Текст книги "Проклятый город (ЛП)"

Автор книги: Кейт Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Я отпускаю его и прочищаю горло.

– Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

– Береги себя, ладно?

Его голос мягкий, когда он протягивает мне медальон.

Что-то внутри меня раскалывается на части. Кажется, я сейчас расплачусь.

– Обязательно. И я не забуду об Одетте. Если что-нибудь увижу во сне, дам тебе знать.

Он задумчиво кивает, но больше ничего не говорит.

Я смотрю на него снизу вверх, не в силах остановить жжение в глазах. Кажется, мне хочется, чтобы он меня поцеловал.

– Эй.

В его глазах вспыхивает беспокойство.

– Мы друзья.

Он произносит это так, словно ему очень важно, чтобы я услышала.

Мы друзья. Это не обязательно должно быть прощанием.

– Знаю, – говорю я, вытирая слезу. – Отстой, да?

Его полуулыбка могла бы сбить меня с ног, словно порыв восхитительного ветра.

– Настоящий кошмар.

Глава 38

В коттедже Рида холодно, а воздух неподвижный и тяжелый. Мы не можем открыть окна, чтобы впустить немного весны, – Рид объяснил мне это еще по дороге в Харкер. Заклинание Дрисколла создает лишь простую иллюзию снаружи коттеджа: никто не может услышать нас или заглянуть внутрь. Но стоит открыть хотя бы одно окно, и любой прохожий сможет увидеть, что происходит в доме.

Поэтому я включаю отопление, и коттедж наполняется затхлым теплым воздухом. Зажигаю свечу, но, поняв, что она пахнет гвоздикой, тут же задуваю. Этому месту не помешало бы немного заботы. Или хотя бы ваза с розами и хорошая уборка. Рид засовывает руки в карманы спортивных штанов с эмблемой Харкера и, прислонившись к кухонной столешнице, смотрит на меня. Словно он никуда и не исчезал.

Я пытаюсь привести мысли в порядок – мне столько всего хочется спросить. Но бесконечная череда вопросов больше напоминает допрос. Что я видела в своих снах, когда наблюдала за твоими поисками? Что ты хотел, чтобы мои друзья нашли в «Саймоне и сыне»? Что Финн с тобой сделал? Почему ты не сказал, что Верховный Тан – твой дядя? Как Дикон убил твою невесту? Последний вопрос вообще-то должен стоять где-нибудь в сноске, но почему-то постоянно пробирается к началу списка.

– Что ты хочешь узнать? – спрашивает он, словно прочитав мои мысли.

– Все.

– Хочешь присесть?

Он произносит это так, будто я одичавшая собака. Иди сюда, собачка. Я не кусаюсь.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, и сажусь за маленький шаткий стол. Он устраивается напротив.

– Вив…

– Я снова и снова рисковала жизнью, пытаясь тебя найти.

– Я никогда тебя об этом не просил.

Его лицо мрачнеет. Не могу понять, сожаление ли это.

– Я отправил тебе фотоаппарат, чтобы помочь найти способ избавиться от сирабракса, а не чтобы ты искала меня. Ты знала, что я жив.

– И что? Ты ожидал, что после этого я просто забуду о тебе? Хотел, чтобы я жила дальше без тебя?

– Нет, конечно нет.

Он складывает ладони вместе.

– Я не думал, что ты окажешься настолько безрассудной, чтобы покинуть университет.

– Значит, ты меня совсем не знаешь.

Он пропускает колкость мимо ушей.

– Уж точно я не хотел, чтобы ты погибла, разыскивая меня.

– Потому что с тобой все было прекрасно.

– Прекрасно?

Рид качает головой, словно я только что подтвердила какую-то его теорию заговора.

– Он забил тебе голову всякой отравой обо мне, да?

– Кто? Дикон?

– Не делай вид, будто это невероятно. Я предупреждал тебя. Говорил, что мой брат – лживый, кровожадный ублюдок. Мне и так было невыносимо видеть, как он тебя обнимал.

Он произносит эти слова так, словно они разрывают его надвое.

– А теперь ты еще и поверила во всю его…

– Я ни во что не поверила. Я была в Поместье. Была там в ту ночь, когда ты выбрался оттуда целым и невредимым.

В его глазах вспыхивает гнев.

– Финн вырывал мне ногти. Зубы. Глазные яблоки, Вив. Днями напролет. По-твоему, это называется «целым и невредимым»?

Кровь стынет в жилах.

У него хватает благородства даже не упоминать, ради чего его пытали. Он не пытается заставить меня чувствовать себя обязанной за то, что страдал ради меня. Ради моей семьи. Ради Харкера и всех его студентов. Возможно, я не знаю всего, чем Рид занимался последние несколько месяцев, но сердцем чувствую: он не хочет, чтобы я испытывала вину. Он защитил бы меня точно так же еще сотню раз.

Рид сжимает переносицу. Делает долгий глубокий вдох.

– Да, я сбежал. Добыл фотоаппарат и оставил его тебе. Рисковал жизнью, пытаясь помочь тебе найти кольцо, которое могло бы…

Во мне вспыхивает надежда.

– Кольцо? Ты знаешь о кольце? Это Каспийское кольцо?

– Да.

Глаза Рида загораются, отросшие каштановые кудри падают на лицо.

– Оно было у джинна?

Его слова ударяют по мне, словно стальная бита по легким, сердцу и животу. Я откидываюсь на спинку стула.

– У джинна… Нет. Он ничего не мог нам рассказать. Мои друзья искали кольцо, даже мы с Диконом прошлой ночью в архиве, но у нас нет ни единой зацепки. Это ты искал? В городе? Каспийское кольцо?

Для меня?

В его глазах блестит почти отчаянная влага.

– Да. Я люблю тебя, Вив. Все, что я делал с той минуты, когда впервые увидел тебя сражающейся в вагоне метро, я делал ради тебя. Ты должна это знать. И ты права, – вздыхает он. – Было несправедливо находиться здесь, в Харкере, и ничего тебе не говорить. Мне удавалось иногда увидеть тебя…

Его голубые глаза сияют от какого-то воспоминания.

– Как ты гуляла по снегу. Заглядывала в мое окно. Смеялась с друзьями. Казалось, у тебя все хорошо. Я не понимал…

Совершенно новый взгляд на происходящее погружается в меня, словно камень в воду. Рид, который признался, что влюбляется в меня, в ту ночь, когда мы переспали в Виндзоре. И я, которая не ответила ему тем же. Рид, который так откровенно рассказывал, каким видит себя. Испорченным товаром. Девиантом. Отбросом общества. Неужели он думал, что без него мне будет лучше?

– А потом, когда несколько недель назад охотники Цитадели заполонили кампус… Я слышал, как они говорили о четырех охотниках, убитых в чаще. О том, что ты в бегах. Значит, я знал, что ты еще не попала к ним в руки. Я собирался сам тебя разыскать, но София, Питер и Эллиот продолжали жить обычной жизнью в кампусе. Постоянно переписывались, кому-то звонили. Я понимал, что ты где-то в безопасности. Думал, здесь, в Харкере. Хотя неизвестность меня убивала.

По его лицу пробегает темная тень. Возможно, теперь, узнав, что я жила с его братом, он страдает еще сильнее.

– Между нами ничего не было.

Он медленно кивает.

– Но что-то все-таки произошло. Может, не физически…

Я судорожно вдыхаю.

– Он мой друг.

Рид невесело смеется.

– Возможно, это еще хуже.

– Когда я сказала ему, что ты пострадал… в доках, он даже не задумался. Сразу бросился туда, чтобы тебя спасти.

– Он живет ради драки. Вот и все.

– Ты ошибаешься.

Рид качает головой. Очевидно, этот спор его совершенно не интересует.

– Откуда ты узнала, что я был в городе?

– Сирабракс. Я вижу людей во сне, что они делают, где находятся. Если перед сном испытываю к ним достаточно сильные чувства. И…

– И?..

– Из-за нее у меня случаются приступы сильнейшей жажды крови. Когда я в ярости. В общем, мои способности эона работают на пределе. Больше кровожадности, сильнее ощущаю девиантов. Наверное, и перепады настроения участились.

– Логично, – задумчиво произносит он, хотя его лицо искажает тревога.

– Как ты…

– Что ты… – одновременно спрашивает он.

Я сжимаю губы.

– Ты первый.

Он вздыхает.

– Не так я представлял нашу первую встречу после всех этих месяцев.

Я смотрю на переплетенные пальцы, лежащие на столе.

– Я тоже.

– Что Дикон имел в виду, когда напомнил о вашей сделке?

Я не собираюсь рассказывать Риду об Одетте. Как бы хорошо я ни понимала, что без полной честности у нас нет шансов вернуть прежние отношения, и как бы сильно ни хотела узнать, что Риду известно об этой женщине, я просто не могу заставить себя выдать секрет Дикона именно ему. Дикон никогда бы меня не простил. И был бы прав.

– Я поклялась, что в обмен на его помощь не стану причинять вред девиантам, работающим в его клубе.

Рид удовлетворенно кивает.

– Теперь твоя очередь.

– Откуда ты узнал о Каспийском кольце?

– Как только я увидел это проклятие у тебя на спине в тот день в доках…

Его голос срывается.

– Я поклялся, что найду способ избавить тебя от него. Когда освободился от Финна, связался с несколькими старыми знакомыми из бывших членов Выводка. Они десятилетиями помогали Каспару создавать сирабракс. И рассказали мне о кольце, способном снять проклятие с того, кто его носит. О Каспийском кольце.

Каспар. Он назвал его по имени.

– Ты никогда не говорил мне, что Верховный Тан – твой дядя.

Рид кивает.

– Не говорил.

Он ожидал этого вопроса. Знал, что Дикон не упустит возможности рассказать мне о столь серьезном предательстве со стороны Рида. Какая ирония… Я узнала обо всем случайно, на том званом обеде. Возможно, Дикон вообще никогда бы ничего не сказал.

– Почему?

– Думал, ты бросишься за ним и погибнешь. Я знаю, что он финансирует предвыборную кампанию твоей матери. Я бы ни за что тебя не остановил.

– Ты рассказывал об этом Лизетт? Старейшинам?

– Я рассказал Эдгару.

Я смеюсь – зло и горько.

– Уверена, он тут же принял меры. Ты забирал души, пока скрывался от Финна?

– Приходилось. Чтобы защищаться, пока я прятался, и восстановить силы. Но я забирал души только у преступников. Бандитов…

– Нет…

Я качаю головой.

– Раньше. То, как ты сражался в доках…

Та сила, которую он продемонстрировал в бою со своим кузеном.

Он снова болезненно вдыхает через нос.

– До того дня я годами этого не делал. Но мне нужно было вытащить тебя оттуда.

Я кусаю губу, сердце подступает к горлу. Как и говорил Дикон, мораль – не выключатель, который можно перевести из одного положения в другое. Нет ни хороших, ни плохих. Просто я не понимала, что Рид тоже живет по этим серым правилам.

– Ты не обязана уважать мой выбор, – тихо говорит Рид, – или доверять мне, или хотеть быть со мной…

Он опускает взгляд на свои руки, лежащие на столе.

– Я прошу лишь об одном: оставайся здесь, где я смогу тебя защитить, пока мы ищем кольцо. Когда проклятие будет снято, в тебя уже нельзя будет снова вселить сирабракс. Ты станешь бесполезна Финну, а у Старейшин не останется причин убивать тебя ради защиты остальных… Ты сможешь вернуться к своей жизни здесь, в Харкере, и в Вавилоне с Пенни. И больше никогда со мной не разговаривать.

На его лице столько боли, столько глубокой, разрывающей душу скорби, что я чувствую, как желание спорить постепенно покидает меня.

– Я этого не хочу. Просто, возможно, мне понадобится немного времени.

– Я демон, – слабо произносит он. – У меня впереди целая вечность.

Ранним вечером Фиона наконец перезванивает. Не вдаваясь в подробности, я сообщаю, что со мной все хорошо, Рид в безопасности и сейчас мы сосредоточены исключительно на том, чтобы избавить меня от проклятия, прежде чем я окончательно поддамся безумию сирабракса. Она не спрашивает об автомобильной погоне. Видела ли она новости или кто-нибудь вломился в Виндзор в поисках Харкера – понятия не имею.

– Ты что-нибудь знаешь о шумерской реликвии под названием Каспийское кольцо? – спрашиваю я, расхаживая по спальне Рида.

– Нет, но я могу попробовать кое-что разузнать у Старейшин. Если оно снимает проклятие, они наверняка о нем знают.

– Любая информация будет полезна, но не делай ничего, что может подвергнуть тебя опасности.

– Я как раз собиралась сказать тебе то же самое.

Мои губы растягиваются в легкой улыбке.

– Кто, я? В опасности?

Фиона тихо смеется.

– Что ты собираешься делать с гала-вечером?

До благотворительного гала-вечера ACFAC в Виндзоре осталось меньше двух недель. Пенни сказала Лоре и Стэну, что вернется из Европы к мероприятию, поэтому ей придется прийти – надеюсь, под защитой Уорда или Дикона. Уверена, оба там будут, учитывая, что Дикон входит в попечительский совет Виндзора.

А что касается меня… Кто знает, сохраню ли я к тому времени рассудок.

– Забудь о гала-вечере. Что мне делать с нашими примерками платьев?

Мама без конца пишет мне, пытаясь назначить время, когда мы с ней и Норой сможем примерить наряды. Это единственное связанное с гала-вечером дело, от которого я понятия не имею, как отвертеться.

– Оттягивай до последнего, как можно ближе к самому мероприятию, – говорит Фиона. – И будем надеяться, что к тому времени найдем выход.

– Да, я тоже об этом думала.

– Мне жаль, Вив, – вздыхает она. – Из-за всего этого.

– Мне тоже.

– Но мне пора. Я тону в заказах на кейтеринг и приглашениях в последнюю минуту, а несколько ночей назад пропал джинн Старейшин, так что теперь мне еще нужно подобрать поисковую группу. Если понадоблюсь, я рядом. Береги себя.

Она отключается, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. Но мысли уже несутся вихрем.

Много веков назад мой хозяин пожелал, чтобы я доставил ему кое-что. Нечто, о чем мне запрещено говорить… Это было его первое желание. Вторым он пожелал, чтобы я никогда не позволил другому покупателю найти этот предмет. Чтобы охранял его местонахождение ценой собственной жизни. Используя всю свою силу. Третьего желания он так и не загадал, чтобы я навеки остался его собственностью.

Хозяином Никко был один из Старейшин.

Но зачем Старейшинам прилагать такие невероятные усилия, чтобы кольцо никогда не нашли? Зачем ради этого сотрудничать с девиантом? Разве они не хотели бы иметь возможность снять с кого-нибудь сирабракс? Если только кольцо способно не просто избавлять от проклятия…

Когда я открываю дверь спальни, Рид выходит из ванной в одном полотенце. Словно я перенеслась назад во времени. Его грудь такая же рельефная, как в ту ночь, когда я пришла сюда, чтобы он наложил мне швы. Хотя волосы немного отросли, они по-прежнему ниспадают свободными каштановыми кудрями, которые он убирает назад широкой ладонью.

Несмотря ни на что, сердце тяжело ударяет в груди. Это не совсем тоска, скорее восхищение его мускулистым телом и красивым, по-мальчишески привлекательным лицом. Возможно, желание, чтобы все снова стало как прежде.

Проходя мимо меня в спальню, он непринужденно целует меня в макушку, затем надевает любимую темно-синюю толстовку Харкера и спортивные штаны и направляется на кухню.

– Как Лизетт?

Я пожимаю плечами.

– Завалена делами. Переживает за меня.

– Добро пожаловать в клуб.

Он включает плиту.

– Яичница на ужин?

Прямо как свидание с Джеймсом.

– Конечно.

Пока он готовит, до меня доносятся звуки с кухни, а я молча вращаю Исчадие ада в ладони. Раздумываю, рассказать ли ему о своем открытии насчет Старейшин, но решаю пока придержать эту информацию. День был долгим, и мне нужно привести мысли в порядок. Сначала расскажу друзьям и узнаю, что они думают.

– Ты так и не рассказала, что произошло с Никко, прежде чем Финн до него добрался.

Он что, подслушивал мой разговор?

– Он сказал только, что кольцо может снять с меня сирабракс, но никаких зацепок насчет того, где его искать, у него не было.

По лицу Рида что-то пробегает. Появляется и тут же исчезает.

– Мне жаль.

– Не стоит, – тихо говорю я. – Мы найдем кольцо. Завтра Питер собирается расспросить о нем Донмер. А у меня есть книга о шумерских реликвиях из архива… Но, думаю, начать стоит с возвращения в «Саймон и сын».

Я понимаю, что Финн, скорее всего, уже избавился от Никко. Но если тому каким-то образом удалось обменять информацию о моем местонахождении на свободу, мы могли бы попросить его о помощи. По крайней мере, он нам столько должен.

– Ты не вернешься в Астеру, Вив.

Он снова поворачивается к шипящей сковороде.

Я крепко скрещиваю руки на груди. Именно этого я и боялась.

– Не вернусь?

– Конечно нет. Этот коттедж – единственное место, где ты в безопасности. Я могу сам попытаться разыскать Никко.

– Выводок ищет и тебя тоже, Рид.

Когда он снова встречается со мной взглядом, становится ясно, что в этом споре мне не победить.

– Если они найдут меня, я умру. Если найдут тебя – погибнет половина города.

Меня накрывают бессилие и усталость.

– Ладно.

– Прости, – говорит он, ставя передо мной тарелку пышной яичницы-болтуньи. – Давненько ничего не готовил.

– Нет, – отвечаю я, глядя на искреннее выражение его лица.

Ищу что-то, но ничего не нахожу.

– Выглядит замечательно.

Позже, когда мы забираемся в постель, я позволяю Риду накрыть мои губы своими. Наши груди прижимаются друг к другу, его сердце отчаянно бьется рядом с моим. Но когда его ладони скользят вверх по моим бокам, живот болезненно сжимается. Горло перехватывает.

– Я так устала, – шепчу я.

– Я тоже, – говорит Рид между поцелуями.

Он отрывается от моих губ, чтобы поцеловать меня в лоб и глубоко вдохнуть.

– Не думаю, что за все время нашей разлуки хоть раз нормально выспался.

И действительно, Рид крепко и спокойно засыпает, обнимая меня. Его дыхание тихое, простыни тяжелые и чистые. Я пытаюсь не открывать глаза, хотя за закрытыми веками всплывают неприятные воспоминания.

– Ты дура, – говорит мне Дрисколл, судорожно хватая ртом воздух. – Рид…

Его сотрясает кашель. Из груди хлещет кровь.

– Что Рид?

– Он… Он не…

Я ворочаюсь с боку на бок и все еще не сплю, когда на следующее утро солнечный свет кровавыми полосами проникает сквозь окна.

Глава 39

В следующие несколько дней мягкие весенние ветра растапливают остатки снега, кое-где еще покрывающего кампус. На деревьях распускаются магнолии, разворачивая за окном Рида лепестки, похожие на бумажки с предсказаниями. Холмы вокруг университета покрываются веснушками мелких полевых цветов – оранжевых, как крылья бабочек-монархов, и желтых, как пух утят.

По утрам, когда я просыпаюсь, Рида чаще всего уже нет. Он в совершенстве освоил искусство незаметно покидать кампус и возвращаться обратно, для чего обычно выходит среди ночи или на рассвете. Иногда приносит продукты. Готовит мне ужин, за которым мы негромко беседуем о всяких пустяках. Иногда возвращается с синяками. Но ни разу – с Каспийским кольцом.

Каждый вечер я смотрю на рисунок Одетты и изо всех сил пытаюсь пробудить в себе хоть какие-нибудь чувства, чтобы увидеть ее во сне. Но вместо видений приходят лишь плоды моего воображения: они с Диконом строят козни и смеются, путешествуя по его богатому событиями прошлому. Чингисхан и Джек-потрошитель, а Одетта говорит Дикону, какая потрясающая женщина рядом с ним. Ездила ли она на заднем сиденье его мотоцикла? Называл ли он и ее «милая»?

Надежда на исцеление, видение или хоть что-нибудь постепенно усыхает, превращаясь в нечто колючее и хрупкое. Лишь через три дня после возвращения Рида, когда я уже начинаю сходить с ума от заточения, Софии, Эллиоту и Питеру наконец удается обойти достаточно охотников Цитадели, чтобы навестить меня.

– Отлично, – говорит Питер, когда я вручаю ему подарок из архива.

Донмер знала только историю кольца, но не его нынешнее местонахождение спустя многие сотни лет. Так что нам явно требовался другой подход. Питер проходит мимо меня, сбрасывает обувь, растягивается на диване Рида и раскрывает книгу.

Эллиот заключает меня в медвежьи объятия, и я вдыхаю запах его спрея для тела и легкий аромат морской воды, исходящий от кожи.

– Как проходит сезон?

– У «Марксменов» четыре победы и ни одного поражения.

– Вот это да!

Когда он опускает меня на пол, я протягиваю ладонь для дружеского хлопка.

– Ставлю двадцатку, что в пятницу вы еще и «Бэт энд Блад» обыграете.

– Я не собираюсь ставить против собственной команды, – отвечает он, разваливаясь в кресле напротив Питера.

Когда я сажусь на диван рядом с Софией, он все-таки уступает и протягивает мне руку.

– Ладно, уговорила. По рукам.

Мы рассказываем друг другу, что произошло за последние дни. О возвращении Рида и обо всем новом, что он мне открыл. О шраме от когтей Финна, который я стараюсь не показывать Питеру. О силе моего последнего приступа сирабракса. О том, что Пенни осталась в «Лихорадочном сне». Эллиот говорит, что, по его мнению, они с Уордом уже переспали. Мы с Софией категорически с ним не согласны. Друзья рассказывают, что Мэтт теперь встречается с какой-то блондинкой Ингрид со второго курса. И что Лэндон до сих пор преподает «Боевую подготовку II», из-за чего Софии, мягко говоря, неловко.

– Скажем так, теперь я очень много бегаю кругами, – сообщает она, и я не могу сдержать гордой улыбки.

Приятно снова почувствовать хотя бы подобие нормальной жизни. Я вернулась в кампус Харкера, сижу с друзьями в коттедже Рида, в камине пылает огонь, и я почти могу притвориться, будто все не так плохо, как никогда прежде. Будто я не заперта здесь, словно в тюремной камере. Будто мне не хватает одного человека с улыбкой такой же кривой, как шрамы на его спине.

– У меня хорошие новости и плохие, – объявляет Питер.

– Не уверена, что физически выдержу еще хоть одну плохую новость.

София кладет голову мне на плечо.

– Тогда начнем с хорошей, – говорит Питер. – Эта реликвия, Каспийское кольцо… Рид был прав. Оно способно полностью избавить тебя от сирабракса. Достаточно надеть его, и проклятие переместится с твоей спины в драгоценный камень в центре кольца, где и будет надежно храниться.

– Ни хрена себе, – выдыхает Эллиот, подавшись вперед. – Где нам раздобыть эту штуку?

Питер хмурится.

– А вот это плохая новость. Этому тексту…

Его взгляд скользит по пожелтевшим страницам.

– Сотни лет. Здесь ничего не сказано о местонахождении кольца.

– Ну конечно, – вздыхаю я, запрокидывая голову и уставившись в потолок коттеджа. – Никко был джинном Старейшин. Несколько веков назад они поручили ему спрятать кольцо. Оно может находиться где угодно, и только он и Старейшины знают где.

– А Старейшины хотят тебя убить, – вздыхает София.

Эллиот смотрит в пол.

– А Никко мертв?

Я кривлю губы.

– Скорее всего.

– Но у нас все-таки есть несколько зацепок, – говорит Питер.

– Мое любимое, – невозмутимо произносит София. – Снова играем в Скуби-Ду.

Питер одаривает ее своей фирменной улыбкой с неровными зубами.

– Русалки сказали вам: «Лента освещает чердак». Донмер рассказала нам, что кольцо принадлежало царю Каспиану из Месопотамии. Он был колдуном. Некоторые лимантрийские историки даже считают, что именно он создал заклинание сирабракса. Хотите услышать самое безумное?

Питер вопросительно поднимает брови. В панике из-за стремительно истекающего времени до потери рассудка я совсем забыла, что для Питера все это еще и любимое занятие – исследовательский проект.

– Просвети нас.

Я улыбаюсь ему. Как же сильно я соскучилась по своей «Шайке дружков».

– Если носитель наденет кольцо, проклятие перейдет из него в кольцо, верно? Но тогда любой другой, кто наденет кольцо, сможет использовать силу сирабракса, избежав безумия…

– Ого, – выдыхает София. – Здорово. Вся сила без последствий.

– Нет-нет, – возражает Питер. – Вместо безумия владельца ждет мгновенная смерть.

Я прикусываю щеку.

– Не особо выгодный обмен, да?

– Нет, – соглашается Питер. – Не особо. Но это уже не наша проблема. А Старейшин.

– Их? – переспрашивает София.

– Я снова потерял нить, – вздыхает Эллиот.

– Когда мы найдем кольцо и Вив с его помощью избавится от сирабракса, – объясняет ему Питер, – мы обменяем кольцо, теперь наполненное темной магией, на снятие всех обвинений с Вив.

Я морщусь при мысли о том, чтобы вручить разлагающимся, возможно, уже ставшим девиантами эльфам такую колоссальную силу, и Питер тут же поправляется:

– Или отдадим его тому, кто, по твоему мнению, лучше всего сможет уберечь его от рук…

Его лицо каменеет.

– Финна. И Верховного Тана.

София берет его за руку и один раз сжимает.

Почему-то я вспоминаю Дикона. Я доверила бы ему практически что угодно, особенно если речь идет о том, чтобы не позволить Каспару и Старейшинам завладеть силой сирабракса. Мысль о том, насколько сильно я верю брату Рида, оказывается такой тяжелой, что я поспешно отгоняю ее.

– Значит, мы не просто спасем Вив, – размышляет вслух София. – Рид ведь сказал, что Вив больше никогда нельзя будет использовать для создания сирабракса, верно?

Питер кивает, наблюдая из-под слегка опущенных век, как она задумчиво перебирает длинные медно-рыжие волосы.

– Ее организм этого не выдержит. Она умрет, а мертвый носитель особой ценности не представляет.

Я хмуро смотрю на него.

– Замечательно.

– И Вив, скорее всего, последний эон, верно? – продолжает София.

– Если не считать той старухи в Шайло, – отвечает Питер. – Если Дикон был прав и ее превратили в носителя.

– Тогда она должна была быть эоном, – вздыхаю я. – А я не нашла никаких свидетельств, что в этом университете учились другие эоны, кроме меня и моего отца.

– Значит, – невозмутимо продолжает София, – когда мы наденем кольцо на Вив и спрячем его навсегда, никто больше не сможет создать сирабракс. Ну, разве что Вив родит ребенка-эона.

Я даже не рассматривала происходящее с этой стороны. Безнадежность настолько поглотила меня, но ведь если я найду кольцо и избавлюсь от проклятия, его немыслимая сила наконец сможет остаться в прошлом. Больше никакой угрозы выпустить хаос на весь мир. Я смогу спокойно спать по ночам.

– Интересно, Старейшины пожертвовали бы одним из своих, – говорит София, – лишь бы сделать кольцо бесполезным? Это ведь лучше, чем прятать его, правда?

– Именно так они бы и поступили, – отвечаю я.

Фиона почти прямо сказала мне об этом, когда мы впервые вернулись в Харкер.

Эллиот выпрямляется.

– То есть они заставили бы какого-нибудь несчастного охотника Цитадели пожертвовать собой и потратить заклинание на что-нибудь бесполезное, чтобы оно исчезло и Выводок никогда не смог им воспользоваться? А бедолага бы умер?

– Он был бы не бедолагой, – возражает Питер. – Это был бы настоящий героический подвиг – отдать жизнь, чтобы Верховный Тан или кто угодно еще никогда не смог открыть Разлом. Как Флэш, который бросился в антиматериальную пушку в «Кризисе на бесконечных Землях». Восьмой выпуск.

По выражению лица Софии понятно, что отсылка прошла мимо нее.

– Логан, который отказался от бессмертия, чтобы остановить доктора Корнелиуса в «Смерти Росомахи»?

– Все холоднее, – ласково говорю я.

– Вы же поняли, о чем я, – фыркает он. – Может, они используют эту силу, чтобы убить Каспара и весь его Выводок.

От этой мысли становится не по себе.

– Она на такое способна?

– Теоретически она может убить всех людей на Земле.

– Без Выводка наша работа, конечно, стала бы проще, – задумчиво замечает София.

– И скучнее, – вставляет Эллиот.

Мы все одновременно поворачиваемся к нему, но он лишь пожимает плечами.

– Мне нравится охотиться.

– Тогда запишись в бойцовский клуб.

София легонько пинает его.

– А я бы с удовольствием повесила арбалет на стену.

– Правда?

Кажется, София обожает охоту. Или хотя бы прилив адреналина.

Она задумчиво кривит губы, прежде чем ответить:

– Думаю, мне, как и всем нам, понадобилось бы куда-то девать энергию, но… да. Мне кажется, я могла бы преуспеть и в чем-нибудь другом.

– Например, реставрировать старые автомобили, – предлагает Питер.

Ее глаза загораются.

– Именно!

– И трахаться со всеми богатыми стариками, которые будут их привозить, – шутит Эллиот. – Двойная прибыль.

– Вот в этом я точно преуспела бы, – отвечает она.

Но прежнее восхищение уже слегка покинуло ее голос, а Питер снова опустил глаза к книге на коленях.

За зачарованными окнами ясное небо постепенно окрашивается в сумеречный лавандовый оттенок. Поленья в камине остывают, а мои веки тяжелеют.

– Нам пора, – говорит Эллиот. – Теперь полевую подготовку ведет профессор Кроули, потому что Лэндон по ночам руководит охотой на ведьму Вив.

– Повеселитесь, – бормочу я, когда все трое поднимаются.

Как же мне хочется сегодня вечером отправиться с друзьями на охоту в город, а не торчать взаперти в этом коттедже. С Ридом…

От этой мысли грудь сжимается.

– Я тебя провожу, – говорю я Софии.

Это странно. Обычно мы так не делаем, ведь мы не участницы шоу «Холостяк», но она достаточно добра, чтобы не спорить.

Эллиот и Питер отправляются обратно в Элкфор, а мы с Софией задерживаемся на пороге коттеджа, все еще под защитой заклинания Дрисколла. Солнце скрылось за темным красным кирпичом башни Мортимера, и ночной воздух становится холодным. София плотнее запахивает джинсовую куртку.

– Что слу…

– Я схожу с ума, – выпаливаю я.

– Еще бы, – непринужденно отвечает она, сдувая медную челку со лба и прислоняясь к дверному косяку. – Когда ты на днях уходила в «Лихорадочный сон», у тебя был такой вид, будто ты потратила все сбережения на «Порше», а потом обнаружила, что тебя укачивает в машине.

Я хмурюсь.

– Уж больно специфичное сравнение.

– Но я ведь права, да? Рид вернулся, а ты теперь жалеешь о покупке.

От ее формулировки у меня скручивает живот. Мне почти хочется сказать, что я имела в виду усиливающиеся приступы сирабракса или страх быть обнаруженной охотниками Цитадели на территории Харкера, но человеческая психика забавно устроена. Пока на глобальном уровне я ломаю голову над тем, как защитить себя и остановить Каспара, мелкая паника из-за того, что я больше не испытываю прежних чувств к своему почти-парню, бьет куда сильнее и настойчивее. Возможно, потому, что это единственная проблема, с которой, как мне кажется, я действительно могу что-то сделать, сидя взаперти в этом коттедже.

Когда я так и не нахожу слов, она спрашивает:

– А какой процент твоей паники связан с тем, что ты влюбилась в его придурковатого брата?

Сердце подскакивает к самым зубам. Словно я подросток, которого поймали за попыткой тайком сбежать из дома.

Я в полном недоумении поворачиваюсь к Софии. Она посмеивается, пока не замечает выражение моего лица. И в этот момент я готова отдать все, что у меня есть, включая кинжалы и черные лоферы, лишь бы вернуться назад во времени и весело фыркнуть вместе с ней.

Но она слишком хорошо меня знает. Она увидела, как меня пронзил страх.

– Ни хрена себе, – выдыхает она. – Серьезно?

– Нет. Я не влюблена в Дикона.

– Конечно, – говорит она, внимательно меня разглядывая.

Господи, какая же она замечательная подруга. Идеально умеет врать, когда мне это необходимо.

– Я просто пошутила.

– Когда я влюбилась в Рида, мне казалось, что мы…

Я ищу подходящее сравнение. Когда-то я думала, что мы с ним – два кусочка пазла, которым нигде не находилось места. И все же почему-то именно Дикон кажется тем самым кусочком, который идеально дополняет меня. Мы с Ридом похожи: разочарования для своих семей, вечно пытаемся быть хорошими, хотя сама природа велит нам поступать иначе, мечтаем стать не теми, кто мы есть.

А мы с Диконом почти полные противоположности. Он аморален, я порядочна. Когда я ненавижу себя, у него хватит самомнения на нас обоих и еще на весь класс.

– Мне казалось, что Рид любит меня вопреки тому, кто я есть, – наконец говорю я. – И это было так приятно. Быть любимой, хотя я никогда по-настоящему не считала себя достойной любви. Но Дикон…