Текст книги "Проклятый город (ЛП)"
Автор книги: Кейт Голден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)
Глава 4
Боль и ужас, омрачившие ее лицо, ранят сильнее шрама на моей спине.
– Ты? Сирабракс в тебе?
Я горько киваю.
– Мой отец был эоном. Они с Дрисколлом дружили еще в Харкере, и Дрисколл знал, кто он. Все это время они с Верховным Таном искали моего отца, а когда убили его, не успев использовать для заклинания, начали искать его ребенка.
Я до сих пор не понимаю, как Дрисколл узнал, что я дочь Дэвида Каделла. Как выяснил, что эон – это я. Откуда узнал о моей дружбе с Пенни. Одной ночью я защищаю Виндзор от Выводка, а уже следующим утром Пенни похищают, чтобы заманить меня в доки. О том, что я эон, знали только София, Питер и Эллиот, но в их преданности мне я не сомневаюсь. Как и в их преданности Лимантрийскому Ордену, Харкеру и борьбе со злом.
– Господи, – выдыхает она. – Они могут прийти за Норой, чтобы вернуть тебя? За Беатрис? Они…
– Нет, нет. Теперь, когда Дрисколл мертв, Выводок даже имени моего не знает. Моя семья в безопасности.
Она качает головой.
– Все это время… Род эонов…
– Прости. Мне стоило тебе рассказать.
Но Фиона берет меня за плечи и не отпускает, пока я не встречаюсь с ней взглядом.
– Тебе не за что извиняться. Это мне жаль, Вив. Мне так жаль… Я не смогла тебя защитить.
– Ты не знала, – с трудом выговариваю я сквозь ком в горле.
– И ты правда носишь в себе сирабракс… – Она опускает взгляд на мое тело. – Прямо сейчас?
– Да. Я сбежала до того, как Верховный Тан успел приехать и убить меня. Должен же быть какой-то способ… – Голос предательски ломается. – Как-то вытащить эту штуку из меня, правда?
Фиона кивает, но очки немного сползают по ее носу. Она делает глубокий вдох и поправляет их.
– Я посвящу поискам каждую свободную минуту.
Кровь стынет в жилах.
– Погоди. Ты не знаешь как?
Фиона качает головой.
– Без колдуна, наложившего заклинание, – нет.
Я не спрашиваю, что мы будем делать, если не найдем способ извлечь из меня это заклинание. Что тогда со мной случится. Не хочу знать. Просто добавлю «у высасывающего из меня жизнь заклинания нет известного способа снятия» в список завтрашних проблем. Там ему будет самое место рядом с бешеным сыном Верховного Тана, который охотится на меня, и возможным демоном-криминальным боссом по прозвищу Белый Олень. Уж что-что, а раскладывать проблемы по отдельным коробочкам в голове я умею.
– Что еще?
– Старейшины намерены найти эона, в котором находится заклинание, – тихо говорит она. – Они ни при каких обстоятельствах не должны узнать, Вив, кто ты и что с тобой сделали. Даже несмотря на безумие, которое твоя смерть навлечет на одного из них, они уничтожат тебя, чтобы устранить угрозу, которую ты представляешь для мира смертных.
Разлом откроется. Все девианты вырвутся на свободу. Конец времен.
Именно это говорил мне Финн. Старейшины истребили эонов. Убили их всех, чтобы никто больше никогда не смог создать сирабракс. Но обречь одного из своих на безумие, убить одного из своих, лишь бы никто не получил такую силу… От их безжалостности меня пробирает дрожь. Как и от того, что список желающих моей смерти становится все длиннее. Глаза начинает жечь.
Только не сейчас.
Фиона трет виски.
– Старейшины не верят, что Дрисколл действовал в одиночку. Они поручили мне разобраться с этим, пока я руковожу Академией. Они доверяют мне после стольких лет службы в качестве присягнувшей защитницы Виндзора. Как только я удостоверюсь, что Харкер в безопасности, они назначат нового декана. А до тех пор вам с Пенни следует оставаться здесь. По крайней мере, на зимние каникулы… Это единственное место, где вы будете в безопасности.
Я повторяю ее слова про себя, пока не становится спокойнее. Пока мы с Пенни прячемся здесь, Финн никак до нас не доберется. Стоит вернуться в город, и появляется риск, что кто-нибудь из Выводка нас узнает. Но здесь мы в безопасности.
– Конечно, останемся.
– В сообщении ты написала, что Верховный Тан был там, в доках. Ты случайно не видела…
– Нет. – В голове звучит его леденящий голос. Эти жестокие змеиные глаза… – Только мужчину в плаще. У него есть сын по имени Финн. Думаю, он единственный из оставшихся в живых, кто знает, как я выгляжу. Наверное, я смогу нарисовать его, но до Пенни мне далеко.
Мы обе смотрим на закрытую дверь комнаты.
Фиона подходит ближе и понижает голос почти до шепота.
– Никто не должен узнать, что она смертная, Вив. Я запишу ее на базовые занятия, где не придется участвовать в боях. Выделю ей и Хаунду отдельную комнату на твоем этаже. Но ей стоит как можно меньше ходить по территории Академии, чтобы никто не понял, что она не охотница. Старейшины не позволят смертной знать столько, сколько знает она. Это слишком большой риск, как ты наверняка понимаешь.
Осознание оказывается страшнее всего остального.
– «Не позволят» в смысле…
Фиона мрачно кивает.
Ну да. Очень безопасно.
– Они должны спасать жизни смертных, а не отнимать их, – цежу я. – Я понимаю, почему им придется убить меня, но они правда убьют невиновного человека ради сохранения своих секретов?
– Старейшины действуют ради общего блага, Вив. Если наши тайны станут достоянием общественности, паника среди смертных может привести к куда большему числу смертей, чем одна жизнь, которую они заберут. Просто поверь мне.
– Верю.
Фиона качает головой.
– Никто из студентов не знает о Дрисколле. О Китти или Лайре. – При их именах на лице Фионы проступает настоящая боль. Пусть она ни в чем не виновата, Китти и Лайра тоже были ее ученицами. Я знаю, что она винит себя. – Старейшины непреклонны. Никто никогда не должен узнать ни о чем из произошедшего. Даже о героизме Рида. Официальная версия – его контракт закончился вместе с семестром.
– Но они ведь продолжат его искать?
Губы Фионы сжимаются в жесткую линию.
– Несмотря на то что он был ценным членом преподавательского состава Харкера, он все равно демон. Я долго добивалась, чтобы на его поиски отправили лучших охотников, но сейчас он далеко не первый в списке их приоритетов. Ему уже нашли замену – кого-то из своих.
Со всем остальным я согласилась. Не приближаться к семье ради их безопасности, оставить Пенни здесь, лгать о том, что она смертная. Но когда дело касается Рида, я ничего не могу с собой поделать. Никогда не могла.
– Мы должны его искать, Фиона. Я не могу оставить его этим… – От одной мысли меня мутит так сильно, что я едва не сгибаюсь пополам. – Ты их не видела. Они его убьют.
Или, если Дикон прав, он будет страдать. Возможно, столетиями.
– Я не могу его бросить.
Никто не станет бороться за него так, как я. Никто никогда этого не делал. От этой мысли будто пилой проводят по животу.
– Мы его не бросим. Но сейчас для меня главное – защитить Академию, которая, в свою очередь, защищает весь мир смертных, безопасно извлечь из тебя заклинание и не дать Верховному Тану расколоть землю. Рид бы понял, что его поиски и спасение придется отодвинуть на второй план. И что ты не можешь покидать Академию ради его поисков.
Фиона говорит это не как моя невестка, не как преподавательница и не как моя начальница в Виндзоре, а как декан. И для нее этот вопрос закрыт.
Напоследок еще раз сжав мою руку, Фиона уходит.
Я делаю вдох и приваливаюсь к старым обоям в коридоре. Прежде чем вернуться в комнату, мне нужно сделать еще кое-что. Дрожащими руками набираю маму.
– Вив? – Когда она отвечает, голос у нее высокий и напряженный. – Ты слышала про Пенни?
– Да, я сейчас с ней.
– Ох, слава богу. Почему ты мне не перезвонила? Нельзя так долго спать, милая. Я с ума сходила от беспокойства…
Спорить бесполезно.
– Знаю. Прости.
– Лора вчера была с ней в квартире и сказала, что тебя там не было. Я понимаю, что вы с Джеймсом больше не вместе, и не осуждаю тебя, но если ты с кем-то встречаешься…
– Нет, мам. Я просто была у друга.
Мама издает неодобрительный звук, и у меня скручивает живот. Она старается, я знаю. После нашей ссоры в Виндзоре, когда я обвинила ее в том, что она отвернулась от меня в день смерти отца, а она призналась, что растить меня тоже было далеко не сахар, мама хочет помириться. Но неужели она действительно думает, что я трахалась с каким-то незнакомцем, пока мою лучшую подругу похищали?
– Я просто рада, что теперь ты с ней, – говорит она. – Пенни наверняка до сих пор не отошла. Мы с Лорой можем через часок привезти вам обед?
Кровь стынет в жилах.
– Нет…
– Нет?
Мама ни разу не предлагала привезти еду в нашу захудалую квартиру в Вавилоне. Ни единого раза. Это ее оливковая ветвь, а я сейчас переломлю ее пополам. После всего случившегося я не ожидала, что именно это будет так больно.
– Я просто еще не отошла от нашей ссоры. – Вспоминаю все, в чем мы тогда признались друг другу: как тяжело ей было потерять отца, гораздо тяжелее, чем я понимала. Как долго мне казалось, что она винит в его смерти меня. – Думаю, нам нужно немного времени.
– Ох.
На другом конце повисает тишина. Мою мать редко удается лишить дара речи.
– Я понимаю.
От боли в ее голосе я морщусь.
– Спасибо.
– Передай Пенни, что я ее люблю.
Когда я возвращаюсь в комнату, там уже сидят Питер и Эллиот. Все устроились на полу, а Хаунд мирно спит на коленях Пенни. Я опускаюсь между Софией и Эллиотом, и меня внезапно пробирает сильная дрожь. Только сейчас до меня доходит, насколько я вымотана. Как болит каждый уголок тела. Насколько разбито мое сердце.
Глядя на лица четырех самых дорогих мне людей в этом мире, я чувствую, как глаза наполняются слезами.
– Вот, – говорит Эллиот, стаскивая с кровати Софии одеяло и укутывая меня.
И больше я не выдерживаю. После худших двадцати четырех часов моей жизни со дня смерти отца плотину наконец прорывает.
Захлебываясь слезами, я рассказываю друзьям все. О нападении на Виндзор и о том, как мы с Ридом помирились. О том, как узнала, что Лизетт и Фиона – один человек. О лжи Дрисколла, о Пенни, которой заманили меня в ловушку, и о том, как нашла ее в доках. О Лайре. О Китти. Показываю шрам на спине – Питер морщится, Пенни ахает. Рассказываю, как убила убийцу своего отца, о Финне, о том, как едва не увидела Верховного Тана и попросила Дикона о помощи. О прыжке из окна, о Фионе и Старейшинах, обо всех тайнах, которые теперь придется хранить. А потом, когда понимаю, что больше не могу держать это в себе, рассказываю им о Риде.
– Он спас мне жизнь. Пожертвовал собой, чтобы я смогла спасти Пенни… – Перед глазами возникают каштановые кудри Рида, яркие глаза и идеальные ямочки на щеках. Его сила, его разбивающее сердце прощание, его теплые руки на моей спине. – А я… Я не могу просто… Я не могу позволить им…
Но эмоции сдавливают горло, и продолжить я не могу. Вспоминаю, как он вынес меня из пожара у Марии после того, как мы победили стригу. Как безопасно мне было в его руках даже тогда. И как я не смогла спасти его в ответ.
София притягивает меня к себе, и слезы превращаются в лавину. Горе поглощает меня целиком, вырываясь наружу уродливыми рыданиями и судорожными вдохами. Хаунд просыпается, начинает скулить и тычется мордой мне в ногу.
– Мы не позволим этим ублюдкам выйти сухими из воды, – уверяет меня Эллиот.
– Но Старейшины… – выдыхает Питер. – Если Вив отправится за Ридом и кто-нибудь узнает, что в тот день она была в доках, они могут понять, кто она и что с ней произошло…
– Забудь о Старейшинах. – Я шмыгаю носом. – Если я вообще покину Академию, меня может найти Финн. Или Дикон, или…
– Тогда мы их убьем, – говорит София, все еще обнимая меня. – Мы охотники. Мы не отступаем от боя. Особенно когда один из наших в опасности.
– А как же сирабракс? – осторожно спрашивает Пенни, которой это слово пока непривычно. – Я знаю, как много для тебя значит Рид, но разве сначала не нужно вытащить из тебя это заклинание?
– Оставь это мне, – говорит Питер, и к его щекам понемногу возвращается цвет. – Я еще не встречал загадку, которую не смог бы решить. А снятие этого заклинания – всего лишь загадка.
Я не уверена, что он прав: у некоторых заклинаний нет контрзаклинаний, а единственного человека, способного освободить меня от этого, я уже убила. Но сейчас я не могу позволить себе цинизм.
– Главное, чтобы до того, как мы его извлечем, я не оказалась в руках Верховного Тана в новолуние.
– А почему именно в новолуние? – спрашивает Эллиот, почесывая затылок. София бросает на него взгляд из серии «ты вообще слушал?», но он только пожимает плечами. – Информации много, ладно? И у меня, возможно, похмелье. А возможно, и нет.
– Кадильница – эта штука для благовоний, которую Верховный Тан украл из Виндзора в ночь перед тем, как Пенни похитили и отвезли в доки, защищает демонов от заклинаний. Но работает она только в новолуние. Если Верховный Тан воспользуется ею перед тем, как убить меня, то получит всю силу сирабракса, но не сойдет с ума из-за убийства носителя. В любое другое время…
– Или если тебя прикончит кто-нибудь другой… – добавляет Питер.
– …убийца сойдет с ума.
– Никто тебя не прикончит, – заверяет София.
Я киваю, хотя и на этот случай у меня есть план. Не может быть, чтобы только мне он пришел в голову, – все слишком очевидно. В каком-то смысле Старейшины уже пытаются сделать то же самое. Я понимаю их извращенную, убийственную логику: если каким-то образом снова окажусь в лапах Верховного Тана, я убью себя раньше, чем позволю ему это сделать. Раньше, чем он расколет Разлом и освободит всех девиантов. Но никто не произносит эту возможность вслух, и меня это вполне устраивает.
И все же, оглядывая уютную, заставленную антиквариатом комнату в общежитии Харкера и лица людей, ставших моей семьей, я чувствую, как внутри начинают прорастать крошечные семена надежды. А если не надежды, то хотя бы облегчения. Мы здесь. Сегодня мы в безопасности. Мы вместе.
– Я вас люблю, – говорю я, вытирая мокрые щеки. – Спасибо.
– Это еще что такое? – спрашивает София. – Ты кто вообще и что сделала с моей бесчувственной маленькой черной кошкой?
– Мы тебя тоже любим, – переводит Эллиот.
– Погодите, кажется, я кое-что нашел, – говорит Питер.
Я даже не заметила, что он уже сидит за компьютером. Когда мы все выразительно на него смотрим, он виновато улыбается.
– А, да, конечно. Всех люблю.
У меня сжимается сердце, когда он намеренно избегает теплого взгляда Софии.
– Но посмотрите сюда.
Питер разворачивает к нам экран, и я вижу список адресов.
– Что это? – спрашивает София.
Пенни щурится на экран.
– Как вы вообще это читаете? У всех охотников зрение сто процентов или что?
Мы все виновато киваем, сочувствуя ее слабому смертному зрению.
Пенни задумчиво опускает подбородок, явно продолжая переваривать все услышанное.
– Так вот почему ты всегда читаешь дорожные знаки за километр…
– Я решил, что лучше всего начать с поисков Рида… точнее, с места, где сын Верховного Тана может его держать, – объясняет Питер. – Это список всей недвижимости в Астере, которую изъяли за долги. Если у Выводка есть логова или убежища, вряд ли они оформлены на кого-то, кого мы можем найти по документам. Скорее всего, эти объекты до сих пор выставлены на продажу. Возможно, уже много лет.
– Это гениально, – выдыхает София.
Она смотрит на красивое худощавое лицо Питера и с нежностью наблюдает, как он откидывает со лба непослушные каштановые волосы.
– Согласна, – говорю я. – Но в этом списке наверняка сотни объектов.
– Скорее тысячи, – отвечает Питер, и сердце падает.
– Значит, проверим каждый, – говорит София. – Даже если на это уйдут месяцы. Пока не найдем его.
Я не произношу того, о чем думаю. Что через несколько месяцев от него, возможно, уже почти ничего не останется. Или что через несколько месяцев от меня самой может остаться не так уж много, чтобы продолжать поиски.
Эта штука у тебя в спине высосет тебя досуха за три месяца. Может, за четыре.
Я прогоняю из головы ледяные глаза Дикона.
– А пока, – говорит Питер, откладывая компьютер рядом с Пенни и вытаскивая из сумки огромный фолиант, – я разберусь, как обнаруживать маскирующие заклинания. Уверен, убежища Выводка защищены какой-нибудь темной магией. Возможно, это поможет понять, какое из них нам…
– Нашла.
Мы вчетвером резко поворачиваем головы к Пенни, которая держит ноутбук Питера. На ее губах играет робкая полуулыбка.
– Простите, что перебиваю.
– Ни в коем случае, – отвечает Питер, широко распахнув глаза.
Я не сразу нахожу слова.
– Как?..
– Один из демонов, которые меня похитили, что-то говорил о том, чтобы перевезти меня в «Марки». Я побывала почти во всех объектах, которые отец за эти годы выкупал после изъятия и собирался отремонтировать, и помню всего несколько совсем мутных мест. Заброшенную высотку, пустой участок в Гесперидах… и кинотеатр «Синеплекс» в Фенсе. Я решила поискать его в списке. И он здесь.
Густые брови Эллиота сходятся на переносице.
– Выводок использует будущий проект твоего отца как свое убежище?
– Он уже давно махнул рукой на этот объект… Им годами никто не интересовался. Практически идеальное место для Выводка.
– Погоди, я знаю этот кинотеатр, – говорю я Пенни.
Фенс – район между Летой и Вавилоном, и я прохожу мимо этого обшарпанного «Синеплекса» каждый раз, когда отправляюсь к югу от Разлома в поисках девианта, которого можно прикончить. Я ни разу не видела, чтобы туда заходили или выходили рабочие. Только огромная табличка «НЕ ВХОДИТЬ» и столько заградительной ленты, что хватило бы обмотать мумию.
– Этот кинотеатр «ремонтируют» столько, сколько я себя помню.
Пенни кивает, и ее робкая улыбка становится шире. Я вижу, как много для нее значит то, что она смогла помочь.
– Так чего мы ждем? – София уже на ногах.
Она стягивает короткие шорты, обнажая длинные загорелые спортивные ноги, и натягивает джинсы. Питер краснеет до оттенка спелой ягоды, а глаза Пенни становятся размером с монеты.
– Что? – спрашивает София под смешок Эллиота. – Это наша комната.
Питер отрывает взгляд от безупречного тела Софии, прочищает горло и снова склоняется над компьютером через плечо Пенни.
– Все эти отдельные кинозалы… Хорошее место, чтобы прятать контрабанду. Возможно, даже пленников.
– Тогда идем, – говорит София. – В лучшем случае найдем Рида. В худшем наткнемся на какого-нибудь поселившегося там серийного убийцу или вампира и хоть немного снимем стресс.
– Обычный воскресный вечер, – удовлетворенно вздыхает Эллиот.
Пенни ошарашенно смотрит на нас четверых, пока ее внезапно не осеняет.
– Черт! Сегодня же воскресенье. Завтра семейный ужин.
– Эм, уже нет, – напоминает ей София. – Придумай что-нибудь.
– Вообще-то, – добавляю я, поморщившись, – тебя не будет довольно долго… Нам нужно придумать что-то на перспективу.
Немного посовещавшись, мы решаем, что Пенни скажет семье и на работе, будто отправляется в длительное путешествие со своим бывшим парнем, французским арт-дилером Клодом, чтобы прийти в себя после травмы от похищения. Пенни никому из родных не рассказывала об их расставании, поэтому, естественно, все ее поддерживают. Большинство реагирует примерно в духе: «Ну да, вполне в ее стиле», особенно учитывая, что Клод достаточно богат, чтобы иметь собственную охрану, а после последних событий это успокаивает Лору и Стэна Пайнов.
– Господи, – вздыхает она, откладывая телефон и падая на мою кровать. – Тебе приходится делать вот это? – спрашивает она меня. – Постоянно? Со всеми?
На ее лице появляется что-то похожее на осознание, когда она задумывается об этом. Понимание, которым раньше я никогда не могла с ней поделиться.
– В общем-то, да.
– Отстой, – бормочет она.
– Ты даже не представляешь.
И все же, когда наши взгляды снова встречаются, мы обе улыбаемся. То, что, как мне столько лет казалось, разрушит нашу дружбу – Пенни узнает, кто я на самом деле, – неожиданно приносит огромное облегчение.
– Готовы идти спасать демона? – спрашивает Эллиот, убирая меч в скрытую перевязь.
– Я думала, Вив никуда нельзя уходить? – Пенни хмурится. – Разве не это сказала Фиона… то есть профессор Лизетт? Что здесь, в Академии, Вив защищена от этого Дикона и Финна, сына Верховного… как его там?
Мы с Софией переглядываемся, не сразу находя подходящие слова.
– Риск – это вроде как… часть нашей работы, Пен. Особенно когда на кону жизнь Рида. Я не могу просто сидеть и надеяться, что он каким-то образом сам ко мне вернется.
Питер и Эллиот кивают так, словно вопрос даже не обсуждается.
Конечно, я пойду.
Возможно, я устала сильнее, чем когда-либо в жизни, а за пределами этих стен нахожусь примерно в такой же безопасности, как ягненок в логове льва, но ничто не помешает мне найти Рида.
– А… – Пенни кривит губы, будто ее предложение не бросаться навстречу смертельной опасности было глупостью. – Пожалуйста, будь осторожна.
– Конечно.
Питер замечает ее опущенный взгляд.
– Я останусь. Принесу Пенни ужин из столовой, а потом пойду в библиотеку и попробую разобраться, что можно сделать с сирабраксом.
Другого от Питера я и не ожидала.
– Я не заслуживаю твоих мозгов.
– Еще как заслуживаешь, – отвечает он, ухмыляясь своей щербатой улыбкой.
– Готова? – спрашивает София.
– Ага. – Я поворачиваюсь к Пенни. – Оставайся здесь с Хаундом. Если что-нибудь понадобится, звони Фионе.
Но Пенни поднимается, покусывая губу.
– Вообще-то… Думаю, мне стоит пойти с вами.
Я бледнею.
– Пен…
София хмурится и сдувает со лба медную челку.
– Мне казалось, мы предельно ясно объяснили, насколько опасна эта мафия из монстров, которая за вами охотится.
Я прищуриваюсь на Софию. Всего неделю назад именно она настояла, чтобы Пенни пошла с нами в «Лихорадочный сон». И только заметив тревогу в ее шоколадных глазах, понимаю, откуда взялась эта внезапная перемена. Чувство вины. Именно после того, как София заставила меня взять Пенни в «Лихорадочный сон», их вышвырнул из клуба бармен-оборотень, а Пенни поняла, что я ей лгала.
Эллиот скрещивает руки на груди.
– У тебя что, тяга к самоубийству?
– Нет. – Пенни краснеет. – Конечно нет. Но я была в этом «Синеплексе» с отцом. Я знаю, где камеры, где сейфы, у меня есть коды доступа. Я правда могу пригодиться и…
– Даже не обсуждается, – говорю я, забирая телефон и убирая кинжалы в ножны.
Но когда она опускает взгляд на свои руки, я невольно смягчаюсь.
– Пен. Я тебя люблю. За последние два дня ты пережила слишком много. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя и остаться здесь с Питером, где ты будешь в безопасности. Мы ненадолго. Хорошо?
– Хорошо, – уныло отвечает Пенни и снова садится на мою кровать.
Питер похлопывает ее по плечу.
– Удачи вам! – кричит она вслед.
Но мы уже идем по коридору.
