Текст книги "Проклятый город (ЛП)"
Автор книги: Кейт Голден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)
Глава 5
Над полуразвалившимся кинотеатром возвышается вывеска «Синеплекса» в Фенсе – вернее, «СИН ПЛ КС», если судить по недостающим буквам. Под тусклым серпом луны, окутанное тенями от искривленных деревьев, здание оседает посреди тихого жилого квартала, словно дом с привидениями. Я пониже натягиваю капюшон на лицо, пока мы осматриваем территорию в поисках девиантов, но кожу даже не покалывает. И все же я могла бы поклясться, что чувствовала на себе чей-то взгляд, когда мы выходили из Академии и ехали сюда на поезде. Хотя, возможно, эта паранойя будет преследовать меня столько же, сколько и сирабракс.
– Если Выводок не использует это место как убежище, то зря, – задумчиво произносит Эллиот. – Хотя бы ради атмосферы.
– Не думаю, что Рида держат здесь. Я не чувствую ни демонов, ни вообще каких-либо девиантов.
София дергает сетчатый забор, разглядывая кодовую панель на воротах и заброшенную территорию за ними.
– Даже если перелезем через забор, здесь камеры. Если это место принадлежит Выводку, стоит им тебя увидеть, и сюда сбежится целая толпа.
Я натягиваю капюшон еще ниже.
– Можно вернуться, – предлагает Эллиот. – Завтра привести Пенни?
– Нет. Никакой Пенни.
В этом я непреклонна. Даже если мне страшно думать, чего Риду может стоить еще один потерянный день, я больше никогда не подвергну Пенни опасности.
– Просто придется как-то обойти камеры.
– О боже, – ахает София. – Пенни?
Я резко разворачиваюсь и вижу, как Пенни выходит из такси и с лучезарной улыбкой оставляет водителю чаевые.
– Хорошего вечера! – весело желает она.
– Тяга к самоубийству, – бормочет Эллиот Софии. – Я же говорил.
– Что ты здесь делаешь?
Страх во мне мгновенно вспыхивает злостью. Я напоминаю себе, что почти десять лет умудрялась сдерживать эмоции эона рядом с Пенни, и то, что теперь она знает, кто я, еще не дает мне права показывать ей худшую свою сторону.
– Тебе не следовало идти за нами.
– Знаю, и прости, но вам нужна моя помощь. Я знала, что вы не сможете попасть внутрь. – Она кивает на кодовую панель. – Ты сама так сказала про Рида. Я не могу просто сидеть сложа руки, пока вы рискуете жизнями.
– Еще как можешь. Именно это ты и можешь делать, – говорит София. – Более того, именно это тебе и положено делать.
– Водитель такси мог работать на Финна, – говорю я Пенни как можно тише.
В доме через два здания от нас загорается свет, и я стараюсь выглядеть как можно менее подозрительно. Только не хватало, чтобы местные бдительные соседи вызвали сюда продажных копов, среди которых полно людей Выводка.
– Но он не работал, – отвечает Пенни. – Это был просчитанный риск. Вы сами постоянно так делаете.
Я глубоко вдыхаю через нос и напоминаю себе, что для Пенни все это совершенно ново. Возможно, она понимает слова, которые мы произносим, – демон, преступный мир, мафия девиантов, – но у нее нет того въевшегося в кости страха, который появился у нас за годы охоты. Она почти не видела, на что способны демоны, не говоря уже о вампирах и оборотнях. Это как учить Хаунда не выбегать на дорогу. Он меня слышит, понимает, что получит нагоняй, но по-настоящему бояться дороги не станет, пока его едва не собьет туристический автобус, направляющийся к Разлому.
– Пенни, тебе нужно вернуться в Харкер.
– Можно я хотя бы сначала отключу вам камеры? – Она указывает на ту самую систему безопасности, которую изучала София.
Я прикусываю язык, а Эллиот говорит:
– Да, пожалуйста.
Пенни прикладывает большой палец к панели, и маленькие зеленые индикаторы на всех камерах разом гаснут. Потом проделывает то же самое со второй панелью над замком на воротах и распахивает его.
– Биометрия, – задумчиво произносит Эллиот. – Миллионерские штучки.
– Немного глупо, знаю.
Но когда Пенни поднимает взгляд на нас с Софией, в ее глазах сияет такая неподдельная гордость, что я сдаюсь.
– Спасибо.
– Ты правда ничего не чувствуешь? – спрашивает София.
– Нет. Но, может, они просто слишком далеко.
София скрещивает руки на груди.
– Ты что, радиоприемник?
– По мне, так здесь вообще никого, – говорит Эллиот. – Если ты действительно ничего не чувствуешь, может, Пенни пойдет с нами? Своим волшебным пальцем откроет любую нужную дверь, мы соберем максимум информации и уйдем.
– Наверное, это безопаснее, чем отправлять ее обратно одну, – добавляет София.
Из-за тревоги и раздражения мне требуется несколько секунд, чтобы понять: все трое ждут моего решения. Но убеждает меня не логика Эллиота или Софии. А взгляд огромных зеленых глаз Пенни. Желание быть частью чего-то. Она пришла сюда не потому, что ее парня взяли в плен, не потому, что ее зовет охотничий инстинкт и не из-за ненасытной жажды крови. Она просто хочет помочь друзьям. Помочь мне.
– Не могу поверить, что соглашаюсь на это, – говорю я, но Пенни уже улыбается во весь рот.
– Заходим и сразу выходим. Молниеносно, – предупреждает София.
Пенни энергично кивает.
Я снова и снова повторяю эти слова про себя, пока мы заходим на территорию стройки. Зайти и выйти. Зайти и выйти. Мы найдем Рида. Никто не пострадает. Зайти и выйти.
– Не могу поверить, что Питер позволил тебе пойти за нами, – признается София, перешагивая через паутину и шлакоблоки по дороге внутрь.
Я захожусь кашлем, наглотавшись пыли, когда мы проходим через вращающиеся двери «Синеплекса».
– Я вышла из общежития сразу после того, как он ушел в библиотеку.
– У него случится паническая атака, если он вернется и обнаружит, что тебя нет, – говорит София, доставая телефон. – Напишу, что ты с нами.
Мы с Пенни проходим мимо наполовину разобранной стойки с закусками, от которой до сих пор пахнет искусственным сливочным маслом. Пригибаемся под оголенными проводами, свисающими с потолка, словно лианы в густых джунглях, и обходим рассыпающиеся рекламные стенды с выцветшими героями боевиков и женщинами в слишком тесных платьях.
При каждом шорохе крысиных лапок мои мышцы напрягаются. Меня не так-то легко напугать – маньяки в масках и рядом не стояли с теми тварями, с которыми я каждую неделю схожусь в спарринге, – но запустение и безжизненность этого места будто оседают на коже. Возможно, дело в том, что когда-то здесь было полно радости, людей и смеха, а теперь это место, возможно, служит укрытием для всевозможных жестоких делишек.
– Если разделимся, обыщем больше, – говорит Эллиот, заглядывая в длинный коридор с дверями пустующих кинозалов.
– Мы с Эллиотом возьмем залы с первого по седьмой, – говорит София, кивая туда же. – Вы – с восьмого по четырнадцатый. Если понадобится Пенни, позвоним.
– Ладно, – отвечаю я, хотя от одной мысли о том, чтобы разделиться, желудок скручивает.
Разве это не ошибка номер один из любого фильма ужасов? Но они правы. Залов слишком много.
Мы с Пенни заходим в каждый, разыскивая люки или потайные лестницы. Она открывает запертый служебный кабинет, но там обнаруживаются лишь папки с пожелтевшими бумагами о доходах от показов и расходах на уборку. Мы проверяем туалетные кабинки под мигающими люминесцентными лампами и ощупываем пространство за каждым огромным киноэкраном, вдыхая столько мусора и пыли, что скоро сами начнем откашливать пылевых кроликов.
– Здесь ничего нет, – говорю я спустя как минимум час. – Ни Выводка. И уж точно никакого Рида.
Произнести это вслух оказывается больнее, чем я ожидала. Неужели теперь меня ждет именно это? Всю оставшуюся жизнь искать того, кого я никогда не смогу найти? Мне казалось, что я и без того вымотана – все тело в синяках, побоях, а сна отчаянно не хватает. Но теперь я начинаю еще и скучать по нему. Понимать, что эта потеря пропитает каждую минуту моей жизни. Знать, что его здесь нет по моей вине. В груди начинает болеть так сильно, что приходится опереться на кресло с красной обивкой.
– А аппаратная? – предлагает Пенни, хотя я понимаю, что она просто пытается поддержать меня. – Вон там, наверху.
– Давай, – отвечаю я, хотя уже знаю, что и там будет пусто. – Я за тобой.
Она кивает и быстро поднимается по проходу к помещению наверху, светлые волны волос подпрыгивают в тусклом свете потолочных ламп. Я щурюсь, глядя на стекло, за которым она должна оказаться, но вижу лишь темноту.
Я пишу Софии: «У нас ничего. Может, сваливаем отсюда?» – а затем обвожу взглядом эффектный красный ковер, уходящие ввысь черные стены и огромный экран перед собой. Это место идеально подходит для дел Выводка. Звукоизоляция. Множество отдельных помещений… Для многих мерзких дел такая приватность пришлась бы весьма кстати.
И тут я это чувствую.
Словно по коже прошелся шершавый кошачий язык. Неприятно и успокаивающе одновременно. Здесь есть тот, кого ты должна убить. Ощущение пронизывает все тело, каждую конечность, но сильнее всего – позвоночник. Меня начинает потряхивать от темной жажды. И каким-то образом, будто образы вырезают прямо на моем теле, сознание заполняют ледяно-белые волосы, припорошенные снегом рога и бледные, как рассвет, когти, вспарывающие плоть…
Раньше со мной такого не случалось, но теперь я чувствую не только присутствие девианта, но и точно знаю, кто он. Это одновременно ужасает и будоражит – нечто новое, тревожное, бурлящее магией под кожей. Сирабракс изменил мои чувства. Поднял способности охотницы-эона на новый уровень.
И тут я вспоминаю, с кем пришла.
– Вив! – зовет Пенни. – Кажется, я что-то нашла!
Черт, черт, черт…
Используя всю доступную мне охотничью скорость, я мчусь обратно вверх по проходу к аппаратной. Несусь по темному коридору и взлетаю по лестнице, освещенной лишь лунным светом, пробивающимся сквозь щели в разрушающемся потолке. Дикон ее не тронет. Если он хотя бы посмеет дышать одним воздухом с Пенни…
Я врываюсь в дверь и вижу Пенни, склонившуюся над коробками, доверху набитыми старыми кинопленками.
– Ладно, знаю, на первый взгляд здесь ничего нет, но мне кажется, это может быть… – Она замечает мое лицо. – Что случилось?
– Дикон. Он здесь. Брат Рида. Нам нужно…
Но договорить я не успеваю. Вслед за мной в дверь входит оборотень, настолько великолепный и одновременно чудовищный, что слова застревают на языке.
Густая золотисто-коричневая шерсть покрывает каждый сантиметр тела ростом не меньше восьми футов. Под ней отчетливо проступают мышцы, оплетающие конечности и изгибы живота. Настоящее чудовище. Давид Микеланджело, если бы тот высекал пожирающих плоть тварей.
Клыки торчат из жестокой пасти, словно бритвы, а когти поблескивают в тусклом свете аппаратной – длинные и толстые, как ножи для стейка. Судя по жалкому серпу луны в небе, он прирожденный оборотень, а не обращенный. Может менять облик когда захочет. Сильнее, беспощаднее – в нем не осталось ни капли человечности. Хотя по одному его размеру я могла бы догадаться. Кровь стремительно несется по венам. Жаждет. Боится. Ликует. Готова убивать.
За моей спиной Пенни издает звук чистого, неподдельного ужаса. Я уже собираюсь броситься вперед с поднятым кинжалом, когда глаза оборотня расширяются.
Эти глаза…
Я знаю их.
Этот завораживающий оливково-зеленый цвет. Сила природы. Воля самой земли. Такие глаза не забываются. Они перебегают с меня на Пенни, а затем оборотень начинает меняться прямо перед нами.
Золотистая шерсть исчезает, уступая место гладкой безупречной коже. Мышцы уменьшаются, хотя совсем немного. Восемь футов превращаются в шесть с чем-то, и прежде чем я успеваю связать хотя бы пару слов, перед нами уже стоит Уорд.
Совершенно голый.
– О господи, – выдыхает Пенни, поспешно отводя глаза.
Пытаясь и сама не смотреть на хозяйство оборотня, я опускаю взгляд и с удивлением замечаю вокруг обоих коленей Уорда те же вытатуированные символы, что у Дикона по обеим сторонам шеи и у База у основания горла.
Я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Уорд одаривает Пенни одной из тех убийственных улыбок, от которых не краснеют разве что люди с врожденным иммунитетом к обаянию.
– Привет, цветочек.
– Привет, – пищит она, не сводя глаз с потолка.
Но когда Уорд смотрит на меня, в его глазах почти открытая ярость.
– Что она здесь делает?
– А ты что здесь делаешь? – огрызаюсь я.
Не потому, что питаю какую-то особую неприязнь к Уорду. Да, любой девиант, представляющий угрозу смертным, быстро знакомится с острием моих клинков, но конкретно этот оборотень пока ничего мне не сделал. Нет, меня злит его появление исключительно потому, что я знала: здесь Дикон, но понятия не имела, что он привел подкрепление. Ощущение конкретного девианта настолько меня ошеломило, что я не заметила ничего другого. Хотя стоило догадаться. Волки – стайные животные.
Когда из-за угла появляется Дикон, все мое тело вспыхивает раскаленной докрасна решимостью, которую почти невозможно сдержать. Он не тронет Пенни. Не тронет меня. Кинжалы пульсируют у бедра и на поясе.
– Приветик, – мурлычет Дикон своим грубым низким голосом, пригибаясь, чтобы войти в аппаратную с низким потолком. – А ты быстро пришла.
– Наверняка тебе это часто говорят.
В глазах Дикона что-то вспыхивает.
– Осторожнее, Вивьен.
– Ты следил за мной?
– Нет. После того как я увидел, как ты выбрасываешься из моего окна, я полностью доверился твоему инстинкту самосохранения. Решил позволить тебе ускакать навстречу очередному маленькому приключению.
– Да, – говорит Уорд, игнорируя сарказм Дикона. – Мы за тобой следили. А чего ты ожидала?
Дикон ухмыляется.
– И ты не разочаровала.
– Тебе не следовало приводить ее сюда, – говорит мне Уорд, хотя смотрит только на Пенни. Я почти слышу, как у нее за моей спиной зубы стучат от страха, и мне хочется убить их обоих уже за одно то, что они ее напугали. – Здесь слишком опасно для смертной.
– Я просто хотела помочь. Хотела… – Она сглатывает. – Быть хоть чем-то полезной.
От ее слов у меня сжимается сердце. Уорд склоняет голову, услышав это признание, вырвавшееся от страха, словно сам не понимает собственной реакции на ее уязвимость. Его безжалостный взгляд теплеет, и это кажется мне не просто странным, а категорически нежелательным.
А вот Дикону, похоже, совершенно плевать на благородное стремление Пенни быть полезной в борьбе со злом. Он смотрит на Уорда.
– Оружейная и подземелья пусты. Хватай Вивьен, и уходим.
Мои глаза расширяются.
– Значит, это действительно убежище Выводка.
Дикон снова оглядывает меня, и на его до боли красивом лице появляется легкая презрительная усмешка. Я вижу: терпение – те жалкие крохи, которыми он вообще располагает, – закончилось. Когда он начинает говорить, в голосе тлеет ярость, словно по краям подожженного листа дорогой бумаги.
– Я ведь сказал оставить поиски моего брата мне, разве нет?
Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает, словно мне следовало понимать, что даже пытаться бессмысленно.
– Пожалуй, стоит нагляднее объяснить, почему люди меня не ослушиваются. Сегодня ты привела с собой всю шайку придурков. Прямо глаза разбегаются, с кого начать. Вообще-то…
Дикон едва заметно склоняет голову – изящное и одновременно смертельно опасное движение, – и в этот момент в комнату врываются София и Эллиот, готовые атаковать.
Он даже не вздрагивает, когда Соф направляет арбалет ему в голову.
– Наконечники серебряные, ублюдок.
У меня скручивает желудок. Эллиот занес меч, мышцы напряжены. Арбалет Софии не дрогнет ни на миллиметр, а глаза Уорда начинают светиться, пока он следит за Диконом и двумя окружившими его охотниками. Позади меня Пенни дышит коротко и судорожно.
– Может, для начала преподать урок этой? – спрашивает Дикон, кивая на Софию.
– Тронешь хоть волос на голове кого-нибудь из них – станешь пеплом.
Сердце уже колотится где-то в горле.
– Может, оно того и стоит – просто чтобы посмотреть, как ты попытаешься. В прошлый раз нам ведь было так весело, правда?
Ярость, страх и подкашивающее колени желание убить ревут внутри. Он прав. В прошлый раз я не смогла с ним справиться, но сегодня у меня есть кое-что даже сильнее магии в моей спине.
Сегодня со мной друзья.
Пусть нас объединяет одна цель – найти Рида, само существование Дикона остается постоянной и непредсказуемой угрозой для всех смертных. Я чувствую запах нескольких душ, которые он забрал всего за те часы, что прошли с нашей последней встречи. Он должен умереть.
И как удачно, что именно я могу это устроить.
– Пенни, – тихо говорю я, не сводя глаз с лица Дикона. – Беги.
– Послушай подругу, цветочек, – предупреждает Уорд, и на его предплечьях уже начинает пробиваться шерсть.
Клянусь, я слышу, как из пальцев правой руки Дикона выдвигаются когти, но увидеть их не успеваю. Кожа вдруг заходится мурашками от внезапного осознания: мы здесь не одни.
– Они здесь, – шепчу я.
Глава 6
Я бросаюсь к окнам аппаратной и смотрю вниз, в кинозал. Туда уже просочилось не меньше десяти девиантов Выводка. Демоны, разумеется, но среди них есть и оборотни в зверином облике, и вампиры с обнаженными клыками. Двое головорезов Выводка идут впереди по пыльным проходам, волоча за собой дрожащего мужчину с кляпом во рту.
Напряжение в аппаратной мгновенно меняется. Когти, которых я так и не успела увидеть, с мерзким режущим звуком, словно точат ножи, втягиваются обратно в плоть Дикона. Через мгновение Уорд уже стоит у окна рядом со мной. София и Эллиот тоже. Пенни выдыхает с таким облегчением, что хватило бы на всех нас.
– Рид там? – с надеждой спрашивает она.
– Нет, – отвечаю я, и от этого слова больно.
Я не совсем понимаю, как это объяснить, но благодаря новой способности, которую дал мне сирабракс, я чувствую, кто именно находится внизу. И поэтому точно знаю: Рида среди них нет.
София выглядывает вниз рядом со мной.
– Что они делают?
Внизу один из головорезов срывает кляп с дрожащего мужчины и задает вопрос, которого я не слышу.
– Похоже, они привезли кого-то на допрос. Пенни, – шепчу я. – Спрячься где-нибудь и не выходи, пока мы за тобой не вернемся.
Я не оборачиваюсь, но слышу, как Пенни забирается под какие-то коробки позади нас. Мышцы хоть немного расслабляются.
– Тебе нельзя туда спускаться, – выдыхает София. – Если они тебя схватят…
– Там может быть Финн. Он может вывести нас на Рида.
– Его здесь нет, – уверяет Дикон.
Засунув руки в карманы темных джинсов, он подходит и встает рядом со мной, окутанный насыщенным запахом табака и черной вишни.
Я сглатываю, не отрывая глаз от происходящего внизу.
– Откуда ты знаешь?
– Он ленивый. Быстро начинает скучать. У него не хватает терпения на продуктивные допросы. Ему нравятся только кровавые моменты.
Пытки. Вот что он имеет в виду.
Наверняка именно этим Финн сейчас занимается с Ридом…
Злость пульсирует в венах, пока внизу один из головорезов раздраженно плюет в мужчину и не выходит из зала, жестом приказывая остальным следовать за ним. Дикон поворачивается ко мне, приподняв одну бровь.
– Сейчас или никогда. Ну что, заклятый враг?
Я киваю, чувствуя, как кровь грохочет в венах, и поворачиваюсь к Уорду, Эллиоту и Софии.
– На счет три, хорошо? Раз…
Но Дикон меня игнорирует и пролетает прямо сквозь стекло, приземляясь на корточки в проходе внизу. Уорд прыгает следом, и мы с Софией раздраженно закатываем глаза. Других вариантов не остается: мы спрыгиваем за ними и бросаемся вперед.
Полуразрушенный кинозал взрывается хаосом. Застигнутые врасплох демоны Выводка выпускают когти и хватаются за оружие. София всаживает стрелы в руки и ноги. Эллиот мечом рассекает плоть. Но у меня в голове только одна цель. Плевать, что сказал Дикон, – я словно Хаунд, взявший след. Я хочу найти Финна.
Я прорубаюсь сквозь драку, уворачиваясь от случайных ударов и когтей. Ревущий оборотень бросается мне наперерез, и я прыгаю на него, уже готовая вонзить кинжалы в мягкую шерсть на шее, когда Дикон сбивает зверя прямо у меня из рук. Они вдвоем с грохотом пролетают через потрепанные кресла, а я падаю лицом в пол прохода.
– Я сама справлялась, – кричу я, чувствуя, как подбородок горит от пыльного ковра.
– Ты мешалась, – ворчит в ответ Дикон, которого уже прижали к полу огромные лапы оборотня.
Хороший мальчик, думаю я. Кушай.
Но мне стоило понимать, что все будет не так просто. Через секунду Уорд в облике оборотня уже набрасывается на оборотня Выводка, отрывает ему ухо, и кинозал наполняется неестественным собачьим визгом. Еще через мгновение Дикон вскакивает на ноги, отрывает конечности и ревет так, будто сам устроил кровавую бойню.
Когда мне наконец удается выбраться в коридор, я ищу взглядом Финна, но его нигде нет. И моя новая чудесная способность тоже его не чувствует.
Да чтоб тебя.
От ярости шрам на спине начинает ныть и будто извиваться. Боль грубая, скрежещущая. Я игнорирую ее и с боем возвращаюсь в зал. Когда один из вампиров едва не впивается в шею Эллиота, я пронзаю его отломанным деревянным подлокотником. В какой-то момент драки мы с Диконом оказываемся спина к спине. Его кулаки молотят демона с толстой шеей, а мое серебро встречается с изогнутыми когтями другого.
– Финн… – выдавливаю я между ударами.
– Его здесь нет. Я же говорил, – отвечает Дикон, нанося очередной мощный удар.
Я чувствую, как огромные мышцы его спины двигаются у моего ноющего шрама.
– Когда ты уже научишься слушать тех, кто старше и мудрее тебя?
– Я пойду за ним, – рычу я, уклоняясь от тонкого когтя одного из Выводка. – Может, он снаружи.
– Вивьен… – рычит Дикон.
Прежде чем развернуться к нему, я наношу последний удар и вгоняю кинжал в грудину демона Выводка. Тот издает влажный хрип и рассыпается пеплом, а я с удивлением понимаю, что нарастающая боль в шраме исчезает вместе с ним.
Разберусь с этим потом.
– Финн – наш единственный шанс найти твоего брата. Если есть хоть малейшая вероятность, что он был здесь, я должна проверить. Сегодня со мной подкрепление, которого в следующий раз может не…
Дикон резко поворачивается ко мне. В одной огромной руке он держит целую голову демона, с которым только что дрался.
Без тела.
Бок его лица забрызган кровью, по гранитной линии челюсти стекают алые капли. Но глаза…
Они сияют.
Чистейший восторг.
Сразу ясно: он дерется не ради брата, не ради справедливости и даже не ради победы.
Он дерется, потому что обожает это.
От осознания меня мутит. Но еще хуже от того, что в нем я, возможно, вижу отражение самой себя.
– Знаешь, – рычит он, приближаясь ко мне, – чем чаще ты игнорируешь каждое гребаное слово, которое я говорю, тем привлекательнее мне кажется перспектива свихнуться окончательно.
Я скалюсь на него, а он отвечает таким же бешеным взглядом, ледяные глаза впиваются в мои. Я поднимаю кинжалы, но его взгляд молниеносно перескакивает мне за спину. Он без всяких усилий бросает свой окровавленный трофей, грубо хватает меня за бедра и сдвигает на несколько сантиметров вправо.
Я даже не успеваю спросить, какого черта он делает, когда плечо пронзает обжигающая боль.
Я в ужасе опускаю глаза на серебряный наконечник стрелы, засевший в плече.
Дикон…
Дикон только что использовал меня как живой щит.
Из раны хлещет кровь, пропитывая ткань пальто.
– Прости, милая, – пожимает плечами Дикон, стирая кровь со лба. – Это моя любимая футболка.
Из-за оглушительной боли и почти такой же сильной ярости я даже думать нормально не могу.
На нем гребаная обычная белая футболка.
Я кастрирую эту ходячую строительную вышку.
Но Дикон уже снова погружается в окружающий хаос и голыми руками забивает оборотня насмерть, даже не выпуская когтей. Меня захлестывает ярость такой силы, что я сама едва ее понимаю. С зажатым в кулаке кинжалом я со всей силы бью Дикона в скулу – достаточно сильно, чтобы расколоть дерево. Он отшатывается, спотыкается о зверя, истекающего кровью у его ног, и ошеломленно смотрит на меня.
– Ой, – выдыхаю я. – Промахнулась.
Он поднимается с рычанием, но через секунду рядом со мной уже София и выдергивает стрелу из моего плеча.
– Блядь, Вив, прости.
– Все нормально, – выдавливаю я, одурев от боли и по-прежнему не сводя глаз с хмурого Дикона.
– Мне пришлось стрелять. Ты бы видела, как он на тебя смотрел… Я думала, он сейчас тебе лицо оторвет.
– Знаю. Все нор…
На нас набрасываются еще трое из Выводка, и приходится отбиваться: кинжалы, наконечники стрел, летящие кулаки и быстрые удары ногами. Несмотря на боль, которая достигает пика каждый раз, когда я двигаю рукой, я перебираюсь через покрытые пылью кресла и перила в паутине, София рядом. Через проход Уорд впивается клыками и когтями в демоническую плоть, Дикон с улыбкой выдавливает глаза, а Эллиот наносит один удар мечом за другим. В этой дисгармоничной гармонии мы наконец добиваем остатки Выводка.
Когда на меня больше никто не бросается, я убираю кинжалы в ножны, а воздух с хрипом выходит из легких, словно из мехов аккордеона. Маленький заброшенный кинотеатр, где когда-то люди набивали рты попкорном и проводили время с близкими, теперь напоминает поле боя наутро после великой войны. Сломанные кресла. Изрезанный экран. Горы пепла. Лужи липкой крови.
Эллиот, прихрамывая, переступает через отрубленную руку вампира и наклоняется, чтобы поджечь ее. София перевязывает жуткую рану на бедре полосой оторванной обивки. Два оборотня лежат искореженными грудами, а тот, которого Дикон забил насмерть, превратился в месиво из крови и шерсти. Мне ненавистно то, как от удовлетворения расправляется грудь.
А Дикон…
С легкой улыбкой оглядывает все вокруг.
С его идеально очерченной челюсти по-прежнему капает кровь.
– Убери эту ухмылку с лица, – выплевываю я.
Дикон приподнимает бровь, словно ни капли не верит в мое раздражение.
– Хорошая драка никогда не оставляет тебя всю такую возбужденную и довольную? Не заставляет захотеть хорошенько покурить?
Я кривлюсь от отвращения.
Эти свои послебоевые ощущения я унесу с собой в могилу.
Всхлипы заставляют меня посмотреть на верхние ряды, где Уорд держит за ворот рубашки хнычущего мужчину, которого допрашивал Выводок.
– Смотрите, кого я нашел прячущимся за занавесом.
Уорд заставляет плачущего мужчину опуститься на колени, и вибрация под кожей подсказывает то, что я упустила раньше.
Он девиант.
Кажется, вампир.
Не смертный.
– Пришло время того самого продуктивного допроса, о котором я тебе рассказывал, – бормочет Дикон у меня за спиной.
Я так сильно закатываю глаза, что еще немного – и ослепну. Но возможность найти Финна уже упущена. Этот вампир – единственная оставшаяся зацепка, а Дикон уже направляется к нему.
– Я ищу демона из Выводка. Голубые глаза, примерно на полфута ниже меня…
– Всего на несколько сантиметров вообще-то, – язвительно вставляю я.
– Кудрявые каштановые волосы, скорбное выражение «горе мне» на лице примерно девяносто пять процентов времени. Склонен к самопожертвованию, комплекс жертвы, ненависть к себе, нытье…
– Рид Грейвхарт, – перебиваю я, закипая. – Его зовут Рид Грейвхарт.
Вампир дрожит в хватке Уорда.
– Я… я…
– Ну же, – Дикон стряхивает с брюк ошметок плоти. – Давай словами, как большой мальчик.
– Я… понятия не имею, о ком вы говорите. – Вампир морщится. – Простите.
– Почему Выводок притащил тебя сюда на допрос?
Вампир с трудом сглатывает.
– До обращения я работал в исследовательском отделе технологической компании в НТЦ, к северу от Разлома. Выводок нашел меня. Они предложили мне и моей семье безопасность в грядущей войне между демонами и смертными. Место среди них, если я всего лишь разузнаю об Академии, которая где-то спрятана в городе. Академии охотников, скрытой внутри другого здания. Но мне почти ничего не удалось найти, и они думают, будто я что-то от них скрываю, хотя это не так, и сегодня я им именно это и сказал…
Я выдыхаю как можно медленнее, подавляя желание посмотреть на Эллиота и Софию. Местонахождение Харкера – одна из самых тщательно охраняемых тайн среди охотников. Даже я понятия не имела о нем, пока меня не завербовали.
– Наверняка кто-нибудь из тех, кто за тобой присматривал, упоминал демона, которого мы описали? – давит Дикон. – Может, пару раз приводил его с собой? В качестве наглядного предупреждения?
От одной мысли желудок наполняется кислотой.
Рид, которого Финн таскает за собой как доказательство того, что бывает с теми, кто идет против Выводка.
– У меня нет о нем никакой информации, – выговаривает вампир. – Клянусь.
Но Дикон лишь криво улыбается.
– Вообще-то я надеялся, что ты именно это и скажешь.
– Я почти не знаю этих ребят, – умоляет вампир. – Меня обратили всего месяц назад. Они мне ничего не рассказывают, клянусь!
Обращенный вампир с самой обычной работой в северной части города. Насколько я знаю, мы вполне могли брать кофе в одном и том же кафе в НТЦ во время обеденного перерыва. А теперь у него на шее свежая метка. Мужчина – максимум моего возраста, – который по глупости решил искать защиты у Выводка.
– Дикон…
Но он даже не реагирует.
Дикон просто опускается на одно колено перед дрожащим вампиром.
– Когда я учился у своего старого друга Чингисхана, он показал мне мой самый любимый способ пыток. Угадаешь какой?
– Пожалуйста. – Вампир извивается в хватке Уорда, глаза наполняются слезами. – До сегодняшнего вечера я всего дважды встречал сына Верховного Тана. Я никогда не видел вашего друга.
– Это называлось линчи. Более известное как смерть от тысячи порезов. Знаю-знаю, название звучит однообразно. Скучно. Долго. Но уверяю тебя, сама техника оставляет огромный простор для творчества.
– Вы меня вообще слышите? – умоляет вампир.
Слезы стекают по его лицу и падают на залитый кровью пол кинотеатра.
– Я ничего не знаю!
София бросает на меня широко распахнутый взгляд. Я стискиваю челюсти.
– Не утверждаю, что мой способ единственно верный, – задумчиво продолжает Дикон, – но лично я предпочитаю начинать с пальцев ног.
Дикон вытягивает указательный палец, и из покрытой костяно-белой чешуей руки появляется черный коготь. Под разбитыми потолочными лампами он блестит, словно только что отполированный опал.
– Потом поднимаюсь к ахиллову сухожилию, вот это особенно весело, а дальше делаю глубокий разрез вдоль большеберцовой кости…
– Пожалуйста, – стонет вампир. – Умоляю. Я сделаю все, что попросите…
– Скажи, где мой брат.
– Я понятия не имею, кто твой брат.
– Тогда расскажи что-нибудь полезное о Финне.
Вампир издает измученный звук.
– Все, что я знаю об этом парне, – он хочет найти Академию и любит тусоваться!
Глаза Дикона перескакивают к Уорду.
Уорд пожимает плечами.
– Ладно, – протягивает Дикон. – Где?
– Оба раза я встречал сына Верховного Тана в каком-то таунхаусе к югу от Разлома, в пятницу вечером. Выводок привел меня туда на очень странную вечеринку в рамках моего посвящения. Он был под кайфом от мака и постоянно исчезал в задних комнатах. Но никакого Рида никто не упоминал. Никогда. Клянусь.
Дикон удовлетворенно кивает самому себе. Мы с Софией одновременно облегченно выдыхаем, когда он поднимается и задумчиво отворачивается.
