоно сладко заныло при виде возбужденного члена Димы, торчащего вверх. – А сейчас у меня жуткое похмелье, и я знаю прекрасный способ его снять.
С этими словами Дима набросился на Соню со всей страстью и похотью, что успела накопиться с последнего момента близости.
Это были несколько часов алчного безумия и желания.
Дима взял Соню у двери. Он просто сдернул вниз ее трусики и заставил упереться руками о косяк и вдолбился в нее сзади, вгоняя член во всю длину. После того, как первый голод был утолен, Дима брал Соню у стола, подняв одну ее ногу и уперев в столешницу, раскрывая влажный дрожащий вход для своих пальцев и стоящего члена. Потом было совместное принятие душа, во время которого Дима слизывал с Сони ее соки, прижимаясь горячими губами к ее пульсирующему клитору, и после того, как Соню накрыл яркий оргазм, он надавил на ее плечи, сжал в кулаке платиновые волосы и вогнал ей в рот свой член. Затем Дима устроил ей дикую скачку, уложив боком на кровать, выгибая ее зад, и вдалбливался в горящее и истекающее лоно резко и быстро, пока Соня срывала голос от стонов наслаждения и теряла рассудок от того количества оргазмов, которые пронизывали ее тело.
Спустя несколько часов Соня, покрытая засосами, царапинами от щетины, красными отметинами и даже синяками, с охрипшим голосом, с опухшими губами и с саднящим лоном, смогла лишь слабо простонать:
– Я так тебя люблю, Ди-и-им…
И после того, как услышала в ответ уверенное:
– Я тоже тебя люблю, барбариска, – Соня провалилась в глубокий, крепкий сон, прижатая сильными руками к горячему телу любимого.
