Текст книги "Паслен (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 35 страниц)

Что-то коснулось моей лодыжки, и крик заколотился в моей груди, когда я посмотрела вниз и увидела черную фигуру, проносящуюся мимо меня. Преследующий звук мяуканья заставил меня прерывисто, но с облегчением выдохнуть. Еще больше фигур проскользнуло сквозь туман, прогуливаясь с какой-то отчужденной грацией, которая могла принадлежать только кошке. Десятки из них, всех форм и цветов, блуждали в тумане, как будто это было совершенно нормально. Как кошачья банда, пришедшая осмотреть чужака. Однако никто из них не казался агрессивным, когда они, мурлыкая, пронеслись мимо моих лодыжек.

Я никогда раньше не видела столько людей, собравшихся в одном переулке.

До моих ушей донесся лязгающий звук, похожий на хлопок двери, и, вздрогнув, я нырнула за ряд мусорных баков, прижимаясь к влажным кирпичам здания. Я вытащила нож, который спрятала в боковом кармане, сканируя глазами

густая дымка, такая плотная, что я едва могла разглядеть собственные ботинки, когда посмотрела вниз. То, как он двигался, обвиваясь вокруг меня, казалось змеиным роем, а слабый запах серы заставил меня задуматься, не следовало ли мне его вдыхать.

Голоса привлекли мое внимание к кирпичному зданию рядом со мной, к крыше, где у обрыва стояли две фигуры. Пожилой, темнокожий мужчина с длинными дредами, а рядом с ним мужчина, такой бледный, что почти светился. Со своего расстояния я не могла слышать, что говорили оба, но от того, как они балансировали на предательском краю, у меня скрутило живот.

На следующем вдохе темнокожий мужчина толкнул белого парня.

У меня вырвался крик, когда я увидела, как мужчина взмахнул руками, прежде чем рухнуть с высоты, должно быть, шести этажей на землю.

Звук пробирающего до костей страха, вырвавшийся из него, скрутил узел у меня в животе.

–Нет!

Я тщетно потянулась к нему, как будто мои руки обладали силой остановить его падение.

Туман закружился от его падения, и я зажмурила глаза, напрягая мышцы в ожидании тошнотворного звука удара.

–О, Боже, о, Боже, о, Боже.

Я открыла глаза.

Туман оставался нетронутым.

Жуткая тишина повисла в воздухе. Жгучий сернистый запах ударил мне в нос сильнее, чем раньше.

Подгоняемая пульсирующим во мне страхом и шоком, я осторожно шагнула туда, где, как я подозревала, по земле были разбросаны мозги мужчины, молясь, чтобы не обнаружить никаких ужасных останков. Затаив дыхание, я обыскала самую густую часть тумана, но ничего не нашел.

Никаких его следов нигде. Ни единой косточки или капли крови, судя по тому, что я могла видеть.

Взглянув вверх, я увидела темнокожего мужчину, все еще выглядывающего из-за края, уставившегося на меня сверху вниз.

Охваченная недоверием, я просканировала еще раз. Конечно, я видела, как он падал. Я видела, как он падал. Тем не менее, ни малейших доказательств этого не было.

Меня охватило ползучее ощущение беспокойства. Это не было галлюцинацией. Я все еще могла слышать его крики, эхом отдающиеся в моей голове.

Переключив свое внимание обратно на крышу, я поискала мужчину, который толкнул его, и внезапно не обнаружила и его следов.

Нет, нет, нет.

Он упал.

Я видела это.

И все же он не оставил после себя никакого физического тела.

Как мой отец.

Тяжелый щелчок эхом разнесся по переулку, и я подняла взгляд на широкую железную дверь напротив меня, которая распахнулась с неприятным скрипом. Темнокожий мужчина с поразительными горящими глазами стоял в кадре, и от его вида по мне пробежала волна ужаса.

Конечности сцепились, я стояла парализованная. Я сжала пальцы вокруг маленькой рукоятки перочинного ножа и попыталась представить, что мне придется ударить в первую очередь, чтобы вывести его из строя, если он нападет.

Наверное, эти глаза. Мои руки задрожали еще сильнее при этой мысли. Хватило ли у меня вообще смелости сделать такое?

Одетый в темные брюки, ботинки, черный жилет с оборками, торчащими из рукавов, и белый галстук с кроваво-красной булавкой для галстука, он выглядел как кто-то из эпохи регентства. Надменно вздернув кончик носа, он уставился на меня сверху вниз.

–Чего ты хочешь?

Эти слова, такие простые, вызвали замешательство в моей голове, и я стояла как идиот, тихая и неподвижная. Все еще пытаюсь осознать, что, черт возьми, только что произошло.

Через мгновение мне удалось выдавить:

–Я ... ищу... Ксифиаса? Ты... знаешь его?

–Это будет зависеть от того, кто спрашивает.

Каждое слово было идеально произнесено, произнесено с благородством.

На протяжении многих лет я не задумываясь несколько раз называла свое имя коллегам и одноклассникам. И все же прямо тогда я заколебалась. Даже если бы он действительно имел какое-то отношение к тем убийствам, шансы на то, что он признается в этом мне, были ничтожно малы. Что оставляло мне один из двух вариантов: верить, что мой бредящий отец не связался бы с возможным серийным убийцей.

Или заказывать его в том переулке. Я выбрала глупость. Потому что опять же, ноющее чувство в моей голове подсказало мне это.

–Меня зовут … Фаррин . -Я едва могла вспомнить свое собственное имя, голова у меня кружилась как волчок. -Этот человек … кто прыгнул … Я видела ... он ... попал в ...

–И? – Скука в его голосе побудила меня перейти к делу.

–Что с ним случилось?

–Что с ним случилось? – Посмеиваясь, он потянул за оборки на рукаве, расправляя манжету. -Почему ты здесь, девочка?

–Мне нужно знать, жив ли он еще .

Приподняв брови, он наклонил голову.

–Так вот почему ты сейчас стоишь в этом переулке?

–Нет. -Сглотнув, я еще раз осмотрела землю. -Ты – это он, не так ли? Ты Ксифиас .

Хотя он не потрудился ответить на вопрос, уголки его губ изогнулись в полуулыбке.

–Ты знал моего отца , – добавила я.

–Я знаю много отцов .

–Огастес Рейвеншоу .

Он снова усмехнулся.

–Ну, кто мог бы забыть такое имя .

–Значит, ты его помнишь?

–Конечно. Огастес Рейвеншоу. Эксперт в области изучения древнего христианства и поклонник потустороннего.

–Хорошо. ДА. Это он.-Кивнув, я посмотрела ему прямо в глаза, набираясь смелости сказать то, что наверняка прозвучало бы безумно. -Тогда, ты знаешь, я не совсем верю, что этот человек разбился насмерть всего несколько минут назад .

Полные сомнения глаза цвета пламени уставились на меня в ответ, призывая меня уточнить.

–Как ты думаешь, что с ним случилось?

–Я не уверена. Вот почему я здесь. Я хочу знать ...то, что ты знаешь.

На его щеках появились ямочки, когда он снова улыбнулся, оглядываясь вокруг, как будто слова бесцельно танцевали в воздухе.

–Знать то, что знаю я , – прошептал он. -Что я знаю?

–Паслен. Ты знаешь о Паслене .

–Что?

–Я знаю, чему научил меня мой отец .

–Тогда ты знаешь достаточно.

Шагнув обратно внутрь, он попытался захлопнуть дверь еще раз, и, избавившись от своих прежних опасений, я толкнула ее, втискиваясь в сужающуюся щель.

–Нет. Этого недостаточно. Мне нужно знать больше .

Вздохнув, он расширил щель в двери.

–Послушай моего совета, девочка. Ты этого не делаешь. Я не могу тебе помочь .

–Нет. Мне нужно знать .

Он помахал мне рукой таким тоном, который казался почти покровительственным.

–Иди домой .

–Пожалуйста .

Нахмурив брови, он поджал губы и изучающе посмотрел на меня, прежде чем покачать головой.

–Ты как ребенок, просишь о вещах, которых не понимаешь .

–Это место. И вы знаете, как туда добраться. Вы рассказали об этом моему отцу .

Глаза сузились, он некоторое время молча смотрел.

–Есть часть тебя, которая не совсем верит в это .

Он был прав. Часть меня никогда полностью не верила своему отцу, как бы сильно мне ни хотелось. Учитывая его знания и образование, его опыт работы с древними предметами и то, как он так методично относился к своим навязчивым идеям, рассчитывая и документируя, было бы так легко принять его теории.

Но всегда была досадная обида, барьер, который оставлял у меня ощущение, что я внутри, смотрю на сумасшедшего.

–Человек, который упал со здания. Мне нужно знать, мертв ли он .

–Это ты мне скажи .

–Откуда мне знать?

–Ты сейчас стоишь в луже из его останков, не так ли?

Мне даже не пришлось смотреть сквозь затянувшийся туман, чтобы ответить.

–Там ничего нет .

– Ты уверена?

–Да. Я уверена в этом .

–Тогда, что еще тебе нужно знать?

Из сумки, висевшей у меня на груди, я вытащила длинное черное перо, которое засунула в пластиковый пакет для хранения. Достав его из сумки, я протянула ему, наблюдая, как его глаза расширились и загорелись интригой.

–Я бы ничего так не хотела, как вернуться к своей совершенно скучной жизни, но я не могу. Некоторые вещи не могут быть невидимыми. А теперь? Я хочу знать больше. Я хочу знать все. Мой отец упоминал человека по имени Ван Круа. Ты его знаешь?

Тот проблеск интриги, который был несколько мгновений назад, потускнел.

–Иерихон Ван Круа?

–У меня нет имени. Может быть?

Он потянулся за пером и покрутил его, проведя пальцем по плюмажу.

–Где ты это взяла?

Я могла бы солгать и сказать ему, что нашла это на земле, что это каким-то образом случайно упало у меня на пути, но напряженный взгляд в его глазах сказал мне, что он бы мне не поверил.

–Это принадлежит тебе?

–Я бы хотела. Но нет .Это было оставлено в моей спальне. После очень жуткого сна, который подсказал мне искать Ван Круа в Паслене.

С неохотой я приподняла рукав пиджака и рубашку под ним, растянув ткань выше локтя.

–Вы когда-нибудь видели этот символ раньше?

Что-то среднее между интригой и смятением светилось в его глазах, когда он смотрел на это сверху вниз.

–Что это? – спросила я. Мне пришлось снова опустить рукав, чтобы отвлечь его внимание.

Расправив плечи, словно пытаясь успокоиться, он принял свою надменную позу.

–Боюсь, с этим я не могу вам помочь .

–Тогда помоги мне понять Паслен .

–Вы должны знать, я не предоставляю такую информацию свободно.

Подозрительно нахмурившись, я опустила взгляд.

–Чего ты хочешь?

–Что у тебя есть?

–Я не .... Я не буду с тобой спать. Если это то, что ты ищешь .

–Нет. Я ищу что-то гораздо более интересное, чем секс .

–Например, что? Моя душа? -Я фыркнула на это, но когда он даже не улыбнулся, я нахмурилась сильнее. Именно тогда я заметила едва заметную вспышку в его глазах, как будто огненный янтарь мерцал, как пламя. Щекотка страха расцвела в моей груди.

–Кто ты на самом деле?

Он провел рукой по своему гладкому, чисто выбритому лицу.

–Возможно, я все-таки отвечу на ваши вопросы .

–Ты только что сказал, что тебе нужно ... что-то для оплаты .

–На этот раз я могу оказать услугу .

Ничто из того, что срывалось с губ этого мужчины, не несло в себе ни капли непринужденности. Ни единого намека на то, что я могла бы ему доверять. Мне следовало уйти, но это означало отсутствие ответов. Целая жизнь, полная постоянных вопросов. Всегда сомневалась в моем отце и сомневалась в его здравомыслии.

Я хотела узнать больше. Мне нужно было узнать больше.

–Ну что ж, тогда. Заходи, – сказал он, используя перо, чтобы провести меня внутрь.

Он отступил в сторону, бросив лишь быстрый взгляд вниз, на мой нож, и позволил мне войти, не попросив убрать его. Как будто это ему нисколько не угрожало.

Сжимая его пальцами, я прошла мимо него, сканируя глазами тускло освещенный интерьер. Потрескавшиеся от непогоды кирпичи заброшенной фабрики снаружи уступили место ярко-зеленым лозам, вьющимся по потолку и стенам. Небольшая мини-кухня из нержавеющей стали располагалась напротив такого же островка на колесиках, где ваза с фруктами добавляла яркости. Прозрачные белые занавески свисали с разбитых окон, которые я заметила снаружи, их края развевались от прохладного октябрьского ветерка, от которого в помещении должно было бы похолодать, если бы не огромное пламя в центре комнаты, где в стальной яме был разведен костер.

На открытом пространстве пола расставлены горшки с растениями всех сортов и размеров. Экстравагантные ткани и принты покрывали подушки, разбросанные по полу, куда Ксифиас велел мне сесть.

Быстро осмотрев ткань на предмет каких-либо странных веществ, я села на плюшевую подушку, в то время как он взял ту, что была по другую сторону костра от меня, и заправил черное перо за ухо.

Из кармана пальто он достал маленькую золотую коробочку с замысловатым рисунком из листьев и красивыми переливающимися жемчужными вставками. Он открыл её крышку и высыпал немного содержимого на

его руку, которую он затем фыркнул. Коричневатый оттенок заставил меня предположить, что это нюхательный табак, хотя я не была уверена.

Грациозный в своих движениях, он потянулся за великолепным черным чайником, расписанным серебряными черепами в коронах, с подноса рядом с ним, и налил его содержимое в чашку. Когда он склонился над второй чашкой и посмотрел в мою сторону, я покачала головой, отказываясь.

–Послушай, ты был прав, когда сказал, что я не совсем верю во все это.-Стремясь поскорее начать, я сидела, ерзая, голова у меня шла кругом от всех вопросов, которые я хотела задать. -Я собираюсь сделать все возможное, чтобы сохранять непредвзятость. Я хочу понять своего отца, что им двигало, и, кажется, единственный способ сделать это – отбросить свой скептицизм. Итак, расскажи мне. Что такое Паслен?

Выставив мизинец наружу, он отхлебнул чай с большей чинностью, чем подобает королевскому особе, затем поставил чашку на поднос и вытянул руку перед собой.

–Ты знаешь, что вселенная создает равновесие, позволяя тьме существовать бок о бок со светом .

Его другая рука поднялась вверх, пока его ладони не сплющились вместе.

–Двое равных, да?

–Да, конечно .

–Паслен – это тьма для света этого мира. Его тень, так сказать. Где обитают темные .

–Темные силы. Ты говоришь о падших ангелах, верно?

Он вынул перо из-за уха и улыбнулся, проведя перьями по лицу.

–И что такое невинное создание, как ты, знает о них?

–Мой отец верил, что кто-то наблюдал за мной в детстве .

Прочитав его дневники и увидев рисунок человека, которого я смутно помнила из детства, я убедила себя, что тот, кто преследовал меня, не был воображаемым.

–Падшие не смотрят на маленьких девочек. -Он помахал передо мной пером. -Они крадут их и делают очень плохие вещи.Невыразимые вещи .

–Мой отец внимательно наблюдал за мной и очень оберегал меня. Возможно, не было возможности украсть меня.

Протянув руку, он осмотрел свои ногти, которые, как я заметила, были длинными, длиннее моих, и выкрашены в блестящий черный цвет.

–Твой отец не мог наблюдать за тобой достаточно долго, дитя.

Когда ты нравишься Падшим, в мире нет человека, который мог бы тебя спасти.

–Тогда, это ... существо, моему отцу показалось, что он видел, вы думаете, что он был кем-то другим?

Пожав плечами, Ксифиас выпрямил спину, сидя совершенно прямо.

–Ты жива, так что да .

–Были и другие, о которых упоминал мой отец.Стражи, как он их называл. Посланники.

Он перестал ковырять ногти и с улыбкой небрежно откинулся на подушку.

–Ах, да. Стражи.

–Что это такое?

–Ты знакома с ангелами и демонами?

–Справедливо. Мой отец довольно много изучал их .

–Ты знаешь, что происходит между ангелом и человеком?

Как ни странно, я знала.

–Нефилим .

–Очень хорошо. А как насчет человека и демона?

–Камбион, верно?

Удивленно приподняв брови, он кивнул.

–Я впечатлен, мисс Рейвеншоу. Итак, Страж – это то, что происходит, когда демон влюбляется в ангела .

Возможно, это был всего лишь жар костра, от которого у меня по спине пробежал холодок при его словах.

–Возможно ли такое?

–Это редко, но да. Это возможно .

Я была ошеломлена тем, как плавно он говорил, как уверенно описывал существ, как будто они были такими же реальными, как пламя, которое мерцало между нами.

–А как насчет Стража, которого они производят? Он хорош? Плох?

–У него есть склонность и к тому, и к другому. По сути, его жизнь – это испытание. Серия тестов, чтобы увидеть, на чью сторону он встанет. Хороший. Или злой .

–Итак, это ... страж, как верил мой отец, которого он видел. Ты думаешь, он мог меня защищать?

–Я бы не знал. И, могу я добавить, твой отец увидел бы его только потому, что он хотел, чтобы его увидели. -Он снова погрозил мне пером, теребя оборки рубашки у запястья. -Я подозреваю, что он был там по какой-то причине.

–По каким причинам они смотрят?

Наклонив голову, он ухмыльнулся.

–Есть только одна причина, по которой Страж вообще наблюдает .

– Падшие?

–Да. Небеса вынуждают их охотиться на Падших. Это их собственные личные демоны, которые определяют, делают они это или нет.

Что наводило бы на мысль, что падший ангел в какой-то момент проявил ко мне интерес. Или, по крайней мере, торчал в тех местах, где мне нравилось играть, потому что казалось, что за мной всегда наблюдают.

–И если бы это было так, если бы он наблюдал за мной ... или, скорее, просто наблюдал, это, вероятно, было связано с присутствием Падшего?

–Возможно. Трудно сказать, каковы могли быть его мотивы .

–Но он был бы причиной, по которой падший ангел не взял бы меня ребенком?

–Он был бы единственной причиной, по которой падший ангел не мог обладать тобой.

Падшие боятся себе подобных, поскольку они обладают силами как Рая, так и Ада .

Подтянув колени к груди, я обхватила их руками, пытаясь мысленно впитать всю новую информацию, которой меня снабдили, в то же время отчаянно ища в своих мыслях какие-либо нерешенные вопросы. Кто знал, когда мне снова удастся так открыто поговорить с кем-нибудь об этих вещах, и это не прозвучит так, будто меня нужно запереть?

–Эти Стражи существуют так же долго, как и любой другой ангел?

–Тысячелетия. -Ксифиас подержал перо над пламенем, и я восхитилась тем, как серебристые полосы светились оранжевым, даже хотя перо так и не загорелось. -Прецепсия была родиной Стражей.

– Прецепсия!

Это было его название! Забудьте, что я взбесилась из-за того, что парень упомянул название места из моего кошмара с предупреждением об убийстве.

Его лицо озарилось удивлением, в то же время оранжевые угольки взлетели вверх от пламени, которое он разжег, и заискрились, как драгоценные камни топаз и цитрин.

–Вы слышали об этом?

–Совсем недавно. Кажется, многие вещи стали известны совсем недавно. Я не знаю, совпадение ли это, или я схожу с ума .

–Ничто не является совпадением, Фаррин. Все имеет смысл .

Снова эти слова. Те же самые слова, которые сказал мне мой отец.

Те, которые стали мантрой на протяжении всей моей жизни.

–Я удивлен, что ты вообще знаешь о существовании Прецепсии .

–Почему ты так говоришь? Разве это ненастоящее место?

–Зависит от того, кого ты спросишь. Некоторые говорят, что его никогда не существовало. А другие верят, что его дотла сжег Страж.

Вздохнув, он отложил перо, и то, что казалось лицом черепа в пламени, заколебалось и всплыло вместе с тлеющими углями.

Моргая, я снова уставилась на огонь, но не увидела ничего, кроме завораживающего пламени. Странно.

–Так ... значит, Страж пал жертвой зла .

–Возможно. Мы на самом деле не знаем обстоятельств, так как это было много веков назад .

–Если Паслен – это место, где Падшие свободно гуляют, тогда почему мой отец настоял на том, чтобы отправиться туда?

–Потому что это также место, куда потерянные попадают после смерти .

–Потерянные?

–Те, кто не верит ни в Рай, ни в Ад .

–Но мой отец верил и в то, и в другое .

–Да. Однако твоя мать этого не делала.

Понимающий взгляд, который он бросил на меня в ответ, был подобен рентгеновскому лучу, смотрящему прямо сквозь меня.

Это была правда, моя мать не выросла религиозной. Она посещала церковь вместе с моим отцом ради него, но никогда не потому, что действительно купилась на что-то из этого.

–Эти люди в "Паслене". Как они туда попадают?

–Некоторые предпочитают быть там. У других вообще нет выбора .

С каждым вопросом, на который он отвечал, в моей голове расцветала еще дюжина.

–Те, кто выбирает, как это происходит?

–Есть только два пути, которыми живые могут пройти. Они либо украдены Падшими. Или они приходят ко мне .

–А как вы передвигаетесь?

–Я мог бы рассказать тебе, но тогда мне пришлось бы убить тебя.

Он усмехнулся и потянулся за тем, что к этому моменту должно было стать холодным чаем, от его комментария у меня заныли зубы.

–Ты думаешь, мой отец там? В Паслене?

–Трудно сказать.

Неприятный царапающий звук привлек мой взгляд к тому месту, где он провел ногтем по краю чашки.

–Ты покажешь мне, как туда добраться?

Он отодвинул поднос с чаем в сторону и поднялся на ноги.

–Боюсь, на этом моя благотворительность заканчивается, и ты уходишь .

–Однако ты показал моему отцу .

–Да. И я не ожидаю, что он вернется .

Махнув рукой, он поднял меня на ноги, но я отказалась. Мне нужно было больше ответов.

–Значит, это правда! Он там! Умрет ли он? Убьют ли его Падшие? – Настойчиво спрашивала я.

–Падшие, безусловно, представляют угрозу для бедных неиспорченных душ, которые решили отправиться в Паслен. Но наиболее вероятная причина в том, что со временем он забудет свою жизнь в этом царстве .

–Забыть? Все?

–Все. Ты. Твоя мать. Его цель. Вот как работает Паслен .

–Ты, очевидно, бывал там раньше. И вернулся. Как?

–Я прихожу и ухожу, когда это необходимо.

Усмешка растянула его губы, в то же время мерцание в его глазах привлекло мое внимание, и я заметила, как цвета тлеющих углей его радужки стали обсидианово-черными, прежде чем снова вернуться к своему первоначальному цвету.

Ахнув, я откинулась назад, опрокинув подушку, и быстро снова села прямо.

–Кто ты такой?

–Расслабься. Если бы я хотел убить тебя, я бы, конечно, не задавал всех этих вопросов.

–Ты не... ты... что? Кто ты такой?

–Камбион .

–Ты родился наполовину демоном?

–Не каждый камбион рождается. Некоторые сделаны. -Он подмигнул мне в ответ. -Плохой выбор .

Крепко зажмурив глаза, я покачала головой.

–Нет. Нет, я не … Я не верю ... -Я вскочила на ноги и направила нож в его сторону. -Я знаю, я сказала, что буду непредубеждена, но … Я солгала .

Его мрачный смешок, казалось, эхом отозвался повсюду вокруг меня, и я оглянулась через плечо, чувствуя, как что-то было у меня за спиной. Когда я снова повернулась к нему, он был ближе, чем раньше.

Намного ближе.

–Я просто … хочу уйти. В целости и сохранности, хорошо?

–Фаррин, ты меня не беспокоишь, и я не должен беспокоить тебя. Ты каждый день ходишь среди таких, как я, не осознавая этого .

В моей голове всплыли образы оживленных улиц Чикаго и всех тех многочисленных людей, которых я часто встречала в кампусе.

–Как я уже сказал. Расслабься. Мы склонны быть немного более разборчивыми, чем ты думаешь.

Закатив глаза, он развернулся

направился к своей кухоньке и сорвал небольшую виноградную гроздь из тех, что лежали в миске на холмистом острове.

–Значит, ты не хочешь меня убивать .

–Нет. Меня это не интересует .

–Я рада. Действительно. Но просто из любопытства, почему?

–Потому что твоя душа ... в беспорядке. Я не могу толком объяснить, но просто знай, у меня нет намерения убивать тебя.

Прочистив горло, я опустила нож.

–Ладно, так что... просто... возвращаясь к нашему разговору. -Несмотря на его уверенность, я не могла расслабить свои мышцы, которые все еще немного дрожали, готовые к атаке. -Мне нужно помочь ему. Мой отец. Если он там, мне нужно помочь ему вспомнить .

–Паслен больше, чем ты себе представляешь. Ты никогда не найдешь его .

–Он отправился туда, чтобы разыскать человека по имени Ван Круа. Вам показалось, что вы узнали его имя.

–Который не слышал о Ван Круа .

–Кто он такой? Что в нем такого важного?

–Он проживает в Паслене. Что-то вроде парии. -Он закинул виноградину в рот и закрыл глаза, как будто хотел сосредоточиться на ее вкусе. -Он водит компанию с Падшими, и ходят слухи, что он продает им души за услуги. Местные жители его боятся. -Он усмехнулся и откинул голову назад, отщипывая зубами еще одну виноградину. -Они боятся, что они Мертвы, если ты можешь в это поверить. Жалкие маленькие души даже не понимают, что они уже мертвы .

Это был еще один вопрос, который я бы задала.

–Он человек?

–Я не знаю. Не многие вообще много знают о нем. По большей части он остается замкнутым, затворническим. Живущий в соборе на Блэкуотер-Клифф .

–Мой отец случайно не говорил вам, почему он разыскивал его?

–Нет .

Зажмурив глаза, я резко выдыхаю.

–Мне нужно пойти туда. К Паслену .

–Ты не знаешь, о чем просишь. Иди домой. Возвращайся к жизни, которая имеет смысл. Забудь об этом .

–Раньше моя жизнь никогда не имела смысла .

–И после этого ничто не будет иметь смысла. Мой ответ – нет. -Он шагнул туда, где перо все еще лежало у костра, поднял его и вернул мне. -Мы здесь закончили. Иди домой, Фаррин Рейвеншоу. Стремись к тому, что делает тебя счастливой. Оставь это в покое .

1 1

ЛЮСТИНА

Люстина собрала последние грязные тряпки, валявшиеся на полу в комнате леди Прецепсии, и запихнула их в плетеную корзину. Конечно, ей не разрешили войти в комнату во время церемонии, чтобы посмотреть, для чего они использовались. Такая вещь считалась священной, и епископ Венейбл не допустил бы ее присутствия. Вместо этого она слушала с другой стороны двери, где ей было велено сидеть и ждать, и все, что она слышала, были приглушенные голоса молящихся и всхлипывания леди Прецепсии, которая, казалось, была доведена до слез.

–Он хорошо к тебе относится? Ослабленный голос Леди донесся до нее оттуда, где она лежала на кровати с полуприкрытыми глазами и кожей, покрытой свежим блеском пота.

–Епископ?

–Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, миледи .

–Я так и представляла, что ты это скажешь.-Нотка веселья смягчила ее тон. -Ты никогда не говоришь о нем плохо, не так ли?

–Я бы никогда не смогла, нет .

Усталая улыбка растянула ее лицо. Даже слабая и больная, она обладала неземной красотой.

–Я могу сказать, что ты добрая девушка. У меня есть ... интуиция относительно людей. Я то же самое подумала о твоей матери.

Люстина оглянулась на дверь, которая оставалась закрытой, за которой епископ Венейбл тихо разговаривал с лордом Прецепсией.

–Тебе нравилась моя мать?

–Мне было ужасно больно, когда она пришла ко мне. И после этого я вообще не чувствовала боли. Ее способность к исцелению была замечательной

–Так и было. -Девушка улыбнулась, осмеливаясь подойти ближе к кровати.

–Однажды, когда я была молода, я перенесла ужасную лихорадку. Мне снились ужасные кошмары, и все мое тело болело до самых костей. Она оставалась рядом со мной всю ночь. Каждый раз, когда я просыпалась, она была рядом, чтобы предложить что-нибудь выпить и приложить прохладную салфетку к моему лбу.– Улыбаясь, она с нежностью вспоминала эти воспоминания. Все еще чувствовала успокаивающие руки матери на своей коже. -На следующее утро я проснулась от солнечного света и щебетания птиц, и моя лихорадка спала. Так она всегда заставляла меня чувствовать себя лучше .

–Твоя мать не заслужила такой жестокой судьбы.

Улыбка на ее лице исчезла, и она опустила взгляд.

–Епископ Венейбл сказал, что она носила зло внутри себя .

–Сильные женщины всегда будут нести опасное бремя гордости более слабого мужчины.

Несмотря на молодость, Люстина была достаточно мудра, чтобы понять несколько загадочные слова Леди, и кивнула.

–Надеюсь, вы скоро поправитесь, миледи .

–Я давным-давно перестала надеяться. В эти дни я стремлюсь только к миру .

–Тогда, если это то, чего вы больше всего желаете, я надеюсь, вы найдете и это .

–Когда-нибудь. А пока я сражаюсь ради своего сына .

–Он тоже болен?

–О, нет. Он здоровее большинства. -Она вздохнула, и хриплый, влажный кашель заставил ее дернуться вперед. -Этот никогда так сильно не страдал, как от лихорадки. Я беспокоюсь только о его судьбе. Он злится. Не могу сказать, что я его виню, но … Я беспокоюсь о том, во что может вылиться этот гнев .

–Он разгневан вашим состоянием, миледи?

–Я полагаю, отчасти, да .

–Могу я спросить … что вас беспокоит?

Епископ дал ей туманное объяснение, но она хотела услышать это от нее самой.

–Мое время здесь почти истекло. -Она уставилась в конец кровати, на мгновение замолчав. -Моя кончина оставит моего сына на милость его отца. И какие страдания это принесло бы.

Должно быть, она была в бреду от чего-то, раз призналась в подобном, по сути, незнакомому человеку.

–Вы не доверяете его отцу?

–Нет. Возможно, я этого не делаю. Я только надеюсь, что я привила достаточно любви и добра в Иерихоне.

Мгновение избавило ее от чар пристального взгляда, и она перевела свой полный слез взгляд обратно на Люстину.

–А теперь, не будете ли вы так любезны послать одного из моих слуг за моим сыном?

–Конечно .

Когда Люстина вышла из спальни, епископа Венейбла уже не было в коридоре со старейшиной Ван Круа. На их месте молодой барон сидел на полу у стены, обхватив голову ладонями.

–Мой господин, ваша мать спрашивала о вас .

–Тебя не следовало пускать в ее комнату. Она очень больна .

–Я держалась на расстоянии. А мне было поручено всего лишь собрать тряпки .

–Оставь их себе. Возможно, ты сошьешь из них другое платье.-Его сдавленный смешок эхом разнесся по коридору, и этот звук чуть не довел Люстину до слез. -У тебя нет чувства юмора, девочка .

–И у тебя совсем нет здравого смысла .

–Осторожнее.-Его тон потрескивал, как рычание.

–Меня поражает, что нечто столь жестокое могло исходить от кого-то столь доброго .

–Ты не знаешь меня, и ты, конечно же, не знаешь мою мать. -Все еще держа голову склоненной, он подтянул колени к себе,

потирает руки друг о друга. -Ты все еще думаешь, что это было неправильно с моей стороны. Что я делал в лесу, когда ты была здесь в последний раз.

–Да .

–Совершенно верно. Ваш мир разделен на то, что есть добро и зло.

Черный и белый. Здесь нет места серому .

–Такие предположения доказывают, что вы тоже не знаете меня, милорд .

–Мне не нужно знать тебя. Я не хочу тебя знать .

Увидев, как его рука сжалась в кулак, что, как поняла Люстина, было реакцией гнева после их первой встречи в лесу, она кивнула.

–Тогда я тоже буду держаться от вас на расстоянии. А теперь, если вы меня любезно извините, я только соберу тряпки и сообщу вашей матери, что вы скоро войдете.

–Что она говорила о твоей матери?

Люстина вздрогнула, задаваясь вопросом, сколько из разговора он подслушал.

–Только то, что она знала ее .

–Как?

–Когда она была беременна тобой, я полагаю. Моя мать принесла ей травы, чтобы помочь ей почувствовать себя лучше .

–А где сейчас твоя мать?

Ее бровь дрогнула от боли, которая все еще пронзала ее сердце.

–Мертва, мой господин .

–Как она умерла?

–Она была... сожжена. За колдовство.

–И ты думаешь, что она заслужила смерть?

–Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, милорд .

–Почему? Боишься, что твоя чистая совесть тебя услышит?

–Потому что я.... Я была наказана за то, что говорила о своей матери.

Его зубы скользнули по губам, когда он сдвинул челюсть.

–Наказана кем?

–Епископом Венейблом.

–Сейчас его здесь нет. Итак, скажи мне, Люстина. Ты веришь, что твоя мать заслужила быть сожженной заживо?