Текст книги "Проклятый город (ЛП)"

Автор книги: Кейт Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

Глава 52

С неба сыплются камни и бетон.

Из-за обрушивающихся вокруг плит я почти ничего не вижу и не слышу, кроме грохота земли, раскалывающейся где-то далеко на юге. От чудовищной силы стены содрогаются и начинают осыпаться. Разлом открыт.

София не медлит. С криком она бросается на Каспара, но демоны Выводка сбивают ее с ног. Питер устремляется следом, сжимая меч, острие которого покрывается цепким инеем, от которого никому из нас не скрыться. Он расползается по потолку и полу. Катакомбы превратились в замерзшую, содрогающуюся тундру.

Багровая чешуя цвета засохшей крови ползет по рукам и шее Рида, когда он бросается в самую гущу схватки, отшвыривая демонов Выводка от Питера и Софии. Меня ничуть не удивляет, что он сражается на нашей стороне. Рид презирает девиантов. Всегда презирал. И сейчас я благодарна ему за эту ненависть к самому себе.

Когти рассекают плоть, стрелы летят, кровь хлещет во все стороны, мама продолжает кричать…

– Выведи ее отсюда, – приказывает Дикон уже обратившемуся Уорду, указывая на мою мать. – Найди База.

– Иди с ним, – говорю я маме, хотя она вцепляется пальцами в мою одежду, пытаясь утащить меня с собой.

В ее глазах я отдаю ее в лапы чудовища. Я встречаюсь взглядом с Уордом. Он коротко, невозмутимо кивает, раздувая ноздри от ярости. Мне не нужно говорить ему, чтобы он спас Пенни. По тому, как его взгляд постоянно устремляется наверх, я вижу, что он только о ней и думает. Уорд прорывается сквозь толпу демонов Выводка к одному из выходящих наружу туннелей, увлекая за собой мою мать.

– За ним! – рычит Каспар нечеловеческим, гулким голосом.

Финн и другие демоны Выводка бросаются следом за Уордом, но я оказываюсь быстрее. Дикон тоже. Перед собой я вижу лишь движущуюся мишень. Нарисованную мишень, в самый центр которой собираюсь вонзить клинки, прямо в мясистую, прилизанную башку Финна. Я набрасываюсь на него, позволяя своей природе эона направлять меня. Я создана для этого, говорю себе, размахивая кинжалами. Это дар.

Мне удается дважды его ранить – в бок и плечо, – и Финн взвывает от боли. Но это лишь подстегивает меня. Еще, требует мой дар. Еще.

Однако Финн не один. Его люди бросаются на меня, защищая шкуру своего хрупкого принца. Финн хохочет, пока я уворачиваюсь и петляю между когтями и зубами, обрушивающимися со всех сторон.

– Я выпью твою душу, как вино, охотница, – произносит он с болезненным восторгом. – Буду вылизывать твои раны, словно…

Дикон врезает когтистым кулаком прямо в безумную физиономию Финна. Во все стороны летят слюна и зубы.

Демоны Выводка набрасываются на Дикона, и мои крики застревают в горле, когда его валят на землю. Но спустя несколько секунд в темноте возникает мягкое сияние. Светящийся ореол, озаряющий кровь и оторванные конечности.

Дикон поднимается, держа по мертвому демону Выводка в каждой бледной, искривленной когтистой лапе. Великолепный, беспощадный демонический бог смерти. Его тело стало крупнее и смертоноснее, чем минуту назад. Руки и шею покрывает алебастровая чешуя. А из головы вырастают два сияющих, лунно-белых рога. Белый Олень, залитый кровью. Дитя Верховного Тана и гарпии. Кернуннос, Олень Севера, Повелитель диких существ.

И сегодня я – одно из этих существ.

Я едва ли не исхожу пеной от жажды убийства, когда набрасываюсь на Финна. Он не ожидает, что я начну молотить его кулаками, раз за разом обрушивая удары на заостренную челюсть, пока она не превращается в бесформенное месиво. Я уворачиваюсь от его ответных выпадов и продолжаю бить, как учил меня отец. Ради Питера. Ради его матери. Ради невинных людей, которых я видела убитыми Финном в своих снах. Когда я вонзаю серебро ему в грудь, Финн уже без сознания. Но что-то оттаскивает меня назад, дернув за бретели изорванного бального платья. Я промахиваюсь мимо сердца всего на пару сантиметров.

– Нам нужно уходить, – тяжело дышит Рид.

Я вырываюсь из его хватки.

– Убери от меня руки.

– Виндзор стоит на Главной авеню, – рычит Рид. – Это старое здание, Вив. Ударные волны от открытия Разлома обрушат его.

А мы находимся в самых его недрах. Дерьмово…

– Тогда нужно действовать быстрее. Вернуть кольцо…

Это единственный способ закрыть Разлом.

– Ты его не победишь!

– Я не брошу их всех умирать.

Лицо Рида мрачнее, чем когда-либо.

– От этой битвы тебе придется бежать, Вив. Никто не хочет закрыть Разлом сильнее меня, но…

Он не успевает договорить. А может, и успевает, только меня уже нет рядом, чтобы услышать.

Меня оттаскивают назад и с чудовищной силой швыряют в труп огра. Несмотря на гной и вонь, которые тут же облепляют меня, я едва не задыхаюсь от благодарности, судорожно хватая ртом воздух. Если бы я ударилась о камень, мне бы раскроило череп.

Надо мной нависает Каспар, злобно скалясь. Его почти человеческое лицо с тупыми рогами и змеиными глазами куда страшнее темного капюшона, в котором я видела его в прошлый раз. От удара все мое тело обмякает. Кажется, я сломала ребро. Пытаюсь подсунуть кинжал ему под подбородок и обнаруживаю, что клинок погнулся под странным углом.

– Ради Беатрис я позволил бы тебе жить, – признает Каспар голосом, который пробирается мне под кожу и скребет зубами по костям. – Но ты убила моего сына?

Его глаза полны звериной ярости. Он подносит коготь к моему горлу, а другой лапой давит на мои переломанные ребра, пригвождая к земле, сколько бы я ни извивалась и ни билась.

– Нам с твоей матерью придется вместе оплакивать наши потери.

У меня не осталось вариантов. Хотя чувства эона по-прежнему гудят внутри. Хотя я жажду рвать и кромсать. За ужасом, болью и отчаянием я ничего не вижу, не могу дышать…

Я не хочу умирать…

Каспар опускает коготь, намереваясь перерезать мне горло…

И тут Дикон с диким ревом сбивает его с меня. Дикон – с сияющими рогами, могучий, сокрушительный и свирепый. Они перекатываются через тело огра и врезаются в стену.

С сердцем, колотящимся где-то в легких, и дыханием, грохочущим, словно товарный поезд, я бросаюсь к ним так быстро, как только могу. Чтобы последним уцелевшим кинжалом покончить с этим чудовищем, с этим кошмаром. Ни один демон Выводка не успевает меня схватить. Я стремительна, как мороз, исходящий от Каспара. Дикон и Верховный Тан обмениваются ударом за ударом, и в скудном свете мелькают вспышки льда, рога и кровь. Я уже в нескольких сантиметрах от них, всего в нескольких, кинжал занесен…

Когда душераздирающий крик боли Дикона разрывает мое сердце надвое.

К тому моменту, как я добираюсь до него, Каспар уже отбросил Дикона ударом ноги в стену. Его кровь растекается по полу. Нос заполняет запах гвоздики. С потолка сыплются камни.

– Нет, нет, нет…

Я прижимаю ладони к ране, протянувшейся от его ребер до самого горла. Она шире обеих моих ладоней вместе взятых. Только ткань парадной рубашки удерживает его внутренности. Когти Каспара пронзили ему сердце. Смертельный приговор.

– Убирайся отсюда, Вивьен, – хрипит он.

Он пытается пошевелиться и стонет от боли. Рога заливают его изуродованное лицо жутковатым сиянием.

– Все сейчас обрушится.

Мое сердце надрывается. Пульс будто остановился. Этого не может быть.

– Я никуда не уйду.

– Иди. – Его глаза тускнеют. – Пока я не начал умолять тебя остаться.

Слеза скатывается по моей щеке и падает ему на подбородок.

– Тебе не пришлось бы умолять.

– Пожалуйста, – сипит он. – Он тебя убьет. Не заставляй меня на это смотреть.

Я падаю вперед, захлебываясь рыданиями, и кладу голову ему на грудь, пока вокруг продолжается бой. Крики, клинки, пепел и оторванные конечности. Камни осыпаются, стены рушатся. Успокаивающий запах Дикона исчез. Я чувствую лишь кровь, грязь и соль собственных слез.

Над моей головой Дикон судорожно вдыхает. Я слышу, как жидкость булькает в его легких. Его рука дрожит, когда он осторожно кладет ее мне на голову.

– Я скучал… – Его сотрясает надсадный кашель. – Скучал по твоему шампуню.

– Ты его ненавидишь, – смеюсь я сквозь слезы.

– Нет, – хрипит он. – Никогда не ненавидел.

Меня разрывает слишком знакомое горе. Потеря человека, без которого я не смогу вынести жизнь. Ужасающее осознание: я не хочу оставаться здесь без него.

Грохот переходит в мучительный стон, и я резко вскидываю голову, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не пришел добить его. Я словно бешеная. Рыдания душат меня, дыхание сбивается. Я готова умереть прямо здесь, распластавшись на его изломанном теле.

Но это всего лишь битва вокруг нас становится еще грязнее и жестче. Демон избивает Питера. Сверкающая, крадущаяся пантера-оборотень рвет Софию когтями. Рид пробивается к нам сквозь смертоносную, свирепую толпу Выводка. Его собственный мятежный колдун давно мертв.

Я ищу взглядом Верховного Тана и обнаруживаю его на противоположной стороне разгромленного зала, в окружении своих людей, возле выхода из туннелей. Его лицо искажено яростью. Ледяная магия расползается по потолку, перекрывая все остальные пути наружу. Перепончатые крылья резко распахиваются от гнева, когда он обращается в бегство, запирая нас здесь за собой, прежде чем обрушится потолок.

Предсмертное дыхание Дикона превращается в хрип.

– Вивьен…

Я не могу дышать…

Не уходи. Не делай этого. Не оставляй меня здесь без тебя.

– Дерьмо, – выдыхает София, прижимая руку к ноге, в которую вонзил когти убитый ею оборотень. – О боже, Дикон.

Если сосредоточиться, я едва различаю звуки Виндзора над нами. Скрипящие стены, треск ломающегося и прогибающегося дерева… Душераздирающие крики. Сотни перепуганных людей пытаются спастись…

Разлом открыт. Из него выбираются девианты всех видов. Масштабы разрушений невозможно вообразить.

– Уходите, – велит Дикон слабеющим голосом. – Доберитесь до того коридора, пока Каспар не замуровал вас здесь.

– Вив, – произносит София, и по ее щекам текут слезы. – Потолок сейчас рухнет. Он не…

Она всхлипывает. От всей ее бравады не осталось и следа.

– Он не выживет. Но ты еще можешь.

Глаза жжет. Я обхватываю ладонью челюсть Дикона.

– Я тебя не оставлю.

– Вивьен…

Кто-то, возможно Питер, пытается осторожно поднять меня, но я вырываюсь и рычу:

– Нет!

Глаза Дикона влажные. Решительные. Затем они вспыхивают белым.

– Сделай это сейчас.

И вдруг в ушах ревет одна лишь тишина.

Я превращаюсь в пустую оболочку. Поднимаюсь, отпуская его окровавленную руку. Отхожу от него и направляюсь в проход, через который ушел Каспар, перегороженный льдом. Безмятежно переступаю порог. Все хорошо.

А потом прихожу в себя.

– Какого хуя это было? – тяжело дышит София.

Питер помогает ей, хромающей, пробраться в проход. Из ноги сочится кровь. Под платьем виднеется кость.

– Ты просто вышла оттуда, будто в трансе.

– Я не… Не знаю…

– Он подчинил тебя чарами, – говорит Рид, переводя дыхание.

Пол усеян льдом, который не тает. В его глазах нет ни капли скорби по брату.

– Чтобы вывести тебя из зала. Я не думал, что он еще на это способен. Не после изгнания.

Дикон все это время умел подчинять охотников чарами.

То, чего не мог сделать ни один демон за всю историю. В ту первую ночь в «Лихорадочном сне», когда он уже знал, что я охотница. В День святого Валентина, когда нашел меня в сторожевой башне. В любой момент он мог заставить меня сделать для него что угодно. И все же ни разу не воспользовался этой способностью против меня.

Неудивительно, что отец считал его самым сильным, самым могущественным. Он обладал способностями, которые могли появиться лишь от странного союза гарпии и Верховного Тана. Теми самыми способностями, из-за которых его кровь наверняка была так необходима Старейшинам. Возможно, Дикон вообще принадлежал к совершенно иному виду существ. Теперь я никогда не узнаю…

Сердце болезненно дергается, раскалываясь, мысли путаются…

Дикон. Его больше нет.

Ноги отказывают, и я падаю на пол. Кажется, я не могу дышать…

Потолок стонет. Из прохода над нами вываливаются кости и черепа, с грохотом падая на землю. Финн где-то там, среди разрушений в зале, безвозвратно изувеченный, погребенный под обломками, без всякой надежды получить удар серебром. Подходящий конец.

– Нужно торопиться, – говорит нам Рид. – Эти катакомбы долго не простоят.

– Подождите, – произносит София, оглядываясь на зал, из которого мы только что выбрались. – Сумка.

– Да похуй на сумку, – рычит Рид, рывком поднимая меня с земли. – Каспар наверняка перекрыл все остальные выходы из этого коридора.

Стены дрожат и скрипят, мое сердце ускоряется. Сверху доносятся испуганные голоса.

– Нам нужно двигаться.

– Кольцо там, – выплевывает София. – Я отдала Каспару подделку.

Мысли замирают.

– Подделку?

– Если хотим выжить, нужно расчистить проход.

Когда никто из нас не двигается, Рид, окончательно потеряв терпение, устремляется по коридору.

– То самое, с блошиного рынка, – объясняет мне София. – Много лет назад. Я взяла его сегодня на всякий случай…

– Ты не можешь за ним вернуться, – задыхаясь, говорит Питер, пока обломки сыплются ему в волосы. – Центральный зал не такой прочный, как этот коридор. Он находится прямо под вестибюлем. Эти туннели не обрушатся так легко. Как когда советуют стоять в дверном проеме во время землетрясения.

Я никогда не сомневалась, что даже в конце света Питер сумеет блеснуть знаниями архитектуры, и рада убедиться, что была права.

– А тот зал…

Мы смотрим в помещение, где потолок уже прогибается.

– Смертельная ловушка.

Но Софии все равно. Она бросается обратно в зал за сумкой, однако раненая нога подводит ее. София вскрикивает, когда кость еще сильнее выпирает из бедра, окрашивая шелк платья ярко-красным. Питер подхватывает ее и прижимает ладони к ране, пытаясь остановить кровотечение.

– Я могу это сделать, – говорю я им, чувствуя, как крепнет решимость.

Главное – добраться до кольца. И тогда уже неважно, обрушится ли на меня потолок. То, что я собираюсь сделать, не займет много времени.

Глаза Софии наполняются слезами.

– Вив, нет…

Я бросаюсь в зал, прежде чем они успевают меня остановить. И едва не падаю вперед, когда ноги отказываются переступать порог. Оскалившись и дрожа, я изо всех сил пытаюсь войти. Секунды утекают, но, сколько бы сил я ни прикладывала, физически не могу этого сделать.

– Чары, – выдыхает Питер. – Дикон приказал тебе выйти из зала. Ради твоей безопасности.

С потолка обрушивается очередная глыба, раздавливая голову огра, словно дыню. Даже София отворачивается от отвращения.

Я тяжело дышу, уперев руки в колени, и смотрю на происходящее. Смотрю, как в глазах Питера крепнет решимость.

Он осторожно, с величайшей нежностью опускает Софию на пол коридора. Поправляет платье, прикрывая ей ноги.

– Эй, – говорит он, беря ее лицо в ладони.

Его голос ломается.

– Соф.

Она поднимает на него глаза, морщась от боли. Лицо перепачкано грязью и кровью.

– Я просто…

Короткий вдох.

– Я люблю тебя.

Карие глаза Софии расширяются. Она открывает рот, но Питер уже наклоняется и прижимается губами к ее губам. Он нежно держит ее лицо, а она запускает пропитанные кровью пальцы в его волосы. На мгновение я слышу лишь грохот рушащегося здания.

Когда он отпускает ее, они оба улыбаются. Даже пока город рушится.

– Прости, – говорит он, затем выпускает ее и бросается через порог в зал.

– Нет! – кричит она.

Я кидаюсь следом, пытаясь оттащить его назад, и потрясение пронзает меня насквозь, леденя кровь…

Но он слишком проворен. Сильный, грозный противник. Охотник. Я почти забыла.

Мы заботимся о людях.

Он знает то же, что и я. Каспийское кольцо – единственный способ закрыть Разлом. Спасти жизни. И Питер – единственный, кто сейчас может это сделать.

София ползет на изуродованной ноге, пытаясь добраться до него, но я рывком затаскиваю ее обратно под арку туннеля. Я не могу потерять их обоих. Не могу потерять больше никого.

– Он справится, – произношу я.

Ее голос сдавлен.

– Он должен.

Нам остается только смотреть, как Питер карабкается через кирпичи, тела и разбитую глину. Даже с моим зрением я нигде не вижу сумки в этом грязном полумраке. Она наверняка под чем-то. Или под кем-то…

Питер ищет, но безрезультатно. Секунды проходят. Потолок стонет. Сверху сыплется пыль. Наверху грохочут шаги – гости массово бегут с гала-вечера.

– Вернись! – рыдает София. – Оно того не стоит. Вернись!

– Герои так… – Он едва не поскальзывается, но удерживает равновесие. – Не поступают.

Он цитирует Дикона. Глаза обжигает.

Грохот становится громче. Прямо над головой Питера по вестибюлю топочут ноги. Быстрее, Питер, быстрее…

Покрытый грязью, в наполовину расстегнутой парадной рубашке, Питер разгребает обломки, пока наконец не откапывает холщовую сумку.

– Нашел! – кричит он.

Я с облегчением выдыхаю. София обмякает рядом со мной.

С решимостью на лице Питер выбирается из груды обломков, под которой была погребена сумка, и бросается к нам. Осталось всего несколько шагов.

Потолок скрипит и стонет. Неизбежная расплата. Время вышло.

София так крепко вцепляется пальцами в стену, что глина трескается.

– Быстрее!

Он делает один шаг, второй…

И тут из-под обломков, словно рука мертвеца из могилы, выстреливает ладонь. Она обхватывает лодыжку Питера и рывком валит его на землю.

София мертвой хваткой вцепляется в меня.

Из-под земли раздается смех.

– Финн, – выдыхаю я в ужасе. – Нет!

Я пытаюсь броситься к Питеру, но по-прежнему не могу войти в зал.

– Нет, Питер…

Питер действует быстро, швыряя холщовую сумку в туннель. Она падает к моим ногам. Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, и я не могу вынести решительного смирения, которое вижу на его лице. Этого спокойствия.

– Уходи, – хрипит он.

Он выхватывает меч как раз в тот момент, когда из-под обломков выбирается чудовищно изуродованный Финн. Тот не успевает произнести ни слова. Его глаза расширяются от настоящего ужаса, когда Питер вонзает серебряный клинок прямо в сердце демонического принца. Если Питер говорит, что это за его мать, или за любимую женщину, или за кого-то еще, я не слышу этих слов за последним стоном разрушающегося потолка.

Дыхание застревает у меня в легких, когда Финн рассыпается в пепел, а весь потолок зала катакомб обрушивается, мгновенно раздавливая Питера.

Наступает тишина. Я слышу лишь собственное оглушенное сердце, пока нас окончательно замуровывает в туннеле.

Рваный вдох Софии словно ножом полосует мою плоть. А последующий надломленный вопль пронзает насквозь.

– Питер, – плачет она. – Питер, Питер.

Словно сможет разбудить его, если только закричит громче. Ее кулаки колотят по горе обломков.

От ударов сердца сотрясается все тело. Я не могу пошевелиться.

Рид выскакивает из темноты и подхватывает Софию на руки, хотя она вырывается и стонет, хотя рыдает так сильно, что едва не задыхается. Он несет ее по коридору.

– Идем! – кричит он мне. – Я расчистил путь. Вив!

Но я все еще не могу двигаться.

Я смотрю сквозь обломки туда, где только что был Питер. Где остывает тело Дикона. Два человека, которых я любила больше всего на свете. Их больше нет.

Теперь мой план кажется милосердием. Милосердием к моей истерзанной душе. Милосердием ко всем смертным и лимантрийцам Астеры, которым предстоит страдать все сильнее и сильнее, страдать так же, как сейчас страдаю я, чем дольше Разлом останется открытым.

Я тянусь к сумке, ради которой Питер так отчаянно сражался. К кольцу, за которое Питер отдал жизнь.

Смерть, которая чего-то стоила. Чертовски верно.

Мои пальцы смыкаются вокруг настоящего Каспийского кольца. Внутри него пульсирует сирабракс, ожидая, когда кто-нибудь воспользуется его силой. Ожидая меня.

Я надеваю кольцо и направляю руку к земле.

– Вив, – задыхается Рид где-то в конце коридора. – Что ты…

Я закрываю глаза и силой воли приказываю Разлому закрыться.

Яростное, неистовое сотрясение стен и перекатывающихся у моих ног обломков одновременно прекрасно и ужасающе. Я чувствую, как земля сшивает сама себя. И хотя слышу крики Софии, когда она понимает, что я сделала, и тихие, убитые горем слова Рида, который вытаскивает ее из рушащихся развалин, я не могу пошевелиться.

Меня разрывает на части. Сила утекает из каждого уголка моего тела, жизнь покидает меня через заряженное сирабраксом кольцо, устремляясь в самое ядро земли. Разлом… Не просто перестает расширяться, а закрывается окончательно и бесповоротно. Полностью запечатан.

Я выдерживаю эту бурю, хотя чувствую, как внутри меня ломаются кости. Как кровь становится холодной и течет все медленнее, словно двигатель, выгоревший дотла. Я выдерживаю ее, пока неизмеримая магия сирабракса проходит сквозь меня, сквозь кольцо, сквозь саму землю под моими ногами. Выдерживаю, пока не понимаю, что сделала все, что должна была.

А затем падаю среди обломков под мучительные крики, доносящиеся сверху.

Мое тело неподвижно.

Но разум еще не умер. В этом хаосе есть странное спокойствие. Виндзор наверху, подземный мир внизу. И Разлом, запечатанный навсегда. Я с Питером. Я с Диконом. Я с отцом. Или скоро буду.

Смерть, которая чего-то стоила, думаю я с последним слабым выдохом. Достойное завершение жизни, которую стоило прожить.

Катакомбы исчезают, растворяясь во тьме и слезах на моем лице.