Текст книги "Проклятый город (ЛП)"
Автор книги: Кейт Голден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)
Друзья, важная информация!
Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).
Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.
Наши скромные просьбы:
Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).
Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.
Нам важно ваше мнение!
Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).
Перевод выполнен телеграм-каналом:
ЧерноКнижницы
Посвещяется Мауре,
Несмотря на разделяющие нас километры, мне по-прежнему кажется, что до тебя всего одна поездка на такси.
Спасибо, что читаешь всё, что я пишу, и всегда меня поддерживаешь.
И Алисе,
Мы ещё не знакомы, но я уверена, что из тебя получилась бы превосходная истребительница демонов.
Не могу дождаться, когда мы вместе с головой окунёмся в удивительный мир книг.
Глава 1
Солнце садится над Астерой, а я умираю.
– Это касается твоего брата… – из-за крови, скопившейся у меня во рту, голос звучит невнятно.
Дикон, демонический исполин ростом в шесть футов шесть дюймов1, тащит меня по грязи и снегу, а затем швыряет внутрь своего клуба. Я тяжело приземляюсь, и боль пронзает все тело. Очередной приступ кашля заканчивается кровавыми брызгами на отполированном бетонном полу «Лихорадочного сна».
Баз входит следом за Диконом, такой же молчаливый и нависающий, как тень, его тёмные волосы скорбно падают на лицо. Он смотрит на меня настороженно – фиолетовые глаза мечутся между моим сжавшимся, дрожащим телом и его грозным боссом. Бармен с детским лицом перегибается через стойку, с интересом наблюдая за мной, а из его рта при виде моей крови выступают клыки. Элегантная акробатка с бронзовой кожей поднимает взгляд от растяжки на возвышении, где стоит оборудование диджея.
– Говори, – приказывает Дикон.
Его бледные глаза прикованы к обугленной плоти на моей спине – месту, где я ношу самое смертоносное заклинание из всех известных человечеству.
– Выводок… – каждый слог даётся мне с хрипом, лёгкие сжимаются. – Когда Рид…
– Что это за шум?
Когда я поворачиваюсь на голос, то вижу Уорда – красивого бармена-оборотня, которого встретила неделю назад, – выходящего из-за распашной двери за стойкой. В одной руке он держит кухонное полотенце, в другой бутылку джина. Его земленисто-зелёные глаза расширяются при виде меня.
– Белоснежка?
Дикон игнорирует его.
– Что случилось с моим братом, Вивьен?
При этих словах Уорд выпрямляется, оставляет бутылку и полотенце на стойке и подходит к Дикону.
– Он в доках, – выдыхаю я. – Финн, сын Верховного Тана, схватил его. Пожалуйста, они собираются…
Я снова кашляю. Тусклые огни, греческие колонны и высокий потолок начинают вращаться перед глазами.
– Они собираются его убить.
Из груди Дикона вырывается проклятие, и звук прокатывается по клубу, словно землетрясение. Несмотря на все попытки удержаться, я сжимаюсь от страха перед яростью, исходящей от его широких плеч и суровой челюсти.
– Исцели её, – приказывает он.
Я не уверена, кому именно он говорит, потому что зрение уже распадается на вспышки и пятна. Когда больше не могу держаться, я оседаю на пол.
Прежде чем сознание ускользает, меня поднимают ледяные руки. По слабому гулу под кожей я понимаю, что это девиант, но я слишком истощена, чтобы сопротивляться.
– Никого из Выводка сюда сегодня не впускать, – рычит Дикон. – Пока мы не вернёмся. И чтобы никто не сказал об этом ни слова за пределами этих стен, ясно?
Тихие голоса подтверждают согласие.
– И, ради всего святого, – рявкает Дикон тому, кто держит меня. Судя по вампирскому холоду его кожи, я бы предположила, что это Баз. – Не дайте ей залить кровью весь зал.
После этого две пары ног выходят наружу, а массивные входные двери закрываются с отвратительным грохотом.
– Они спасут его?
Мне всё равно, что случится со мной. Но Рид… Рид…
Я не слышу ответа База. Только бешеный стук собственного отчаянного сердца, мерцающее сияние Сирабракса под кожей и мягкий тум-тум клубной музыки.
Что-то тёплое и влажное касается моих губ, и бесконечная пустота поглощает меня целиком.
Я просыпаюсь словно от удара грома.
Резко выпрямляюсь, хватая ртом воздух и прижимая руку к груди, поражённая тем, что цела и всё ещё дышу. В темноте мне требуется несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь: сижу на застеленной кровати в комнате, освещённой городскими огнями, пробивающимися сквозь мягко задрапированное окно. Это какая-то роскошная гостевая спальня внутри «Лихорадочного сна».
А потом приходит боль.
Жестокая пульсация вдоль позвоночника. Будто я проспала в неудобной позе, но не пару часов, а большую часть тысячелетия. Я пытаюсь размять шею и спину, но без толку. Более того, кажется, я только делаю хуже.
А потом приходят воспоминания…
Рид. Тело в синяках и крови. Багровые когти обнажены и уже покрыты кровью. Он стоял против Финна и его людей, чтобы у меня появился шанс выжить. Чтобы у Пенни появился шанс выжить.
«Пришло время платить за грехи».
Вот что он мне сказал.
С тем выражением в глазах.
Принятие. Самопожертвование.
Будто его смерть была бы честной платой просто за то, кем он является…
Если он умер ради меня… если он умер, считая, что заслужил это…
Эта боль способна разорвать меня надвое.
Но я заталкиваю её глубоко внутрь, в какой-то запечатанный коридор своей души.
Рид жив. Он должен быть жив.
Дикон сильнее любого демона, которого я когда-либо встречала. Обладать такой силой, никогда не присоединившись к Выводку? Поглотить столько душ охотников, что способен чуять их?
Да, я уже почти теряла сознание, но я видела настоящую ярость на его лице, когда сказала ему, что Выводок схватил его брата.
Я должна верить, что он сможет направить эту ярость в нужное русло. Что он вернёт Рида домой.
Мысль о том, с кем Дикону придётся столкнуться – с Верховным Таном и его сыном-садистом, – превращает боль в спине во что-то другое.
В настойчивый импульс.
Достаточно сильный, чтобы я поднялась с кровати, будто меня кто-то подтолкнул, пока паника всё ещё дрожала внутри.
Рид, Рид, Рид…
Я заставляю себя не думать о его глубоких, бурлящих глазах цвета тёмного океана, а сосредоточиться на босых ногах, ощущающих деревянный пол.
Я делаю ровный вдох и задаюсь вопросом, куда делись мои ботинки.
Комната пахнет свежим бельём и гвоздикой. На прикроватном столике почти ничего нет – только ваза с белыми розами, деревянные часы, показывающие неправильное время, и две догорающие свечи в гладких стеклянных подсвечниках.
Я осматриваю диван, письменный стол и сверкающий город за окном. Луна едва видна в небе.
Новолуние – единственное время, когда Верховный Тан может использовать украденную у Виндзоров кадильницу и защитить себя от безумия сирабракса, – прошло.
Сердце подскакивает к горлу.
У них есть месяц до следующего.
Месяц, чтобы найти меня.
Девушка эон, которая носит внутри себя дьявольскую волю Верховного Тана.
Я подавляю бешеное желание сбежать, оказаться как можно дальше от Выводка.
Я никуда не уйду, пока Дикон не вернётся с Ридом.
В ванной я включаю верхний свет и тут же отшатываюсь, словно вампир под солнечными лучами.
Немного приглушив его, я могу наконец посмотреть на своё отражение.
«Выгляжу не лучшим образом» – это самое большое преуменьшение года.
Очевидно, я потеряла много крови. Я выгляжу бледнее обычного, а значит, практически прозрачной. Но бледность, тени под глазами и даже волосы, слипшиеся от крови, ничто по сравнению с мозаикой из почти заживших синяков, порезов, рубцов и свежих ран, покрывающих моё тело.
Удивительно, что я вообще жива.
У Дикона Грейвхарта, должно быть, работает чертовски хороший врач.
Я всматриваюсь в собственные глаза, готовясь к тому, что увижу дальше. Серые, как волчья шерсть, – думаю я. Вот какого они у меня цвета. Серые, как у хищника. Серые, как раннее утро, когда солнце ещё даже не показалось. Серые, как у крутой стервы, которая едва не сдохла, но выжила и не настолько зациклена на своей внешности, чтобы ей было хоть какое-то дело до того, что она сейчас увидит.
Осторожно повернувшись, я изучаю кожу под разорванной майкой.
Несмотря на все попытки подготовиться, воздух покидает мои лёгкие.
Один длинный, рваный шрам, словно дорога, вырезанная в склоне утёса, тянется от узла у основания шеи до самого копчика.
Розовая плоть цвета незрелого фрукта.
Она болезненно чувствительна при прикосновении, и, напрягаясь, чтобы рассмотреть ближе, я клянусь, что вижу, как под кожей слабо пульсируют вены.
– Это даже выглядит круто, – говорит нерешительный голос.
Мои чувства эона подсказывают: девиант.
Я разворачиваюсь, руки уже тянутся к кинжалам, прежде чем понимаю, что их больше на мне нет.
– Где мои кинжалы? – спрашиваю я. – Дикон вернулся? Где Рид?
Девиант, стоящий в дверях спальни, – невысокий мужчина с мягкими щеками, тот самый взволнованный вампир за баром.
Он закрывает дверь и поднимает руки в универсальном жесте я пришёл с миром.
– Олень ещё не вернулся. Твои кинжалы у База. Он не хотел, чтобы ты проснулась под кайфом от его крови и начала всех кромсать.
Вампир достаёт мой телефон и машет им передо мной.
– Мне просто сказали принести это тебе.
Баз дал мне свою кровь?
Чтобы исцелить меня?
Отвратительно.
Но это объясняет, почему зияющая рана на моей спине уже стала шрамом.
И почему я вообще жива.
Наверное.
– Ты смотрел мой телефон?
Вампир пожимает плечами.
– Приказ Оленя. Нужно было убедиться, что твои лемантрийские повелители не направляются сюда.
Интересно, знает ли этот вампир, что если бы я попросила помощи у Харкер, никто бы не пришёл.
Что Старейшины – высший управляющий орган Ордена Лемантрийцев – имеют строгие, загадочные правила, позволяющие Дикону и его клубу существовать.
Правила, смысл которых я собираюсь либо понять, либо уничтожить, как только спасу Рида.
И себя.
Ещё менее понятно, почему Выводок оставляет Дикона в покое.
Я изучаю шею стоящего передо мной вампира, чтобы подтвердить то, что уже знаю: ни один из барменов, охранников или танцоров Дикона не носит клеймо Братства на шее, и всё же, по словам Рида, это место защищено от когтей Верховного Тана.
Более того, этот вампир обращён совсем недавно.
Я должна была понять это в тот момент, когда его клыки вылезли при виде моей крови, как у прыщавого подростка, который слишком возбуждён на уроке здоровья.
Едва ли угроза.
Если Дикон не содержит армию отлично обученных убийц, чтобы держать Выводок подальше, тогда почему они держат дистанцию?
Ещё один вопрос, на который нужно будет ответить, когда я снова буду держать Рида в своих руках.
Музыка глухо пульсирует под нашими ногами.
Интересно, насколько высоко мы находимся, раз едва слышим толпу субботнего вечера в «Лихорадочном сне»… в какое бы там ни было время.
– Как долго я была без сознания?
Новообращенный вампир переминается с ноги на ногу.
– Почти четыре утра.
Чёрт.
Это плохо.
Прошли часы с моего прибытия, а никаких признаков братьев Грейвхарт.
Где-то глубоко внутри меня начинает разрастаться паника.
Я выхватываю телефон из его руки и вижу целую вереницу пропущенных звонков от мамы и Норы с вопросами, что произошло в Виндзоре, слышала ли я о похищении Пенни, что она уже вернулась в нашу квартиру и чтобы я позвонила, когда смогу.
Также есть сообщения от Фионы, Питера, Пенни и Софии.
Я игнорирую их все и набираю номер Рида.
Сердце колотится, когда звонок переключается на голосовую почту.
Когда ещё две попытки заканчиваются тем же, я двигаюсь к двери, собираясь пройти мимо вампира.
Мне нужны кинжалы.
Мне нужно попасть в доки.
К чёрту ожидание возвращения Дикона.
Если он потерпел неудачу, возможно, я смогу…
– Эй, эй, эй, – говорит вампир, загоняя меня обратно к кровати, словно овчарка овцу. – Ты не можешь уйти.
Слова, которые нельзя говорить охотнику, у которого только что всё отняли:
«Ты не можешь уйти».
Я убираю телефон в карман и замечаю ботинки у края кровати.
– Смотри, как я ухожу.
Но вампир прижимается спиной к двери.
– Не могу, Олень прика…
– Приказал. Я знаю.
Я надеваю сначала один ботинок, потом второй.
– И я приказываю тебе отойти, прежде чем ты увидишь собственные внутренности.
Не то чтобы я не могла справиться с этим мальчишкой. С кинжалами или без них, недавно обращённый вампир мне не соперник.
Проблема в том, что, несмотря на всё произошедшее, Дикон сегодня спас мне жизнь. И я надеюсь, что каким-то чудом он также спас Рида.
Убить одного из его барменов – не самый разумный способ отблагодарить его.
– Я не хочу причинять тебе вред, – говорю я, хотя это не совсем правда.
Моя жажда крови означает, что я всегда хочу причинить боль. Ему или любому другому девианту, которого встречаю.
Но для целей этого разговора я имею в виду именно то, что говорю.
– Мне нужны мои кинжалы, и мне нужно выбраться отсюда.
Но, видимо, я всё ещё наполовину мертва, потому что, когда его глаза сужаются, а клыки выдвигаются, я задаюсь вопросом, как могла настолько неправильно понять его намерения.
Вся манера вампира меняется, словно он внезапный убийца в конце фильма.
Из его горла вырывается мерзкое рычание.
– Не могу позволить тебе это сделать.
А потом он бросается на меня.
Если у меня и есть что-то в этой жизни, так это мои рефлексы.
Даже после смерти, в забвении, я буду ловить пальцами частицы звёзд ещё до того, как они коснутся моей кожи.
Моя рука обхватывает кулак вампира ещё до того, как он успевает решить, куда нанести удар.
Вот чего у меня сейчас нет – полной силы.
Кровь вампира исцеляет раны и травмы, но кофеином она не является.
Я была в минутах от исчезновения, и это совсем не тот предбоевой «Пауэрейд», который мне сейчас нужен.
Сила удара вампира отбрасывает нас обоих на кровать, и я перекатываюсь в сторону, прежде чем он успевает нанести ещё один удар по моей челюсти.
– Какого хрена? – визжу я, перебираясь через кровать.
Дикон сохранил мне жизнь только для того, чтобы отправить своего прихвостня меня убить?
Я никогда не пойму демоническую логику.
За те несколько секунд, прежде чем вампир загоняет меня в угол, я срываю кремовую полупрозрачную занавесь, вытаскиваю железный прут и выставляю его перед собой, словно бейсбольную биту.
– Это меня не убьёт, – ухмыляется вампир. – Только дерево.
Хвастается так, будто я этого не знаю?
Будто он ожидает, что я брошу оружие и начну заламывать руки от ужаса?
Определённо новичок.
Я бью, словно отбивающий, который одинаково хорошо владеет обеими руками, и попадаю ему по черепу.
Улыбка расползается по моему лицу, когда я слышу, как его глаза дребезжат внутри головы.
– Чёрт, – стонет он.
Следующий удар получается не таким удачным, и он успевает отшатнуться назад и схватить нож для писем с антикварного стола за спиной.
Я оглядываю комнату в поисках любого деревянного предмета, которым можно было бы его заколоть.
Мы кружим вокруг кровати с балдахином, словно бойцы на арене.
Он замахивается, промахивается мимо меня и попадает в декоративную подушку.
В воздух взлетают перья.
– Дикон слишком боится безумия, чтобы самому со мной разобраться? – выплёвываю я.
Единственная польза от этого заклинания, которое Эдгар Дрисколл внедрил в меня, – парализующее безумие, которое обрушивается на любого, кто меня убьёт.
Ну, это и сила, способная разрушить мир.
– Он вообще пошёл за Ридом?
Как я могла быть настолько глупой, чтобы попросить помощи у…
– Безумие? – спрашивает вампир, всё ещё держа нож для писем поднятым. – Вот почему Выводок ищет тебя?
И в этот момент всё складывается у меня в голове.
Я замираю, всё ещё держа железный прут.
Он был здесь, когда Дикон сказал своим людям не говорить Выводку ни слова.
И именно тогда этот новообращённый вампир увидел возможность.
– Ты хочешь продать меня им. За что?
Предатель улыбается так, будто считает себя невероятно умным.
– Полагаю, они заплатят мне кучу денег за тебя. Или поставят клеймо, если мне повезёт.
Ах.
Вот что девианты готовы делать ради вступления в Выводок.
История стара как мир.
– Удачи, – огрызаюсь я, прежде чем одним плавным движением перепрыгнуть через кровать и сбить его с ног.
Но слишком легко он сбрасывает меня с себя, и я падаю на спину.
Сирабракс под моей кожей извивается, словно змея из лезвий.
Я не могу сдержать болезненный стон.
И это становится роковой ошибкой.
Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как вампир понимает: у меня есть выключатель. Длинный, рваный шрам, проходящий ровно по центру спины. В его глазах вспыхивает торжество, а клыки блестят в лунном свете.
Он бросается на меня, и впервые за всё время, что я себя помню, я бегу от драки.
Я бросаюсь к ванной и изо всех сил, на которые только способна как охотник, пытаюсь захлопнуть дверь между нами. Мне нужно выиграть немного времени, пока я не найду кусок дерева.
Но его пальцы обхватывают дверь прямо перед тем, как я успеваю её закрыть, и мы, сквозь стиснутые зубы и тяжёлое дыхание от напряжения, боремся, пытаясь подчинить её своей воле, пока она не начинает стонать, скрипеть и… не раскалывается ровно посередине.
Я едва успеваю осознать, что половина двери висит на перекошенных петлях, потому что весь пол усеян деревянными щепками.
Маленькие колышки.
Каждый осколок.
Я бросаюсь к одному из крупных обломков…
Но вампир хватает меня за талию и впивается ногтями в свежий шрам на моей спине.
Я кричу от чистой, ничем не разбавленной боли.
– Да, сука, – рычит он. – Плачь для меня.
Он тащит меня обратно в спальню, направляясь к железному пруту от занавеси.
У меня нет времени придумать план.
Если он вырубит меня, я очнусь в руках Финна.
Или, что ещё хуже, Верховного Тана.
Я никогда не смогу спасти Рида.
Меня используют как проводник, чтобы вскрыть Разлом…
Я падаю на пол одновременно со звуком дерева, рассекающего плоть.
Запах свежей крови, насыщенной железом, обжигает мои ноздри.
Всё ещё пытаясь отдышаться, я смотрю через плечо и вижу молодого вампира на полу – его глаза пусты, а тело погружается в лужу собственной крови.
В его груди зияет огромная дыра – деревянные часы пробили её насквозь, словно бейсбольный мяч.
– Ну как тебе такой убийственно точный бросок? – раздаётся голос Дикона из дверного проёма.
Когда я поворачиваюсь к нему, всё ещё тяжело дыша от ужаса и облегчения, он лишь пожимает плечами.
– Поняла? Убийственно точный бросок?
Глава 2
– Спасибо, – говорю я ему, когда наконец снова могу нормально дышать.
За свою жизнь я повидала достаточно внутренностей и кровавых сцен, но деревянные часы, пробившие грудную клетку насквозь, – это что-то новенькое.
Дикон смотрит на всё ещё подёргивающееся тело.
– Я сделал это не ради тебя.
Конечно, нет.
Дикон приказал своим людям никому не говорить, что я здесь, а его бармен пошёл против него и попытался попасть в Выводок. Видимо, билет в один конец – прямиком к предмету, пробившему сердце.
Дикон включает прикроватную лампу и осматривает состояние комнаты.
Перья повсюду. Сорванные занавески. Разнесённая дверь ванную.
– Вы сначала трахнулись или что?
Я поднимаюсь с пола, борясь с желанием согнуться пополам и блевать.
– Это самое…
– Оставь, – протягивает он, садясь на край кровати.
Я сжимаю губы.
Не знаю, чего ещё я ожидала от того же мужчины, который в первые пятнадцать минут нашего знакомства попытался выпросить у меня оральный секс, а потом поставил мне фингал под глазом.
– Где Рид?
– Не в доках.
Сердце замирает у меня в груди.
– Это значит, что он…
– Не думаю.
Облегчения всё равно нет.
– Тогда где он?
Он обдумывает мой вопрос.
Даже с его рельефными мышцами плеч и ярко-белыми волосами демон выглядит истощённым.
– Скорее всего, его пытают.
Он пошёл против своих.
Смерть – это милосердие за такое преступление.
Это настолько мучительный ответ, какой только мог дать Дикон, и произносит он его так, будто сообщает мне прогноз погоды.
Я дважды сглатываю, чтобы меня не вырвало.
– Твоя академия отправила кавалерию, – продолжает Дикон. – Я едва избежал половины охотников из Цитадели.
Чёрт.
Я написала Фионе, когда мы с Пенни убегали от грузового контейнера. Сказала ей, что Верховный Тан был в доках, а Выводок забрал Рида.
Конечно, она отправила лучших выпускников Харкера из Цитадели.
– Я не…
– Отправила меня в ловушку?
Взгляд Дикона не дрогнул.
В этих бледно-голубых глазах клубится необузданная, жестокая сила.
Такое зло, какого я не видела за все годы охоты.
Оно ползёт по моей коже, словно жуки.
Несмотря на всё во мне, что хочет оставаться сильной, я отвожу взгляд, заставляя сердце замедлиться.
Я знаю, что он слышит его грохот.
– Клянусь, нет. Всё, чего я хочу, – спасти жизнь твоего брата.
Когда я наконец нахожу в себе смелость снова встретиться с ним взглядом, эта жестокая ярость сменилась чем-то похожим на отвращение.
Будто мои чувства к его брату протухли.
– Значит, если они не… убили его, куда Верховный Тан его заберёт?
Дикон встаёт с кровати.
– Можешь гадать так же хорошо, как и я.
Этот человек управляет эпицентром девиантной и преступной деятельности в городе.
Нет никаких шансов, что он не знает, куда Финн увезёт пленника.
– Я тебе не верю.
Когда его челюсть напрягается, я тяжело сглатываю.
– И что же это значит?
– Ты знаешь, где он. Или хотя бы можешь сделать обоснованное предположение. Какой у нас следующий шаг?
Полные губы Дикона изгибаются в жестокой усмешке.
– Никакого нас нет, Вивьен. Есть только я, который ищет своего брата, и ты, которая остаётся здесь, пока я не решу, что с тобой делать.
Паника просачивается в мою кровь.
– Что? Я не останусь здесь. Мне нужно найти Рида.
– А мне нужно найти способ нейтрализовать эту штуку у тебя в спине, не убив тебя собственными руками.
Когда мои глаза расширяются, Дикон лишь пожимает плечами.
– Ничего личного. Я не могу позволить ходячей бомбе с часовым механизмом разгуливать по Астере без присмотра.
От человека, которому совершенно наплевать на других людей и то, что с ними происходит?
Чушь.
– Почему тебе вообще должно быть не всё равно?
Он цокает языком.
– Вивьен, я не хочу видеть, как по городу разгуливает хаос.
– А разве не хочешь?
– Каким бизнесом я буду заниматься во время апокалипсиса?
Моя кожа натягивается от раздражения.
– То есть что? Ты собираешься держать меня здесь в плену, пока не найдёшь способ убить меня, не убивая?
Его улыбка становится кривой и леденяще холодной.
– Примерно так.
Если бы я не боялась его настолько сильно, я бы повалила этого огромного придурка размером с бигфута на землю и избила до потери сознания.
Я уже однажды просто стояла и смотрела, как умирает человек, который мне дорог.
Я не собираюсь повторять это снова.
Мой взгляд скользит по комнате.
Нет двери, кроме той, через которую вошёл Дикон.
Но это окно…
Под ним лежит целая гора снега.
Когда его глаза сужаются, в них появляется первобытный интерес.
– Позволь мне помочь тебе найти Рида.
Я стою на своём, несмотря на страх, змеящийся вокруг сердца.
– А потом можешь делать со мной всё, что хочешь.
– А теперь ты просто пытаешься меня возбудить.
– Я серьёзно. Тебе нужна я, чтобы найти его.
Лицо Дикона расплывается в жестокой улыбке, и он усмехается.
– Ты такая забавная.
Но я не могу сдаться.
Не сейчас.
Не когда это мой единственный шанс найти Рида живым.
И мне больше не с кем заключить союз.
Я представляю опасность для каждого, к кому мне хватило бы смелости обратиться за помощью, а Харкер был скомпрометирован Дрисколлом…
Одна мысль о том, чтобы позволить Дикону уйти отсюда, не согласившись работать со мной, почти такая же болезненная, как ногти того вампира в моём шраме.
– Думаешь, я мечтаю работать с человеком, который предал собственного брата? Но Риду нужна помощь, и мы единственные двое…
– Это он тебе так сказал?
Я готова вырвать себе волосы.
– Что ты убил женщину, которую он любил? Да. Именно так. Будешь отрицать?
Дикон обдумывает это.
– Нет.
Мне хочется закричать.
Как он может быть настолько равнодушным к собственным варварским поступкам?
Но спор с Диконом приведёт меня только в один конец – в мешок для трупов.
Сейчас не время для моей ярости эона.
Я заставляю себя сделать спокойный вдох.
– Слушай. У нас с тобой одна цель. Я не хочу быть использована для уничтожения Астеры больше, чем ты хочешь, чтобы это произошло. И я сделаю всё, чтобы спасти Рида. Я ошибаюсь, если предполагаю, что ты тоже хочешь его найти?
Он может быть угрозой и головорезом, но Дикон бросил всё и отправился в доки прошлой ночью.
Несколько недель назад он позволил нам с Ридом уйти из «Лихорадочного сна» живыми, хотя я напала на него.
Он может не хотеть заботиться о брате.
Но он заботится.
Я знаю это.
Прежде чем он успевает ответить, в дверь входит Уорд.
С его тёмной кожей, тёплыми оливковыми глазами и сильными, но никогда не суровыми чертами лица – в отличие от мрачности База и угрозы Дикона – Уорд выглядит примерно настолько дружелюбно, насколько может выглядеть знаменитость на пресс-конференции.
Он осматривает разгромленную спальню и кровавую бойню.
– Она всё это сделала?
Дикон бросает на него взгляд в духе: «Кто? Эта маленькая штучка?», и у меня от этого загораются глаза.
– Наш новый рекрут решил, что Финн наградит его за возвращение потерянного сосуда Выводка.
Дикон игриво качает головой.
– Жадность некоторых людей.
– Позор, – смеётся Уорд, поднимая с кровати окровавленное перо.
Оба психи.
Я попала в страну морально противоположных людей.
Никого здесь нельзя спасти.
– А если обмен? – предлагаю я.
Уорд осматривает меня.
– Выглядишь ужасно.
– Я в порядке.
– Может, примешь душ? – предлагает Уорд, приподняв бровь с намёком.
– Ты меня слышал? – спрашиваю я у Дикона, игнорируя его оборотня. – Что насчёт обмена?
Но Уорд не сдаётся.
– Серьёзно. Тебе нужно ещё крови?
Это настолько неожиданно, что я буквально открываю рот от удивления.
Он пытается… помочь?
Дикон вздыхает так, будто мы оба испытываем его терпение.
– Вивьен получила достаточно.
– Алло? Я говорю об обмене с Финном. Его отец нуждается во мне, чтобы открыть Разлом. Сделай то же, что собирался сделать твой бармен, но попроси взамен Рида, а не вступление в Выводок. Нам не обязательно выполнять свою часть сделки.
– Ты бы использовала себя как приманку? – рычит Дикон, произнося слова так, будто я жалкое существо. – Ради Рида?
– Если бы моя сдача Верховному Тану не закончилась уничтожением мира, каким мы его знаем, я бы сделала это, даже не попросив тебя помочь мне.
Дикон выглядит совершенно невпечатлённым.
– Что ж, избавь нас всех от своего большого романтического жеста. Я не стал бы убивать собственного бармена до того, как он смог доставить тебя Финну, только чтобы потом самому сообщить ему, что мы держим тебя у себя. Если он узнает, что ты здесь, весь его Выводок явится в мой клуб и начнёт угрожать моим людям. И даже если бы ты предложила сделку ему или его отцу напрямую, он никогда бы не выполнил свою часть. Он знает то же, что и ты: у него преимущество. Ты – ходячий мертвец. Его Выводок уже прочёсывает город в твоих поисках. Пройдут дни, прежде чем он тебя найдёт. Недели максимум. Как бы он ни добрался до тебя в прошлый раз, он доберётся снова.
Я так сильно прикусываю щёку, что чувствую вкус крови.
Он прав.
И я это знаю.
Для Верховного Тана и его сына я всё ещё просто эон, которого Дрисколл нашёл у Харкера – дочь его бывшего одноклассника.
Они не знают моего имени.
А значит, моя семья в безопасности.
Но они видели Пенни.
Они знали, что она моя соседка по комнате в Вавилоне.
Я всё ещё не понимаю, как Дрисколлу удалось узнать что-либо о моей жизни за пределами Харкера.
Как он понял, что Пенни значит для меня всё, и что я примчусь, если ей понадобится помощь.
Но сейчас это уже не важно.
Скоро она перестанет быть в безопасности.
Если Финн хочет добраться до меня, он знает как.
– А теперь представим, что, раз уж ты так настойчиво хочешь покинуть мой клуб, тебе каким-то образом удалось избежать захвата, – продолжает Дикон, наклоняя голову.
Сложные татуировки по обе стороны его шеи двигаются вместе с этим жестом.
– Эта штука в твоей спине истощит тебя через три месяца.
Может, через четыре. Ужас просачивается сквозь меня.
Истощит меня как?
Будто отвечая на вопрос, мой шрам пульсирует, и я морщусь.
Дикон изучает моё лицо так, словно я только что идеально доказала его правоту.
– Именно поэтому ты никуда не пойдёшь.
Я слишком хорошо знаю, что не стоит умолять Белого Оленя о свободе.
Я лишь разозлю его, рискую получить физический вред и оказаться прикованной где-нибудь глубоко под клубом, пока меня не истощат, что бы, чёрт возьми, это ни значило.
А если мой ужасно рискованный план побега, который последние десять минут формируется где-то на задворках сознания, каким-то чудом сработает и я выберусь из этой комнаты целой и невредимой, начнётся обратный отсчёт до того момента, когда Финн найдёт меня и доставит к своему отцу.
Мне нужно разумно использовать время с Диконом и Уордом.
– Если ты знаешь Финна настолько хорошо, как утверждаешь, почему не можешь выяснить, что он делает с Ридом? Предложи его отцу преклонить колено или что там нужно ради информации. Или заплати ему. Ты богат.
Я неопределённо указываю на роскошную, пусть и частично разрушенную гостевую комнату и огромный ночной клуб под нашими ногами.
Уорд качает головой так, будто я только что произнесла худшее возможное сочетание слов.
И я понимаю: возможно, я зашла слишком далеко.
– Вивьен.
Дикон больше не улыбается своей жестокой улыбкой чеширского кота.
– Ты видела, что происходит с теми, кто меня не уважает.
Он указывает на сжавшееся тело бармена, чья кровь всё ещё просачивается в деревянные доски пола.
Когда я отвожу взгляд, он делает шаг ближе.
– Нет. Посмотри на него.
Из-за страха, из-за понимания, что в прошлый раз, когда мы сражались, он уничтожил меня, и из-за того, что я знаю: если это повторится, у меня нет оружия для защиты, – я делаю, как он говорит, и смотрю на вампира с кровавой раной там, где должно быть сердце.
– Никогда больше не предлагай мне склониться перед этим грёбаным болваном Верховным Таном или его тупоголовым сыном. Я бы не вытащил ни одного из них даже из ямы с голодными крысами. Ни за богатство. Ни за что.
Он сверлит меня взглядом, и, несмотря на себя, я чувствую, как начинают дрожать руки.
– Ты, Вивьен, настолько же невежественна, насколько близка к смерти. И ты стала мне совершенно неинтересна.
