Текст книги "Проклятый город (ЛП)"
Автор книги: Кейт Голден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)
Каспар и Финн точно знают, кто я.
Они знают, что носитель сирабракса – дочь Беатрис Аббот. А теперь у них есть двое. Еще и моя бабушка. Апокалипсис практически на пороге. И до новолуния осталось всего сорок восемь часов.
Я направляюсь к двери, но Питер кладет руку мне на плечо.
– Мы не успеем, – тихо говорит он. – Не доберемся так далеко на север штата. Без самолета – никак.
– Значит, кольцо – наша единственная надежда, – произносит Рид. – Ты что-нибудь узнала от Фионы?
Я качаю головой.
– Фиона сказала, что попробует поговорить со Старейшинами и что-нибудь выяснить. Но это было несколько дней назад, и с тех пор от нее ни слуху ни духу.
Напряженность во взгляде Рида почти пугает меня.
– Мы должны действовать умнее. Мы обязаны найти его…
– И до гала-вечера, – добавляет Питер. – Через минуту после полуночи в субботу наступит новолуние. Он воспользуется кадильницей, чтобы сохранить рассудок. Как только он убьет бабушку Вив, у него появится сила расколоть мир.
– Зато есть и хорошая сторона, – мрачно бормочет Дикон. – Аренда жилья в городе скоро сильно подешевеет.
Глава 42
Дикон возвращается в «Лихорадочный сон», уверенный, что, пока он там, Каспар не посмеет осадить его клуб. По прибытии он пишет мне, что с Пенни, Хаундом и всеми остальными все в порядке и что он привлек к поискам кольца буквально всех своих знакомых.
Я звоню Фионе и рассказываю столько, сколько могу. Она говорит, что сумела кое-что узнать от Старейшин и завтра с самого утра отправится в архивы, чтобы разобраться в полученной информации. Я подумываю уже сегодня вечером посадить маму на самолет, но прихожу к мрачному выводу: если бы Каспар хотел навредить ей, чтобы добраться до меня, он бы давно это сделал. Очевидно, она ему нужна или он дорожит ею сильнее, чем желает моей смерти. К тому же у него уже есть новенькая, блестящая сирабракс. Ада.
Я засыпаю, изнывая от тревоги при мысли о том, что всего через два коротких дня Каспар может сотворить с миром.
Каспар Харлок потягивает утренний кофе, устроившись с комфортом в своем загородном доме на берегу моря. Ему уже никогда не попробовать кофе лучше того, что он пил в аду. Все дело, должно быть, в тонком помоле зерен, которые перемалывали окровавленными кулаками проклятые души. Иногда он скучает по родине. Но потом смотрит на спокойное море и высокую траву и приходит к выводу, что настоящим деловым людям незачем идти на какие-либо компромиссы. Когда он закончит начатое, два мира сольются в один. Он сможет пить кофе, рожденный кровью, потом и слезами, любуясь все тем же видом.
Войдя, Финн не стучится. Эта привычка раздражает Каспара с тех самых пор, как сын был мальчишкой. Он напоминает себе, что его брат Маурик, у которого он отобрал Трон Баэля, настолько презирал своего младшего сына, что едва не приказал его убить. Каспару и самому нередко хочется, чтобы Финна как следует избили, но не убили.
– Сколько раз я просил тебя стучать?
– Отец, тебе стоит это услышать…
Когти Финна щелкают друг о друга. Нервная привычка, которая невыносимо действует Каспару на нервы.
– Прекрати.
Каспар по-прежнему смотрит на морские волны за кухонным окном.
Щелканье стихает.
– Я не могу связаться с Орином.
Услышав это, Каспар отворачивается от окна. Его самый могущественный колдун не должен отходить от сына дальше чем на несколько шагов.
– Что значит не можешь?
Финн выпрямляется, радуясь, что сумел завладеть вниманием отца. От этого Каспару еще сильнее хочется лишить его внимания.
– Я звоню ему уже несколько часов. Никто из наших силовиков, перевозчиков и добытчиков его не видел.
– Думаешь, его убили? Или он сбежал из Выводка?
Глаза Финна невольно загораются. Любой хаос его возбуждает.
– Не знаю.
– Если ты не способен составить собственное мнение, от тебя нет никакой пользы.
Каспар снова поворачивается к морю.
– Усиль охрану дома. Особенно сирабракса. И найди нам нового колдуна. Когда Орин вернется, убей его.
– Но у нас нет доказательств, что он…
– Осторожность никогда не бывает лишней.
– Да, отец, – отвечает Финн.
– И, Финн…
– Да, отец?
– Купи нашей носительнице красивое платье на завтрашний вечер.
Крики доносятся не из моего сна.
Но именно они меня будят.
Я прячу голову под подушку. Наверняка сирабракс снова заставляет меня слышать то, чего нет. Но крики не стихают. Что-то не так…
Я даже не пытаюсь нащупать кого-нибудь рядом на кровати. Рида не только нет дома, как обычно в столь ранний час, но он еще и начал спать на диване. С той самой ночи, когда у меня случился приступ, прежде чем мы успели заняться сексом.
Я вскакиваю с кровати, чтобы схватить кинжалы, и вижу отца, стоящего в углу спальни Рида.
Дважды моргаю. Ошеломленная. Не дыша.
Он не окровавлен. Не промок под дождем, как в ночь своей смерти.
Он выглядит довольным. Счастливым.
Иди, – говорит он мне. – Делай то, что у тебя получается лучше всего, котенок.
Глаза щиплет от слез. Я понимаю, что не должна с ним разговаривать. Не должна потакать сирабраксу. Позволять безумию поглотить меня. Но, набрасывая пальто, едва удерживаюсь от того, чтобы не рухнуть под его взглядом…
И только тогда понимаю, что не могу пойти туда, откуда доносятся крики. Я скрываюсь. Каспар, Ада, Старейшины…
Что бы там ни происходило, – говорю я себе, – эта школа охотников более чем способна справиться самостоятельно.
Но отец лишь наблюдает за мной, пока я прижимаюсь ухом к стеклу окна коттеджа и пытаюсь прислушаться. Металл звенит о металл. Рычание и крики.
Что-то происходит.
Кто-то напал на Харкер.
Иди, – снова призывает он. – Сражайся.
– Тебя здесь нет, – сквозь зубы произношу я.
Проверяю телефон. Ни от кого нет сообщений. Ни от Соф, ни от Рида.
Может, вся эта драка происходит у меня в голове. Может, я до сих пор сплю…
Но когда утренний воздух прорезает еще один леденящий кровь вопль, моя природа эона берет верх. Не успев дважды подумать, я уже выбегаю на свежий весенний воздух, натянув капюшон на лицо. Даже не успеваю попрощаться с видением отца.
Мы защищаем людей.
Стоит мне промчаться через Старый кампус, как я понимаю, что крики доносятся из башни Мортимера. Охотники Цитадели в темно-синей форме бегут к старому каменному зданию вместе со мной. Стремление защитить других настолько захватило их, что они даже не замечают меня.
Я взлетаю по лестнице рядом с ними, а звуки боя становятся все громче.
– Позови декана! – кричу я невзрачной девушке, которая мчится по ступеням позади меня. – Сейчас же!
На седьмом этаже я встречаю Эллиота в спортивной одежде, с обнаженным мечом в руке. Настоящий гладиатор в «Найках», врывающийся на арену.
– Ты что здесь делаешь? – шипит он, оттаскивая меня с пути разъяренного охотника Цитадели.
– Что-то происходит.
Я натягиваю капюшон ниже и смотрю наверх, откуда доносятся вопли и рев девиантов.
– Мы должны помочь.
– Я должен помочь, – шепчет он. – А ты должна вернуться в коттедж Рида.
– Готова поспорить на сумму куда больше двадцати баксов, что я этого не сделаю.
Эллиот даже не отвечает. Мы бросаемся вверх по лестнице. Двумя этажами выше минуем библиотеку, но ничего не находим. Звуки становятся громче. Все больше болезненных стонов, все чаще лязгает сталь о сталь. На помощь спешат новые студенты. Мы преодолеваем еще один лестничный пролет и оказываемся перед резными двустворчатыми дверями архивов. А там, прямо у входа…
Эллиот без колебаний бросается в кровавую бойню. Но я на мгновение застываю, не в силах поверить собственным глазам.
Никаких девиантов. Никаких демонов Выводка, отмеченных нечестивым клеймом. Только студенты Харкера. Нападающие на других студентов. Сражающиеся без малейшей пощады. Стрелы и серебряные клинки рассекают воздух. Кровь растекается по мраморному полу липкими, скользкими лужами…
Студентов убивают. Их собственные товарищи.
Мои кинжалы вонзаются в руки и ноги нападающих, останавливая клинки, готовые перерезать артерии, а я пытаюсь разобраться в происходящем. Похоже, драка началась не из-за какой-то конкретной причины. Никаких ссор, выкриков, толпы, подбадривающей бойцов. Но у студентов, которые нападают, а не защищают себя или других, затуманенные глаза и мертвые лица. Их выражения не меняются, как бы я, Эллиот или кто-нибудь еще их ни обезвреживали.
Они под заклятием. Одержимы. И не подпускают к дверям архивов никого из студентов, кто пытается пройти внутрь. Я открываю рот, чтобы предупредить Эллиота, всех остальных, чтобы спасти жизни…
– Вив! – зовет низкий, разъяренный голос.
Рид налетает на меня, заслоняя от короткого меча той второкурсницы, Ингрид. Ее глаза затуманены, словно запотевшие стекла очков, когда она вонзает серебряный клинок Риду в запястье.
– Тебя не должно здесь быть, – с трудом произносит он, морщась от боли.
– Архивы, – выдыхаю я. – Фиона сказала, что сегодня с самого утра придет сюда, чтобы помочь нам найти кольцо.
Я пытаюсь вырваться из его хватки.
– Если на студентов наложили заклятие, чтобы они не пускали никого внутрь, нам нужно туда попасть. Фиона может быть там.
– Что?
Его лицо искажается от страха, какого я никогда у него не видела. Не с того дня в доках.
– Уходи. Тебя не должны видеть. Я с ней разберусь.
Но я хмурюсь. Сбежать? Когда мои сокурсники нуждаются в помощи? Когда Фиона может нуждаться во мне? Он вообще со мной знаком?
Я вырываюсь из его рук и бросаюсь к дверям архивов, уворачиваясь от ударов и стрел. Эллиот душит студента, который успел всадить охотничий нож в грудину другому. На этаж прорвались новые охотники Цитадели, вооруженные кинжалами и луками. Одержимые четверокурсники расправляются с ними, даже не поморщившись.
– Вив! – ревет Рид.
В его голосе отчаяние и ужас. Никогда прежде я не слышала, чтобы он так кричал.
Я провожу ключ-картой по считывателю и врываюсь в архивы.
Внутри находится один одержимый студент – Мэтт Певерелл. Но от мужчины рядом с ним у меня покалывает кожу. Рыжеволосый колдун с узким лицом, которого я видела вместе с Финном. И в своих снах…
Орин.
Но не это едва не заставляет меня рухнуть на колени. Я пытаюсь убедить себя, что разум играет со мной злую шутку, что увиденное не может быть правдой, не может быть реальным…
Фиона лежит на полу со связанными запястьями и заклеенным ртом. Мэтт удерживает ее, глядя остекленевшими глазами, а Орин нависает над ней с мерзкой ухмылкой. Ее двустороннее копье валяется в стороне, лицо окровавлено. Ее избили.
– Я больше не собираюсь спрашивать, – рычит колдун, хватая ее за рубашку. – Говори, что рассказали тебе Старейшины, или следующими будут твои коленные чашечки.
По венам прокатывается добела раскаленная ярость. Жажда крови, какой я еще никогда не испытывала. Я бросаюсь к ним, выставив кинжалы, но Рид хватает меня сзади и оттаскивает.
– Ты что…
– Подожди, – шепчет он мне на ухо.
Он закрыл за нами дверь.
– Она ничего не выдает, – говорит Орин, поворачиваясь к нам. – Хочешь, я начну отрезать ей пальцы?
Меня окутывает облако недоумения, словно рой ос. Жалит, душит…
– Что? Почему ты спрашиваешь об этом меня?
– Я тебя ни о чем не спрашиваю, – огрызается Орин.
Затем переводит взгляд на Рида с выражением, которое я могу описать только как почтение.
– Я спрашиваю его.
Глава 43
– Я… Я не понимаю. – Собственный голос кажется мне чужим.
Мне нужен кто-нибудь. Мне нужно…
Я дрожу, повторяя:
– Я не понимаю.
– Пока ничего не делайте, – тихо велит Рид Орину и отпускает меня. Он проходит мимо колдуна и забирает у Мэтта связанные запястья Фионы.
– Рид?.. – Мой голос сдавлен. Я не смогла бы пошевелиться, даже если бы кто-нибудь из этих мужчин бросился мне на горло.
– Оба вон, – приказывает он Орину и Мэтту. Фиона бьется у его колен, ее пушистые светлые волосы зажаты в его руке. – Охраняйте дверь. Никого не впускать. Убивайте, кого придется.
Убивайте, кого придется?
– Рид. – Меня захлестывает ужас.
По щеке скатывается одинокая слеза. Я замечаю ее лишь потому, что слух охотницы улавливает едва различимый звук падения капли на пол архива, где она впитывается в пыльные нити ковра. Настолько тихо становится в комнате, когда Орин и Мэтт выходят, закрыв за собой двери.
– Я не хотел, чтобы этот разговор состоялся вот так. – Рид смотрит на меня с нежностью. – Но теперь, когда у моего дяди есть собственный сирабракс, которую он собирается использовать завтра ночью… Боюсь, времени у меня больше нет.
– О чем ты говоришь?
– Я не больше твоего хочу, чтобы Каспар открыл Разлом, – отвечает Рид. – Но остановить его можно лишь одним способом: найти Каспийское кольцо. А Лизетт – единственная, кто знает, где оно.
Реальность искажается и складывается заново. Фиона пытается вырваться, на лице написаны отвращение и ярость, но Рид прижимает ее к полу. Не уверена, что мое сердце еще бьется.
– Мне нужно кольцо, Вив. Чтобы спасти тебя. Спасти твою бабушку. Вернуть этот мир в прежнее состояние.
– Все эти одержимые студенты… – Колдун, который сегодня утром покинул Выводок. – Ты работаешь с Орином? Почему он согласился перейти на твою сторону?
– Это мое право по рождению. – В его голосе звучит обреченность. – Для многих в Выводке оно до сих пор кое-что значит.
Фиона содрогается. Кровь и сопли стекают из носа, пока она потрясенно смотрит на Рида.
Время замедляется, пока я соединяю его слова воедино. Понимание приходит внезапно, зловеще, совершенно непривычно. Все, что я считала правдой, меняет очертания.
Мой отец был таким же жестоким, как любой знакомый мне демон, – говорил Рид.
Дикон называл его воплощением зла, которому даже я не могу подобрать определения.
И мое сегодняшнее видение. Каспар, размышляющий о том, как убил собственного брата Маурика, чтобы завладеть Троном Баэля.
– Твой отец был Верховным Таном.
Рид очень медленно кивает.
– Я был его единственным законнорожденным ребенком.
Сила, могущество, переполняющие Дикона и Рида. Наследники Трона Баэля.
– Но Дикон был старшим.
– Он гребаный бастард, – шипит Рид.
Фиона вздрагивает, а я делаю шаг ближе, выставив руки, словно передо мной бешеное животное. Голубые глаза пылают, на лбу выступил пот. Он и есть бешеное животное.
– Не просто бастард, а полукровка. Помесь. – Рид сжимает губы, едва сдерживая ярость. – У моего отца было два сына, но он сказал бы тебе, что сын у него только один.
Я заставляю сердце не сжиматься от боли. Не ради него. Больше никогда.
– Они говорили, что Дикону предначертано величие, хотя само его существование было мерзостью, Вив. Демон, рожденный полукровкой. И все же отец нанял для него лучших наставников. Брал Дикона во все путешествия по дальним странам, во все королевские дворы. Тот повидал мир, набрался опыта, все его любили. Он прекрасно разбирался во всем, что ценил отец, – от пыток до траха… И совершенно не желал править. Все преимущества престола – почти бессмертие, уникальные способности, долг и честь вести множество девиантов к праведности – все это ему наскучило.
– А я с этим смирился. Я никогда не хотел быть орудием жестокости, даже если только так мог заслужить любовь отца. Ему было плевать, что трон принадлежал мне по праву рождения. Знаешь почему?
– Почему? – выдыхаю я.
– Потому что он был девиантом, Вив. Неспособным на добро.
– Может, он и был неспособен на добро, но не все девианты такие, как твой отец, Рид.
Внезапно вся жизнь Рида предстает передо мной с кристальной ясностью. Он родился чутким и вдумчивым. Таким же добрым, как сильным. Как говорил Дикон, не способным убить даже адскую гончую. И за эту доброту его наказывали. Он вырос среди жестокости, убежденный, что хуже своего беспощадного брата, и в итоге возненавидел весь собственный вид.
– Я так ненавидел семью, так ненавидел себя, что был близок к самоубийству. Пока не встретил Тею.
Тея. Женщина, которую он любил. Женщина, которую убил Дикон.
– Я никогда не стал бы производить на свет новых демонов. Никогда не полюбил бы такое же отвратительное существо, как я сам… Но она была лимантрийкой. Совсем не девиантом. Нимфой. Бескорыстной и добросердечной. Мы собирались сбежать.
Я не хочу слышать, что случилось дальше. Детское, иррациональное чувство: если он не произнесет этого вслух, я каким-то образом смогу отменить случившееся.
– И Дикон ее убил. – Слова вырываются из него с болью, одновременно древней и свежей. Фиона морщится, когда Рид дергает ее за волосы, все еще зажатые в его руке. – Он никогда не хотел, чтобы я был счастлив. Вот кого ты называешь своим другом. С кем флиртуешь и рядом с кем спишь.
– Рид…
– Отец сослал Дикона в ад за убийство. Это его уничтожило. – Челюсть Рида напрягается. – Конечно, если бы я убил кого-то дорогого Дикону, отец приказал бы казнить меня. Но я уже рассказывал, как он выделял Дикона.
– Когда Дикона не стало, – медленно произношу я, подбираясь ближе, – ты ведь со временем должен был взойти на Трон Баэля?
– Отец никогда бы этого не допустил. Он презирал меня. Особенно после того, как я опозорил его, влюбившись в лимантрийку. Некоторые девианты говорят, что Каспар оказал ему милость, убив ради трона. Большинство Выводка немедленно перешло на сторону Каспара. Они не считали меня достойным. Я был всего лишь запасным наследником, а их настоящий наследник находился в изгнании. Разумеется, к тому времени Дикон давно сбежал. Я хранил его тайну.
И вовсе не из благородства, как мне когда-то казалось. Он хранил тайну Дикона не ради того, чтобы брата не отправили обратно в ад, а чтобы не пришлось смотреть, как тот взойдет на престол. Или откажется от него. Что бы ни ранило сильнее.
– И что теперь? Спустя столько лет ты задумал переворот? При чем тут вообще Фиона… – цежу я сквозь зубы, заставляя себя не смотреть на нее. Если жажда крови возьмет верх, мы обе погибнем. – При чем тут студенты, которых подчинил твой колдун…
– Нет, – тихо отвечает он, ослабляя хватку на Фионе. Качает головой, словно хочет начать разговор заново. Вся эта вскрывшаяся ярость, все то, о чем он так и не успел мне рассказать, явно захлестнули его. Увели в сторону от того, что он собирался сказать. – Мне не нужен трон, Вив. Я хочу все исправить. Хочу спасти тебя. Спасти этот мир и людей, которые мне дороги. Которые дороги тебе.
– Почти два столетия я служил Выводку моего отца, надеясь, что однажды, несмотря на отвращение к самому себе, найду способ наказать их всех… чтобы Тея могла мной гордиться. И тогда Каспар отправил меня в Харкер. Не убить Эдгара, а помочь ему найти эона.
Пять лет назад… когда Норе исполнился бы двадцать один год. Каспар отправил Рида сюда искать старшую дочь Дэвида Каделла, полагая, что она могла унаследовать дар и поступить в университет. Все внутри меня увядает.
– Это был свет в конце туннеля. То, чего я всегда хотел. Сирабракс, силой которой я мог бы распоряжаться.
– Зачем? Ты постоянно говоришь, что трон тебе не нужен. Ты ненавидишь девиантов. Презираешь собственную сущность. Что бы ты сделал с такой силой, кроме как убил их всех?
Смирение на его лице заставляет кровь заледенеть.
– Нет…
Фиона широко распахивает глаза, глядя на Рида.
У меня не находится слов. В ушах ревет тишина. Дикон. Уорд. Баз…
– Ты не собираешься устраивать переворот… Ты хочешь использовать сирабракс, чтобы убить всех девиантов.
– Я тот же человек, в которого ты влюбилась, Вив. Тот же мужчина, который учил студентов этой школы сражаться со злом, бродящим по земле. Возможно, ты не веришь в мою цель, но чем она отличается от того, что ты делаешь каждый день?
Полное истребление девиантов. Никогда не думала, что стану настолько яростно противиться этой идее. Но сколько ненависти… ненависти к самому себе… жестокости требуется, чтобы совершить задуманное им? Я хочу рассказать ему обо всех хороших девиантах, которых встречала. О джинне Никко, пытавшемся нам помочь. Об Уорде, который бежал ради меня и Пенни, несмотря на пробитую насквозь ногу. О Диконе и Базе… Рид уничтожит гораздо больше людей, чем рассчитывает. Он уничтожит и самого себя.
– Ты тоже умрешь. Ты девиант.
– Моя жизнь не стоит тысяч и тысяч девиантов, бродящих по земле.
– Не строй из себя мученика…
– Мне было все равно. Правда все равно, умру ли я, осуществляя этот план. Пока не встретил тебя. И никогда в жизни я не чувствовал себя таким эгоистом, Вив. Внезапно у меня появилось то, ради чего стоит жить. Вот почему я делаю это. Почему я не могу просто…
– Убить меня, – заканчиваю за него. Два слова обжигают язык кислотой.
– Я бы никогда этого не сделал. – Голос Рида не дрожит, и, несмотря ни на что, мои глаза наполняются слезами. Не потому, что я люблю его, а потому, что сердце разрывается от боли за него. – Я хочу найти кольцо не только для того, чтобы избавить мир от девиантов. Когда я надену его тебе на палец, ты станешь свободной. Я не могу расстаться с жизнью, пока не буду знать, что ты в безопасности.
Меня захлестывают образы того сна. Сна, в котором Рид пробирался по Астере в поисках Каспийского кольца.
– Я думал, у меня больше времени, – выдыхает он. – Найти кольцо, спасти тебя, возможно, даже воспользоваться кадильницей Верховного Тана, чтобы сохранить собственную жизнь… Но план Каспара насчет Ады вынудил меня действовать. – Его лицо искажает настоящая боль. – Надо было рассказать тебе раньше. Просто я хотел сначала все подготовить. Хотел показать, как мы могли бы действовать вместе. – Он оглядывает разгромленную комнату, Фиону. – Я никогда этого не хотел.
– Рид. Ты себя слышишь? Ты держишь Фиону в заложниках. Работаешь с обращенным колдуном, который подчинил студентов Харкера. Ты…
– Я лучше кого бы то ни было знаю, каково это – быть чужим в собственной семье. Мир без девиантов означает, что тебе больше никогда не придется охотиться, Вив. Ты обретешь покой.
– Покой? Твой план… Это истребление.
– Мы спасем жизни.
Желудок скручивается узлом.
– А ты спасал жизни, когда приводил к Дрисколлу тех девушек, зная, что их собираются использовать как носителей? Китти? Лайру? Ты помогал мне искать их, прекрасно зная, какая участь их ждет…
– Это была жертва ради высшего блага. Все в этой школе приняли такую возможность…
– А когда ты отправил меня в «Лихорадочный сон» умирать…
– Нет, – резко перебивает Рид. – Нет. Эдгар сделал это самостоятельно. Я помчался туда, чтобы спасти тебя… – Его лицо вздрагивает. – Вив, ты вообще меня слушала? Я люблю тебя. Каждое слово, которое говорил тебе в прошлом году и с тех пор, было искренним. Я действительно надеялся… – Он качает головой. – Надеялся, что мы сможем сделать это вместе. Как только понял, что ты эон, сразу начал искать способ сохранить тебе жизнь. Я обыскал всю выставку Разлома, пока ты разговаривала с Фионой!
– Сохранить мне жизнь? Узнав, кто я, ты ведь не отказался бы от своего плана. Ты все равно собирался вселить в меня заклятие!
Рид выпрямляется, увлекая за собой Фиону.
– Я люблю тебя. Правда. Но, как и в случае с Китти и Лайрой, твоя жизнь не стоит освобождения десятков тысяч девиантов. Думаю, ты бы согласилась. Ты отдала бы жизнь, чтобы спасти невинных, Вив. Я знаю. Я надеялся спасти тебя и завладеть силой сирабракса, но ты права. Я…
Я не жду, пока он закончит. Пока признается, что, как бы сильно ни любил меня, если бы нельзя было одновременно спасти мою жизнь и осуществить его замысел, победил бы замысел.
Меня зацепил другой, острый осколок его признания.
Несколько дней назад в коттедже Рид сказал, что начал искать способ спасти меня, когда увидел сирабракс на моей спине в доках. Но мы переспали на той выставке в Виндзоре, а разговаривать с Фионой я ушла за несколько часов до этого.
Как только понял, что ты эон.
В тот день в доках, когда Рид увидел, что со мной сделало заклятие Дрисколла, он не выглядел удивленным. Испуганным, убитым горем, разъяренным – да. Но не удивленным. Он узнал, кто я, вовсе не тогда.
Единственный вопрос, на который я так и не получила ответа…
– Ты… – Я сглатываю подступающую к горлу кислоту. – Это из-за тебя Дрисколл узнал, что я эон. Поэтому меня в тот день привезли в ангар.
Эдгар Дрисколл, из всех людей, пытался меня предупредить. Последним вздохом хотел сказать, что Рид не тот, за кого я его принимаю.
Рид напрягается.
– Да.
– Как? – Его ноздри раздуваются, и я гадаю, не собирается ли он снова солгать. – Правду.
– Твой сон.
Я не сразу понимаю, о чем он. Но потом осознание обретает форму и обрушивается на грудь тяжелым валуном. После того как мы переспали. Мой кошмар. Я рассказала Риду о ночи гибели отца, а спустя несколько часов похитили Пенни.
– Ты узнал эту историю. Понял, что мой отец был тем эоном, которого Дрисколлу не удалось захватить. Рид… ты был там? В ту ночь, когда он убил моего отца?
– Тогда я еще не знал тебя. – Скорбь прорезает его лицо. – Я не трогал твоего отца, Вив. Клянусь.
Теперь я не могу сдержать слез. Они текут по щекам. Грудь содрогается с каждым вдохом.
– Ты описала ту ночь в доках, и я просто… – Глаза Рида влажные, налитые кровью. – Я так отчетливо все вспомнил. Как Эдгар упустил эона, которого мы столько времени искали. Когда я рассказал ему, кто ты, я умолял его подождать. Сначала найти какое-нибудь лекарство от заклятия. Или способ убить тебя, не убивая на самом деле… Он не сказал мне, что собирается сделать. Что похитит…
– Пенни. – Я качаю головой. Даже Фиона застыла, словно мертвая. – Я рассказала тебе, как много она для меня значит…
Что я сказала ему в метро? Она значит для меня больше всех на свете.
– Ты отдал ему Пенни.
Рид хмурится, словно из всех его признаний это должно оскорблять меня меньше всего.
– Когда я рассказал ему о Пенни, я понятия не имел, что он использует ее для шантажа. Ты должна мне поверить…
– Поверить тебе? Я тебя уничтожу.
У него хватает наглости выглядеть озадаченным.
– Вив…
Но мне плевать. Ничто из того, что он скажет, никакие слова не смогут отменить содеянного. Забудем обо мне, забудем о гребаном Тане – он рассказал Дрисколлу, что ради Пенни я примчусь без раздумий. Подверг ее жизнь опасности. Это непростительно.
– Ты больше никогда ко мне не прикоснешься, – говорю я, пока по лицу катятся новые горячие слезы. – Слышишь? Никогда.
– Если ты этого хочешь. – Скорбь разрушает его спокойную маску. – Но это не меняет того, что я должен сделать. Мне нужно кольцо, чтобы убить их всех.
Масштаб его замыслов, его предательства грозит раздавить меня, словно лавина.
– Я никогда тебя не любила, – произношу я и сердцем знаю, что это правда. – То, что я принимала за любовь…
Избавление от одиночества, которое столько лет кралось за мной, словно тень. Вот во что я влюбилась. В открытие, что мне необязательно оставаться одной.
– Отпусти Фиону, – цежу я сквозь зубы. Надо было потребовать этого сразу, как только вошла. – Иначе я действительно тебя убью.
Не знаю, насколько серьезно это говорю. Где-то в самой глубине души, даже когда при взгляде на него перед глазами все застилает красным, я не знаю…
Не знаю, смогу ли сейчас оборвать его жизнь. Любила я его или нет, но я открыла Риду частичку себя.
Однако ему об этом знать необязательно. Я делаю еще шаг вперед.
Рид выглядит совершенно опустошенным. Измученным. Убитым горем.
– Пожалуйста, не заставляй меня делать это. – Его покрытая ржаво-красной чешуей когтистая лапа обхватывает горло Фионы. – Мне нужно было лишь узнать, где кольцо. Я не хочу причинять ей боль.
– Почему ты просто не попросил меня поговорить с ней? Ты же знаешь, как сильно Фиона обо мне заботится.
Рид качает головой.
– За несколько месяцев она так ничего тебе и не рассказала. Она верна Старейшинам, Вив. Я не могу позволить Каспару завтра открыть Разлом только потому, что ты безоговорочно доверяешь Лизетт. – Он глубоко вдыхает. – И я не могу уйти отсюда без кольца. Я знаю, что Старейшины сообщили ей, где оно.
Фиона брыкается и извивается, но тщетно, а я снова кричу:
– Отпусти ее!
– Скажи мне, где Каспийское кольцо, – негромко произносит Рид, снимая с ее рта кляп. – Я не хочу причинять тебе вред, Джемелин, но причиню. Ты понимаешь?
Этот мягкий, вкрадчивый голос. Тот самый, что шептал мне на ухо непристойные похвалы, пока он двигался внутри меня. Кажется, меня сейчас вырвет.
– Старейшины мне никогда не говорили, – задыхаясь, отвечает Фиона. – Вив – моя семья. Я ради нее на все готова. Если бы я знала, где кольцо, давно бы ей рассказала. За все годы моей работы здесь они ни словом об этом не обмолвились.
Мои кинжалы наготове. Я просчитываю, как лучше освободить ее из его рук, не дав ему возможности свернуть ей шею.
– Я знаю, что ты узнала от Старейшин что-то новое, – говорит Рид с надломом в голосе. – Я слышал, как ты вчера вечером разговаривала с Вив по телефону. Я не хочу этого делать, но если ты расскажешь, я смогу защитить всех. Тебя. Вив. Твою жену Нору…
– Не смей, – выдыхает Фиона.
У меня совершенно перехватывает дыхание.
Риду хотя бы хватает совести выглядеть потрясенным собственными словами.
– Говори сейчас же, иначе я прикажу ее убить.
– Нет! – вырывается у меня.
– Я понятия не имею, где оно! – кричит Фиона.
– Пока мы разговариваем, возле твоего дома стоят демоны Выводка. – Взгляд Рида острее лезвия бритвы, и я знаю: он говорит правду.
– Они сказали только, что Каспийское кольцо погребено в гробницах. – Фиона судорожно втягивает воздух. – Но гробницы есть по всему миру. Я пришла сюда, чтобы изучить материалы. Если бы я понимала, что это значит…
Но в глазах Рида вспыхивает что-то похожее на торжество, и я понимаю: он догадался.
Я опускаюсь на колени.
– Подожди! – вопит Фиона.
Рид один раз торжественно кивает ей в знак благодарности и ударом лишает сознания. Она безвольно падает на пол, а он проходит мимо меня и выходит за дверь.
