Текст книги "Проклятый город (ЛП)"

Автор книги: Кейт Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Глава 17

«Ошеломлена» – пожалуй, слишком мягкое слово, чтобы описать реакцию Фионы на новость о том, что Каспар Харлок – Верховный Тан. Надо отдать ей должное: как хорошо выдрессированная представительница семейства Аббот по браку, она изящно скрывает то, как давится шампанским, быстро целует Нору, ссылается на предстоящий гала-вечер, и мы уносим ноги с этого обеда, прежде чем у меня случится очередной приступ кровожадности и я всажу нож в шею какому-нибудь официанту.

Обратно к «Виндзору» мы едем в напряженном молчании. Серый, как мои глаза, день постепенно сменяется таким же мрачным бесцветным сумраком. Фиона заставляет меня лечь на заднем сиденье, будто я подросток, тайком сбежавший из дома, хотя я уверяю ее, что степень опасности не изменилась: Верховный Тан не знает, что дочь Беатрис Аббот – тот самый пропавший эон. Ей просто нужно время, чтобы все это переварить.

Понимаю.

– Нам нужно немедленно встретиться со Старейшинами.

Ее тонкие пальцы мертвой хваткой стискивают руль.

– Нам? А куда делось «избегай Старейшин как чумы»?

– Я не могу сказать им, что выяснила все сама. Старейшинам нельзя лгать.

Я фыркаю.

– Я могу соврать кому угодно.

– Нет, Вив, – отвечает Фиона, и от всей серьезности происходящего ее голос дрожит. – Они древние. Слишком могущественные. Они чувствуют ложь так же, как ты чувствуешь девиантов.

– Тогда мне тем более нельзя идти с тобой.

Если они узнают, кто я, что я ношу внутри себя, меня казнят. Фиона знает это лучше всех. Я едва не рассказываю ей то, что сказал Дикон. Что, по его мнению, Старейшины даже не станут преследовать Каспара. Что они уже знают, кто он такой. Но я не могу заставить себя в это поверить. И не могу признаться Фионе, что работала со смертоносным демоном, разыскивала Рида и ради этого покидала кампус – три разные вещи, которые она заставила меня поклясться не делать.

Проходят долгие минуты. Мы переваливаем через холм, отделяющий Полугород от Гесперид, и затянутое туманом небо подсвечивают высотки NTC и сияющие уличные фонари. До «Виндзора» остается минуты две, когда Фиона наконец снова заговаривает.

– Кажется, у меня есть идея.

Коттедж профессора Донмер выглядит так, как я представляю себе внутренности бутылки джинна. Все пространство утопает в драгоценных оттенках: ярко-кобальтовые шторы, пушистый пурпурный ковер. Толстые рубиново-красные свечи мерцают на богато украшенной каминной полке над ревущим огнем. Яркие подвесные лампы разливают разноцветные пятна света по обтянутым шелком подушкам.

– Заходите, заходите, – напевает она. – На улице ужасный холод.

На ней что-то вроде ночной сорочки, которая вполне могла бы сойти за кутюрное платье: настолько длинная, что ткань собирается у ног, расшитая тончайшей нитью и изящно ниспадающая с хрупких плеч. Густые темные волосы перевязаны лентой, прозрачные крылья аккуратно прижаты к сияющей коричневой коже обнаженной спины. Эта женщина настолько же богиня, насколько и фея.

– Устраивайтесь поудобнее, – предлагает она, уплывая на кухню.

Я завороженно наблюдаю, как золотой чайник сам наклоняется над двумя фарфоровыми чашками, а по воздуху разносится аромат ройбуша.

Фиона следует приглашению: сбрасывает туфли, как часто делает в «Виндзоре», и опускается на бирюзовую подушку. Та слегка парит над полом.

Донмер с улыбкой приносит нам чай.

– Чем обязана такому удовольствию?

– То, с чем я пришла к тебе сегодня, должно остаться в строжайшей тайне, – говорит Фиона, снова приняв облик профессора Лизетт. – Мне нужна твоя помощь в чрезвычайно деликатном деле.

Взгляд Донмер смягчается.

– Джемелин, если я умела хранить твои секреты, когда мы были соседками по комнате на первом курсе в Элкфоре, сумею и сейчас. Ты можешь рассказать мне все.

– Знаю, но…

Фиона поворачивается ко мне. Она беспокоится о моих секретах.

Мне остается лишь кивнуть. Я безоговорочно доверяю Фионе. А если она доверяет Донмер, значит, доверяю и я.

– Вив узнала, кто такой Верховный Тан.

Донмер даже не вздрагивает. Наоборот, она замирает с той сверхъестественной неподвижностью, на которую способны только феи. Даже грудь не поднимается от вдоха. Она просто ждет, терпеливая, как цапля.

– Но она… В общем, Вив – эон, – тихо продолжает Фиона.

Только тогда Донмер ахает и прикрывает рот изящными пальцами. Я невольно морщусь от ее реакции.

– И против ее воли в нее поместили сирабракс, – невозмутимо продолжает Фиона. – Старейшины почувствуют в ней темную магию. Нам нужно сообщить им, кто Верховный Тан, но так, чтобы они не узнали, кто она и что с ней сделали. Ты не хуже меня знаешь, что они с ней сделают.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, – тихо говорит мне Донмер, и ее глаза блестят.

Трудно совместить эту женщину с той самой преподавательницей, которая запустила кубком в голову Мэтта.

Я неловко ерзаю на парящей подушке.

– Все нормально.

– Но, Джемелин… – Донмер делает вдох. – Если ее найдет не тот девиант… не тот лимантриец, это может означать…

– Мы близки к тому, чтобы найти способ снять заклинание. Скоро она больше не будет представлять угрозу миру.

Ложь звучала бы убедительнее, если бы голос Фионы не дрогнул, но я не спорю. Донмер тоже.

– Нам нужен лишь фрагмент одного из твоих крыльев, чтобы скрыть сирабракс у нее на спине.

Я хмурюсь.

Если крылья фей обладают маскирующими свойствами, об этом мне еще не доводилось слышать. Хотя, если подумать, логика есть. В отличие от остальных лимантрийцев, феи умеют сливаться с окружающей средой, становиться невидимыми, летать – и вся эта сила заключена в их крыльях.

Донмер задумчиво прижимает ко рту несколько тонких пальцев в золотых кольцах. Я задерживаю дыхание и, готова поклясться, слышу, как Фиона делает то же самое. В камине потрескивает огонь, а мой чай постепенно остывает.

– Хорошо, – наконец говорит Донмер так тихо, что я едва различаю слова. – Повернись, Вив.

Фиона с шумом выдыхает.

– Спасибо, Розалинд.

– Пожалуйста, будь осторожна, – просит Донмер подругу.

Хотя я понимаю всю сложность ситуации, мне все равно кажется странным слышать такое о руководящем органе лимантрийцев. Если они не узнают, что во мне сирабракс, бояться их ведь незачем, верно?

– Будем, – заверяет ее Фиона.

Я встаю с подушки, поворачиваюсь к Донмер спиной и расстегиваю молнию на спине своего платья в стиле Уэнсдей Аддамс. Хорошо, что я смотрю на Фиону, когда слышу резкий вдох Донмер. Не люблю, когда меня жалеют. Особенно преподаватели.

Поскольку я отвернулась, то не вижу, как она отделяет кусочек собственного полупрозрачного перепончатого крыла, но слышу липкий звук, с которым тот отрывается, и легкую дрожь в дыхании Донмер.

– Не двигайся, – говорит она.

Я стискиваю зубы, сжимаю кулаки и готовлюсь к вспышке боли, потому что привыкла: все, что касается моего шрама, обязательно причиняет боль. Но в тот миг, когда фрагмент касается спины, я ощущаю лишь приятное дуновение воздуха на коже. Ноздри наполняет аромат лаванды и цитруса.

– Готово, – произносит Донмер голосом, похожим на перезвон колокольчиков.

Она застегивает мне платье, и я поворачиваюсь к ней.

– Никто не сможет почувствовать эту магию. Шрам будет невидим, и ни одно заклинание его не обнаружит.

– Надолго?

– Сирабракс трудно скрыть. Моей силы хватит максимум на час. Но вот.

Она расправляет одно крыло – в сиянии свечей оно светится и переливается, словно солнечный луч, – отщипывает еще один кусочек и протягивает мне. Фрагмент тонкий и липкий, поблескивает на ладони.

– На случай, если понадобится больше времени.

– Спасибо.

Фиона тепло обнимает Розалинд.

– Верховный Тан, – начинает она. – Это…

– Не говори мне, – перебивает Донмер. – Не раньше, чем Старейшины решат, как действовать. Я не хочу взваливать на себя необходимость лгать им, если они решат, что эту информацию не следует широко распространять.

И это должно было стать для меня первым тревожным звоночком.

Мы с Фионой пробираемся через сугробы за пределами Старого кампуса. Минуем безмолвное поле для лакросса, пустой колизей и замерзшее озеро Хеллебор – темное зеркало, отражающее затянутый облаками лунный свет. Добравшись до Непостоянной чащи, мы следуем за охотниками Цитадели в темно-синей боевой форме, которые постоянно несут здесь караул.

В лесу ночные твари провожают нас светящимися глазами-бусинками, пока переплетение деревьев наконец не расступается, открывая огромный дворец в самом сердце чащи.

– Охренеть, – выдыхаю я.

Фиона и четверо сопровождающих нас охотников Цитадели награждают меня одинаково неодобрительными взглядами.

Но, по-моему, реакция вполне оправданная. Цитадель не уступает великолепием средневековому замку: известняковые башни взмывают в ночное небо, кованые ворота, ивы склоняют ветви во внутренний двор перед массивными укреплениями и каменными дверями.

Мы следуем за одним из охотников Цитадели через ворота, охраняемые еще как минимум двадцатью. Они вооружены всем подряд – от кинжалов и луков до пистолетов с серебряными пулями. Эдакий Форт-Нокс среди лимантрийских крепостей.

Внутри Цитадель меньше напоминает грозный европейский замок и больше – Западное крыло Белого дома. Несмотря на поздний час, главный зал залит светом огромных люстр и полон охотников Цитадели, снующих из комнаты в комнату и просматривающих досье, где, как я могу предположить, собрана информация о всевозможных появлениях девиантов, убийствах и их сокрытии. Но здесь же стоят ряды столов из красного дерева, за которыми выпускники-охотники – подозреваю, скорее типажи Питера, чем Эллиота – стучат по клавиатурам ноутбуков, вполголоса разговаривают по телефону и изучают манильские конверты с пометкой «СЕКРЕТНО».

– Это… – я качаю головой. – Совсем не то, чего я ожидала.

– Все, благодаря чему функционирует лимантрийское общество, происходит в этих стенах, – объясняет Фиона, пока нас ведут вверх по бесконечным рядам каменных ступеней. – От таких смертельно опасных задач, как уничтожение группировок Выводка и вампирских гнезд, до банального просмотра записей с камер наблюдения.

– Записей с камер?

– Одна из многочисленных обязанностей Цитадели – скрывать деятельность девиантов и лимантрийцев от любопытных глаз смертных.

Логично.

Камера наблюдения с куда большей вероятностью заснимет вампира, высасывающего кровь из какого-нибудь таксиста, чем что-либо другое. Похоже, Цитадель может заодно претендовать на звание Большого Брата.

– Пришли, – сообщает охотник Цитадели, когда мы останавливаемся перед огромными двустворчатыми дверями. – Вас ожидают.

Я не спрашиваю, откуда они знают. Не хочу представлять, насколько велика власть Старейшин. Я и без того достаточно нервничаю. Сердце бешено колотится, пока Фиона бросает на меня последний проницательный взгляд. Я пытаюсь вспомнить все, что она сказала по дороге. Меньше слов, никакой лжи. Говорить буду я. Она знает меня почти шесть лет. Знает, как ловко я умею растягивать правду и обходить ее по краю. Нам нужно лишь рассказать им о Каспаре и уйти.

«Уберут его – появится новый Тан, как новая голова у гидры».

Лучше знакомый дьявол, чем незнакомый, да?

Я выбрасываю Дикона из головы, когда двери перед нами распахивают. Фиона знает, что делает. Я доверяю ей свою жизнь. В буквальном смысле.

Зал, где заседают Старейшины, на первый взгляд не выглядит особенно роскошным, но жизнь среди голубой крови Астеры научила меня распознавать тихую роскошь. Скрытое богатство, если хотите. Пол выложен дорогим деревом. Его полируют каждый день – ни единой потертости. Диваны напротив низких деревянных журнальных столиков усыпаны пледами с числом нитей выше, чем волос у меня на голове. Свет ламп приглушенный и уютный. Воздух наполнен ароматом цветов, цену которых мне даже страшно представить. И это всего лишь их рабочее место. Любопытно было бы взглянуть на жилые покои, которыми Старейшины и их семьи наслаждаются в этом тщательно охраняемом замке. На еду, которую они едят. На места, которые получают в театрах Астеры.

В дальнем конце зала Старейшины сидят на пяти тронах, которые вполне могут быть отлиты из чистого золота. Трое мужчин и две женщины – все старые, иссохшие от возраста. Уши заострены, телосложение чуть крупнее человеческого – среди пятерых на тронах нет никого ниже шести футов, – а лица испещрены глубокими резкими морщинами. Но больше всего в глаза бросается богатство. Драгоценности, тончайшие ткани. Итальянская кожаная обувь.

Где-то глубоко в животе начинает укореняться злое, возмущенное чувство. Эти пять стареющих лимантрийцев, к которым мы приближаемся, ничем не отличаются от неприлично богатой элиты Астеры к северу от Разлома. От того же Каспара Харлока, например.

Но по мере того, как мы подходим ближе, по телу расползается еще одно ощущение. Мне требуется целая минута, чтобы понять, что это, настолько оно неожиданно. Но когда до меня наконец доходит, я спотыкаюсь о богато украшенный ковер. По шраму, которого у меня якобы нет, вверх ползет выкручивающее, колючее, грызущее чувство.

По конечностям разбегается покалывание.

Мы с Фионой останавливаемся перед пятью Старейшинами и смотрим в их морщинистые древние лица, а я прихожу к чудовищному, немыслимому осознанию:

Старейшины… девианты.

Глава 18

Первая мысль, разумеется: «Убить их». Вторая: «Ни при каких обстоятельствах не убивать Старейшин». Я глубоко дышу через нос, пытаясь унять позывы. Третья мысль: «Вив, только не вздумай сейчас устроить приступ кровожадности из-за сирабракса». Я напоминаю себе, что Дикон сказал мне сегодня. Эти провалы в безумие и боль вызывает ярость, а сейчас я насторожена и растеряна, но не в ярости. Пока что.

Странно другое: они не демоны, не вампиры и не ликантропы. И на обращенных ведьм тоже не похожи. Разве Дикон не называл их эльфами? Необычные уши и рост выше среднего определенно на это указывают. Но эльфы вроде как должны быть лимантрийцами. Хорошими. А мои способности эона говорят обратное. Хотя раньше я никогда не встречала эльфов, и, кажется, отец тоже. Может, рядом с любым эльфом тело эона начинает вот так покалывать. Может… все эльфы на самом деле девианты.

Это дало бы Старейшинам еще одну причину уничтожить всех эонов: мы были бы единственными охотниками, способными понять, что они скрывают смертельно опасную тайну. Но тогда первые эльфы много лет назад родились в преисподней, а не на небесном плане лимантрийцев? Для моего мозга это слишком. Особенно сейчас, когда вибрирующая потребность убивать заставляет меня потеть. Обычная кровожадность, говорю я себе. Не боль. Не безумие. Просто жажда драки.

– Ваши Светлости, – непринужденно произносит Фиона.

Она уже бывала здесь. Эти мужчины и женщины ей доверяют. Доверяют руководить школой в облике профессора Лизетт, хранить тайны лимантрийцев в «Виндзоре» в облике Фионы. Понятия не имею, как сказать ей, что рядом с ними мой внутренний радар девиантов взвыл во всю мощь. Она всю жизнь работала на этих мужчин и женщин. Это ее уничтожит.

Одна из Старейшин – женщина с маленьким, заостренным лицом и собранными назад волосами – пристально смотрит на меня.

– С тобой все в порядке, девочка?

Сердце колотится о грудную клетку. Неужели по моему лицу видно, что я что-то почувствовала? Только эон способен понять, кто они такие. Но солгать я не могу…

Фиона на меня не смотрит. Дыхание учащается.

Думай, думай, думай…

– Первый курс? – подталкивает эльфийка.

– Простите. Мои чувства в последнее время перегружены, – признаюсь я.

Не ложь – скорее даже преуменьшение. Из-за сирабракса любая встреча с девиантом превращается в сенсорную перегрузку. Но повышенная чувствительность часто бывает и у первокурсников, чьи способности только проявились в двадцать один год.

– Ах, – Старейшина сдержанно и сочувственно кивает. – Со временем это пройдет.

Я стараюсь не выдохнуть разом весь воздух из легких.

– Декан Лизетт, – произносит эльф-мужчина, сидящий посередине.

Он тощий, как скрученная проволока. Седеющие волосы доходят до плеч, но линия роста отступила далеко назад, отчего лоб кажется еще выше. От одного взгляда в эти морщинистые глаза мои кулаки сжимаются, и я заставляю себя встряхнуть руками. Расслабься. Дикон сказал бы: «Полегче, тигрица».

– По какой причине вы созвали этот совет?

– Я установила личность Верховного Тана, Ваши Светлости, – отвечает Фиона. – И сразу пришла к вам.

Эльфийка произносит:

– Она говорит правду.

– А первокурсница? – хрипит эльф, похожий на пузатого викинга.

Его борода настолько длинная, что почти касается живота. Мясистые руки стискивают подлокотники трона.

– Она свидетель моих показаний.

– Как тебя зовут, девочка? – спрашивает Старейшина.

– Вив Аббот, – отвечаю я, хотя голос дрожит. – Вивьен.

Старейшина посередине кивает, с любопытством разглядывая мое лицо.

– Тогда расскажите нам, декан Лизетт. Расскажите, что вам удалось узнать.

Фиона выпрямляется.

– Верховный Тан – астерский бизнесмен Каспар Харлок.

– И откуда вам это известно? – спрашивает Старейшина, чинно складывая руки на коленях.

– Сегодня на одном из мероприятий в городе мисс Аббот удалось получить эту информацию. Она видела его вместе с Выводком.

Это не совсем правда. Но неплохая лазейка для их способности распознавать ложь. Фиона считает это правдой, потому что именно так я ей рассказала.

– Один из тех демонов подтвердил ей эту информацию, прежде чем она его казнила.

Ну, скорее после того, как он позволил мне всадить ему кинжал в бок, чтобы мне физически полегчало, но да. Какая разница. Я стараюсь сохранять максимально серьезное выражение лица.

– Прекрасная работа, первокурсница, – говорит грузный Старейшина. – Должно быть, ты очень сильна.

– У меня хорошие учителя.

Я смотрю на Фиону и коротко киваю.

Но Старейшина в центре выглядит куда менее довольным.

– Будет мудро с твоей стороны, – предупреждает он с суровой властностью на лице, – не говорить об этом никому ни слова, пока мы не разрешим обратное.

– Нам потребуется время, чтобы обдумать правильный порядок действий, – добавляет эльфийка. – Но мы в долгу перед вами обеими за…

– Правильный порядок действий? – перебиваю я. – Разве не ради того, чтобы остановить Верховного Тана, мы вообще учимся охотиться в этой школе?

Спину начинает ломить и выкручивать.

– Этот человек ответственен за чудовищные преступления в городе. Из-за него Эдгар Дрисколл обратился. Из-за него убили студентов этой школы. Он…

– Откуда вам это известно? – спрашивает грузный эльф. – Что Эдгар Дрисколл стал девиантом и убил студентов? Это не общедоступная информация, мисс Аббот.

Клянусь, я слышу, как у Фионы подкашиваются колени. Когда ни одна из нас не отвечает, Старейшина в центре поворачивается к ней.

– Вы раскрыли студентке конфиденциальную информацию, декан Лизетт?

Фиона яростно мотает головой.

– Конечно нет.

И они знают, что она говорит правду. Конечно говорит. Все взгляды обращаются ко мне.

– Вив… – начинает Фиона.

Но продолжить ей нечем. Что она может сказать, не выдав меня?

– Я встречалась с Ридом Грейвхартом. Он рассказал мне, что происходит, прямо перед тем, как отправился за деканом.

Фиона закрывает лицо рукой, но, подозреваю, от облегчения. Это признание спасло нас от куда более страшной правды.

Старейшины ерзают, явно чувствуя себя неуютно, но знают, что я не лгу.

– Вы должны понимать, мисс Аббот, – произносит эльфийка, – отношения преподавателя со студенткой нарушают правила школы.

Я стараюсь не показать облегчения. Все, что угодно, кроме подозрений в том, что я тот самый пропавший носитель, – победа. Даже отчисление.

– Знаю. Больше такого не повторится. И он больше не работает в этой школе, так что…

Под их осуждающими взглядами голос постепенно затихает. Но я уже зашла слишком далеко. Слишком многое признала.

– Я должна спросить… Вы его ищете?

– Вив… – шипит Фиона.

– Ищем его?

– Несмотря на то, что между нами произошло, Рид Грейвхарт отдал Харкеру все. Он был лучшим преподавателем в этой школе. И сейчас он где-то здесь, на территории кампуса. Он оставил мне сообщение…

Я тщательно слежу за словами, чтобы не признаться: хотя камеру он действительно мне оставил, о том, что он находится в кампусе, я узнала совсем не так.

– Найти его не слишком сложно. Кто-нибудь из Цитадели вообще его ищет?

Черные глаза первого Старейшины впиваются в меня. Что-то в этом взгляде… Я с трудом сглатываю.

– Вас удивит, мисс Аббот, – произносит он, слегка подавшись вперед, – если я скажу, что у нас есть основания подозревать вашего возлюбленного в сотрудничестве с обращенным деканом?

Я чувствую, как расширяются глаза.

– Что?

Даже Фиона ахает.

– Это абсурд.

– А теперь мы узнаем, что у мистера Грейвхарта была собственная сообщница. Девушка, которая, насколько нам известно, носит метку сирабракса прямо на своей коже.

– Алтон, – резко одергивает его эльфийка, вскинув к нему голову.

Но Старейшина в центре остается невозмутим. Его глаза буравят мои. Сердце колотится так яростно, что он наверняка его слышит.

– Покажи нам спину, девочка.

Кровь отливает от лица.

Грузный Старейшина ерзает на троне.

– Алтон, это не…

– Покажи.

– Это действительно необходимо? – выдыхает Фиона.

Я почти слышу, каких усилий ей стоит не солгать. «Она явно не эон. Вы бы почувствовали, будь в нее помещено какое-либо заклинание…»

– В такие времена мы обязаны соблюдать все меры предосторожности, – говорит Алтон. – Раздевайся.

Именно поэтому мы ходили к Донмер, напоминаю я себе. В долгосрочной перспективе это даже хорошо. В их глазах я окажусь невиновной. И что бы мне ни пришлось делать дальше – искать Рида, очищать его имя или вытаскивать из себя это заклинание, – все станет немного проще. И все же руки дрожат, когда я расстегиваю платье и поворачиваюсь спиной.

Я выдыхаю, услышав одобрительное бормотание нескольких Старейшин. Прохлада комнаты скользит по позвоночнику.

Пока вдруг…

Покалывание.

Легкая дрожь прямо под кожей спины.

Пока мы шли от коттеджа Донмер через Непостоянную чащу в тронный зал Старейшин… Пока отвечали на их вопросы и я выставляла себя перед ними…

Мой час истек. Я чувствую, как магия угасает. Как на спине возвращается шрам.

Я резко разворачиваюсь и застегиваю платье.

– Думаю, вы уже достаточно посмотрели.

– Вив… – предостерегает Фиона.

Но времени нет. Еще секунда – и независимо от того, обнажена моя спина или нет, эти девианты почувствуют темную магию, бурлящую под кожей.

– Нет, – отрезаю я, почти переходя на крик. – Это странно и неуместно. Я пытаюсь поступить правильно, а в итоге почему-то сама оказалась на скамье подсудимых. Забудьте.

И я даже не останавливаюсь, чтобы узнать, насколько серьезные неприятности только что себе обеспечила.

Я вылетаю оттуда быстрее пушечного ядра. Слышу недовольное бормотание за спиной, но мчусь через изящные ковры, выскакиваю из дверей тронного зала в коридор. Все происходит в таком вихре – мне нужно срочно убраться подальше от их чувств, спасти себя, Фиону и…

Я даже не замечаю, как на полном ходу врезаюсь в охотника Цитадели.

И не просто в какого-то вооруженного до зубов стражника, а…

– Лэндон?

Наш новый преподаватель боевой подготовки. Прижал ухо к двери. В руках у него гладкий черный кейс.

Мы можем лишь таращиться друг на друга. На лицах у обоих один и тот же вопрос: «Ты что здесь делаешь?»

– У меня доставка для Старейшин, – говорит Лэндон, выпрямляясь чуть сильнее. – Я просто пытался понять, стоит ли зайти сейчас или вернуться позже.

Я слишком взвинчена, чтобы припечатать его за подслушивание и ложь. Или запаниковать из-за того, что он мог услышать. Но прежде чем успеваю придумать отговорку и сбежать, ноздри улавливают странный запах в воздухе. Терпкий, насыщенный железом… Как монеты или кровь после бойни.

Мой взгляд опускается на кейс в его руках. Внутри кровь.

И что еще более странно, сознание заполняют образы: белые, как кость, рога, светящиеся глаза, темно-красный сок черных вишен, разлитый по…

Но это бессмыслица. Зачем охотнику Цитадели нести Старейшинам кровь Дикона?

– На что ты уставилась? – спрашивает Лэндон, прослеживая мой взгляд до кейса в своих руках.

Но от ответа меня спасает Фиона, которая вылетает из тронного зала и утаскивает меня из коридора. Перед тем как мы сворачиваем к лестнице, Лэндон встречается со мной взглядом, полным тлеющего, опасного любопытства.

Фиона не говорит мне ни слова, пока мы не выбираемся из Непостоянной чащи и не отходим от ближайшего охотника Цитадели хотя бы на полмили.

– Что это, черт возьми, было? – срывается она.

Растрепанные тонкие светлые волосы подсвечивает луна, наконец выбравшаяся из-за плотного одеяла облаков.

– Ты пыталась добиться, чтобы тебя убили?

– Заклинание заканчивалось. Они бы увидели.

– Ты не просто проявила неуважение. Ты вела себя подозрительно. Теперь за тобой будут следить.

– Они девианты, Фиона.

Шрам все еще пульсирует, но не настолько сильно, чтобы сорвать меня с катушек. Я снова глубоко вдыхаю.

– Я почувствовала. Мои способности эона это почувствовали.

Ужас медленно проступает на ее лице, заползает в глаза за очками в роговой оправе, но Фиона тут же его отбрасывает.

– Должно быть, на тебя влияет сирабракс. Они – высшее воплощение добра в нашем мире. Как они могут быть девиантами?

– Я не могу это объяснить, но знаю, что почувствовала. Я не говорю, что они злые или работают с Каспаром… но генетически они девианты. Я тебе говорю.

Фиона задумчиво поджимает губы.

– Все эльфы живут так долго?

– Других живых эльфов нет. Так что мы не знаем… Но ни одно существо не бессмертно по-настоящему.

Мы проходили это еще на первой неделе занятий. Ни девианты, ни лимантрийцы не способны жить вечно. Но тем, кто живет настолько долго, обычно требуется какой-нибудь зловещий источник. Вампирам – кровь. Демонам – души. Я почти спрашиваю Фиону, что она об этом думает – не может ли это служить достаточным доказательством их девиантской природы, – но она заговаривает первой.

– Не могу поверить, что они считают, будто Рид работал с Дрисколлом.

– Знаю. И я даже не могу рассказать им, сколько часов он вместе со мной искал тех пропавших девушек. Как пытался разгадать эту тайну бок о бок со мной. Не могу даже сказать, насколько его уничтожило то, что он не сумел их спасти.

Я раздраженно тру глаза.

– Они наверняка просто скажут, что он отлично умел лгать.

– Мне жаль, Вив, – говорит Фиона. – Знаю, как больно тебе было это услышать.

Когда ветер пронизывает нас насквозь, я скрещиваю руки на груди.

– Значит, ты не думаешь, что они пойдут за Каспаром?

Фиона прижимает пальцы к вискам.

– Не знаю. Но мы должны верить, что они знают, что делают. Что у них есть план.

А что, если все именно так, как предупреждал Дикон? Что любому коррумпированному правительству нужен козел отпущения? Я вспоминаю всех этих выпускников Харкера, которые не покладая рук трудятся на Старейшин в том замке. Следят, чтобы последнее слово в каждом споре между лимантрийцами, в вопросе об убийстве каждого девианта оставалось за ними. Вспоминаю их архивы – как охотников по всему миру отслеживают, обучают и заносят в реестры. Все богатство, которое они накопили. Сколько лет они живут. Если взглянуть на все это через призму их девиантской природы, того, как они только что с нами обошлись, их нежелания останавливать Каспара… Старейшины начинают больше походить на смертных олигархов, чем на верховный суд лимантрийского добра.

– Думаю, они используют Верховного Тана как пугало, чтобы объединять лимантрийцев страхом. Так они и сохраняют власть, Фиона. Если бы не было Верховного Тана, не нужны были бы ни Старейшины, ни их Цитадель. Они не собираются останавливать Каспара.

Но я вижу: Фиона мне не верит. Ее карьера – вся ее жизнь – определялась этими эльфами.

– Ты должна довериться мне, Вив. Если они говорят, что разберутся с ним, мы должны позволить им сделать это тогда, когда они сочтут нужным. В Астере существует хрупкое равновесие. И оно будет существовать всегда.

Я благодарна, что ей не досталась способность ее начальства распознавать ложь. Потому что, даже кивая в знак согласия, я думаю лишь об одном:

Придется остановить их всех самой.