Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)
– Па-а-а… Забери меня отсюда… Я…
– Не будь дурой! – голос сорвался в крик и сквозь алкогольное марево Алена сообразила, что таким тоном отец никогда с ней не говорил.
– Па-а-ап, – жалостливо. – Ты что?…
– Слушай меня, – тихо и бездушно. – Как хочешь, избавляйся от этих шлюх. Да хоть дробовиком их отстреливай! Но ты обязана вернуть Диму обратно. Обязана! И никаких разводов! Поняла меня?!
– Но… Как?… Он запер меня дома, без денег, без одежды. Мне пришлось обманом добывать телефон, – ложь сорвалась с губ легко и просто.
Несколько секунд молчания.
– Алена, ты можешь купить мне билет до ЭлЭй (ЭлЭй (на англ. L.A.) – сокр. от Лос-Анджелес (Los Angeles)? – ровно и как-то обреченно.
– Пап, ты в своем уме?! – сорвалась в крик. – Ты что, какой-то сраный билет не можешь себе купить?! Что вообще это значит?! Пап!
– Ладно, ладно, – нервно. – Я… Что-нибудь придумаю…
Алкогольный туман чуть рассеялся от непривычного тона и несусветной просьбы отца.
– Пап, что происходит?…
– Алена, – тихо. – Никакого развода. Ты меня поняла? Я что-нибудь придумаю. Найду… Куплю билет. А ты не делай лишних движении и ничего не подписывай. Если надо будет, сделай то же, что и в прошлый раз.
– Что-о-о?!
– Я все сказал.
Конец вызова.
Глава 21
– Елагин, – пауза. – Вилорий Борисович, тесть Дмитрия.
Из ослабевших рук Сони выпала кофточка, которую она складывала в сумку.
– Могу я войти? – вежливо спросил мужчина, чуть ступая в квартиру. Но Соня уперла руку в косяк и холодно спросила:
– Зачем?
Соня старалась не показывать своего волнения. Видеть перед собой отца Алены – довольно странное, и не особо приятное, зрелище. Видимо, от отца Алена унаследовала зеленые глаза, прямой аристократический нос и широкие губы. А еще от отца Алена получила тяжелую мрачную ауру, которая тут же заполнила маленькую комнату.
– Так и будем стоять на пороге? – чуть усмехнулся Вилорий Борисович, и Соня невозмутимо пожала плечом.
– Не думаю, что наш с вами разговор продлится достаточно долго, чтобы я успела подогреть чайник.
– Госпожа Климова, – произнес мужчина, чуть наступая и заставляя Соню пройти в комнату. – Поверьте, будет лучше если мы с вами поговорим внутри, наедине.
– У вас что, какие-то нехорошие мысли, что вы не хотите свидетелей? – саркастично спросила Соня, подбирая кофточку и закидывая ее на диван.
Вилорий Борисович был довольно высок, почти одного роста с Димой, да и фигура у него была крепкая. Ровная спина, развернутые плечи, вздернутый подбородок делали его еще выше и мощнее. Соня ощущала его ауру – темную и непроглядную, и тяжелая вибрация силы, которую этот мужчина сдерживал, отдавалась в воздухе нестройными волнами.
Хотя, стоит отдать должное, Вилорий Борисович постарался произвести противоположное впечатление, спокойным тоном и примирительно поднятыми руками.
– Софья, я пришел с самыми благими намерениями, – слегка улыбнулся. Вот только эта легкая, скользкая улыбка не вязалась с тем, что чувствовала Соня буквально каждой клеткой своего тела.
– Надеюсь, вы помните куда вымощена дорога этими намерениями, – отбила она, скрестив руки на груди. Соня, конечно, держала лицо и ни мимикой, ни тоном не давала понять, как на самом деле ей неприятно находиться рядом с этим человеком. Вилорий Борисович оглядел Соню с ног до головы, прищурив глаза, и Соне казалось, что она прошла через рентгеновский аппарат под этим острым непроницаемым взором. По высеченным массивным чертам лица мужчины невозможно было понять его мыслей. Но встревоженное нутро шептало Соне, что ничем хорошим разговор с отцом Алены не закончится.
Елагин, не снимая обуви, прошел в комнату, выдвинул стул из-за стола и сел. Маленький портфель он поставил на пол у ног. Оглядел комнату со скромной обстановкой и взглядом зацепился за раскрытую дорожную сумку и разбросанные вещи.
– Далеко собрались, Софья? – спросил он, наклонив голову в бок. Говорил тихо и ровно, но именно эта неподвижность тона заставляла Соню нервничать все больше и больше. Но она старалась не показывать своего состояния, глубоко вздохнула и проговорила холодно и ровно:
– Вилорий Борисович, прекратите водить хороводы. Нас с вами не связывает никаких приятельских отношений, чтобы вы могли прийти, сесть на моей кухне и задавать вопросы, на которые все равно не получите ответа. У вас есть конкретная цель для визита. Так что перейдем сразу к делу, и вы четко, ясно и понятно объясните, зачем вы пришли ко мне.
Вилорий Борисович чуть усмехнулся и покачал головой.
– Не зря о вас ходят такие слухи, Софья, ой не зря.
При этом зеленые глаза мужчины потемнели, а пальцы затеребили зажигалку, что он держал в руках, то высекая из нее искры, то захлопывая крышку.
– Вы со своими слухами можете идти туда, откуда не возвращаются, – Соня взяла со стола мобильный телефон и посмотрела на экран. – Я даю вам ровно пять минут. Либо укладывайтесь в это время, либо мы с вами распрощаемся с самыми приятными пожеланиями никогда больше не видеться.
– А не то что? – тихо спросил Вилорий Борисович, вперив тяжелый взор в Соню. Он перестал щелкать зажигалкой. – Что ты сделаешь, Софья? Позвонишь своему любовнику, м? – вздернул он бровь и усмехнулся. – Это к нему ты собираешься? – кивнул на груду вещей.
Соня молчала. Она могла бы ответить резко и хлестко, но что-то подсказывало ей, что с такого человека не собьешь спесь одними словесными выпадами. А еще Соня понимала – они одни в комнате, и этот мужчина намного сильнее ее физически. Впервые Соне стало страшно, и ее страх Елагин чувствовал на расстоянии, и это знание светилось в темно-болотистых глазах и в кривой улыбке на широких губах.
– Что же он успел тебе наобещать, Софья? – легким тоном спросил Вилорий Борисович, откидываясь на спинку стула. Расстегнул пуговицу на темно-синем пиджаке, разгладил складки, затем вытащил из внутреннего кармана портсигар из чёрной кожи, с золотистым тиснением, и вытащил сигарету. – Ты не против, если я закурю? – вежливо спросил он.
– Мой ответ имеет значение?
– Имел бы, если бы ситуация играла в твою пользу, – Вилорий Борисович вжикнул зажигалкой. – Так что, Софья, тебе успел наболтать мой зять?
– Я не собираюсь…
– Стоп, стоп, стоп, – перебил ее Елагин, поднимая широкую ладонь. – Софья, ты совершенно права. Я тут не светские беседы вести пришел. И не для того, чтобы препираться с тобой. Так что оставим все ненужные слова на берегу и начнем с начала, – выдул дым к потолку и вновь затянулся, а Соня присела на подлокотник дивана, вытянув ноги и скрестив лодыжки. Ей вдруг стало даже любопытно послушать этого человека. И стало интересно, чем же все закончится.
– Вы пришли ко мне с визитом, начинайте, – уступила она ход, и Вилорий Борисович улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов. Соня заметила, что два передних зуба мужчины белее остальных зубов, которые пожелтели от никотина. И вспомнила рассказ Вероники Степановны, как Роман выбил эти зубы. Соне вдруг стало смешно и напряжение потихоньку стало отступать.
– Что ж, Софья, – проговорил Вилорий Борисович. – Я пришел не для того, чтобы читать тебе мораль о том, что молодым девушкам не следует увлекаться взрослым женатым мужчиной. Не для того, чтобы объяснять тебе, что мужчины по своей натуре – хищники. И как только получают желаемое, тут же теряют интерес. И тем более я пришел не для того, чтобы затронуть моральную сторону связи с женатым человеком, которого дома ждут супруга и сын, – Вилорий Борисович встряхнул пепел прямо на пол. Соня с прищуром уставилась на комочек серого пепла на потертом коврике и вздернула бровь:
– Вроде не для того пришли, но все же как удачно вплели свое мнение в разговор.
– Профессиональная привычка, – хмыкнул Елагин. – Софья, я не смею указывать тебе, что подобного рода…отношения не есть хорошо для молодой девушки, – развел руками. – Каждый живет по уму и достоинству. Но только одного ты не знаешь, Софья, – наклонился ближе к Соне и покачал головой: – Дима не из тех, кто ради мимолетной интрижки разрушит семью. Думаешь, ты первая, с кем мне приходится вести подобные беседы? Думаешь, ты первая, кем Дима увлекается до одури, а потом, через месяц-другой, интерес его пропадает, а мне приходится откупаться от рыдающих девиц, что уже колечки меряют? – проникновенно проговорил он замершей Соне. – Это сейчас он тебе обещает и развод, и свадьбу, и воздушные замки успел построить. Но насколько этого хватит? М? Годы идут, и моложе ты не становишься, Софья. У меня тоже есть дочь, и позволь мне дать тебе совет, как отец. Найди парня, равного себе, и не вмешивайся в семью Димы и Алены, – тихо закончил Вилорий Борисович, и носком туфли затушил окурок о ковер.
Соня слушала мерный стук своего сердца. Чувствовала, как воздух ходит в легких вдохами-выдохами. Соня ощущала милейшие колебания своей души и слушала их, прислушивалась, замирая и пытаясь уловить какие-то подсказки. Соня не шевельнулась, потому что боялась, что услышанная и почувствованная сердцем подсказка убьет ее за раз, пробив острой обжигающей молнией, что прошьет ее тело и острием вскроет сердце.
Но… ничего не произошло. Не было ни молнии, ни вспышек, ни боли, ни разочарования. Потому что сердце легкими ускоренными стуками рассказало ей о Диме. О нем настоящем. О Диме, который всегда был честен и открыт с ней. О мужчине, который уже поселился в сердце, завладел им полностью. О его любви, пусть даже произнесенной вслух только один раз, в пылу страсти, но показывающая себя в каждом жесте и слове.
И Елагин, который, казалось бы, смотрел на Соню жалостливым взором. Но при этом какая-то нервозность ощущалась в том, как он вновь теребит зажигалку, сует руку во внутренний карман пиджака за сигаретами, но так их и не достает. Это напряжение проскальзывало в том, как он быстро облизывает сухие губы, и как капли пота блестят на широком лбу.
Поэтому Соня процедила сквозь зубы, глядя на Вилория Борисовича полыхающим ненавистью глазами:
– От вашей пламенной речи за милю несет таким дерьмом, которое мне еще не приходилось видеть.
Лицо Вилория Борисовича окаменело, морщины резче прорезались на суровом лице, каждой черточкой и линией показывая и обнажая истинное нутро. Он выпрямился на стуле, все же закурил сигарету, и, глядя на Соню сквозь молочный дым, прошипел:
– Уж кто бы говорил, Софья. Уверен, ты успела отведать целый пуд самого отборного дерьмеца. Под кого ты успела подстелиться, что подхватила СПИД, а, Софья? Не хочешь же ты сказать, что заразилась от святого духа в священном соитии? – грязно ухмыльнулся Вилорий Борисович и сплюнул прямо на пол.
Видимо, после этого типа придётся вызывать команду дезинфекторов. Или проще будет сжечь всю комнату, что успела провонять и пропитаться аурой этого ублюдка.
– Вилорий Борисович, вам лучше уйти, – проговорила Соня как можно спокойнее. Потому что ощущала, как накалилась атмосфера. А ее интуиция тревожно заныла, когда Елагин наклонился к портфелю и с щелчком открыл золотистый замок.
– Ты еще не знаешь, Софья, во что чуть не вляпалась. Когда речь идет о больших деньгах, игра переходит на новый уровень, сложный и заковыристый, – говорил он, вытаскивая какие-то папки. – И в этот новый уровень ты не пройдешь, Софья. А знаешь, почему? – склонил голову, словно ему действительно интересно мнение Сони. – Потому что такие как ты, там не выживают. А теперь… глянь-ка на это.
Вилорий Борисович встал со стула и подошел к столу. И хотя Соня не хотела даже близко подходить к этому человеку, любопытство подтолкнуло ее ближе к столу.
А еще Соня подозревала, что хочет она или нет – Елагин заставит ее посмотреть на эти бумаги.
– Познакомьтесь, – он подвинул к Соне что-то типа анкеты, с фотографией три на четыре в уголке. Лицо на снимке показалось Соне знакомым, она точно где-то видела этого мужчину со снимка. – Роман Алексеевич Льво-о-ов, – протянул Вилорий Борисович. – Каперанг военно-морских сил. Трудится на национальное некоммерческое объединение, что занимается судостроительством и оборонной техникой. А это… – на стол легла еще одна бумажка и дыхание Сони перехватило, когда она, расширенными от ужаса глазами, уставилась на фотографию. – Наша многоуважаемая Вероника Степановна. Колхоз по ней плачет горючими слезами, конечно, но моя дочь сама выбрала себе такую семейку.
Соня стояла у стола, прижимая руку к горлу и стараясь не закричать громко и истошно, глядя на листки бумаги, исписанные личными данными, с адресами и телефонами, банковскими счетами и выписками денежных операции. Все данные, начиная от школы, далее университет, места работы и проживания, частые места посещения. Пачки фотографии домов и людей. Вот на этом снимке – Роман, хмурый и задумчивый, разговаривает с кем-то по телефону, стоя у машины. А на этом Вероника Степановна стоит у прилавка в магазине и выбирает колбасу. Соня смотрела на открытую спокойную улыбку женщины, сетчатую авоську в женских руках и старалась сдержать слезы, удерживая себя от того, чтобы не выбежать из квартиры. Как можно дальше отсюда, и как можно ближе к Диме…
Елагин вытащил еще одну папку и раскрыл ее.
– Диана Асланова, невеста Романа.
С фотографии на Соню смотрела бледная девушка, с худощавым лицом и насупленными бровями вразлет. Вилорий Борисович продолжил:
– Понятия не имею, что этот щенок нашел в такой дылде. Но как говорится, любовь зла, – тоненько и противно засмеялся. – Что уж говорить, вон, Дима-то, вообще влюбился в заразную девку. Кстати, – очередная бумага легла перед Соней. – Вот и наш Дима.
Соня дрожащими пальцами взяла листок бумаги, вглядываясь в такие родные, любимые черты лица. Фотография была сделана для документов, но даже в этого маленького снимка Соня чувствовала взор Димы на себе. Даже через карточку ему удавалось удержать ее внимание, пронизывать до сердца прямым взором.
Соня провела пальцем по снимку и обессиленно упала на стул, прижимая к груди анкету Димы, и громко судорожно вдыхая воздух.
– Ну что ты, что ты, Софья, – проговорил Вилорий Борисович и налил ей стакан воды из-под крана. – На, пей, а не то серьезного разговора у нас не получится.
Соня судорожными глотами выпила воды. Вилорий Борисович забрал из ее рук анкету Димы, в которую Соня вцепилась, и не желала отдавать.
– Смотри-ка, Софья. Целая семейка Львовых в твоих руках, – Вилорий Борисович уселся на стул и достал сигареты. Закурил, но теперь Соня не обращала внимания ни на дым, что стоял столбом в комнате, ни на пепел на ковре, ни на острый взгляд мужчины напротив. Глаза ее застилали слезы, а дыхание перехватывало от рвущихся рыданий.
Соня понимала… Нет, она знала, что все это значит. Хоть Елагин и не произнес самых главных слов, все эти бумажки буквально вопили том, каковы на самом деле намерения этого грязного подлого человека. И Соня прекрасно знала, какая роль ей отведена в этой жестокой игре.
– Софья, ты же понимаешь, зачем нужна была эта, так сказать, персональная выставка, – произнес Вилорий Борисович тихим голосом, глядя на Соню. – Все, что от тебя требуется – это исчезнуть. Поверь, я не дам Диме бросить мою дочь. С алиментами? Да. Но эти алименты – капля в море в сравнении с тем, чем владеет мой зять. Пусть лучше Алена станет богатой вдовой, но никак не разведенкой. А если ты меня не послушаешь, то вырезать всех Львовых для меня будет отдельным удовольствием. Первым под раздачу попадет этот гонд. н – Роман, – процедил Вилорий Борисович, скалясь и проводя языком по передним зубам.
– Какой же вы ублюдок, – прошептала Соня, обнимая себя ледяными пальцами и пытаясь удержать нервную дрожь во всем теле. Пытаясь согреться, что никак не получалось под леденящим взором этого человека.
– Ты не права, Софья, – Вилорий Борисович впечатал каблуком окурок в ковер. – Я хуже, чем ты думаешь. Я – тот, кто может лишить Сергея – отца, Алену – мужа, а тебя – любимого человека.
За окном во всю бушевала и кипела жизнь. Уличные торговцы горланили и зазывали прохожих купить их сладкую кукурузу. Проезжающие мимо автомобили вжимали в клаксоны, требуя их пропустить и нарушая правила. Соседские дети шумно играли в футбол, с воплем радуясь каждому голу.
Но тут, в маленькой комнате, заполненной сигаретным дымом, замерла атмосфера непреодолимости и отчаяния. Тихий плач Сони заполнил комнату. Тяжёлая давящая атмосфера, которая заглушала все сторонние звуки, сосредоточилась только на страданиях Сони. На ее тяжелом прерывистом дыхании, судорожных всхлипах. На ее гулко стучащем сердце, и эти стуки отдавались по всему телу, заставляя Соню дрожать сильнее и сильнее.
– Он вас…убьет, – прохрипела Соня. Голос ее в духоте комнаты звучал, как предсмертное желание умирающего.
– Хм-м-м. Все зависит от тебя, Софья, – развел руками Вилорий Борисович. – Стоит тебе только кинуться к Диме, считай, что ты своими руками нажала на курок и пустила пулю в лоб Роману. А потом и их мамаше. Стоит тебе только дать понять Диме, что тебя вынудили уехать, как этим самым поступком ты накинешь петлю на его шею. Я доходчиво все объясняю? – вкрадчиво спросил он.
А когда Соня не ответила, шокированная и дрожащая от услышанного, Вилорий Борисович вскочил со стула, подошел к ней и схватил за волосы. Соня вскрикнула от боли, когда мужская рука заставила ее встать со стула и посмотреть в перекошенное лицо.
– Я не слышу ответа. Софья. Тебе все понятно?
– Пошел ты, мудак! – процедила Соня, и почувствовала, как все сильнее и сильнее сжимается кулак, в котором мужчина удерживал ее волосы.
Вдруг тяжелая ладонь Вилория Борисовича опустилась на ее скулу хлёсткой пощечиной, и голова Сони почти до хруста откинулась назад. Соня вскрикнула от силы удара.
– Я хочу услышать послушное «да», – прошипел Вилорий Борисович, глядя на Соню полыхающими безумием глазами, еще сильнее стягивая ее волосы. Соня должна была что-то предпринять, пока ее испуганное нутро рвалось и металось внутри.
Соня пронзительно завизжала и с силой оттолкнула мужчину от себя. Вилорий Борисович, не ожидая толчка и визга, ослабил хватку, отступил назад и споткнулся о стул за спиной.
Соня в два шага подскочила к столу, выдвинула ящик и схватила нож.
– Не приближайся ко мне! – взревела она, держа нож перед собой вытянутой рукой. – Не подходи!
Вилорий Борисович удержался за спинку стула, выпрямился и сделал шаг к Соне. Хотя она и была уверена, что готова пустить в ход оружие, но с каждым сантиметром, что мужчина приближался к ей, уверенность Сони таяла. В мужских глазах, которые полыхали бешенством, Соня видела отблески безумия, которое затмевает разум, и поняла, что даже угроза ранения не остановит этого человека.
Тогда Соня взмахнула ножом и полоснула себя по ладони, рассекая кожу до мяса. Кровь хлынула из раны и закапала на пол. Соня не чувствовала боли. Сейчас для нее главным было выжить. Она выставила вперед раскрытую окровавленную ладонь и прошипела:
– У меня ВИЧ! Я тебя заражу, ублюдок ты хренов!
Вилорий Борисович сделал молниеносное движение и ударом выбил нож из ее руки. Соня не успела и вскрикнуть, как мужчина схватил ее за кисть, прижал ее ладонь к своим губам и провел языком по открытой ране, слизывая кровь и пачкая лицо и одежду багряными разводами.
– Не-е-ет! – взвыла Соня, пытаясь отнять руку, но Вилорий Борисович ей этого не позволил. Он обхватил ее за затылок, сжал в кулаке волосы и прошипел прямо в лицо:
– Сука, думаешь, меня этим напугать?! Ты не представляешь, на что я способен, тварина ты такая! Думаешь, меня напугает твоя зараза, а?! – взревел он, пока Соня распахнутыми от испуга глазами смотрела на скалящегося мужчину с кровавыми губами и полыхающими глазами. – Так пусть тебе это будет уроком. Я всегда иду до конца.
Затем отшвырнул Соню так, что она отлетела на пол, ударившись плечом об ножку стола.
Елагин вынул из кармана платок и попытался стереть кровь с лица. Затем плюнул на эту затею и вытащил из портфеля конверт. Бросил его на пол.
– Тут десять штук баксов. И не набивай себе цену, это максимум, чего ты стоишь, – говорил он, собирая бумаги со стола и складывая их в портфель. – Это тебе на билет. В любой конец мира. Дима будет занят завтра, уж я об этом позабочусь, так что форы у тебя до завтрашнего вечера, чтобы исчезнуть из страны. Не разочаруй меня, Софья. И помни, какими картами я могу пойти, – проговорил он, взмахнув портфелем.
С этими словами Вилорий Борисович вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
А Соня, прижимая окровавленную ноющую руку к груди, съежилась на полу, пока слезы катились из глаз, смешиваясь с кровью, и стекали по бледным щекам.
