Текст книги "Проклятый город (ЛП)"
Автор книги: Кейт Голден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)
– Кажется… – Он качает головой, словно сам поражен открытием. – Кажется, ты меня хочешь.
Сердце проваливается в желудок, и я направляюсь к дальнему кабинету.
– Я хочу поговорить с этим джинном.
Дикон наклоняется ко мне, шагая рядом, и запахи гвоздики и табака заполняют мои чувства.
– Ну конечно. Или можем потрахаться?
Мое терпение истончается до последней ниточки. Именно сегодня. После лагуны, моих снов, встречи с Ридом во сне, после того, как один из людей Финна едва меня не обнаружил, и…
Я резко останавливаюсь и испепеляю его взглядом.
– Я скорее отрежу себе все пальцы и проглочу каждый целиком.
Дикон приподнимает одну бровь.
– Так ты глотаешь?
Я бросаю его посреди кухни и рывком распахиваю дверь кабинета Никко, испытывая невероятное облегчение от внезапной тишины и отсутствия запахов жареного мяса. На всех четырех стенах висят вырезки из «Астера Таймс» в рамках, восхваляющие оглушительный успех ресторана «Саймон и сын». Знаменитости оставили автографы на фотографиях, где едят бургеры размером с мою голову.
Джинн за столом слишком молод для такой ужасной прически с зачесанными на лысину волосами и безвкусного пиджака, но меня волнует лишь неестественная тишина. Ни единого покалывания не пробегает по коже. Я стою перед девиантом и ничего не чувствую.
Зато прекрасно ощущаю страх, который буквально исходит от парня, когда он вскидывает глаза на нас троих.
– Неплохой у вас ресторан, – говорю я, пытаясь успокоить и его, и себя.
Неужели Фиона была права? Сирабракс искажает мои чувства?
– Никогда не видела, чтобы в Камелоте в понедельник вечером было столько народу.
– Я люблю неожиданные визиты не меньше других, – шутит он дрожащим голосом. – Но в чем дело?
Он обращается не ко мне, а к Дикону. Уорд тихо закрывает дверь и поворачивает замок до отчетливого щелчка.
Никко тянется к ящику стола, но Уорд качает головой.
– Да брось, приятель, не надо. Незачем превращать обычный визит в нечто подобное.
Здесь происходит что-то, о чем я не знаю. Сердце начинает гулко стучать.
– Похоже, ты кое-что от меня утаил, Никко.
Дикон неторопливо проходит по комнате, рассматривая фотографию полуобнаженной актрисы с горстью картошки фри.
– От тебя? – Джинн резко вскакивает из-за стола.
Пластиковая клавиатура с грохотом подпрыгивает от внезапного движения.
– Никогда. Все, что я сказал тебе в прошлый раз, правда. Я не видел демона, которого ты ищешь.
Я резко поворачиваюсь к Дикону.
– Ты уже приходил к нему?
Дикон непринужденно засовывает руки в карманы.
– Думаешь, я искал брата только тогда, когда рядом были ты и твоя шайка дружков?
– Пожалуйста, – хмурится Никко. – Если бы я хоть что-то знал, обязательно рассказал бы.
Он не лжет. Я вижу это по спокойствию его взгляда. Но даже если сейчас я не понимаю Рида – где он, почему не вернулся за мной, что ищет, – он отправил меня сюда. Именно к Никко. И на то должна быть причина.
Дикон сказал, что тот торгует антиквариатом. Наверняка предметами с черного рынка. Мог ли Рид направить меня сюда ради одного из них? Возможно, чтобы я нашла то, что он искал в моем сне?
– И все же, – задумчиво произносит Дикон, прохаживаясь по кабинету, – у меня есть сведения, говорящие об обратном.
Когда Дикон приближается, джинн делает еще один поспешный шаг назад и смахивает со стола стопку меню.
– Пожалуйста, – начинает он жалобно лепетать, а зачесанные волосы дрожат. – Пожалуйста, я не знаю…
– Антиквариат, которым ты торгуешь, – перебиваю я, прежде чем Дикон успевает подойти еще ближе. – Где ты его находишь?
Дикон раздраженно вздыхает.
– Вивьен…
– Я не могу раскрывать свои источники.
Никко промокает пот на лбу.
– Уверен, вы понимаете. Я деловой человек.
– Ты когда-нибудь продавал что-нибудь, что представляло бы особую ценность для сына Верховного Тана?
Никко отчаянно мотает головой.
– Финну? Нет. Никогда с ним не встречался и не хочу.
Я напряженно перебираю в памяти все, что знаю. Антиквариат… Что Донмер рассказывала на занятиях по рунам, реликвиям и амулетам? Магией можно наделить что угодно, от древних ожерелий до кубков.
– Ты когда-нибудь продавал что-нибудь, способное снять заклинание?
Краем глаза замечаю, как Уорд и Дикон переглядываются.
Никко с любопытством приподнимает бровь, и его нервозность начинает отступать. Теперь мы говорим о том, в чем он разбирается.
– Конечно. Но вам придется уточнить. Какое именно заклинание?
– Любое. Расскажи, что ты продавал.
На лице Никко появляется ухмылка.
– А сколько вы с Белым Оленем готовы заплатить за эту информацию?
Будь я Диконом, меня бы уже тошнило от необходимости каждый чертов день иметь дело с такими скользкими мерзавцами с черного рынка. Я со всей силы бью Никко кулаком в подбородок.
– Для начала хотя бы вот столько.
Уорд посмеивается, обращаясь к стоящему рядом Дикону.
– Ты был прав. Она обожает эффектные фразочки.
Никко болезненно стонет, массируя челюсть. Затем в его маленьких глазках вспыхивает ужас.
– Твоя девушка выбила мне гребаный зуб!
– Да.
В низком голосе Дикона слышится что-то похожее на гордость.
– У нее это хорошо получается.
– Я не его девушка.
Подначки Дикона все еще заставляют кожу зудеть.
Кажется, ты меня хочешь.
– Это напоминает мне одну поговорку… – Дикон выразительно приподнимает бровь, глядя на меня. – Что-то там про дам и слишком бурные протесты…
Я открываю рот, собираясь уничтожить его словами, но тут же захлопываю. Так я лишь подтвержу его правоту и еще дальше уведу нас от главного.
– Отвечай, Никко. Книги, драгоценные камни, реликвии – перечисляй антиквариат, который снимает заклинания.
– Я могу найти что-нибудь практически для любого заклинания, какое только придет вам в голову, – говорит Никко, потирая лицо. – Это моя работа. Но если хотите моей помощи, придется точно сказать, что именно вы ищете.
Питер, Фиона и остальные мои друзья бьются над этим уже несколько месяцев без малейшего результата. Сейчас я ближе к разгадке, чем когда-либо. Чего стоит сохранение моей тайны, если в итоге я лишусь рассудка?
– А как насчет сирабракса?
Дикон угрожающе рычит:
– Вивьен…
Но я не смотрю на него. Знаю, какую ярость увижу в его глазах. Это не входило в план. Я не только раскрыла, что именно меня он прячет, но и поставила под угрозу его намерения: Дикону необходимо, чтобы сирабракс оставался во мне, пока я не помогу ему найти плененную возлюбленную.
Но мне нужен здравый рассудок, и я хочу, чтобы сын Верховного Тана наконец от меня отстал. Мне нужно вернуться в Харкер, к друзьям, к семье. Снова начать охотиться. Найти Рида. Вернуть свою жизнь.
Глаза Никко расширяются от страха. Теперь он напуган сильнее, чем когда мы только вошли.
– Ты… та самая, – бормочет он. – Та, которую ищет Верховный Тан. Тебе… нужно уйти. Немедленно.
– Мы уйдем, – заверяю я. – Как только ты расскажешь, как вытащить из меня эту дрянь.
Глава 28
Никко лишь пятится, в страхе съеживаясь перед нами троими.
– Меня предупреждали, что вы можете прийти. Предупреждали, что я не должен с вами разговаривать. Вам нужно немедленно уйти. Ради собственной безопасности.
Предупреждали. Кто?
Я перевожу взгляд на Дикона. Он пристально изучает меня, задумчиво стиснув челюсти. Его глаза холодны как лед. Он понимает, что я была права, когда настояла на своем. Когда раскрыла Никко, кто мы такие.
– Сначала ты найдешь ее для меня, ясно?
Я серьезно киваю. Сделаю все, что смогу.
– В противном случае, как только избавишься от проклятия, я сам тебя убью.
– Я знаю! – огрызаюсь я.
– Нет, не только тебя, – продолжает он, приближаясь, словно больше не верит, что его угрозы на меня действуют. – Всю твою шайку. Даже блондинку.
Уорд резко поворачивает голову к Дикону, но молчит.
– Я сначала найду Одетту, – цежу сквозь зубы.
Дикон лишь испепеляет меня взглядом. Исчез мужчина, с которым я почувствовала нечто вроде родства той ночью в лагуне. Хочется себя пнуть за то, что я решила, будто за этими ледяными голубыми глазами скрывается нечто большее, чем эгоистичный преступник. Он ведь сам сказал мне об этом сегодня утром. Велел перестать искать в нем моральные принципы. И оказался прав.
Самое извращенное во всей этой ситуации – я действительно собиралась ему помочь. Даже если у джинна найдется реликвия, способная снять заклинание с моей спины, я бы подождала неделю. Две. Попыталась увидеть во сне женщину, по которой он так тоскует. Тот Дикон из Непостоянной чащи, отчаянно желавший ее спасти, казался почти… благородным. Но нынешний Дикон, нависающий надо мной, – всего лишь задира. И я не собираюсь покорно отдавать ему деньги на обед, которые заработала своим трудом. Просто пока ему необязательно об этом знать.
– Я найду ее, – повторяю я.
Дикону этого достаточно. Он оставляет меня и направляется к Никко. По комнате словно пробегает холодок.
– Я думал, за столько лет ты усвоил, что от меня ничего нельзя скрывать.
– Я пытаюсь тебя защитить, – стуча зубами, отвечает Никко. – Не могу объяснить подробнее, но поверь мне, когда я говорю…
– Что это за предмет? – требую я. – Оберег? Амулет?
– Вам нужно уйти…
– Уорд, – скучающим голосом протягивает Дикон, – помоги-ка Никко развязать язык.
Уорд преображается в мгновение ока. Кожа покрывается золотистым мехом, густым и пышным, словно пшеничные поля летом. Пальцы превращаются в когти из заостренной кости. Он делает два решительных шага к скулящему и заикающемуся Никко.
Но дальше этих двух шагов дело не заходит, потому что Никко тоже преображается.
Я отшатываюсь, чувствуя, как кровь отливает от конечностей.
Нет, нет, нет…
Исчезают ужасный зачес на лысину, пиджак и пухлые щеки. Никко вырастает почти на полтора метра, упираясь головой в потолок кабинета. Его кожа светится неземным зеленым светом, а глаза становятся белыми, без зрачков. С оглушительным грохотом могучие существа врезаются в стену, увешанную фотографиями, воспевающими идеальный бургер.
– Черт! – выдыхаю я, хватаясь за кинжалы.
Но Дикон быстрее. Он бросается между Никко и своим другом, даже не принимая демонический облик. Комнату наполняет насыщенный железом запах крови оборотня, когда Никко швыряет Дикона и Уорда на стол. Оба перелетают через него, увлекая за собой компьютер.
Никко с пылающими глазами и тонкими конечностями, похожими на светящиеся ветви одержимого дерева, разворачивается ко мне. Я уже собираюсь броситься на него, но в последнюю секунду принимаю решение и вместо этого налетаю на поднимающихся Дикона и Уорда.
– Лежите! – кряхчу я, когда мы все трое валимся на пол. – Он не жестокий. Он выполняет приказ.
– По-моему, он чертовски жестокий, – рычит Уорд сквозь клыки.
По моим рукам растекается что-то мокрое. Я опускаю взгляд и вижу, что в ногу Уорда вонзился обломок деревянного стола.
– Простите, – бормочет Никко с другой стороны разбитого стола. – Мне так жаль. Пожалуйста, простите. Я пытался вас предупредить…
Никко, снова с зачесанными на лысину волосами, съеживается перед нами. Его щеки мокры от пота, а сам он выглядит жалкой тенью светящегося чудовища, которое только что швыряло двух сильнейших известных мне девиантов, словно мягкие игрушки. И, что еще хуже, в отличие от доктора Джекила и мистера Хайда, Никко прекрасно знает, кто он. На что способен. И что не в силах контролировать.
Девиант, не похожий ни на одного из тех, кого я встречала раньше. Интересно, почему моя кожа никак не реагирует на его присутствие?
Дикон помогает Уорду, вновь принявшему человеческий облик, подняться. Встав на ноги, Уорд выдергивает из бедра деревяшку, и из раны хлещет кровь. Он пошатывается и хватается за шкаф с документами, чтобы удержаться.
– Ублюдок, – рычит Дикон, и его голос звучит как смертный приговор.
Кровь во мне закипает.
– Не трогай его…
– Это вышло случайно, – молит Никко, опускаясь на колени.
– Просто… – Я поднимаю ладонь, останавливая Дикона. – Дай мне секунду.
Пока Уорд натягивает штаны, я отрезаю кинжалом полоску от своей футболки и туго затягиваю ее выше раны.
– Спасибо, Белоснежка, – выдыхает Уорд, умудряясь улыбаться даже сейчас.
– Жгут только остановит кровотечение.
– Выживу.
Но оборотни не исцеляются так быстро, как демоны. Это одна из многих причин, по которым демоны занимают вершину пищевой цепочки девиантов. Уорду нужны швы. Или кровь База. Дикон наблюдает за нами с ястребиной зоркостью.
– А теперь, Никко. – Я присаживаюсь перед ним на корточки. – Если хочешь жить, начинай говорить. Твой хозяин пожелал, чтобы ты… что? Останавливал любого, кто попытается силой отобрать у тебя этот предмет?
Он подавленно кивает. От прежней гангстерской бравады не осталось и следа. Я почти жалею, что ударила его.
– Он здесь? У тебя?
– Нет. Уже много лет как нет.
– Кто твой хозяин?
Никко качает головой.
– Его желания запрещают тебе говорить.
Никко медленно кивает. Такое чувство, будто я играю в «Угадай слово», только на кону наши жизни.
– Расскажи все, что можешь.
Я понижаю голос и добавляю:
– А я попробую убедить Белого Оленя сохранить тебе жизнь.
Никко шмыгает носом, пока не берет себя в руки. Затем поднимает на меня покрасневшие глаза.
– Много лет назад мой хозяин пожелал, чтобы я доставил ему кое-что. То, о чем я не могу говорить.
– У нас есть способы обойти это ограничение, – замечает Дикон.
Когда я поворачиваюсь, его глаза сверкают жестокостью.
– Он физически не способен об этом рассказать. Из-за желания. – Я снова обращаюсь к Никко. – Верно?
Джинн кивает, и я подталкиваю его продолжать.
– Дальше.
– Это было первое желание. Вторым он пожелал, чтобы я никогда не позволил другому покупателю найти этот предмет. Чтобы охранял его местонахождение ценой собственной жизни. Используя всю свою силу. Третьего желания он так и не загадал, чтобы я навечно остался в его власти.
Чтобы Никко продолжал защищать местонахождение реликвии, чем бы она ни была.
– Как давно это произошло?
– Несколько столетий назад.
Боже, все вокруг гораздо старше, чем выглядят.
– И ты не можешь сказать, как она называется?
Никко энергично качает головой.
– А хотя бы что это за предмет? Ожерелье, чаша, амулет, кольцо…
Глаза вспотевшего джинна расширяются. Но он поспешно отводит взгляд.
Кольцо.
Лента освещает чердак.
Лента может означать кольцо.
Русалка увидела мой шрам и рискнула навлечь на себя гнев Цитадели, чтобы подсказать, что может избавить меня от сирабракса. Возможно, в надежде, что тогда я смогу освободить и ее.
– Простите, что больше ничем не могу помочь, – умоляюще произносит Никко. – Пожалуйста, пощадите меня. Я не хотел причинять вред вашему оборотню.
– Но причинил, – отвечает Дикон. – И расплатой за этот редкий предмет станет твоя сальная головенка.
Я быстро поднимаюсь и оказываюсь лицом на уровне груди Дикона.
– Ты не можешь его тронуть. Он жертва. Кем бы ни был его хозяин – возможно, самим Верховным Таном, – именно он сделал Никко таким. И сегодня Никко нам помог.
Я поворачиваюсь к джинну и умоляюще смотрю ему в глаза.
– Ты никому и никогда не расскажешь, что мы здесь были. Что мы приходили вместе. Слышишь? Если узнаем, что ты хоть кому-нибудь проболтался, этот человек зажарит тебя на вертеле.
– Клянусь, – отвечает Никко, и его глаза наполняются слезами. – Я зарабатываю на жизнь тем, что храню чужие секреты. Даю слово.
– Не имеет значения.
Дикон не сводит глаз с Никко.
– Моих людей трогать нельзя. Намеренно или случайно. Правила есть правила.
Вот он, тот дурацкий кодекс, над которым я ломала голову. Почему это не может быть обычной воровской честью?
– Кернуннос, – морщась, вздыхает Уорд. – Я в порядке.
Почему-то мне кажется, что они спорят об этом далеко не впервые. Я бы даже назвала это милым, если бы Дикон не угрожал чьей-то жизни.
Я лихорадочно пытаюсь придумать правильный подход. Физически помешать Дикону причинить вред Никко я не могу. Но и допустить, чтобы мы с Диконом в третий раз подряд оставили после себя труп, тоже не могу. Измученная и не придумав ничего лучше, я решаю сказать прямо:
– Что мне сделать, чтобы ты передумал?
Он косится на Уорда, который пожимает плечами, словно подтверждая, что действительно в порядке. Затем Дикон задумчиво кривит губы и снова смотрит на меня.
Ошибка. Определенно, я совершила ошибку. Понимаю это, как только в его бледных глазах разгорается жар. Новая мышь, над которой он может кружить в небе. Он скрещивает на груди покрытые татуировками руки.
– Признай, что я был прав, и я оставлю его в живых.
– Прав в чем?
Но стоит ему растянуть губы в этой преступно обаятельной полуулыбке, как я понимаю, о чем речь.
Кажется, ты меня хочешь.
Я подорвала его авторитет перед Никко. И теперь он мстит.
– Тебе десять лет, что ли? Это самая…
Пальцы Дикона превращаются в покрытые чешуей когти цвета белого пепла. Он обходит меня и направляется к съежившемуся Никко. Тот отползает назад, пытаясь буквально слиться со шкафом для документов, не в силах защититься, пока кто-нибудь из тех, кому он обязан, не пожелает этого. Дикон поднимает сверкающую когтистую руку…
– Ладно! – кричу я. – Ладно.
Он не оборачивается.
– Скажи это.
Боже мой. Это уже не просто ребячество. Это настоящая пытка. Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.
– Ты привлекательный.
Комнату разрывает тишина.
– Ну вот. Доволен? Самовлюбленный псих.
Дикон поворачивается ко мне, задумчиво кривя губы, словно взвешивает мое предложение. Его глаза ничего не выдают.
Я изо всех сил стараюсь не ерзать.
– Я считаю тебя привлекательным.
Дикон задумчиво прижимает гладкий коготь к губам. Смотрит на Уорда, словно спрашивая: Верим?
Но я не решаюсь повернуться и проверить, забавляет ли Уорда мое унижение. Спустя мгновение Дикон произносит:
– Боюсь, этого недостаточно.
И снова направляется к Никко.
– Что ты хочешь от меня услышать?! Что я фантазирую о тебе?
Это заставляет его замереть.
И я настолько зла, настолько раздражена отсутствием Рида, собственными противоречивыми чувствами, нелепым и совершенно неуместным злоупотреблением властью со стороны Дикона, его вечной черствостью и похабщиной, что решаю: он заслуживает чувствовать себя так же неловко, как сейчас чувствую себя я.
– Я думала о тебе.
Я внутренне собираюсь с силами.
– Думала о тебе, когда должна была думать о твоем брате.
Уорд резко втягивает воздух. Никко переводит взгляд с меня на Дикона, словно происходящее внезапно стало чертовски интересным.
Сам Дикон выглядит слегка ошеломленным. Но быстро берет себя в руки.
– Ну вот, разве так сложно было…
– Я ласкала себя, Дикон. Представляла твои руки. Твой язык.
Возможно, я зашла слишком далеко, потому что выражение его лица становится скептическим. Словно он понимает, что над ним издеваются. Но, к счастью или к несчастью, я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы найти способ снова зацепить.
Я делаю один шаг к нему, и сердце почему-то начинает бешено колотиться. Все это неправда, и все же…
– После той ночи в Поместье, когда мы наблюдали за той парой… После того, как ты рассказал Джеймсу, что происходит между нами…
Я понижаю голос.
– Иногда поздно ночью я повторяю твое имя. Дикон, – тихонько стону я. – Да, Дикон. Нагни меня. Сильнее, пожалуйста.
Когда Дикон закрывает глаза, я понимаю, что победила.
Торжество заставляет все мое тело напрячься.
– Блядь, – рычит Дикон.
Когда он распахивает глаза, в них пылает совершенно недвусмысленное желание. Жаркое, яркое, почти осязаемое. Когти вновь превращаются в обычные пальцы, все мысли о насилии забыты. Он протягивает ко мне руку, затаив дыхание…
Но я просто делаю шаг назад, позволяя лицу окаменеть.
Его черты искажаются, когда до него доходит мрачная истина.
– Вивьен.
Уголки моих губ подрагивают.
– Дикон.
Чего бы я только не отдала за фотографию этого момента. Я бы назвала ее: Попался.
– Договор есть договор, – говорю я, поворачиваясь к Уорду и подставляя ему локоть. – Дадим тебе минутку остыть.
– Ты почти такая же больная, как он, – бормочет Уорд, закидывая руку мне на шею.
Я помогаю ему проковылять мимо разбитых рамок и обломков стола. Мы уже почти у двери, когда Дикон окликает меня:
– Хоть что-нибудь из этого было правдой?
– Ни единого слова! – кричу я в ответ.
Последнее, что я слышу, – звук удара кулака Дикона о плоть, когда он вырубает посмеивающегося Никко.
Глава 29
Как же приятно выйти на прохладный ночной воздух. В небе висит полная луна, огромная, ослепительно-голубая, и я невольно испытываю благодарность. При такой луне Уорд восстановится быстрее. Но сейчас его глаза налиты кровью, а костяшки пальцев побелели. Парню срочно нужна кровь вампира.
Всего через минуту в заднем кармане брюк начинает вибрировать телефон. Я достаю его, глаза привыкают к ослепительной яркости экрана на фоне чернильной ночи, и вижу несколько сообщений, пришедших полчаса назад. Наверное, в кабинете Никко не было связи.
На улицу выходит Дикон, и я наблюдаю, как он расплачивается с парковщиком за свой мотоцикл. Мои глаза расширяются, когда он протягивает парнишке хрустящую стодолларовую купюру и отказывается от сдачи. Каждый раз, когда мне кажется, что я наконец-то его раскусила, выясняется, что я снова ошиблась. Возможно, я должна рассказать ему правду о Риде. О том, что увидела сегодня.
Тут же поправляю себя. Возможно, стоит рассказать Дикону правду о Риде, но немного позже. Не хочу, чтобы он решил, будто я устроила тот спектакль в кабинете Никко из-за разбитого сердца и обиды на то, что его брата какая-то реликвия интересует больше, чем я.
Я пробегаю глазами входящие сообщения. София спрашивает, как все прошло и освободили ли меня от всех эссе в этом семестре, потому что Кроули только что задал нечто чудовищное. Фиона написала что-то о парковке на благотворительном вечере в нашем семейном чате, где мама до сих пор распекает меня за то, что я «задела чувства Джеймса» на обеде. Пенни сообщает, что получила мое письмо о разрядившемся телефоне и встретится со мной в квартире.
Вся кровь отливает от моего лица.
– О боже, Пенни…
Стоит ее имени сорваться с моих губ, как взгляд Уорда становится острым и сосредоточенным, словно у гончей, взявшей след.
– Где она?
– Кто-то выдал себя за меня. Велел ей идти в квартиру.
Отсюда до нашего дома, наверное, пятнадцать минут на такси. Двадцать на метро. Девять, если я побегу быстрее, чем когда-либо в жизни.
Я срываюсь с места, не успев услышать его ответ.
Мои ноги грохочут по неровному тротуару, который сменяется ступенями, ведущими на мост Эребос. Шрам гудит под кожей, пока я мчусь над Разломом. В такой поздний час посреди рабочей недели на пешеходной дорожке почти нет туристов, но я все равно умудряюсь чуть не споткнуться о подростков, передающих друг другу косяк и любующихся видом.
На бегу я пытаюсь перечислить все причины, по которым могу преувеличивать опасность. Почему никто не заманивал Пенни в квартиру, чтобы причинить ей вред. Чтобы наказать меня за то, что я избежала поимки. Чтобы выманить меня так же успешно, как тогда, когда я бросилась за ней к докам. Но не могу придумать ни одной.
Поэтому переключаюсь на подготовку к тому, что может меня ждать. Охотники Цитадели, готовые казнить меня на месте. Каспар, намеренный держать меня в плену до новолуния. Финн, задумавший очередную партию в человеческие шахматы.
Мчась по городским улицам, я лихорадочно пытаюсь понять, как такое могло произойти. Чтобы раздобыть адрес электронной почты Пенни, кто-то должен был знать, кто она такая. Это указывает на Финна, а не на Старейшин и не на его отца. Ведь вся причина, по которой Пенни скрывается вместе со мной, – не дать Финну снова ее похитить.
Выводок. В ресторане.
Тот демон видел меня без Пенни. И тогда Финн решил воспользоваться шансом…
Запыхавшись, я добегаю до нашего дома. В «Паутине» кто-то ужасно поет караоке. Я взлетаю по лестнице, перескакивая через три ступеньки, и врываюсь в коридор, ведущий к нашей квартире. Я почти не замечаю, как в сознании мелькают четыре извивающиеся конечности. Слишком отчаянно цепляюсь за глупую надежду, что сейчас выставлю себя полной дурой перед совершенно невредимой Пенелопой Пайн, держащей в руках альбом для рисования.
Если бы только боги были настолько милосердны.
В нашей квартире Пенни кричит. Существо, которое бросается на нее, пока она мечется вокруг кухонной стойки, не похоже ни на одно из тех, с кем мне доводилось сражаться. Грубая рептильная кожа покрывает человекоподобное тело дикого, извивающегося создания, наполовину человека, наполовину змеи. Оно шипит на меня, затем снова поворачивается к Пенни, и я замечаю, что она вооружена светлой деревянной ложкой.
Не раздумывая, я всем телом врезаюсь в существо. Главным образом, чтобы оттащить его от Пенни и дать ей возможность убежать, но еще и потому, что понятия не имею, что это за тварь и как ее убить. Существо щелкает перед моим лицом несколькими рядами зубов, едва не вцепившись в шею. Когда я бью его кулаком в челюсть, глаза начинают вращаться в разные стороны, как у игуаны. Мне почти удается вырваться, но холодные чешуйчатые пальцы впиваются в одежду и рывком притягивают меня обратно. Клыки пронзают кожу запястья. Я вскрикиваю от неожиданности и пронзительной боли.
– Вив! – кричит Пенни.
Но мы здесь не одни. Стекло окна, ведущего на пожарную лестницу, разлетается вдребезги, и внутрь забирается демон Выводка из «Саймон и сын». Его глаза загораются, когда он видит, что мы с Пенни оказались во власти извивающейся твари.
– Выруби эона, – приказывает он чудовищу, прежде чем повернуться к Пенни. – А я займусь смертной.
– Нет! – кричит Пенни, когда демон хватает ее за талию и взваливает на плечо, словно игрок в американский футбол, несущий мяч к зачетной зоне.
Страх, острый и чистый, словно лезвие, пронзает меня насквозь. Я нахожу в себе силы пнуть тварь в челюсть и вырваться из ее рептильных объятий.
Я бросаюсь к демону Выводка, схватившему Пенни. Подошвы скользят по битому стеклу и половицам, мокрым от моей крови. Наконец пальцы хватают чью-то плоть – его, ее, понятия не имею, – и я валю нас троих на пол.
Под нашим общим весом мое колено подгибается. Раздаются стоны. Я молюсь, чтобы не сломать ни одной из хрупких человеческих костей Пенни.
– Беги, – выдыхаю я, отрывая когти демона от ее талии.
Я вонзаю кинжал ему в сердце.
Но рептильная тварь не собирается так просто сдаваться. С визгом она обрушивается на меня, и я закашливаюсь от демонического пепла, пока Исчадие ада и Ангел полосуют змееподобное существо, а затем с влажным чавканьем погружаются ему в живот.
Я отступаю, ожидая, когда дергающиеся конечности наконец замрут, но ничего подобного не происходит. Очевидно, серебро ему нипочем. Если уж на то пошло, я только усугубила ситуацию. Разъярила тварь, убив ее приятеля-демона и несколько раз ударив кинжалами.
Я ругаюсь, когда змеиное существо снова бросается ко мне, заливая кухню желтой кровью.
– Дуб! – кричит Пенни. – Нагов нужно убивать дубом! Но осторожно! Когда они умирают, они…
Слава богу, хоть кто-то в этом семестре внимательно слушал лекции. Но остальную часть ее предупреждения я не слышу. Не тогда, когда эта тварь – наг – находится в считаных сантиметрах от того, чтобы вонзить в меня зубы. Я поднимаю руку и надеюсь, что Пенни поймет, чего я прошу. Пятнадцать лет лучшей дружбы должны были наградить нас хоть какой-то телепатией, верно?
Увидев мои растопыренные пальцы, Пенни швыряет мне дубовую кухонную ложку, которой до сих пор отбивалась. Я ловлю ее и вонзаю конец нагу в шею.
Следующие несколько событий происходят одновременно.
Пенни снова и снова что-то кричит, но я не слышу ее за газообразным, булькающим хрипом умирающего нага. Он обрушивается на меня, тяжелый и стонущий. Как я ни пытаюсь выползти из-под него, тварь весит гораздо больше, чем я ожидала. В ту же секунду слышу, как распахивается дверь квартиры. Ужас сменяется облегчением, когда я чувствую Дикона и Уорда.
А затем до меня доносится лишь низкий рык Дикона, прежде чем наг взрывается прямо на мне и невообразимая боль разливается по каждому сантиметру моей кожи.
– Вив! – кричит Пенни. – Что с ней происходит? Вив!
– Уведи ее отсюда, – приказывает Дикон.
Он стоит передо мной на коленях, и его лицо выражает смертельную сосредоточенность. Глава хирургического отделения, готовящийся оперировать президента. Генерал Дикон, предводитель войска. Я бы съежилась от страха, если бы могла пошевелиться.
Все еще раненый Уорд обнимает Пенни за плечи, пытаясь вывести ее из квартиры. Вместо этого она утыкается ему в грудь и обхватывает руками за талию. Мой затуманенный, наполовину отключившийся мозг способен думать лишь об одном: боже, насколько же он больше нее. Буквально волк и Красная Шапочка. Это зрелище должно бы меня встревожить – захоти он, мог бы ее раздавить, – но где-то в ускользающем сознании я ощущаю лишь слабый приступ веселья при виде выражения лица Уорда, возвышающегося над ее кудрявой белокурой макушкой. Он выглядит так, словно только что прибыл на эту планету и не знает, считать ли соприкосновение грудью с грудью объявлением войны или предложением мира.
Обними ее в ответ, балбес, – хочется мне сказать.
Уорду удается увести Пенни от зрелища, открывшегося перед ней: меня, распростертой на кухонном полу и, кажется, умирающей. Хотя я не понимаю почему. Ведь это я убила тварь, а не наоборот. Почему она взорвалась?
До меня доходит, что, раз Дикон и Уорд добрались так быстро, им пришлось бежать сюда от «Саймон и сын». Дикон бросил свой драгоценный мотоцикл. Уорд бежал с пробитой ногой. Мне плевать, сделал он это ради Пенни, меня или Дикона. Уж точно не ради развлечения.
– Наги взрываются после смерти, – говорит Дикон, с болезненной гримасой подсовывая руки под мое тело и поднимая меня с пола. – Что-то вроде биологической мины-ловушки. Яд, который они выделяют, содержит парализующий токсин. Его нужно смыть за считаные минуты, иначе повреждения станут необратимыми.
На его обычно уверенном лице появляется тень беспокойства.
– Ты еще со мной?
Но я не могу говорить. Движение вырвало меня из какого-то окаменевшего пограничного состояния, и теперь боль вернулась. Я открываю рот, но из него вырывается лишь мучительный вздох.
– Вот так, умница, – кряхтит Дикон, продолжая морщиться, чего я совершенно не понимаю.
Я знаю, насколько он силен. Сама видела, как он тренировался с каменным обеденным столом.
Но вопрос растворяется, когда он торопливо несет меня в ванную. От каждого движения кажется, будто каждый сантиметр моего тела облили маслом и подожгли. Я жарюсь. Горю заживо.
Я не могу пошевелиться и не вижу ничего, кроме сосредоточенного лица Дикона надо мной. Его стиснутых челюстей, брызг похожего на гной желтого яда на шее и белой рубашке. Того, как яд разъедает хлопок, прожигает кожу…
Яд.
Я вся им покрыта. Вот почему он морщится. Из-за того, что несет меня.
