Текст книги "Паслен (ЛП)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)
Услышав стук в дверь, я не потрудился оторвать взгляд от надписи, когда сказал:
–Войдите .
Быстрый взгляд показал, что Реми направляется к моему столу, но мои мысли по-прежнему были сосредоточены на тайне часов и названия.
–Кассиэль не вернулся.
–Вы проверили бордели в городе?
–Да. Этим утром. Прошлой ночью он патрулировал лес. С тех пор о нем ничего не слышно .
Наконец-то засунув часы обратно в карман, я потянулся за напитком на моем столе.
–Я бы рискнул предположить, что он увлекся грудастой женщиной с острым язычком.
–Мне бы тоже хотелось так думать .
Когда он сел, Реми бросил на мой стол предмет, который выглядел как оторванный кусок ткани с запятнанной кровью эмблемой. Эмблема Падших.
И в центре этого был символ Кассиэля.
–Я обыскал все леса в Блэкуотере, и это все, что я нашел своими усилиями. Я не могу отделаться от мысли, что он, возможно, столкнулся с одним из диких животных, которые, по слухам, стоят за недавними нападениями .
–Не животное. -Заметив растерянный взгляд Реми, я продолжил. -Я сам наткнулся на одного, когда был в городе. Это было не животное. Гуманоид с виду, но и не совсем человек. Я никогда раньше не видел ничего подобного .
Я повернулся на стуле и задрал рубашку ровно настолько, чтобы показать незажившие следы когтей на моей грудной клетке.
–Он также напал на меня.
–Должно быть, это было довольно быстро, чтобы сделать это.
–Я даже не предвидел, что это произойдет.
Я опустил рубашку и прихватил свой напиток, откидываясь на спинку стула.
–Итак, что нам делать? С Кассиэлем?
–Продолжайте поиски. Позволь Церберу сопровождать вас. Возможно, он сможет отследить запах Кассиэля.
–У меня плохое предчувствие по этому поводу .
–Эти слухи разжигают страх. У меня самого была стычка, и я ушел с большой царапиной .
–Царапина, которая еще не зажила .
–Возможно, это возраст .
–Вероятно.-Реми фыркнул от смеха и провел рукой по подбородку. -Какие новости с Вирджилом?
–Кажется, он будет присутствовать на балу Урожая в Холлоу .
–Ах, да. Слышал, должно состояться какое-то грандиозное открытие .
–Как и и я.
Пальцы обхватили подлокотники кресла, Реми нахмурился и подался вперед, явно чем-то обеспокоенный.
–Послушай, я обещал, что ничего не скажу, но Кассиэль довольно часто переходил в земное царство в последние недели.
–Для чего?
–Он не рассказывает мне всего, но это одна из причин, почему я немного обеспокоен. Падшим не очень хорошо живется на другой стороне .
–Кассиэль умен. Уравновешенный. Я не могу представить, чтобы он сделал какую-нибудь глупость .
–Может быть. Но он , кажется, думает , что именно там эти ...чем бы они ни были, они исходят из. Пересекают границу, чтобы избежать чего-то .
–Земное существо кажется маловероятным.
Сжав губы, Реми кивнул.
–Я согласен. Я сделаю, как ты просил, и прочешу окрестные леса.
–Держи меня в курсе. По крайней мере, я верю, что кем бы ни были эти существа, они так же беззащитны перед небесной сталью, как и все мы.
–Давайте помолимся, чтобы это были они .
2 4
ЛЮСТИНА
Люстина собрала сорняки, которые она вырвала из сада, в плетеную корзину для добавления в компост за собором. От крапивы у нее покалывало пальцы, а ее колючая поверхность добавляла страданий к ее тяжелому труду.
Она вскочила на ноги и почувствовала, как кто-то крепко схватил ее за руку.
Вздрогнув, она обернулась и увидела, что барон призывает ее следовать за ним.
Паника клокотала внутри нее, когда она покачала головой, пытаясь вырвать руку.
–Я не могу, милорд. Если они найдут меня с тобой...
–Тогда приходи сейчас. В данный момент они встречаются с моим отцом .
Она оглядела территорию монастыря, беспокойство в ее животе только усилилось, когда она позволила ему потащить ее к подземному переходу.
–Пожалуйста, пойми, дело не в том, что я хочу игнорировать тебя. Я не могу рисковать ... -Сразу за каменными стенами подземелья барон развернул ее лицом к себе и запечатлел на ее губах поцелуй, от которого по ее телу разлилось теплое спокойствие.
–Расскажи мне, что они сделали, чтобы наказать тебя.
–Это было несколько недель назад. Это не имеет значения .
–Это действительно имеет значение. С тех пор я думал об этом каждый день. Это все, что я вижу.– Он стиснул челюсть, скрючив пальцы и впившись в ее руки. -Я хочу убить их за то, что они подняли на тебя руку .
–Нет. Такая вещь принесла бы вам невообразимое несчастье. Не говорите таких вещей, милорд.
–Иерихон. Ты должна называть меня Иерихон.-Его хватка смягчилась, и он наклонился, чтобы поцеловать ее за ухом. -Повернись ко мне. Я хочу увидеть твои удары плетью .
–Пожалуйста. Сейчас они меня не беспокоят. Они все исцелились .
Не желая отпускать это, он надавил на ее плечи, чтобы развернуть ее.
–Пожалуйста. -Она оттолкнула его руку, делая шаг назад. -Мой господин – Иерихон – простите меня за эти слова, но ваше настойчивое желание увидеть их заставляет меня задуматься, может ли это доставить вам больше удовольствия, чем беспокойства .
Что-то, что она приняла бы за боль, промелькнуло на его лице. Не сводя с нее глаз, он расстегнул пряжки на своем разбойничьем жилете и стянул его с плеч. Волны отчаяния колотили ее сердце, когда она смотрела на все многочисленные шрамы, которые уродовали тело барона. Шрамы всех форм, размеров и стадий заживления. Слезы наполнили ее глаза, когда она представила, сколько часов боли, должно быть, потребовалось, чтобы оставить такие отметины.
Она протянула руку, чтобы коснуться их, но заколебалась.
–Кто сделал это с тобой?
–Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.
Не дав ей возможности возразить, он повел ее по коридору подземелья к одной из запретных комнат.
Любопытство боролось со страхом внутри нее. Епископ Венейбл несколько раз предупреждал ее держаться подальше от тамошних комнат, но особенно от той, на толстой деревянной двери которой был выгравирован символ. Тот, в котором она узнала Пентакрукс. Тот же знак был выжжен на ее плоти.
Все еще держа ее за руку, барон толкнул дверь, вызвав нервное щекотание у нее в животе. Нервная щекотка превратилась в ужас, как только комната появилась в поле зрения. Она в ужасе уставилась на цепи с наручниками, свисавшие с потолка. Крестообразная поверхность, на которой держались кожаные ремни безопасности.
Разнообразные инструменты, подобных которым она никогда раньше не видела, висели на стенах.
Комната, оборудованная для самых ужасных пыток.
–Что это такое, милорд?
Он, наконец, отпустил ее и медленно пересек комнату к одному из множества толстоплетеных кнутов, прикрепленных к стене, с которого он снял один, проведя по нему пальцами.
–Мое покаяние за то, что я родился. Они называют их экспериментами. Ты спросила, откуда у меня шрамы?
–Конечно, они не стали бы мучить такого благородного человека, как вы.
–Их наказание не делает различий между дворянами и крестьянами. Важно только то, что они воспринимают как добро и зло .
–И тебя считают злым. Почему? Потому что ты не такой, как все остальные?
–Они боятся того, чего не понимают. Я мог бы сказать то же самое о тебе, Люстина.
Взгляд через плечо показал, как напряжение поднимается к его одеревеневшей челюсти. -Почему они наказывают тебя, когда ты никогда не обижала их?
–Потому что моя мать была ведьмой , – сказала она себе под нос.
–Твоя мать была ведьмой не больше, чем любая из их драгоценных матерей.
Как бы сильно ей ни хотелось улыбнуться его замечанию о ее матери, мысль о ее бессмысленной смерти все еще давила тяжелым грузом на ее сердце.
–Каждую ночь я молюсь за ее душу. К их богу. За тех, в кого верила моя мать. Кто бы ни был готов слушать, я прошу, чтобы ей было даровано милосердие за все зло, которое она совершила в этой жизни.
–Тебе не нужно беспокоиться за свою мать. Ей повезло, что она покинула этот неумолимый мир .
–Мне хотелось бы так думать, милорд. Мне хотелось бы думать, что существует место получше.
Когда она откинула голову назад, она заметила то, что казалось каплями крови на потолке, и быстро отвел взгляд.
–Значит, вы верите в загробную жизнь?
–Я полагаю. Хотя я не верю, что вход разрешен только тем, кто ведет безупречно чистую жизнь. Я верю в загробную жизнь, которая принимает всех, независимо от их прегрешений .
Люстина шагнула к нему и собрала свободно свисающие косички хлыста в ладонь.
Он наклонил голову, возвращая ее взгляд к своему.
–Что это?
Люстина взялась за один из узлов хлыста, представляя, как он сильно ударяет ее по коже.
–На что это похоже? Эта боль?
–Ты хочешь испытать мое наказание?
–Да .
Он провел пальцем по ее обнаженной коже, вызывая дрожь и мурашки по коже.
–Такой кнут, как этот, мог бы нанести ущерб такой невинной плоти. И разве твои собственные раны не только что зажили?
–Так и есть, милорд. Разве твои раны не полностью заживают каждый раз, когда они подвергают тебя этим мучениям?
Что-то промелькнуло в его глазах, и он провел языком по краю зубов.
–Ты, должно быть, мазохистка, если воображаешь такие вещи.
Проигнорировав его вопрос, она собрала все косички в свою руку. Какая холодная кожа. Какие черствые узлы.
–Тебе это кажется вечностью? Один долгий отрезок ада?
–В последнее время мои мысли сосредоточены на тебе, и поэтому я почти не замечаю боли. Или я приветствую это, хотя бы для того, чтобы представить это как мое страдание только для того, чтобы снова увидеть тебя. -Он потянулся к пряди ее волос, которая выскользнула у него из пальцев. -Почему ты больше не сопровождаешь епископа?
–Он запретил мне. Сказал, что я слишком нечиста, чтобы переступать порог твоего дома .
–И все же ты единственная, при виде кого мне не становится дурно .
Когда он потянулся к ней, она в шутку увернулась от его прикосновения, натянув между ними цепи, свисавшие с потолка.
–Ты говоришь, что они боятся тебя. -Она провела пальцами по толстым, кажущимся неразрывными звеньям. -Кажется, ты мог бы нанести исключительный ущерб, если бы был таким амбициозным .
Эти пронзительные голубые глаза наблюдали за ней, как у животного.
–Да, полагаю, что мог бы .
–Почему бы тебе этого не сделать? Зачем позволять им проводить эти эксперименты, как вы их назвали?
– У меня есть свои причины .
–Твоя мать .
–Она, безусловно, одна из них, да .
–Я могу это понять.– Люстина потянулась к цепям и посмотрела на него через плечо. -Покажи мне, Иерихон .
Что-то загорелось в его глазах, и прежде чем она смогла опустить руки, он пристегнул их к ремням. Проведя рукой по ее горлу, он откинул ее голову назад к своей груди и провел большим пальцем по ее подбородку.
–Произнеси мое имя еще раз .
–Иерихон .
–Твой аромат... Этот восхитительно безупречный аромат. Такой чистый.
Боль расцвела в ее челюсти там, где он сильнее надавил большим пальцем.
–То, как он безжалостно насмехается надо мной. Это неправильно, это насилие, которое ты провоцируешь во мне. Это желание причинить боль при одном звуке моего имени на твоих губах .
–Только те, кто долго страдают,жаждут таких вещей. Покажи мне .
Его пальцы впились глубже, ее шея научилась его выворачиванию.
–Ты так поглощена моей болью, но знаешь ли ты всю ее глубину? Ты действительно думаешь, что смогла бы понять монстра, в которого они превратили меня, несколькими ударами плетью по твоей плоти?
Сдвинув брови, она покачала головой.
–Я не хочу насмехаться над твоим наказанием. Я всего лишь хочу проникнуть под твою кожу. Если на мгновение только.
–Тогда я удовлетворю твою просьбу. И попомни мои слова, Люстина, ты пожалеешь, что попросила об этом.
Он расстегнул ее платье, которое упало на пол, и потянулся к подолу ее сорочки, подтягивая его к ее связанным рукам, так что ее лицо было скрыто за тканью. Холодный воздух коснулся ее полностью обнаженного тела. Когда он попятился назад, Люстина почувствовала, как узлы стягиваются на ее обнаженной спине. Предупреждение.
–Я понял в тот самый момент, когда впервые увидел тебя, что ты слишком хороша. Слишком чистая. Некоторые говорят, что это в глазах, но я чувствовал этот запах в воздухе. Мне хотелось утонуть в нем. Так совершенна была твоя душа .
–Я далека от совершенства, мой господин .
–Так что посмотрим. Когда первый удар попадает в твою плоть и издает этот ужасный звук рассекающейся кожи. -Описания, которые он вложил ей в голову, скрутили ее желудок, вызвав первые приступы сожаления. -Мы точно увидим, насколько несовершенной ты можешь быть. И знаешь ли ты, что ты кричишь, когда эта боль становится такой невыносимой, что ты едва можешь дышать?
Резко выдохнув через нос, она покачала головой.
–Ты взываешь к милосердию. Тем не менее, даже тогда это ничего не изменит. Ибо никто не жалеет нелюбимого .
Ее тело дрожало. Она зажмурилась, ожидая удара по своей плоти, и представила его в комнате со всеми этими мужчинами, которые жаждали причинить ему боль. Игнорируя его мольбы о пощаде.
Покорно вздернув подбородок, она напрягла мышцы.
Ожидание. Ожидание. Ожидание.
Секунды тикали, пока первое прикосновение пальца не коснулось ее плеча, а губы не последовали за ним.
–Я бы скорее наблюдал, как мир и каждое существо в нем сгорают дотла, чем поднял бы руку на тебя, Люстина. Ты – единственное, что имеет для меня значение.
Слеза скатилась по ее щеке, и она подавила желание сорваться, когда он опустил ткань с ее глаз. Когда ее руки все еще были связаны, он поцеловал ее в шею, одновременно проводя рукой по ее бедру.
–Единственная мука, которую я хочу причинить, – это моя собственная. Прикасаться к тебе и знать, что ты никогда не будешь принадлежать мне. Ты никогда не будешь моей, чтобы я мог скрывать тебя от всего мира. -Вцепившись пальцами в ее платье, он притянул ее к себе, растягивая ее руки, все еще стянутые ремнями. -Я хочу быть хорошим. Если ни для кого другого, только для тебя.
–Мой Господь —Иерихон – я чувствую самые странные вещи, когда я с тобой. Необъяснимые вещи .
–Тогда ты чувствуешь то же, что и я. -Его рука собственнически сжалась вокруг нее, и он поцеловал ее в шею сильнее, от трепета его губ у нее подогнулись колени. -В следующий раз, когда они прикуют меня к этим самым цепям, я буду думать о тебе, здесь, вот так. И я буду представлять все способы, которыми я хотел бы обладать тобой. Ты будешь моим милосердием .
–Принесут ли такие мысли облегчение твоему наказанию?
–Этого не будет. Но они разозлятся, узнав, как сильно я наслаждаюсь их страданиями.
2 5
ФАРРИН
После часа, проведенного за осмотром собора, всех его укромных уголков, Аня провела меня мимо впечатляющего органа. Его сверкающие серебряные трубы, помещенные в богато украшенный позолоченный корпус с замысловатой резьбой и херувимами, занимали длину целой стены.
–Оригинальные трубы были спасены от пожара, но весь орган пришлось восстанавливать с нуля .
–Это так прекрасно. Я никогда не видела ничего столь впечатляющего .
–Если бы ты когда-нибудь это услышала, у тебя бы перехватило дыхание .
–Ван Круа играет?
–Да. Он довольно хорош. Но он редко балует нас своим талантом. Истоки органа восходят еще к древним грекам. Не так тщательно, конечно. Но это самое впечатляющее изобретение разума .
–Так и есть. Как и те, кто может творить с помощью таких изобретений .
–Действительно. Давай продолжим, не так ли? Так много еще комнат для осмотра, но я закончу этот тур еще одной .
Пройдя мимо органа, она остановилась перед дверью, которая напомнила мне что-то из средневековой эпохи, с закругленным верхом, черными железными петлями и фурнитурой, а также орнаментальной резьбой по дереву. Она открылась с долгим скрипом, на каменную лестницу, которая поднималась в виде пылинок, бесцельно дрейфовавших вдоль слабого луча откуда-то сверху. Странно, но в этом месте свет вел себя по-другому. Как будто ему почудилось тени. Мы поднялись по винтовой лестнице, пока она не привела нас в восьмиугольную комнату с рядами книжных полок. Полки, которые выходили на верхний уровень, куда можно было подняться по другой лестнице. Так много книг в одном месте. В комнате, которая, как я предположила, была верхней комнатой одной из массивных башен, я подошла к одному из окон и выглянула во двор внизу.
С этой высоты я могла видеть великолепный лабиринт, который я увидела по прибытии, который оказался намного больше, чем я предполагала.
–Я подумала, что эта комната могла бы предложить вам немного тишины и покоя .
–Она ... такая большая! Боже мой, там, должно быть, тысячи книг!
–Мастер Ван Круа любит, чтобы его рекомендации были легко доступны. Конечно, большинство его любимых книг хранятся в его кабинете. Но вы можете ознакомиться с ними.
Пересекая комнату, я остановилась перед стеной с корешками, и я вытащила один из них в кожаном переплете из его места между прискуцианской символикой и латынью.
Так много книг.
Мой отец был бы сейчас на Небесах!
–Откуда они берутся?
–Некоторые из них были написаны древними учеными. Философами.
Рабами. Эти полки до краев заполнены таким количеством истории и художественной литературы, что в них можно буквально заблудиться .
–Я с нетерпением жду этого .
–Что ж, я позволю тебе немного развлечься. Ужин подается в обеденной зоне около семи вечера .
Я оглянулась через плечо.
–С Ван Круа?– Вероятно, к тому моменту это прозвучало так, будто я была одержима этим мужчиной.
–Нет, боюсь, мастер Ван Круа предпочитает ужинать наедине. Не совсем общительный. Ужинать будете одна вы.
Я нахмурилась, поворачиваясь к ней лицом.
–Ты и остальные сотрудники не будете есть?
–Нет, дорогая.
Дальнейших объяснений она не дала.
–Хорошо. Спасибо вам .
–Конечно. Вы можете исследовать собор, хотя вам ни в коем случае не следует заходить ни в подвал, ни на колокольню.
–На колокольню?
–О, там опасно. Высота и кабели. Особенно во время грозы.
–У тебя нет такого…громоотвода, что ли?
Казалось странным, что они этого не сделали после пожара.
–О, да. Тем не менее, у нас был ряд ремонтных работ в результате нескольких сильных штормов .
–Я думала, что стержень предназначен для того, чтобы направлять электричество на землю. Как это возможно?
–Не все во Вселенной подчиняется законам физики, дитя. Точно так же разряд молнии не заботится о том, что мы считаем возможным, а что нет. Держись подальше от колокольной башни. Несмотря на то, какие слухи вы можете услышать, это не место для веселья и игр.
–Слухи?
Закатив глаза, она покачала головой.
–Я уверена, что ты станешь посвящена в них. Мы все так делаем .
–Поняла .
–Пойдем, и мы познакомимся с персоналом .
Аня провела меня обратно через основную часть собора на кухню, где около полудюжины молодых женщин, все прекратили свои дела по дому, чтобы посмотреть на меня.
–Дамы, я хотела бы познакомить вас с нашим новым смотрителем за собаками. Это Фаррин .
Ни одной улыбки, ни единого подтверждения. Женщины изучали меня с таким пристальным вниманием, запечатленным на их лицах, что у меня по коже побежали мурашки.
Брюнетка выступила вперед, вытирая руки о белое полотенце.
–Мисс Аня, могу я спросить, чья это была идея – впустить бездомную собаку?
Улыбаясь, Аня наклонила голову.
–Нет, дорогая, ты не можешь .
–Приводить кого-то из леса – плохая примета. Что касается всех этих атак, вы никогда не знаете, какие опасности они могут представлять.
И эта шишка у нее на голове – не начало буллио?
Без предупреждения рука Ани нанесла быстрый удар, разбив щеку брюнетки. Пораженная женщина держалась за то место, куда ее ударили, широко раскрыв глаза, словно не веря своим глазам.
–Эта бездомная, как вы говорите, замечательно управляет собаками. Если ты не будешь осторожна, я могу просто попросить ее приказать им сожрать тебя целиком. Мы не будем грубить в этом доме. Я ясно выражаюсь?
Сначала женщина не ответила, но пристально посмотрела на меня.
–Я ясно выражаюсь?
Гнев в тоне Ани вызвал дрожь у меня по спине. Все еще прижимая ладонь к щеке, брюнетка кивнула.
–Да, мэм .
Словно выключателем, досада на лице пожилой женщины исчезла, и она сложила руки вместе с приятной улыбкой.
–Очень хорошо, дорогая. А теперь я позволю тебе вернуться к твоей работе .
С раздраженным выражением лица женщина прокралась обратно к стойке, где она мыла посуду.
–Кто-нибудь еще хочет что-то сказать? – Спросила Аня пугающе приятным голосом.
Остальные покачали головами, опустив взгляды в пол.
–Великолепно.
Уходя с улыбкой, Аня вывела меня из кухни и повела по коридору.
По пути мы проходили мимо комнаты, откуда Аурелия махала рукой, стоя на второй ступеньке маленькой лестницы и вытирая пыль с каминной полки огромного черного камина.
–О! Подождите! Могу я поговорить с вами минутку? -Спускаясь по ступеньке, она споткнулась, и что-то разбилось, заставив мое сердце подскочить к горлу, но Аурелия удержалась до падения.
–Всего одну секунду!
Застонав, Аня повернулась ко мне, положив морщинистую руку мне на плечо.
–Один момент. В этом месте всегда что-то ломается.
Она грациозно влетела в комнату, направляясь к тому, что сломалось, когда Аурелия, прихрамывая, подошла к ней.
Думая, что это было что-то, чего она не хотела, чтобы я слышала, я продолжила короткий путь по коридору, где стена переходила в темные окна высотой до потолка с красивыми решетками из кованого железа, украшенными узорами из листьев. За темными окнами находилось то, что я могла бы лучше всего описать как захватывающий дух грот, с низкими округлыми потолками и каменными стенами, на которых были вырезаны фигуры, похожие на что-то из римской эпохи. Бассейн с самой чистой, голубоватой водой, которую я когда-либо видела, занимал всю ширину комнаты, его отражение на окружающих темных камнях создавало тусклое свечение, как в пещере.
Именно из-за водопада, низвергавшегося каскадом со скал, я наблюдала, как появилась фигура, вытирающая влагу с лица, через повязку на глазу, которая все еще была там закреплена. Четко очерченные линии его обнаженной мускулистой груди отливали влагой, что привлекло мое внимание. Серебристые, выглядящие металлическими татуировки поблескивали на свету, приковывая мой взгляд к его подтянутым рукам и торсу. Нечеловечески совершенен. Когда он подошел ближе, вода отступила вниз по его телу, пока он не встал вдоль края бассейна, где, должно быть, была самая небольшая глубина, и не было пояса, указывающего на то, что он носил плавки. Только впечатляющая буква V, которая исчезла на поверхности воды.
Полностью обнаженный.
Боже милостивый, я даже представить себе не могла, как выглядит его нижняя половина, учитывая поразительное строение его верхней половины.
Держась за край стены, я позволила себе не смотреть в тот момент, когда он выйдет из воды.
Упрекая себя, я отвернулась.
Ребячество, Фаррин. Сколько тебе, пятнадцать?
Но не прошло и секунды, как я снова выглянула, наблюдая, как он выплескивает воду на свой подтянутый живот. Это было не совсем из похотливого восхищения, что я продолжала глазеть на телосложение мужчины,
хотя. Я просто никогда в жизни не видела такого совершенства. Даже со шрамами, которые я могла различить с того места, где стояла, он выглядел как Адонис, с мускулами, вылепленными с такой точностью, что было трудно отвести взгляд.
–Нам продолжать, или вы хотели бы остаться еще на минутку?
От интимности голоса Ани я встревоженно хрипло выдохнула и отскочила в сторону, обнаружив, что она стоит позади меня с понимающей и выжидающей улыбкой на лице.
–Прошу прощения. Я просто любовалась его мускулами. Бассейном, точнее!
Проглотив свое унижение, я внутренне съежилась, пытаясь игнорировать тошноту, поднимающуюся внизу живота.
–Угу. Что ж, это весьма впечатляет, не так ли?
Сжав губы, чтобы не произнести еще один идиотский ответ, я кивнула.
–Мне, вероятно, следует сообщить вам, что мастер Ван Круа любит купаться примерно в это время каждый день, – сказала она, явно насмехаясь над тем фактом, что он был самой очевидной причиной пялиться в первую очередь.
–Вперед, мы идем.
Кивнув головой, Аня прошла мимо меня, и когда я еще раз оглянулась на грот, я поймала непроницаемый взгляд Ван Круа, когда он стоял, вытирая грудь полотенцем, полностью выйдя из бассейна. Несмотря на то, что его нижняя половина была прикрыта, я быстро отвела взгляд, испытывая тот же дискомфорт, как если бы увидела это.
Одно было несомненно, потому что каким бы интригующим он ни был, казалось, ничто его не трогало. С таким же успехом он мог быть таким же каменным, как статуи, выстроившиеся вдоль стен позади него.
Последняя остановка в моей экскурсии по собору привела нас мимо лабиринта садов за поместьем к конюшне, которая могла бы быть домом, несмотря на всю ее необычную каменную кладку. Его хранитель, Гэрик, с которым меня познакомила Аня, был примерно таким же дружелюбным, как шершень, пойманный в капот. Мужчина постарше, с седеющими волосами и глубокими морщинами от загара, даже не поздоровался, прежде чем умчался прочь, ворча на то, что его оторвали от того, чем он занимался.
Как только наша встреча закончилась, Аня повернулась ко мне лицом, скрестив руки на груди.
–Возможно, вы могли бы накормить собак ужином, а потом помыть посуду для себя. Ты найдешь свежие платья в своей комнате.
–Платья? Мы должны принарядиться к ужину?
–О, да. Важно сохранять некое подобие манерности. Ты не согласна?
–Конечно.
Несмотря на все очарование этого места, под кожей осталась щепка, напоминающая о том, что не стоит доверять ему полностью. В конце концов, ранее я наблюдала, как человека растерзали собаки.
–Тебе нужно будет помыться после ухода за собаками .
Искупаться? Я никогда не была особо усердным работником, но насыпать немного сухарей в несколько мисок не показалось мне слишком утомительным.
Стоя рядом с Гэриком, я с ужасом наблюдала, как он с силой опустил сверкающий мясницкий нож на окровавленную тушу. Олень, предположила я, учитывая рога, которые он уже срезал. Хотя с каждым отрезанным кусочком мяса становилось все труднее сказать. Он бросил окровавленный кусок мяса трем собакам, которые стояли по стойке смирно, спокойно и с тревогой ожидая мяса. С коллективным рычанием они подрались и проглотили еду, прежде чем вернуться в свою жесткую позу, ожидая продолжения.
Открыв рот от шока, я не заметила, как Гэрик протянул мне нож, пока его рукоятка не ударила меня по руке. Выйдя из своего транса, я взяла покрытую кровью рукоятку в свою ладонь.
Сглотнув, я кивнула.
–Конечно .
Я уставилась на изуродованную плоть передо мной, пытаясь осмыслить, как, черт возьми, я справлюсь с такой задачей на следующий день. И следующий.
Собаки нетерпеливо переминались с ноги на ногу. На периферии моего внимания Гэрик с таким же нетерпением скрестил руки на груди.
Во что, черт возьми, я вляпалась?
Одним сильным ударом я опустила лезвие на плоть, которая раскололась там, где оно прошло насквозь. Еще один удар отправил кусок мяса кататься по полу, где собаки сцепились за него.
–Так ... это просто особое угощение? Просто еда, которую едят время от времени? Как жульническое блюдо для собак?
Гэрик не ответил, но по тому, как опустились его брови, как будто они могли опуститься еще ниже, чем его и без того раздраженно нахмуренные брови, я поняла, что он счел вопрос нелепым. Цербер зарычал, мужчина постарше заковылял прочь, оставив меня заканчивать разделывать мясо.
После того, как собаки, казалось, удовлетворились, я накрыла тушу, как проинструктировал Гэрик, и покатила ее на серебристой тележке, которая напомнила мне каталку, к яме для сжигания за конюшней.
Цербер крался позади меня, его массивная черная фигура была похожа на тень. Отвратительный запах достиг моего носа, когда я неуклюже толкала тележку по мощеной дорожке. Оказавшись на краю ямы, я сбросила окровавленные останки бедного животного за край, наблюдая, как оно с глухим стуком падает поверх других туш. Насекомые жужжали вокруг места побоища, в то время как от невыносимого зловония смерти меня тошнило.
Зажав рот рукой, я подавила рвоту, подступающую к горлу, и отступила назад. Когда что-то ударило меня в спину, я ахнула и, обернувшись, обнаружила мужчину, которого я еще не встречала, стоящего позади меня и смотрящего мимо меня в сторону ямы.
Растрепанные светлые волосы подчеркивали точеную челюсть и горящие янтарные глаза, которые напомнили мне о глазах Ксифиаса. На нем был кожаный жилет без рукавов, застегивающийся спереди, а кинжал, пристегнутый к бедру, делал его похожим на воина из романа о фейри.
–Чертовски трудный путь, не так ли? В одну минуту ты гарцуешь по лесу. Как король. В следующий раз тебя разделают и бросят в яму, чтобы сжечь.– Фыркнув, он отступил назад, и когда его внимание переключилось на меня, его глаза сразу же метнулись к моей груди и спине. Этот взгляд вызвал у меня странное чувство, которое побудило меня затянуть шнурки на лифе. -Ну, что у нас здесь есть .
Сделав шаг назад, я увеличила небольшое расстояние между нами, и я посмотрела в сторону конюшни, чтобы посмотреть, был ли Гэрик все еще поблизости.
–Кто ты такой?
–Охранник. Он положил свою грубую, покрытую шрамами ладонь на рукоять кинжала. -Кто ты такая?
–Я смотритель за собаками .
Незнакомец вытянул шею в сторону огромных собак, которые присели на задние лапы, явно чувствуя себя комфортно в присутствии человека.
–Это ты сейчас? Итак, кто из них надрал тебе задницу?
Его вопрос побудил меня прикоснуться к шишке у линии роста волос, которая все еще торчала там, и уголки его губ приподнялись от удивления.
–Я упала .
–Как тебя зовут, милая?
–Фаррин. Тебя?
Проигнорировав вопрос, он снова заглянул мимо меня в яму.
–Подумать только, Фаррин, такой могла бы быть твоя судьба, если бы ты не понравилась собакам .
–Там, откуда я родом, это убийство .
–А откуда ты родом?
–Подальше отсюда .
Он шагнул ко мне, заставляя меня на два шага приблизиться к краю ямы. Мое сердце застряло в горле, когда я оглянулась через плечо, понимая, что была всего в одном шаге от того, чтобы упасть поверх других тел. Или, скорее, одним толчком. Незнакомец поднял мою руку и запечатлел поцелуй на тыльной стороне моей ладони.
–Приятно познакомиться с тобой, Фаррин .
Вместо того чтобы ответить, я стояла и смотрела на него в замешательстве.
–Осторожнее на этом краю. Ты же не хочешь упасть, – сказал он, прежде чем удалиться.
Все здесь сумасшедшие.
2 6
ЛЮСТИНА
Люстина собрала тряпки с пола, в то время как леди Прецепсия крепко спала в своей постели. Она наклонилась, чтобы поднять одну особенно окровавленную тряпку, хмуро осмотрела ее, прежде чем положить в корзину к остальным.
Когда рука скользнула по ее рту, она испуганно вскрикнула в ладонь.
–Следуй за мной .
При звуке голоса барона она облегченно вздохнула, и когда он отпустил ее, она с улыбкой обернулась и обнаружила, что он уже идет к двери. Бросив быстрый взгляд на леди Прецепсию, которая не пошевелилась, она поставила корзину на пол и быстро зашаркала вслед за бароном. Идя дальше по коридору, она не спускала глаз с епископа Венейбла, наблюдая, как барон сворачивает в одну из комнат впереди.
