Текст книги "Проклятый город (ЛП)"

Автор книги: Кейт Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Глава 32

Кинжалы уже у меня в руках, но я понимаю, что вдвоем нам не победить. Даже с нечеловеческой силой Дикона. Финн – сын Верховного Тана, и с ним двадцать человек. Я все еще оправляюсь от ожогов, оставленных нагом, а врагов слишком много.

– Как мило, кузен. – Финн хищно ухмыляется. – Вывел свою шлюху прогуляться при луне?

Сердце грохочет в ушах.

– Как ты нас нашел?

Финн задумчиво постукивает искривленными когтями друг о друга, а я представляю маленького Питера, которому всего восемь лет. Как он смотрит, как эта мерзкая тварь высасывает душу его матери.

– Какая разница? Теперь я здесь.

Но ко мне возвращаются образы из сна, после которого я проснулась, обезумев от жажды крови. Финн. Его больные шахматные игры. И Никко…

– Что ты сделал с Никко? – цежу я.

– Он сказал, что вы его пощадили. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда великий Белый Олень размякнет от старости.

То, что поднимается во мне, хуже чувства вины. Я не позволила Дикону убить Никко, и неважно, помог тот Финну добровольно или под пытками выдать нас… Я подставила не только себя, но и «Лихорадочный сон». Уорда, Пенни, База… Я поставила под угрозу дом Дикона.

Я не смею взглянуть на него. И без того чувствую исходящую от него ярость.

– Представляешь, как удивится мой отец, узнав, что его собственный племянник укрывает девушку-эона?

– Чушь, – рычит Дикон, и по его лицу ничего невозможно прочесть. – Ты ему не сказал. Это лишь доказало бы твою некомпетентность. Она была у тебя прямо под носом, а ты ее упустил.

Губы Финна вытягиваются в жесткую линию.

– Когда мой отец убьет вас обоих и Разлом наконец избавится от этого бремени, я отпраздную, искупавшись в вашей крови и пепле.

Я вскидываю глаза на Дикона, чувствуя, как сжимаются легкие. Выводок окружил нас. Здания по обе стороны улицы словно надвигаются на меня, как стенки мусорного пресса. Выхода нет…

Из стиснутых зубов Финна вырывается очередной ликующий смешок. От безумия его глаза едва не вылезают из орбит.

– Хватит прелюдий. Отдай девчонку.

Дикон рычит. Звук настолько свирепый, что пробирает до костей. По его кистям и предплечьям пробегает рябь пепельно-белой чешуи. Из кончиков пальцев вырастают черные когти.

– Твоя черная кошечка уже одной лапой в могиле.

Язык Финна скользит по зубам, а безумные глаза блуждают по открытой коже моей шеи и рук, словно он способен заглянуть в мою увядающую душу, из которой темная магия в спине медленно высасывает жизнь.

– Позволь моему отцу закончить начатое, пока сирабракс не свела ее с ума.

Сердце колотится так сильно, что каждый удар словно режет изнутри. Дикон делает небольшой шаг вперед, заслоняя меня.

– Нападешь на меня – разрушишь договор, который мы с твоим отцом соблюдали двести лет. Уничтожишь нашу сделку. А когда я выживу – именно когда, а не если, – ты прекрасно знаешь, что я сделаю.

Улыбка Финна исчезает. Он поворачивается к своим людям с каменным лицом.

– Убейте Оленя. Девчонку оставьте живой.

Выводок бросается на нас. Рычание, хриплые выкрики, выставленные когти. Дикон хватает первого нападающего поперек туловища и швыряет в стену «Лихорадочного сна». Другого поднимает с моего пути и с такой силой впечатывает в землю, что улицу забрызгивает кровью. Но в следующее мгновение на него налетает вампир, обнажив клыки над его шеей. Я почти добираюсь до них с кинжалами, когда другой член Выводка сбивает меня с ног. Подбородок ударяется об асфальт, и его пронзает звенящая боль.

Мгновение спустя Дикон уже рядом. С рычанием, более звериным, чем я когда-либо от него слышала, он отрывает демона от меня. Тот извивается в его хватке и вонзает зазубренный коготь Дикону в бок.

На долю секунды – пока я не вижу, куда именно вошли когти, – воздух исчезает из моих легких.

Если в сердце…

Если он умрет…

Никакого пробуждения в подземном мире, как бывает, когда у смертного забирают душу. Только настоящая, беспощадная смерть. Полное небытие. Я никогда больше его не увижу.

Но Дикон лишь сгибается пополам, выпучив глаза и схватившись за живот.

Запах его крови наполняет мои ноздри, и я собираюсь вонзить серебряный клинок демону в горло. Но не успеваю. Финн впивается когтями мне в плечо, прямо туда, где остались волдыри от яда нага, и резко дергает назад. Боль такая же острая, как в тот миг, когда кожа только обгорела. Из груди вырывается беззвучный крик. Финн хохочет мне в ухо.

Когда он убирает одну руку с моей шеи, перед глазами вспыхивает воспоминание о ночи, когда я видела, как он убил собственных приспешников. Его чудовищно длинные когти, пронзающие глазницы. Звук острых зубов, впивающихся во влажную плоть.

Инстинктивно я вскидываю руку, прикрывая глаза, как раз вовремя, чтобы его коготь пропорол кожу моего предплечья. Я сдавленно стону от боли, пока Дикон отрывает от меня Финна и швыряет его в окна соседнего здания. Слышу, как ломается каждая кость, как по стеклу разбегаются трещины, прежде чем оно разлетается вдребезги от удара его тела.

Судорожно хватая воздух, я смотрю на Дикона. Рубашка порвана, но рана на боку уже затянулась. Наши взгляды встречаются, и я понимаю, о чем он думает. Возможно, нам не одолеть Финна и всех его людей, но сейчас есть шанс от них убежать.

Когда мимо проезжает одинокое такси, я хватаюсь за эту возможность.

Выбегаю на дорогу и останавливаю машину, настойчиво требуя, чтобы водитель, молодой растерянный парень, вышел и уступил мне место. Указываю ему на ближайший круглосуточный магазин и велю убираться отсюда как можно дальше. Люди Финна несутся к нам, но Дикон быстрее. Двух он вырубает ударами, которых не выдержал бы даже линкор, а затем запрыгивает в такси как раз в тот момент, когда я вдавливаю педаль газа и с визгом шин срываюсь с места.

– Каков план? – тяжело дыша, спрашивает Дикон.

В машине воняет травкой, а по радио играет Oasis.

– Он не идеален.

– Выкладывай.

Я резко сворачиваю на перекрестке, благодаря богов за поздний час. На дороге никого. Но это также означает, что между нами и Финном с его Выводком почти нет препятствий. Вытянув шею, я оглядываюсь и вижу, как половина преследователей садится в другие машины. Во мне вспыхивает ярость, когда один из демонов жестоко швыряет таксиста на дорогу и тут же переезжает его.

– Харкер – единственное место, куда они физически не могут проникнуть.

Я жду, что Дикон скажет, что там небезопасно, ведь охотники Цитадели разыскивают меня. Что, когда Старейшины нас обнаружат…

– Ладно, – хрипит он, следя в зеркало заднего вида за Выводком, который наступает нам на пятки. – Хорошо.

– Серьезно?

Мой голос срывается почти на истерику. Я вообще-то надеялась, что он придумает что-нибудь получше.

– Да. Здесь налево, в переулок.

– Там одностороннее движение…

– Здесь налево…

– Не указывай мне, как вести машину!

– Просто сделай это! – рявкает он и дергает руль как раз вовремя, чтобы мы избежали столкновения с «Мерседесом» Финна, который врезается в заднюю часть нашего такси.

Машину заносит в узкий переулок, где за нами могут протиснуться не больше двух автомобилей его людей.

– Они будут ждать нас у портала, – выдыхаю я, все еще думая об охотниках Цитадели.

Это единственный путь, по которому студенты входят и выходят. Наверняка они охраняют всю ротонду. Мы пролетаем по мосту Эребос, и я объезжаю еле ползущий седан, в котором наверняка сидят старики. Или ленивцы. В такое время до Виндзора уже недалеко.

– Если только…

Но Дикон уже опередил меня и достает из бумажника свою монету.

– Пойдем через чащу.

Охотники Цитадели, конечно, охраняют и ее, но их там меньше. И они не будут нас ждать.

Пока мы мчимся по широкой Главной авеню Полугорода, сердце прочно застревает у меня в горле, а глаза беспрестанно мечутся к преследующей нас стае. Поэтому я смотрю в зеркало заднего вида, а не на дорогу, когда демон Выводка на угнанном такси нагоняет нас и врезается в водительскую дверь, отправляя машину в занос, словно на аттракционе с машинками.

Я изо всех сил выворачиваю руль в противоположную сторону. В песне Oasis начинается гитарное соло. Демон хихикает из открытого окна, и, когда он собирается ударить нас снова, я резко бью по тормозам, позволяя ему на скорости сто тридцать километров в час влететь в витрину магазина.

Благодарю всех покровителей автомобильных погонь Астеры за то, что в такой час внутри никто не совершал покупки.

– Отлично сработано, – выдыхает впечатленный Дикон.

– Сейчас подходящий момент сказать, что у меня нет водительских прав?

Я одариваю его безумной улыбкой и с удивлением вижу, что он ухмыляется в ответ. Два больных адреналиновых наркомана, убегающих от Выводка. Никогда не думала, что смогу почувствовать родство с Бонни и Клайдом.

Но теперь мы в СТЦ. Красивые бутики, камеры наблюдения. Больше никаких захудалых районов, где автомобильные погони случаются так же часто, как уличные ограбления. В ночи воют сирены. Мигают красные и синие огни.

Ладони скользят по рулю от пота, нога почти продавливает педаль газа сквозь пол, когда я слышу, как пули со звоном ударяются о заднюю часть такси.

От звука я пугаюсь настолько, что едва не врезаюсь в фонарный столб, и Дикон рывком возвращает машину на полосу. Когда он оборачивается к преследующему нас Выводку, раздается еще один выстрел. Пуля разбивает заднее стекло и задевает его руку. Машину наполняет запах демонической крови. Черная вишня и железо.

– Черт! – кричу я. – Черт, черт, черт!

– Все нормально. – Он морщится. – Смотри на дорогу.

Но когда он отстегивает ремень безопасности и перебирается на заднее сиденье, дорога становится последним, на чем я могу сосредоточиться. До этого момента я довольно неплохо держалась. Финн, Выводок – я не злилась, я боялась. Никаких признаков безумия сирабракса. Уверена, недавнее убийство вампира помогло. Но запах демонической крови, как известно, не лучшим образом влияет на кровожадность. Я словно акула в открытом море. Спина начинает ныть. Мне нельзя сидеть за рулем.

Но прежде чем я успеваю сказать об этом Дикону, слышу треск рвущейся ткани.

– Что ты там делаешь?

– На дорогу смотри, Вив! – ревет он, пока ветер и осколки стекла хлещут нас обоих.

Я поправляю зеркало заднего вида и вижу, как он вырывает кожаные подголовники с задних сидений такси и с молниеносной скоростью швыряет их в машины, из которых по нам стреляют. С той силой, с какой он их бросает, они летят словно ракеты, снося головы и пробивая лобовые стекла.

Когда подголовники заканчиваются, я слышу, как он роется на заднем сиденье в поисках всего, что еще можно использовать. Поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как он запускает набитый травкой рюкзак таксиста в демона на мотоцикле, отправляя того в пустующий киоск с хот-догами. Затем вырывает пластиковую карточку с данными водителя со спинки моего сиденья и метает ее так, что одна машина врезается в другую. Прямо как в Mario Kart.

И все же Финн объезжает побоище и снова нагоняет нас. Двигатель его «Мерседеса» ревет, волосы блестят на ночном ветру. Я слышу его хохот даже отсюда.

С немым ужасом наблюдаю, как Дикон срывает с петель всю заднюю дверь. Летят искры. Металл визжит. Я удерживаю такси на дороге, несмотря на инерцию и ветер, который теперь врывается внутрь. Дикон высовывается из машины, держа дверь, словно гигантскую летающую тарелку. Я осторожно объезжаю светофор, чтобы его не снесло.

Финн приближается. Все ближе. Но сильнее нажать на педаль газа я уже не могу…

В последнюю секунду, прежде чем Финн успевает протаранить нас своим «Мерседесом», Дикон запускает дверь, как фрисби.

Прямое попадание. Машину Финна заносит.

И как раз вовремя.

Я с визгом торможу перед широкими, залитыми лунным светом ступенями Виндзора и втягиваю Дикона обратно.

– Быстрее!

Мы выскакиваем из такси, которое теперь больше напоминает груду металлолома, оставив двигатель работающим, и бросаемся в переулок сбоку от Виндзора. Эта автомобильная погоня наверняка попадет в новости, поэтому лучше избегать любых камер наблюдения. На знаменитые парадные ступени музея направлено множество камер, а вот сзади их почти нет.

Мы врываемся внутрь с помощью моих ключей. Наши шаги гулко отдаются по полу погруженного во тьму вестибюля. Тишина, нарушаемая лишь топотом ног и нашим учащенным дыханием, оглушает. Финн и его люди, сколько бы их ни осталось в живых, отстают не больше чем на минуту. Выводок уже проникал в Виндзор прежде. Мы еще не в безопасности.

Мы с Диконом забегаем в комнату со сломанным киоском и захлопываем за собой дверь. Я все еще тяжело дышу, а из раны на руке, где Финн полоснул меня когтем, продолжает сочиться кровь. Дикон вставляет свою особую монету в автомат. Я впервые по-настоящему выдыхаю, дрожа всем телом, когда вспыхивает свет портала и поглощает нас.

Глава 33

– Нам нельзя в мою комнату в общежитии, – шепчу я, пока мы пробираемся сквозь темную чащу. Несмотря на пронизывающий холод, мне никак не удается отдышаться. Лесной воздух влажный и сладковатый, пахнет мхом, гниющей древесиной и опавшими совиными перьями. – Держу пари, там дежурят охотники Цитадели на случай, если я вернусь.

Лунный свет просачивается сквозь искривленные деревья и переплетенные ветви, освещая капельки пота на лбу Дикона. После нашей автомобильной погони его волосы растрепаны ветром.

– Тогда куда? – Тихая хрипотца в его голосе заставляет меня вздрогнуть.

– Туда, где меня никак не может быть. Куда имеют доступ только преподаватели… – Я так и не вернула Фионе ее пропуск с начала учебного года. Мы пользовались им, чтобы искать сведения о сирабраксе в… – Архив. Нам только нужно подняться в башню Мортимера так, чтобы никто нас не заметил. Питер сказал, они патрулируют портал… и общежития… и столовую…

Но Дикон молчит. Даже не смотрит в мою сторону. Мы добрались до места, где деревья Непостоянной чащи начинают редеть. А у выхода на территорию Харкера стоят на страже шестеро охотников Цитадели.

Иногда я забываю, что Дикон – демон. Знаю, странно, учитывая его откровенно демоническую натуру и когти, которыми он так любит щеголять, но время от времени это осознание врезается в меня, словно подголовник, пролетевший сквозь лобовое стекло. Например, когда он напоминает, что способен учуять мой страх.

– Ты ведь не испугалась, а?

Я не отвечаю. Я боюсь. Сильнее, чем когда Финн был в нескольких сантиметрах от того, чтобы выколоть мне глаза, или когда я неслась по Полугороду на угнанном такси. Сражаться с Выводком, с чудовищами вроде Финна – для этого я и создана. Но я не причиняю вреда людям. Не сражаюсь с другими охотниками.

– Дикон…

Придумать другой план мы не успеваем. Один из них нас заметил.

– Кто здесь?

Луч его фонаря скользит по мокрой траве и тонким ветвям. Когда мы не отвечаем, он окликает остальных:

– Нарушители!

Первая стрела с серебряным наконечником рассекает ночной воздух и вонзается в кору дерева у меня за спиной. Из груди Дикона вырывается низкое рычание, и он срывается с места, словно дворняга, заметившая белку.

Охотники Цитадели тоже не теряют времени. В темноте сверкает серебро. Мечи, ножи, наконечники стрел. Но ничто не задевает Дикона, пока он несется вперед, швыряя тех, кому не повезло оказаться в первых рядах, в стволы деревьев и на жесткую землю. Они падают с криками, вывернувшись под неестественными углами.

Двое охотников добираются до меня, и на их лицах проступает узнавание. Вив Аббот, эон с сирабракс. Они выхватывают оружие, которое с треском выпускает в ночной воздух электрические разряды. Электрошокеры.

Они знают, что должны взять меня живой, иначе сами получат эту силу вместе с безумием. Я вскидываю кинжалы, еще не решив, как буду сражаться с этими людьми – не чудовищами, людьми. Но мое тело словно уже знает, что делать. Не стоило сомневаться в собственных охотничьих инстинктах. Когда я перерезаю нежное ахиллово сухожилие одному и единственным ударом в висок вырубаю другого, рану на предплечье пронзает боль. Позади остаются двое обездвиженных, потерявших сознание, но живых мужчин.

– Черт.

Рана, оставленная Финном, все еще кровоточит. И теперь, когда адреналин начинает отступать, я понимаю, что она глубже, чем мне казалось. Алая кровь разбрызгивается по лесной земле. Но голова не кружится – я потеряла недостаточно крови, чтобы беспокоиться. Я натягиваю рукав свитера пониже и продолжаю двигаться.

Эти мужчины – охотники, которые отучились все четыре года в Харкере, а затем были отобраны для службы в Цитадели и охраны земель Старейшин. По всем правилам они должны были вытирать мной пол. Но теплая волна торжества подсказывает то, что мне следовало знать с самого начала. То, что раньше казалось мне постыдным, чем-то неправильным, а сегодня ощущается подарком, перевязанным кроваво-красным бантом.

Я лучше их всех. Я занимаюсь этим дольше – научилась драться за десять лет до того, как кто-либо из них впервые прикоснулся к серебряному клинку. И у меня был лучший учитель: мой отец, человек, которого Выводок годами не мог поймать.

И я эон.

Всего несколько минут назад мне удалось перехитрить двадцать бойцов Выводка. И пусть все эти мужчины, размахивающие передо мной оружием, не чудовища, я всю жизнь училась предугадывать зло. А сегодня мне помогает еще и сирабракс. Он знает, что мне нужно, и дает это. Шаг в сторону здесь, твердая стойка там, уклонение еще до того, как противник нанесет удар.

И не только благодаря мне я уже чувствую вкус нашей победы. Возможно, сегодня я лучший охотник в этом лесу, но Дикон – девиант, которого даже мне никогда не одолеть.

Все эти шутки о том, что я его убью… Шутки. Только ими они всегда и были. Сейчас, наблюдая за ним, я понимаю то, чего не заметила в «Синеплексе». Тогда я этого не искала. Или, наоборот, намеренно высматривала его слабости, ослепленная ненавистью. А раньше, в схватке с Финном, врагов было так много, что я думала лишь о том, как выбраться живой.

Но сегодня, с руками, мокрыми от крови охотников, я смотрю, как Дикон движется стремительно, словно гадюка. Его белые волосы развеваются в непроглядной ночи, пока он налетает на охотников, зажав по одному в каждом искривленном алебастровом когте. Прижимает их к деревьям, швыряет, словно сдувшиеся мячи, а затем ухмыляется, обнажая идеальные зубы, испачканные кровью. Он действительно создан для войны.

Когда новые охотники бросаются ко мне, я скольжу и изворачиваюсь, уходя от их рук. Дикон сбивает их с ног, словно мишени в ярмарочном тире. Я поднимаю кинжалы, а он наносит решающий удар. Он замахивается – я пригибаюсь. Он приседает – я прыгаю. Балет свирепости. Грация и грубая сила. Осторожность и жестокость. Мы действуем слаженно, как заводской конвейер. Я ненадолго ощутила это, когда мы остановили вампира. Когда мчались по городу. К собственному ошеломленному удивлению, я понимаю, что мы… отлично работаем вместе.

Когда все противники повержены, мы продолжаем бежать. Нет времени выяснять, кто остался в сознании. Что они расскажут Старейшинам. Кто прибежит на помощь.

Архив – наш лучший шанс. Если сумеем пробраться туда незамеченными, это будет последнее место, где нас станут искать, даже узнав, что мы на территории кампуса. Поэтому мы бежим по мокрой траве Старого кампуса, погруженного в глубокую ночь. Поднимаемся по бесконечным ступеням башни Мортимера, прячемся за каменными стенами, когда из-за угла неспешно выходят охотники Цитадели, совершающие обход. Проносимся мимо библиотеки и наконец добираемся до запертых двустворчатых дверей архива.

Дикон собирается выбить их, но я кладу ладонь ему на грудь, останавливая. Морщась от боли в руке, достаю телефон из кармана куртки. Пропуск Фионы с начала года хранится у меня в чехле. Я провожу им по считывателю, и мы с Диконом проскальзываем внутрь, закрыв за собой дверь.

От поднявшейся при нашем появлении пыли у меня щекочет в носу. Дикон зажигает свечи в железном канделябре, и тесную комнату заливают мягкие медовые островки света. Переполненные картотечные шкафы, деревянные полки, прогибающиеся под тяжестью бесчисленных книг в кожаных переплетах. Стопки и стопки пожелтевшей бумаги, древней, словно аммониты. Я все еще тяжело дышу, глядя на телефон – нужно позвонить Фионе, понять, что делать дальше, – когда теплая ладонь Дикона обхватывает мое плечо.

– Дай посмотрю.

Его голос мягкий. Нежный.

Я послушно протягиваю руку, словно послушница перед священником. Он закатывает рукав моего свитера, и я даже не вздрагиваю, когда ткань проходит по ране. Я не неженка, и почему-то мне очень нужно, чтобы Дикон это знал.

Его лицо остается непроницаемым, пока он осматривает порез. Затем оглядывает комнату.

Меня поражает, насколько хорошо я его знаю.

– Не надо…

Слишком поздно. Он хватает пластиковый футляр с аккуратно сложенным внутри куском ткани, вскрывает его зубами и обматывает бесценной старинной материей мою рану, пока кровь не перестает течь.

– Это наверняка стоило целое состояние.

– Наверняка, – соглашается он и опускает мой рукав.

Есть что-то настолько противоречивое в том, как бережно он расправляет ткань на моей руке, и той жестокости, что заключена в каждом его мускуле, в каждом движении, что у меня подкашиваются колени. Я переступаю с ноги на ногу, пока он наконец не убирает руки.

Когда Дикон отходит, я отправляю сообщение с последними новостями в наш недавно переименованный групповой чат «Шайка дружков», а затем звоню Софии.

– Зачем ты мне звонишь? – хрипит она. – Я в гостиной.

– А я в Харкере.

Это мгновенно ее будит. Она прочищает горло, и я слышу, как она расталкивает Пенни.

– Ты в порядке?

– Более или менее. У меня случился приступ. Появился Финн. Мы сбежали в Харкер.

Вот что я называю краткой версией. Подробности она узнает, когда посмотрит новости. В трубке раздается сигнал, и я вижу, что мне звонит Питер.

– Секунду, Соф, – говорю я и подключаю его к разговору.

– Весь кампус кишит людьми из Цитадели. – Его голос хриплый после сна. – Они уже тебя ищут.

У меня все обрывается внутри. Я думала, мы выиграли больше времени. Обхожу Дикона и направляюсь к огромным окнам с видом на университетский двор. Так и есть: мужчины и женщины в темно-синей форме выстраивают оцепление на территории Старого кампуса и за его пределами. Не меньше пятидесяти человек, и все прибывают новые.

– Блядь, – рычит Дикон и быстро гасит свечи в канделябре, погружая нас во тьму.

– Это Дикон? – настороженно спрашивает София.

– Да. Мы в архиве.

– О боже, – бормочет Пенни.

– Вам пиздец.

– Спасибо, Соф.

– Можешь добраться до моей комнаты? – спрашивает Питер.

– Думаю, ее будут искать и у тебя, и у Эллиота, – говорит София. – Они станут расспрашивать других студентов, с кем дружила Вив.

– Если уже не расспросили, – сонно добавляет Пенни.

– Тогда мы уйдем, – говорю я, направляясь к дверям архива.

– Через портал нельзя, – предупреждает Питер.

Я замедляю шаг.

– Там уже человек пятнадцать охраны.

Сердце забилось быстрее еще в ту минуту, когда я увидела форму на территории кампуса. Теперь оно колотится где-то в горле. Нам действительно пиздец. К тому же я привела Финна прямиком к Виндзору. Теперь он наверняка знает, что здесь находится Харкер. Выбраться из музея будет отдельным подвигом.

– Значит, переждем, – говорит Дикон, наблюдая за людьми, снующими внизу. – К середине утра студентов, идущих на занятия и обратно, станет достаточно, чтобы мы затерялись в толпе. Проскользнем мимо охраны.

– И куда пойдем? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– У нас целая ночь, чтобы это придумать.

Он смотрит на телефон.

– Или три часа до рассвета.

– Не такой уж плохой план, – говорит София. – Я приеду в кампус. У меня есть парик, который ты сможешь надеть.

– Ну конечно, есть.

Дикон многозначительно приподнимает бровь.

– Какого цвета?

– Значит, мы останемся здесь на ночь, а вы утром, когда начнутся занятия, придете в архив и поможете нам незаметно выбраться?

– Да, – отвечает София. – Именно.

– Какого цвета парик? – спрашивает Дикон чуть громче.

Я делаю напряженный вдох. Это может сработать.

– Ладно.

– Удачи, – говорит она.

Питер и Пенни желают нам того же, после чего связь обрывается.

Только убрав телефон в карман, я осознаю, что мы с Диконом застряли здесь вдвоем на несколько часов. Всю ночь в тесной, тихой темноте архива… Нечем заняться, не с кем сражаться. Возможно, удача мне действительно понадобится куда больше, чем я думала.