Текст книги "Паслен (ЛП)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)
Отметина на моей руке внезапно зачесалась от этого вопроса, и я почесала рукав, где она была спрятана.
–Возможно, в другой раз. В любом случае, мне просто интересно, может быть, он привлек чье-то внимание. Кто-то, кто этого не оценил .
Он пожал плечами, его взгляд, как всегда, был задумчивым и загадочным.
–Мотивы человечества для меня загадка. Как ты, например. Что заставляет женщину оставить все, что она знает, в поисках невозможного?
Этот вопрос, такой простой по своей природе, казался мне сложным уравнением в моей голове. Тот, на который я все еще не нашла ответа.
–Честно говоря, я не знаю. Я просто почувствовала странное притяжение. Например, если я уйду, все будет потеряно, и у меня больше никогда не будет такой возможности.
–Полагаю, алкоголь не сыграл никакой роли?
Усмехнувшись, я покачала головой.
–Нет. Я думаю, это было чистое любопытство и всепоглощающее чувство тоски .
–Чего же ты так жаждешь?
–Удовлетворенности .
Снова его глаз дрогнул, как будто это слово поразило его мысли, и он смотрел несколько расфокусированно.
–Конечно, нет, такая женщина, как ты. Довольство было бы скучным .
С улыбкой я спокойно восприняла его комментарий, заметив, что пейзаж изменился с густого леса на маленькие домики и мощеные дороги, которые говорили о том, что мы приближаемся к городу.
–Вероятно, ты прав. Мне действительно нужен определенный уровень возбуждения, иначе я потеряю интерес .
–Я так себе и представляю. Чем были наполнены ваши захватывающие дни?
–Я была студентом. Читала лекции при случае.
–Ваша область знаний?
–Символизм. Иконология.
Сквозь его приоткрытые губы я наблюдала, как его язык скользит по зубам.
–Итак, вся эта экспедиция, должно быть, очень поучительна для вас .
–На самом деле я еще больше запуталась, чем раньше, если это возможно. Могу я кое-что спросить?
–Просить разрешения задать вопрос, несомненно, означает, что я буду склонен не отвечать на него .
–Чем это занимается Van Croix & Associates и партнеры? И поэтому они называют тебя Смертью?
Его челюсть сдвинулась, глаза изучали меня, как будто раздумывая, отвечать или нет.
–Большинство из них не посвящены в мой бизнес.
Те, кто есть, не пытаются называть меня этим именем. Я посредник душ .
–Что-то вроде... брокера по купле-продаже?
–Да .
–Торговля людьми?
–Нет. Я просто помогаю в переходе от одного этапа к следующему .
Я все еще не могла до конца осознать, как работает Паслен, или как нелюди так легко взаимодействуют с людьми.
–Значит, ты больше занимаешься организацией похорон для загробной жизни?
–Я полагаю, в самой зачаточной форме .
–И эти души … вы продаете их ...
–Тот, кто предложит самую высокую цену. К сожалению, небеса, как правило, немного более бережливы, когда дело доходит до тех, кто из Паслена .
–Ты ... кого-нибудь убиваешь?
–Если вы помните, те, кто здесь, уже мертвы, мисс Рейвеншоу.
–Да, конечно. Я просто имею в виду ... Это причина, по которой вы наняли Джеспера?
–Да. Весь мой персонал был куплен. Кроме тебя, конечно.
–Итак ... когда ты говоришь, что небеса бережливы. Означает ли это, что ты продаешь их Падшим?
–Да , – ответил он со стоическим и непримиримым выражением лица, как я и ожидала. -После того, что сделал Джеспер, ты думаешь, он заслуживает того, чтобы подняться с этого места?
–Конечно, нет. Тогда я должна предположить, что все души, которые вы продаете, – жестокие преступники?
–Нет. Некоторые – нет .
Он откинулся на пышную, бархатистую скамью и закинул локоть на ее спинку. Как этот человек мог выглядеть пугающе расслабленным, было тайной веков.
–Как ты думаешь, почему у меня больше прислуги, чем я хотел бы разместить?
Этот комментарий вызвал улыбку на моем лице.
–Конечно, за все то время, что ты занимаешься этим, ты сталкивался не только с горсткой порядочных людей .
Он не ответил, поскольку экипаж замедлил ход и остановился, и через несколько секунд Гэрик был у двери, распахивая ее в место, которое напомнило мне старые европейские города, которые мой отец показывал мне в книгах. Те, которые выдержали испытание временем и остались нетронутыми постоянно развивающимися технологиями, которые их окружали.
Вдоль улиц стояли газовые фонари, украшенные ухоженными виноградными лозами и испещренные несколькими начавшими падать снежинками. Множество маленьких магазинчиков могли похвастаться всем, от книг до выпечки, аптекой и одеждой, и даже небольшим пабом на углу.
Когда я вслед за Иерихоном выходила из кареты, мои глаза упивались усталым и задумчивым маленьким городком, расположенным под мрачным небом, постоянно затянутым тучами. У двери я посмотрела вниз и обнаружила, что рука Иерихона тянется к моей, и с неуверенной улыбкой я взяла ее, уловив легкое подергивание его ладони.
Как только я оказалась на земле, он натянул капюшон своей куртки на голову.
–Соберись с духом. Этот город меня не любит. Я подозреваю, что они воспримут тебя как бедную и беспомощную душу .
Не успел он произнести эти слова, как подошла женщина, и когда ее глаза, казалось, остановились на Иерихоне, она обогнула нас двоих и поспешила через улицу.
–Они действительно верят, что ты Смерть?
–По-видимому, так. Было бы разумно идти немного впереди меня .
Вместо этого я вложила свою руку обратно в его, заработав себе хмурый взгляд, когда он уставился на наши сцепленные ладони.
–Я не претендую на то, чтобы быть настолько мудрой.
–Тот факт, что ты настаиваешь повсюду следовать за мной, доказывает это.
Он мягко потянул меня за руку, ведя вниз по улице, где ветер, казалось, дул насквозь, как в туннеле, обдавая меня холодом.
Когда мы вошли в книжный магазин, прозвенел звонок. Аромат старого дерева и книг окутал меня, как занавес спокойствия, и я закрыла глаза, вдыхая его. Как сильно это напомнило мне кабинет моего отца с его кожаным креслом и разбросанными повсюду бумагами.
Когда я снова открыла глаза, Иерихон пристально смотрел на меня.
– С тобой все в порядке?
–Вполне .
Я шагнула вперед него, блуждая глазами по двум уровням книг. Их целые полки на полках. Повсюду мерцали свечи, источая восхитительный аромат специй и зимы, их свет отражался от блестящих полов из темного дерева. Потрескивал камин, возле которого в кресле сидела женщина, видимая только по пучкам огненно-рыжих волос, торчащих поверх книги в ее руках, и потягивала чай.
Пожатие моей руки было единственным, что могло отвлечь меня от моего увлечения. Когда я посмотрела вниз и увидела, как его рука поглотила мою, мысленно отметив, насколько естественно это ощущалось, по какой-то причине он быстро отпустил.
–Я собираюсь поискать книгу , – посоветовал он. -Не уходи далеко .
–С какой стати мне забредать далеко отсюда.
Покачав головой, он зашагал прочь.
Осторожно, чтобы не напугать ее, я подошла к женщине на стуле и вытащила медальон из-под платья.
–Прошу прощения. Могу я попросить вас взглянуть на эту фотографию и сказать мне, видели ли вы когда-нибудь этого человека раньше?
Опустив книгу ровно настолько, чтобы заглянуть поверх нее, она быстро оглянулась, зеленые глаза сверкнули в свете камина, и покачала головой.
–Нет , – сказала она, снова поднимая книгу.
–Ох. Ладно. Спасибо .
Когда я повернулась, чтобы уйти, что-то рядом с ней привлекло мое внимание. Рекламный флаер, заголовок которого извещал о предстоящем бале. Но именно изображение на листовке привлекло мое внимание.
Бледная кожа. Волосы, такие светлые, что казались почти белыми. Яркие глаза.
Безошибочно узнаваемая родинка над ее губой.
Алисия Максон. Проститутка, чье тело было найдено изуродованным в номере мотеля. Тот, на который детектив Хайнс обратил мое внимание из-за оставленного там символа Пентакрукса. Конечно, ее лицо на фотографии казалось совершенно нетронутым, точно таким, каким я видела его на предыдущей фотографии, которую показал мне Хайнс.
Согласно листовке, она будет петь на мероприятии. Каковы были шансы, что я наткнусь на нее в этом месте?
Я протянула руку мимо женщины, чей нос все еще был уткнут в книгу, и взяла листовку со стола рядом с ней.
Праздник священного урожая.
Возможно, будет присутствовать немало человек.
И Алисия.
Если у нее было хоть малейшее представление о том, кто или что напало на нее, предполагая, что преступник мог иметь какое-то отношение к Пентакруксу, вполне могла быть связь с моим отцом.
–Вы ищете книгу? – спросила женщина, все еще пряча лицо.
–Гм... да .
–Какую-то конкретную книгу?
–Не совсем, нет. Я просто планировала просмотреть то, что у вас есть.
Наконец-то опустив книгу от лица, она уставилась на меня, прищурив глаза, как будто изучая меня.
–У меня есть только история для вас .
–Ого, ничего себе, просто посмотрев на меня? -При серьезном выражении ее лица и отсутствии ответа я прочистила горло. -Ладно. Я всегда открыта для комментариев .
На ее лице промелькнуло замешательство.
–Пойдем со мной .
–Ты не возражаешь, если я оставлю флаер себе?
–Вовсе нет. Я не собираюсь уходить. На этом балу происходят непристойные вещи. С твоей стороны было бы мудро держаться подальше .
–Принято к сведению.
Хотя, у меня не было намерений оставаться в стороне. Не тогда, когда у меня была редкая возможность поговорить с жертвой убийства, что звучало почти как оксюморон.
Женщина повела меня по винтовой лестнице на второй этаж, затем вниз по книжным рядам к задней части зала, где стена отмечала конец нашего пути. Затем она положила руку на деревянную панель стены, и та отодвинулась в сторону, открывая лестничный колодец, который вел еще на один этаж.
Бросив неуверенный взгляд через плечо, я не решалась последовать за ней.
–Ну, ты идешь или нет? – спросила она с оттенком нетерпения в голосе.
Осторожно я поплелась за ней вверх по лестнице, но когда стена за мной закрылась, неприятное чувство переросло в настоящую тревогу. Фонари зажглись сами по себе, и жуткая лестница открылась в еще более жуткую комнату за ней, с огромной железной дверью в хранилище
–Мы все еще просто берем книгу, верно?
–Да, конечно . -Циферблат на сейфе завертелся, когда она повернула его, затем она рывком открыла тяжелую дверь в холодную комнату за ней. -Это наши самые ценные книги .
Широко раскрыв рот, я просмотрела горсть книг внутри. Те, чьи усталые и обветренные колючки говорили мне, что им столетия. Возможно, даже старше этого. Она постучала пальцем вдоль полки и, пройдя по проходу, вытащила книгу с великолепным золотым корешком. Улыбнувшись про себя, она благоговейно провела рукой по обложке, прежде чем передать ее мне.
‘’Барон и дочь Ведьмы’
Восхищаясь простой, но великолепной обложкой, я не могла заставить себя открыть ее, опасаясь уничтожить книгу, которая явно хорошо сохранилась.
–Это прекрасно .
–Это тебе .
–О, я не могу. Это выглядит бесценно, и мне нечем за это заплатить .
Невероятно холодные руки сжали мои, посылая мурашки по моей коже, и она вложила книгу мне в руки.
–Это твое .
–Это ... очень любезно с вашей стороны, но я не могу. Я не собираюсь здесь оставаться...
–Фаррин, пожалуйста, просто возьми книгу .
Прежнее ощущение холода сменилось новым приступом шока, комната внезапно стала слишком маленькой.
–Ты... Я не называла тебе своего имени.
–Нет, ты этого не делала .
– Я вас знаю?
–Нет, ты не поймёшь .
Неприятное чувство в моем животе скрутилось сильнее.
–Кто ты такая?
–Это не важно. Пообещай мне, что прочтешь эту историю .
–Я обещаю .
Она слегка улыбнулась и взяла листовку, все еще свисавшую с моих пальцев. Сложив его пополам, она засунула его за обложку книги.
–Иди сейчас же. Ваш эскорт ждет вас .
–Ты не скажешь мне свое имя?
Поджав губы, она фыркнула.
–Если ты настаиваешь. Меня зовут Катриона .
–Катриона , – эхом повторила я. -Приятно познакомиться с вами .
–Мне это доставляет огромное удовольствие. А теперь уходи .
Оставив женщину стоять там, я прижала книгу к груди, мне было любопытно узнать историю, которую она содержала, и побежала обратно вниз по лестнице. К моему облегчению, потайная дверь внизу скользнула в сторону сама по себе, и я поспешила обратно вниз по винтовой лестнице на нижний уровень, где Иерихон стоял, оглядываясь по сторонам.
–Привет, я здесь .
–Я просил тебя не уходить далеко .
–Я этого не делала. Просто... брала книгу.
Он подошел к седовласой женщине, стоявшей за прилавком, в тонких очках, которые она поправила при нашем приближении. Когда Иерихон положил свою книгу на стойку, я уловила легкую дрожь в ее руках, когда она потянулась за ней.
– Это все, мистер Ван Круа?
Он мотнул головой в мою сторону.
–И ее книга .
–О, эм. Катриона сказала мне, что это мое, я могу взять.
–Катриона? – Женщина посмотрела на Ван Круа и обратно на меня с озадаченным выражением лица.
–Да, она на третьем уровне. За дверной штуковиной в стене .
–Мне очень жаль, мисс, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Здесь нет никого по имени Катриона. И у нас нет третьего уровня .
–Эм, я почти уверена, что знаешь.– Смущенно рассмеявшись, я покачала головой. -Я просто... там была стена, которая сдвинулась. И жуткие лестницы? Там куча действительно старых книг .
–Вот что я тебе скажу, как насчет того, чтобы я взглянула на книгу и посмотрела, есть ли она у нас в наличии .
–Конечно .
Я передал её ей, наблюдая, как она водружает очки на нос и обратно. Нахмурив брови, она наклонилась под прилавок и подняла огромную книгу, открыв ее на том, что выглядело как бухгалтерская книга со всеми их названиями.
–Мы просто будем искать по дате. -Когда она открыла корешок книги, которую я держала в руках, она снова нахмурилась, листая ее
страницы. -Никакой даты. Не беспокойтесь, мы можем выполнить поиск по названию.
Проведя пальцем вниз по списку, который переходил на следующую страницу, и на следующую, и на дюжину или около того следующих за этим, она покачала головой.
–В нем нет записи об этой книге как о нашем инвентаре .
–Я ... я клянусь ...
Возможно, из-за совершенно растерянного выражения моего лица ее глаза смягчились, а губы растянулись в сочувственной улыбке.
–Все в порядке, дорогая. Оставь это себе. Бесплатно .
–Нет, но я... -Я потерла заднюю часть шеи, где меня снова пронзило то жуткое, колючее ощущение. -Ты уверена, что все в порядке?
–Абсолютно .
Неприятное чувство не покидало меня, когда мы выходили из книжного магазина. На обратном пути к экипажу я взяла за правило подходить к тем, кто проходил мимо нас, и расспрашивать о моем отце. Никто из тех, кого я спрашивала, не видел его, что навело меня на мысль, что я никогда не найду его в этом месте. Заинтригованная книгой, которая лежала у меня на коленях, после того, как мы забрались обратно в экипаж, я почувствовала себя потерянной и раздраженной, подавленной возможностью того, что мне придется отказаться от поисков моего отца и вернуться к своей прежней жизни.
Что означало прыжок с этого проклятого утеса.
–Мне любопытно знать, как тебе удалось обманом заставить ее отдать тебе эту книгу без обмена монет. Она не известна своей щедростью.
В кои-то веки я оценила, как отвлекает проникновенный и всегда спокойный голос Иерихона.
–Может быть, я ей понравилась .
–В любом случае, что это такое?
–Роман, я думаю. Я еще не начинала это читать, но беглый просмотр создает у меня такое впечатление .
–Захватывающе, я уверен.
Сильный сарказм в его голосе заставил меня улыбнуться.
–Ты не веришь в романтику .
–Сердце в лучшем случае легкомысленно .
–Кто сломал твое?
–Что заставляет тебя думать, что мое сломано?
–Как еще ты стал таким циничным?
–Десятилетия за десятилетиями практики .
Трудно было сказать, что такого было в его горечи по отношению к миру, что я находила таким ... привлекательным? Он создал самую интригующую головоломку. Плотно запечатанная коробка, слои которой мне хотелось снять, просто чтобы посмотреть, что спрятано внутри.
–Я бы хотела посетить бал в честь Священного урожая .
Спокойствие на его лице сменилось подозрительной хмуростью.
–Как ты узнала об этом?
–Листовка.
Я открыла свою книгу на странице, куда я ее засунула, только чтобы ничего там не найти. Сбитая с толку, я покачала головой. Я не смогла бы ее уронить, так плотно, как она была заправлена.
–Ну, это было … У меня только что было это ...
–Этот бал проводится только по приглашению. Не было бы листовки.
–Клянусь, я это видела. Как еще я могла бы узнать об этом?
–Я не совсем уверен, но это закрыто для публики. Это не место для тебя .
Захлопнув обложку, я прищурилась.
–И что дает тебе право указывать мне, что не для меня? Я единственный персонал, которого ты не приобрел, помнишь?
–Тот факт, что ты пользуешься определенным уровнем защиты под моей крышей .
–Возможно, представится возможность узнать больше о моем отце .
–Чтобы получить доступ, поскольку вас нет в списке приглашенных, вам придется присутствовать в качестве чьего-либо компаньона. И идти в качестве чьего-то компаньона означает, что ты готова к тому, чтобы тобой торговали.
Его слова оставили кислый привкус у меня во рту, пока я сидела, пережевывая их.
–Обменяли? В смысле... к мужчинам?
–Мужчины, женщины, все, кто проявляет к тебе интерес .
–Я могла бы пойти как твой компаньон и придумать способ оставаться незамеченной.
–Мой ответ – нет .
Напряжение скрутило мой желудок, и расстроенная, я обратила свое внимание к окну, чтобы не выглядеть как ребенок, выпрашивающий разрешения у родителей.
–Перестань дуться , – сказал он.
Услышав это, я стиснула зубы.
–Знаешь, для того, кто утверждает, что не заинтересован в моей защите, ты ужасно заботливый .
–Что заставляет тебя думать, что это имеет какое-то отношение к твоей защите?
–Тогда почему еще тебя волнует, уйду ли я или получу предложение от других мужчин?
Вместо ответа он уставился на меня, мускул на его челюсти задергался, что сказало мне, что я снова нажала на горячую кнопку.
–Я представляю, что это будет похоже на выпускной. Ты притворяешься моим кавалером, а потом можешь выставить меня за дверь ради своих друзей .
Возможно, в тот раз я была слишком близко к дому.
Его брови сошлись в напряженную гримасу.
–Кто-то бросил тебя?
–Этот парень был придурком. Я знала, что он не был заинтересован в том, чтобы идти со мной .
Он расправил плечи, и его рука сжалась в кулак. -Кто он такой?
–Это было в старших классах. Какое мне дело? Я не видела его почти десять лет. – Наклонив голову, я провела языком по задним зубам, удерживая улыбку. -Ты защищаешь меня .
С усмешкой он отвернулся от меня.
–Как будто мне есть дело до какого-то ничтожного человека .
–В ту ночь он ночевал в номере мотеля с другой девушкой. Бросил меня на танцах. Тете Нелл пришлось заехать за мной. И поверь мне, не было ничего более унизительного, чем появление тети Нелл в халате, угрожающей вышибить дух из моего кавалера .
Он усмехнулся над этим.
–Я бы убил его .
Он не потрудился взглянуть на меня, все еще глядя в окно.
–Убил его за то, что он бросил меня?
–Нет. За то, что вообще спросил тебя .
Я уставилась на него в ответ, карета внезапно стала слишком маленькой. Мое платье было слишком тесным и горячим для тепла, которое окутало меня.
–Вы – сплошная загадка, мистер Ван Круа .
Его пристальный взгляд вернулся ко мне, пожирая меня одним взглядом.
–А вы досадная помеха, мисс Рейвеншоу .
3 9
ЛЮСТИНА
–В этот день я и любовь нашего Святого Отца обращаемся к вам, добрые люди, с большой настойчивостью. Молодой человек пропал без вести, и его мать боится, что с ним могло случиться.
Епископ Венейбл стоял за кафедрой во дворе монастыря, где собралась толпа. Пальцы обхватили край резного дерева, он говорил с жаром, его глаза, казалось, были устремлены на Люстину. Он уже провел с ней дни инквизиции в поисках Драйстана, во время которых она держала язык за зубами, даже когда он применял небольшие наказания.
–Я верю, что среди нас есть убийца .
Толпа ахнула от его обвинения, и он поднял руку, чтобы успокоить их.
–Тот, кто стоит лицом к лицу с судом нашего праведного Святого Отца, чтобы он, или она, не набрался смелости выйти вперед и признаться в местонахождении молодого Драйстана. Его мать, как милостивый и благочестивый пример нашего милосердного Господа, попросила, чтобы не было наказания для того, кто разглашает состояние мальчика. Я клянусь, что исповедники будут защищены, их достоинство будет поддержано .
–А как насчет награды? – крикнул кто-то из толпы позади Люстины.
Глаза епископа горели злобой.
–Просит ли Господь награды, когда Он дарует милость твоей душе?
–Я предложу награду.– Лорд Прецепсия выступил вперед и повернулся лицом к толпе. -Для всех, у кого есть информация
это может помочь в задержании преступника .
Люстина проследила за взглядом старшего Ван Круа туда, где барон стоял рядом с ним, его лицо было холодным, лишенным эмоций.
После того, как она покинула подземелье, услышав крики, Люстина наблюдала, но ни барон, ни Драйстан так и не появились.
Всего несколько дней спустя она заставила себя исследовать ту ужасную комнату, где она боялась того, что все еще находилось в ее стенах, но там не было никаких признаков Драйстана. Ни единого намека на то, что он когда-либо был ранен.
Открытие, которое поставило ее в такое же замешательство, как и епископа.
–Ведьмино отродье!
Другой голос из толпы прервал размышления Люстины, и она обернулась, чтобы увидеть пожилую женщину с красным от презрения лицом, указывающую на нее.
–Только она могла совершить такое так, чтобы никто этого не увидел!
Несколько звуков согласия от других послали волну паники по девушке, и она перевела взгляд на епископа.
Высоко подняв подбородок, он уставился на нее свысока, его губы подергивались от того, что она расценила как чистое высокомерие.
–Я могу заверить вас, я приложил все усилия, чтобы раскрыть правду. Ее темная и обманчивая природа не может соперничать со славой и неизмеримым светом нашего Святого Отца. Однако, если будет доказано, что она вводит нас в заблуждение, она будет страдать от невообразимых последствий .
Во дворе монастыря Пенташ Аурелия принесла два угла покрывала для кровати Люстине, которая сложила его, прежде чем положить в корзину для белья, стоявшую на траве.
–Постарайся не думать о них слишком много .
Она, как и Пенташ Мария, была доброй с того дня, как Люстина прибыла в монастырь, воплощая милосердное мышление, которое она считала добродетелью.
–Думать о ком?
Люстина сняла еще постельное белье с бельевой веревки, быстро свернула его и положила в корзину.
–Жители деревни. Они простые люди. И они, конечно же, не знают вашего добродушия. Если бы они это сделали, я подозреваю, что все были бы в восторге от твоих восхитительных сырных пирогов, как и все мы.
Она усмехнулась, бросая еще одну сложенную простыню в корзину.
–Если бы только сырные пироги могли стереть осуждение из их глаз, я бы пекла их каждый день .
Аурелия вздохнула, сочувствие на ее лице было таким искренним, как будто она разговаривала с самой преподобной Матерью, а не с дочерью жалкой грешницы.
–Когда-нибудь они увидят тебя по-другому. Тебе предназначено что-то хорошее, мой милый друг .
–И вы слишком добры.
Улыбка на лице Люстины исчезла, когда она увидела дверь, ведущую в подвал, видневшуюся вдалеке, как темная грозовая туча.
–Пенташ, могу я тебе кое-что показать?
–Конечно. В чем дело?
Сама мысль о том, что она хотела показать ей, вызвала тошноту в животе девушки.
–Внизу, в подвале. Это, пожалуй, самое ужасное, что я когда-либо видела .
Брови молодого пенташа сошлись на переносице.
–Комнаты, в которые нам не разрешено входить .
Отвернуться – это все, что могла сделать Люстина, чтобы избежать того, что наверняка вызвало бы разочарование в глазах ее подруги.
–В мои намерения не входило рисковать там, но я это сделала. И ... то, что я увидела...
–Покажи мне.– Решительный тон Аурелии подчеркнул уверенный взгляд в ее глазах, когда она кивнула. -Я хочу посмотреть .
Оглядев двор, я увидела только Пенташ Марию, складывающую белье на противоположном конце бельевой веревки. Пентроши ушли на свою послеполуденную литургию, и больше никого не было видно.
Кивнув, Люстина повела Аурелию к двери.
–Куда вы двое направляетесь? – Спросила Мария, трусцой пересекая двор, ее халат развевался по грязи, в то время как длинное, расшитое бисером распятие подпрыгивало у ее бедра. -Подождите меня!
Приложив палец к ее губам, Аурелия призвала ее к тишине, и когда Мария наконец догнала их, она понизила голос и спросила:
–Почему вы стоите у двери в подвал?
– Люстина хочет нам кое-что показать , – отрезала Аурелия приглушенным тоном. -Говори потише .
–Комнаты... -На этот раз Мария говорила тише. -Они запрещены .
–Тогда, возможно, ты могла бы понаблюдать .
Быстро оглядевшись по сторонам, Мария кивнула.
–Конечно .
Люстина вошла в подвал первой, прохладный воздух пробежал по ее коже, и повела Аурелию к толстой двери, куда барон когда-то привел ее. Даже настолько, что воспоминание об этом заставило ее задрожать, когда она потянулась к ручке. Она открыла ее в комнату, которая находилась за ней – цепи, свисавшие с потолка, инструменты, развешанные по стенам, кресты и оковы.
С расширенными от ужаса глазами Аурелия вошла внутрь, оглядываясь по сторонам.
–Что это такое?
–Это место, где епископ Венейбл проводил свои эксперименты .
–Эксперименты? С кем?
–Я не уверена, сколько их, но я знаю, что барон один из них.
Сдвинув брови, она покачала головой.
–Это.... Это нечестивое место. Камера пыток.
Слезы наполнили ее глаза, и Люстина могла только представить, какие ужасные сцены пришли ей на ум, когда девушка окинула взглядом реквизит внутри. Возможно, те же кошмарные видения, которые преследовали саму Люстину с тех пор, как барон впервые показал ей комнату.
Пройдя через небольшое пространство к стене, Аурелия подняла кожаные ремешки кнута, где кровь все еще окрашивала чёрные концы.
–Милосердный отец, кто мог причинить такую боль другому?
–Что происходит здесь…– При звуке голоса Марии Люстина обернулась и обнаружила ее стоящей в дверном проеме с глазами, также полными ужаса. -О, нечестивое страдание, что это за место?
–Мы должны сообщить Матери Пенташа , – сказала Люстина, но из-за крепкого захвата ее руки она посмотрела вниз и обнаружила, что рука Аурелии сжимает ее, ее кости вибрируют от дрожи девочки.
Юная пенташ покачала головой.
–Нет. Мы не должны говорить ей об этом.– Наконец, оторвав взгляд от окружающей обстановки, она снова уставилась на Люстину, на ее лице была смесь печали и недоверия. -Я подозреваю, что она так же безупречна, как епископ. Позвольте мне поговорить с братом Феликсом. Я верю, что он может нам помочь .
–Как?
–Он скоро вернется в Рим. Я поставлю папу Римского в известность об этой мерзости .
–Но ... отвечает ли Пентакрукс Папе римскому?
–Они этого не делают, но епископ уважает власть. Не волнуйся. Все будет хорошо. Какие бы ужасные акты страдания ни происходили здесь, им не будет позволено продолжаться .
Даже рискуя нарваться на неприятности, Люстина была рада, что рассказала Пенташу Аурелии. Она всегда была надежным другом.
Не считая барона, возможно, ее единственного настоящего друга.
–Спасибо тебе. Я молюсь, чтобы молодой монах добрался до папы римского до того, как здесь разыграется трагедия .
4 0
ФАРРИН
Все еще не в силах уснуть, несмотря на то, что ветка была срублена, как и обещал Ван Круа, я решила еще раз сходить в библиотеку, которая стала для меня чем-то вроде второй спальни.
Я прошла мимо огромного органа, осмелившись нажать одну из клавиш, и продолжила путь вверх по каменной лестнице, которая вела в огромную комнату, полную книг. За столом я плюхнулась на стул, от твердой поверхности которого наверняка в какой-то момент затекла бы моя задница.
Несмотря на кажущийся возраст, учитывая изношенное состояние кожи, корешок книги, которую мне дали, оставался хрустящим и потрескавшимся, когда я ее открыла. Текст выглядел так, как будто был написан от руки старинным пером, и начинался со слов "Однажды … прямо как в сказке.
Через несколько страниц я наткнулась на портрет того, что выглядело очень похожим на собор, с группой мужчин, стоящих перед ним. На некоторых были доспехи, напомнившие мне средневековую одежду, на других было что-то похожее на кожаные разбойничьи жилеты с наручами на руках, в то время как некоторые были одеты в длинные черные сутаны с капюшонами. Скорее всего, священники, судя по распятию, свисающему с белой ленты, завязанной у них на талии. Среди них также стояли монахини в рясах.
Молодая девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, хотя возраст картины затруднял ее определение, стояла в самом начале в длинном белом платье. Хотя ее лицо было несколько размыто, она казалась такой невинной и ангельской, резко контрастируя с окружавшими ее темными фигурами. Наклонившись, я вгляделась в их лица, и нахмурился, увидев одного из одетых в жилетку парней, который был поразительно похож на Ван Круа. Возможно, предок, учитывая, что картина имела мягкий характер в стиле барокко, как нечто из древней эпохи. Именно так выглядел бы Иерихон без повязки, закрывающей его глаз.
В начале истории говорилось о молодой девушке по имени Люстина, мать которой была сожжена по подозрению в колдовстве.
Она была принята церковью и воспитана строгой рукой тамошних пенташей, тех, к кому часто обращались дворяне, и она сопровождала их в качестве служанки, помогая епископу в любом качестве, которое он считал нужным.
В книге не было глоссария, но, основываясь на том, что я уже прочитала, я поняла, что пенташ – это что-то вроде монахини, а пентрош – священник или монах. Действие книги происходило в деревне под названием Прецепсия, и, прочитав это, я остановилась.
Прецепсия. Где я слышала это раньше?
На ум пришла призрачная белая фигура. Статуя. Феликс из Прецепсии. Мой кошмар, тот, в котором были повешены монахини. Древний город, о котором мне рассказывал Ксифиас. Странно, что я услышала это снова. В том, что я считала романтической книгой, не меньше.
Именно в великолепном поместье лорда Прецепсия она познакомилась с воинственным молодым бароном. Избалованный и жестокий, он делал ее визиты к священнослужителям невыносимыми, всегда насмехаясь и поддразнивая. Мальчик был старше ее по годам, и она чувствовала себя беспомощной перед его безжалостностью. До одного дня, когда она бродила по берегу реки, пока епископ встречался со своим отцом.
Там она нашла птицу, лежащую на камне и отчаянно цепляющуюся за жизнь. Девушка спрятала птицу под подол своего платья, когда барон нашел ее, и он попросил посмотреть, что она спрятала.
Когда она показала ему, он настоял, чтобы она передала его ему, требованию, которому она отказалась подчиниться. Взбешенный ее дерзостью, принц повалил ее на землю, завязалась потасовка, и бедная птичка потерялась в клубке. Когда принц навис над ней, прижав ее руки к земле, он наконец посмотрел в ее упрямые и непреклонные глаза, и
