Текст книги "Проклятый город (ЛП)"

Автор книги: Кейт Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Когда он и Уорд поворачиваются к двери, моё сердце начинает колотиться в груди.

– Подожди, – запинаюсь я. – Хотя бы верни мне мои клинки.

Полные губы Дикона искривляются.

– Может, ты уже сошла с ума…

– Ты знаешь, что я не могу тебя победить.

Мне физически больно признавать это вслух, но я продолжаю:

– Даже с кинжалами. Но один из твоих людей сегодня чуть не убил меня. Если ты собираешься держать меня запертой в этой комнате, хотя бы дай мне что-то, чем я смогу защищаться. Или ты хочешь, чтобы вся сила сирабракса оказалась в руках любого, кто попытается обменять меня и случайно лишит меня жизни?

Дикон поворачивается к Уорду, который лишь пожимает плечами.

– В этом есть смысл.

– Нет, – размышляет Дикон, изучая меня с любопытством. – В этом есть смысл.

Когда он вытаскивает что-то из заднего кармана своих мешковатых тёмных джинсов, я вздрагиваю.

Но в его огромной руке оказываются оба моих кинжала.

Ангел и Исчадие ада.

Сверкающее серебро лежит на его коже.

Единственное, что способно убить демона.

Кожа Дикона уже обжигается от одного лишь прикосновения сплава.

Я быстро забираю их, стараясь не коснуться его.

Лезвия оставляют лёгкий ожог на его ладони.

– Это не больно?

Его взгляд становится почти таким же огненным, как и сам металл.

– Что сказать? Я хорошо переношу боль.

Я делаю глубокий, успокаивающий вдох.

Сейчас или никогда.

– Я тоже.

И тут я бросаюсь к стеклянному окну и вылетаю прямо сквозь него.

Глава 3

Солнце только показывается из-за высоток, когда я камнем падаю в сугроб. Боль отдается во всем теле, но ничто не сравнится с огнем, разрывающим спину. Сдерживая крик, я едва не прокусываю губу насквозь.

Но проверять, все ли кости целы, некогда. Я расталкиваю комья смерзшегося снега и мусора, с трудом поднимаюсь на ноги и срываюсь с места. И только на бегу начинаю чувствовать каждый сантиметр своего тела – ноющий, торжествующий и, черт возьми, пораженный тем, что, несмотря на всю эту боль, я все еще цела. Я только что рухнула с девятого этажа. Вампирскую кровь надо выдавать игрокам НФЛ и каскадерам на съемках боевиков.

Медово-золотые лучи прорезают небо, очерчивая мчащиеся такси и спешащих на работу людей. Хорошо, что еще так рано. Пекари, фанаты спортзалов и офисные воротилы, заполонившие улицы, служат мне отличным прикрытием, пока я сворачиваю за углы и ныряю в переулки. Мне нужно добраться до Вавилона, до Пенни, прежде чем меня заметят Дикон, Финн или кто-нибудь из Выводка.

Я ни разу не позволяю себе оглянуться на здание, из которого выпрыгнула, но нутром чую: Дикон за мной не гонится. Судя по нашим немногочисленным встречам, его волнует лишь то, что касается лично его, – как это обычно и бывает с нарциссами. Так и слышу, как он говорит Уорду: «Похоже, Вивьен больше не наша проблема». Надеюсь, его низкий рокочущий голос звучит у меня в голове в последний раз.

За какие-то восемнадцать кварталов я успеваю придумать единственный более-менее разумный план. И это о многом говорит, потому что план совершенно ебанутый. Причем заявляет это человек, который только что выпрыгнул из гребаного окна. Но я не могу пуститься в бега без Пенни. Вчера полицейский участок казался самым безопасным местом для нее. Сегодня придется принять куда более радикальные меры, пока Финн снова не использовал ее, чтобы добраться до меня. И хотя я понятия не имею, работал ли Дрисколл с кем-то еще в Харкере – если вообще работал, – выбора у меня нет. Если не считать его самого и впущенных им призраков, защитные чары Академии делают ее неприступной для девиантов. Сейчас это мой лучший вариант.

Мне нужно добраться до Пен, рассказать ей все и отвезти в Харкер.

У нашего дома толпятся полицейские Астеры. Вход перегорожен конусами, вокруг входа в «Паутину» натянута заградительная лента, мигалки патрульных машин вспыхивают красным и синим…

Пенни…

– Эй! – кричу я, бросаясь к ним. – Что случилось? Я здесь живу…

– Успокойтесь, мисс, – говорит один из полицейских. У него усталые глаза и усы, с одной стороны заметно гуще, чем с другой. – Все в порядке. Мы здесь только для охраны.

В голове тут же всплывают слова Фионы, сказанные той ночью. Половина полицейских Астеры – девианты на содержании у Выводка. Не ошиблась ли я, отправив Пенни в участок? Пытаюсь усмирить эмоции эона. Проглатываю страх. Нельзя выглядеть подозрительно, вдруг кто-то из этих людей работает на Финна.

– Охраны от кого? Что-то произошло?

– Вчера похитили одну из жильцов этого дома. Мы опрашиваем соседей. Собираем улики.

Фух.

– Это моя соседка. Мне нужно пройти.

– Тогда мне понадобится удостоверение личности. Нам приказано никого не впускать и не выпускать без подтверждения…

Но я уже не слушаю. Все тело покалывает, будто от статического электричества. Рядом девиант.

Я резко оглядываюсь. Полицейский требует, чтобы я обратила на него внимание, но мои руки уже тянутся к бедру и поясу за кинжалами.

– Когда я прошу вас смотреть на меня, мисс, я…

– Тс-с, – обрываю его.

Я все еще отхожу примерно от шестнадцати сотрясений мозга и из-за его бормотания не слышу собственных чувств. Мужчина, копающийся в мусорном баке в конце квартала? Подросток на крыльце через дорогу?

– Вы только что шикнули на меня? Я могу выписать вам штраф за…

И тут я его замечаю. Он входит в наш дом, надвинув кепку на лицо. Полицейский. Девиант. А на шее…

Клеймо. Демон Выводка. Идет за Пенни.

– Простите, сэр, – бросаю я, отталкиваю его и мчусь внутрь.

Демон, должно быть, слышит меня, потому что срывается вверх по лестнице шестиэтажного дома. Усатый коп бросается следом, но мы с демоном гораздо быстрее и мгновенно оставляем его позади.

Я несусь по лестнице, высоко вскидывая колени, работая локтями и жадно хватая воздух. Рана на спине ноет с каждым шагом. В глазах демона вспыхивает красное, и я ускоряюсь, но сил почти не осталось: вампирская кровь закончилась, а сегодня утром я уже пробежала полгорода. Он доберется до нее раньше меня. Он причинит ей боль. Кинжалы визжат в моих руках. Я должна его убить. Хочу увидеть, как его кровь покидает тело.

Наконец-то я снова становлюсь собой, и это одновременно прекрасно и отвратительно.

И вдруг по совершенно необъяснимой причине я вспоминаю Дикона.

Вспоминаю деревянные часы, пронзившие сердце того вампира.

Я останавливаюсь. Делаю один вдох. И бросаю кинжал с безупречной точностью, на какую способен только охотник.

Он вонзается точно в затылок демона всего в нескольких шагах от двери нашей квартиры.

В яблочко.

Я с облегчением выдыхаю, когда он замертво валится на пол. К тому времени, как подбегаю, от тела остается лишь пепел. Я отпихиваю его ногой, прежде чем усатая кавалерия успевает добраться до нашего этажа, врываюсь в квартиру и захлопываю дверь как раз в тот момент, когда снаружи раздается басовитый приказ выйти с поднятыми руками.

Пенни стоит посреди комнаты, сжимая дрожащей рукой щетку для волос. Огромные зеленые глаза покраснели, обычно розовые щеки совершенно бледные. Похоже, она не спала всю ночь. Перед ней, защищая хозяйку, рычит наш доберман Хаунд.

И я едва не ломаюсь.

Только не сейчас, приказываю себе. Сначала нужно доставить их обоих в безопасное место. Поговорить с Фионой. А потом я позволю себе оплакать все, что изменилось. То, через что из-за меня пришлось пройти Пенни. Неизвестность о том, где сейчас Рид. Только потом.

– Вив, – выдыхает Пенни. В ее глазах блестят слезы. – Слава богу.

Они с Хаундом добираются до меня одновременно. Я крепко обнимаю Пенни, а Хаунд жмется к нашим ногам. Моя маленькая семья снова вместе. Я тяжело сглатываю, все еще пытаясь отдышаться.

– Впустите нас, иначе мы вышибем эту…

Пенни один раз крепко сжимает мои плечи, потом торопится к двери и распахивает ее как раз в тот момент, когда усатый полицейский собирается забарабанить кулаком.

– Здравствуйте, офицер, – пищит она. – Огромное спасибо, что вернули мою соседку. Она всю ночь меня искала. Не знала, что я благополучно добралась домой.

Усатый коп мрачно смотрит на меня, и я отвечаю слабой улыбкой. Пенни так хорошо ладит с людьми. Такая добрая, искренняя, всегда излучает тепло, даже сейчас, когда сама едва держится.

Весь боевой запал Усатого испаряется.

– Эта женщина и правда ваша соседка? – Полицейский чешет затылок. – А мне показалось, что она погналась за человеком в форме.

Пенни озадаченно переглядывается со мной.

– Я не видела здесь других полицейских. Вы не против, если мы немного отдохнем? Ночь была тяжелая.

Она даже половины не знает. Полицейский смущенно кивает, и, когда дверь за ним закрывается, я обессиленно оседаю на диван.

– Это было впечатляюще.

– Что происходит, Вив?

Измученное, убитое горем выражение на ее обычно жизнерадостном лице скручивает мой желудок. Я опускаю взгляд на свои пальцы.

– Это очень, очень долгая история.

– Думаю… – Она прочищает горло и скрещивает руки на груди. Сердце сжимается еще сильнее при мысли о том, как тяжело Пенни отстаивать себя, даже передо мной. – Думаю, я заслуживаю знать, кто меня похитил. И что это были за твари с когтями. И… – Она промакивает слезу в уголке глаза. – И кто ты такая.

Вот и все.

Момент, которого я боялась больше десяти лет. Если когда-нибудь мне и казалось, что, рассказав Пенни правду, я почувствую облегчение, сейчас от этого ощущения не осталось и следа. Возможно, потому что, скрывая от нее все эти годы правду, я едва не погубила ее.

– Я… охотница на девиантов. То есть я выслеживаю и убиваю… девиантов. Монстров.

Пенни мучительно медленно опускается на другой край дивана. Хаунд устраивается ровно между нами.

– Монстров? – повторяет она.

– Вампиров, демонов, оборотней. Они все существуют. Мы называем их девиантами. Я сражаюсь с ними с детства. Мой отец тоже был охотником и научил меня всему, что я знаю. Люди, которые тебя похитили, называются Выводком. Это вроде мафии, только для всякой нечисти.

– И ты скрывала это от меня… все годы дружбы?

Я с трудом сглатываю и киваю.

– Если тебе от этого станет легче, Джеймсу я тоже никогда не рассказывала. Отчасти поэтому мы и расстались. Нора и моя мама тоже ничего не знают. Никто не знает.

Ее изумрудные глаза расширяются.

– Только я?

Я морщусь.

– И Фиона.

– Фиона? Но не Нора?

– Я учусь в Академии, где нас обучают спасать людей от… всего этого. Она называется Харкер и на самом деле находится внутри Музея Виндзор. А Фиона там работает. В Виндзоре, конечно, но еще и в Академии.

Пенни кивает, но я вижу, что все это начинает ее перегружать. Она откидывается на спинку дивана.

– Ого… А твои новые друзья-стажеры? Тот парень, который был с тобой в клубе… Они знают?

Я открываю рот. При одной мысли о том, что придется рассказать ей про Рида, внутри разрастается боль, но Пенни сама понимает.

– Неважно. Я услышала, как это прозвучало. Никакие они не стажеры, да?

– Нет.

– Они такие же, как ты?

– Да.

Она снова кивает, осмысливая услышанное. Наверное, до нее наконец доходит, что я машина для убийств. Машина для убийств и лгунья.

Я придвигаюсь ближе, пока теплое дыхание Хаунда не касается моего колена.

– Мне так жаль, Пен. Что я все от тебя скрывала. Что мы поругались той ночью. Что тебе пришлось увидеть в доках… Я годами хотела все рассказать. Просто людям не положено знать. Наш управляющий орган это запрещает, да и даже если бы не запрещал… Я никогда не хотела, чтобы тебе стало страшно жить. Чтобы ты боялась меня. Мне правда очень жаль.

– Я понимаю, – тихо отвечает она. – То есть не понимаю, но… – Пенни медленно гладит Хаунда по хвосту. – В каком-то смысле понимаю. Но почему они меня похитили?

– Их главарь пытался добраться до меня. Я до сих пор не понимаю, откуда он узнал, что ты одна из немногих, ради кого я примчусь не раздумывая.

Она слабо улыбается.

– Спасибо.

– Всегда.

– Значит, тот мужчина, которого ты…

Она не может заставить себя произнести это слово. Убила. Прикончила. Заколола насмерть, как сумасшедшая. Я стараюсь не думать о Дрисколле. Нельзя, чтобы Пенни увидела тот животный восторг, который охватывает меня при мысли о том, что я убила человека, лишившего жизни моего отца. Не хочу, чтобы она боялась меня еще сильнее.

– Он работал на их главаря. Очень плохой человек. Он… – Мой взгляд цепляется за ее мольберт в углу. Краска на холсте еще не высохла. Не знаю, зачем я вообще продолжаю что-то скрывать. Это Пенни. Моя Пенни. – Он убил моего отца.

Она резко вскидывает на меня глаза.

– Что?

– Да.

– Ты наконец нашла человека, который убил твоего отца?

– Да.

Пенни откидывается назад.

– Вот это жесть.

– Еще какая, – выдыхаю я.

– Тогда я рада. Что ты… сделала то, что сделала.

Ну конечно.

Только Пенни способна оставаться самым бескорыстным и понимающим человеком на планете. Вчера ее похитили, вся картина ее мира только что разлетелась вдребезги, а она все равно находит силы поддержать меня и помочь справиться с моей травмой.

– К сожалению, дальше хуже.

Я вспоминаю, как кровь из рассеченной брови Рида стекает ему в глаз, пока он кричит, чтобы я спасалась. Дикона, возвышающегося надо мной, с волосами цвета свежей кости и акульей ухмылкой. Темно-серые когти Финна, с болезненным восторгом клацающие друг о друга. Светящиеся змеиные глаза Верховного Тана из-под темного капюшона.

Трясу головой, пока шрам на спине не перестает ныть.

Пенни хмурится.

– Что такое, Вив?

– Здесь больше небезопасно. Пока я в бегах, эти люди будут снова и снова приходить за тобой. А я не позволю, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось, поэтому нам придется…

На этот раз Пенни не отшатывается и не дрожит.

– Уехать?

– Только пока я кое с чем не разберусь.

Пенни поднимается. В ее глазах появляется решимость.

– Я возьму поводок Хаунда.

Мы с Пенни собираем сумку с вещами, я дважды безуспешно пытаюсь дозвониться до Фионы, после чего мы вместе с Хаундом выбираемся по пожарной лестнице. С задней стороны дома отпечатки снимают всего двое полицейских, и ни один, судя по всему, не принадлежит Выводку. Оказавшись на улице, мы без труда растворяемся в утренней толпе. Если Финн и его люди нас ищут, пока что нам удалось оторваться.

Я ловлю такси и всю дорогу не отрываю глаз от улиц, высматривая Выводок и заставляя себя не думать о неутихающей боли во всем теле, о словах Дикона насчет того, что через четыре месяца я буду истощена, и о том, где, черт возьми, может находиться Рид. Пенни держит Хаунда на коленях и нервно закусывает нижнюю губу.

Мы пересекаем мост Эребос над Разломом, рассекающим город надвое, и тротуары сразу начинают сверкать чистотой, будто их только что отмыли под высоким давлением. Пожарные лестницы и разбитые окна сменяются респектабельными таунхаусами, украшенными праздничными огнями. Мы к северу от Разлома. Уже недалеко.

Через пятнадцать минут мы подъезжаем к Музею Виндзор. Я заставляю Пенни остаться в машине, а сама осматриваю широкие мраморные ступени перед входом, выискивая хоть кого-нибудь, кто может желать нам зла. Я знаю, что Финн не в курсе, где находится Харкер. Иначе Виндзор уже кишел бы его людьми. Но даже если он каким-то образом найдет Академию, меня успокаивает одно: Финн понятия не имеет, кто я. Личность моего отца, и моя собственная, умерла вместе с Дрисколлом. Финн знает только мое лицо.

Я дважды обхожу здание и убеждаюсь, что девиантов поблизости нет. Но осторожности много не бывает. Я торопливо веду Пенни и Хаунда вверх по ступеням Виндзора, отпираю двери своим ключом и заталкиваю обоих внутрь. Вестибюль пуст. Изо всех сил стараюсь не вспоминать, что было здесь в прошлый раз. Всего две ночи назад. То, что произошло между нами с Ридом. Мы ведь только-только снова нашли друг друга…

Я всегда приду за тобой. Без лишних вопросов.

Его низкий голос. Запах лемонграсса и мыла. Его тепло…

Не сейчас. Я пока не могу позволить себе сломаться.

Отгоняю мысли и осматриваю просторный, залитый светом вестибюль с огромными окаменелостями бронзового оттенка. Виндзор откроется только через пару часов, но без собственной лимантрийской монеты Пенни никак не попасть в Харкер, а без Фионы…

– Вив!

Слава богу.

Фиона торопится к нам, клубнично-светлые волосы покачиваются при каждом шаге, а вокруг нее витает аромат кофе с мускатным орехом.

– У нас мало времени.

Внутри все леденеет.

– Выводок здесь?

Пенни бледнеет. Хаунд начинает скулить.

– Нет-нет, – отвечает Фиона. – Но нам нужно вернуть тебя на территорию Академии, прежде чем Старейшины во всем разберутся. Поэтому я не отвечала на твои сообщения. Я была в Цитадели…

Прежде чем спрашивать, что это значит и в чем именно пытаются разобраться Старейшины, мне нужно убедиться, что Пенни здесь в безопасности. Иначе я не вернусь.

– Пенни может остаться в Харкере?

Фиона тяжело сглатывает, ее горло дергается, веснушчатый нос морщится. Я уже знаю ответ. Нет. Старейшины никогда не позволят смертной находиться на территории Академии. Более того, судя по выражению Фионы, я начинаю подозревать, что последствия могут оказаться куда хуже простого отказа в убежище.

– Формально – нет, – отвечает Фиона, и за огромными очками ее глаза мечутся между нами. Пенни крепче сжимает мою руку. – Но пока Академией руководит новый временно исполняющий обязанности декана, мы сможем ее спрятать.

Мы с Пенни одновременно облегченно выдыхаем.

– И кто это? – спрашиваю я.

Но Фиона уже подталкивает нас к подсобке со сломанным киоском.

– Я.

Когда дверь за нами закрывается, в нос ударяют запахи нафталина и чистящего средства. На ладони Фионы лежит новая лимантрийская монета – специально для Пенни.

– Я должна тебя предупредить, – говорит она. – Пройдя через врата, ты изменишься.

У меня перехватывает горло.

– В каком смысле? – спрашивает Пенни.

– Смертные не способны видеть большинство девиантов. Звери, нежить, полукровки – человеческий разум воспринимает их как нечто естественное. Животных, туман, людей. Только существа, стоящие на вершине иерархии девиантов, – вампиры, ликантропы и демоны – могут по своему желанию показать смертному свой истинный облик.

– Когти… – выдыхает Пенни, и на ее лице проступает ужас.

– После этого, Пенни, ты будешь видеть все. А там… гораздо больше, чем ты способна представить.

Пенни смотрит на меня, словно решение почему-то должна принять я. Фиона тоже.

– Пойдем, Пенни, – говорю я, собирая остатки сил. – Добро пожаловать в кроличью нору.

Мы пытаемся как можно лучше подготовить Пенни к первому переходу через врата, но, оказавшись возле ротонды, ее все равно выворачивает. Легче ей не становится и от того, что после входа в Академию Фиона выглядит совершенно другим человеком. Она снова принимает облик профессора Лизетт: вьющиеся светлые волосы собраны в низкий пучок, на носу очки в роговой оправе. Только карикатурно огромные глаза и веснушки остались прежними. Как она вообще умудрялась меня обманывать?

Чтобы наши версии совпадали, мы спрашиваем Пенни, что она рассказала полиции и семье о похищении: какие-то бестолковые преступники собирались потребовать у отца выкуп, но она сбежала еще до того, как они успели позвонить. Потом мы пытаемся объяснить ей, кто такие оборотни-шифтеры, и рассказать хотя бы основное о Харкере. К тому времени, как мы добираемся до Элкфор-холла, Пенни уже просто безучастно кивает. Полная информационная перегрузка. Сердце за нее разрывается.

Хаунд с радостным воем врывается в мою комнату в общежитии и едва не сбивает Софию с ног.

– Привет, дружище, – воркует она. – А ты что здесь делаешь? Вив, ты закончила то эссе…

Тут она замечает меня, профессора Лизетт и, из всех возможных людей, Пенни и мгновенно вытягивается по струнке.

– Мне арбалет понадобится?

– Ого, – выдыхает Пенни.

– Спокойно, воительница, – говорю Софии. Когда она видела меня в последний раз, всего двадцать четыре часа назад, то думала, что я тайком ухожу мириться с Ридом, а не свергать нашего декана. С тех пор будто целая жизнь прошла. – Сейчас все расскажу. Мне нужно поговорить с профессором Лизетт. Побудешь с Пенни?

– Ладно.

Но выглядит София настороженно. Даже в коротких шортах, с пластырем от прыщей и в огромной толстовке Харкера, которая, я почти уверена, принадлежит Эллиоту, она готова рвать и метать. Господи, как же я люблю эту девчонку.

Мы с Фионой выходим в коридор, и я с шумом выпускаю воздух из легких. Все тело начинает ломить. Слишком многое происходит. Я живу в режиме «бей или беги» с того самого момента, как мы с Ридом выяснили, что за всем стоял Дрисколл и именно он убил моего отца. Теперь Дрисколл мертв, а Рид…

– Что знают Старейшины? – спрашиваю я, стиснув зубы, чтобы не дать волю слезам и усталости.

Фиона оглядывает обшитый деревянными панелями коридор, но других студентов нигде нет. Девять утра. Воскресенье. Ни один студент на Земле в такое время не просыпается.

– После того как я оставила вас с Ридом, я поговорила с Донмер, потом с Кроули. Убедилась, что они оба на нашей стороне, и мы втроем отправились в Цитадель. Но вас с Ридом там не оказалось. Мы сообщили Старейшинам, что подозреваем Дрисколла в предательстве. Они обыскали его коттедж, аннулировали допуск, но самого Дрисколла не нашли. Я пыталась с тобой связаться…

Я была немного занята, хочется сказать мне. Пропавший декан в это время, блядь, помещал мне в спину сирабракс.

– Как только я получила твое сообщение, мы отправили в доки отряд охотников из Цитадели.

Которые появились как раз вовремя, чтобы Дикон едва успел ускользнуть.

– Но нас там уже не было.

Фиона кивает, и на краткий миг я представляю, что она почувствовала, обнаружив пустой склад, залитый моей кровью и кровью Рида. Я беру ее за руку и сжимаю.

– Что ты рассказала Старейшинам?

– Что Дрисколл работал с Выводком. Что он создал сирабракс и, судя по всему, сумел перенести заклинание в носителя. – Ее губы искажаются от ярости. – Они знают, что он убил бедняжку Китти и Лайру. Возможно, до них были и другие студенты… Они знают, что Рид убил его, а теперь сам… предположительно погиб.

К глазам подступают горячие слезы. Я опускаю взгляд на испачканные волокна ковра в коридоре Элкфора. На въевшуюся кровь призраков, которую не смогла вывести даже магия.

– Он не погиб. Они его забрали. Выводок…

– Вив, я должна спросить. – Когда я поднимаю голову, глаза Фионы огромны как никогда. – Ты знаешь, кто стал носителем Эдгара?

Я внутренне напрягаюсь. Еще один человек узнает мою главную тайну. Но теперь уже не вижу смысла скрывать от Фионы, что я эон. Срываю правду одним движением, как пластырь.

– Да. Это… я.