Текст книги "Паслен (ЛП)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц)
Ускорив шаг, она проскользнула в комнату вслед за ним и закрыла за собой дверь.
Когда она повернулась лицом к комнате, ее глаза расширились при виде множества зеркал, хранящихся в ней. Целая комната зеркал, состоящая из зеркал всех форм и размеров. Сбитая с толку, она повернулась и увидела еще больше зеркал, расставленных вдоль стен.
–Что это такое? – Она не могла удержаться от смешка над абсурдностью целой комнаты, предназначенной только для зеркал. Ее внимание наконец вернулось к барону, который стоял посреди комнаты.
Был виден только его профиль, так как затененные части комнаты, казалось, танцевали вокруг его другой половины, но когда он полностью повернулся, Люстина ахнула при виде него. Его губа была разбита, а на щеке красовался большой синяк, похожий на сливу.
–Мой господин, – прошептала она, бросаясь к нему через комнату. -Что с тобой случилось?
Когда она потянулась, чтобы коснуться его лица, он схватил ее за запястье в воздухе.
Его челюсть дернулась от гнева, что было видно по его крепкой хватке.
Не говоря ни слова, он выдохнул и отпустил ее руку, которую Люстина опустила на бок. Какая бы ярость ни была на его лице мгновением раньше, она смягчилась.
–Это было твое наказание. Твои страдания из-за обвинений Драйстана,– сказала Люстина.
Он усмехнулся на это.
–Это было мое наказание за то, что я сделал с ним в отместку .
От боли в сердце у нее перехватило дыхание, когда она переварила его слова.
–Для моего наказания .
Вместо ответа он приподнял прядь ее волос, проводя пальцами по прядям.
–Когда болезнь моей матери прогрессировала, она настояла, чтобы все зеркала по всему поместью были собраны и убраны на хранение. Ей было невыносимо смотреть на себя .
Люстина не могла понять, что женщина, которую она считала одной из самых красивых, которых она когда-либо видела, думает о таких вещах.
–Я не могу представить, какие мысли терзали ее разум .
–И я.
Он провел пальцами вниз по краю ее шеи, отчего по коже побежали мурашки. Он обошел вокруг нее, чтобы увидеть зеркало, прислоненное к противоположной стене, в котором Люстина поймала их отражение. Барон встал у нее за спиной, привлекая внимание к разительной разнице в росте. Вид его ран снова пронзил ее сердце, и она не смогла скрыть боль, отразившуюся на ее лице.
–Ты печалишься из-за меня?
–Прости меня. Я не хочу поднимать шум из-за твоих ран, но их вид беспокоит меня. Знать, что ты перенес такую боль. Еще больнее .
–Это боль, которую я бы перенес тысячу раз больше. -В отражении зеркала она видела, как он наклонился к ее уху, когда его ладонь скользнула по ткани ее платья, спуская его с плеча. -Все в тебе насмехается надо мной, Люстина. Твои глаза манят меня посмотреть. Твой аромат манит меня дышать. Твоя кожа так и манит меня прикоснуться. -Его глаза дрогнули, рука, опускавшая ее платье, сжалась в кулак, и она почувствовала прерывистое дыхание на своей шее. -Ты хоть представляешь, что было бы, если бы я взял тебя так, как хочу прямо сейчас?
Дыхание, застрявшее у нее в горле, помешало ей ответить на вопрос. Конечно, она знала. Ужасные вещи могли бы произойти, если бы кто-нибудь вошел и увидел ее с ним.
–Наказание, которое мы понесли бы за такой грех. Я бы охотно вынес это, чтобы услышать звук твоих стонов, но мысль о хлысте по твоему позвоночнику разжигает во мне убийственную ярость.
Его слова не должны были заставить ее почувствовать слабость от желания. И перспектива наказания должна была заставить ее выбежать из той комнаты, но она не могла. Она была слишком уязвлена его чарами, чтобы уйти.
–Я хочу посмотреть.
Проведя рукой по ее телу, он запустил палец под юбку, приподнимая ее дюйм за дюймом, обнажая ее лодыжки, колени. Когда подол достиг ее бедра, она наклонилась, чтобы остановить его продвижение.
Несмотря на ее дрожащую плоть и неумолимое желание ощутить его прикосновения, она не могла этого допустить.
–Пожалуйста, милорд. Я ...Я не могу смотреть на себя с такой точки зрения .
В его глазах клубилась тьма, взгляд был таким изысканно порочным и интригующим, что у нее по шее пробежал холодок.
–То, на что тебе невыносимо смотреть, заставляет меня потеть по ночам , – тихо прошептал он ей на ухо.
Ее кожу покалывало от его слов, и когда он прижался губами к ее горлу, она почти выгнулась в его объятиях. Отпустив его руку, она отвернула голову от зеркала и почувствовала, как ткань задралась выше. Выше. Подол касался верхней части ее бедра, едва прикрывая интимные места.
Еще одно прерывистое дыхание у ее уха.
–Более совершенная, чем я мог бы попытаться представить.-Зубы задели растянутую сторону ее горла, когда она отвернула от него лицо. -Посмотри на себя, Люстина .
–Я не могу .
Нежная рука направила ее лицо к зеркалу, и Люстина резко выдохнула при виде обнаженных ног, которые намекали на священную плоть всего на волосок выше, все еще скрытую юбкой. Она никогда раньше не видела себя такой, потому что в монастыре не было зеркал. Как и коттедж, где она жила со своей матерью. Она узнала об их назначении только после того, как сопровождала епископа в нескольких поездках в более богатые поместья по всей Прецепсии.
–Я должен подняться выше. Если бы только ради аморальных и непристойных мыслей, которые навеяли бы вид твоей плоти, когда я лежал бы сегодня вечером в постели.
Грубый голос барона вызвал трепет в ее животе.
–Пожалуйста,-выдохнула она, беря его за руку. -Я умоляю тебя не делать этого .
–Почему?
При звуке приближающихся шагов Люстина ахнула и повернула голову к двери.
–Это всего лишь слуга .
В голосе барона слышался намек на раздражение, когда он провел губами по ее шее.
–Откуда ты знаешь?
–Я просто хочу.
Другая его рука потянулась под уже задранный подол ее платья, и от легкого прикосновения к ее бедрам у нее перехватило дыхание. Руки сжались вокруг нее, когда тихий мучительный звук завибрировал у ее шеи, куда он нежно погрузил свои зубы.
–Ты встретишься со мной в лесу, когда закончишь помогать епископу. Ты понимаешь?
Она кивнула, не в силах оторвать глаз от вида того, как он прижимает ее к себе, как пленницу. Каким неправильным это должно было казаться, но этого не произошло. Это зрелище привело ее в трепет. Это оставляло ей возможность представить, какие безнравственности он совершил бы, если бы не риск быть пойманным.
Отпустив ее юбку, он наклонил ее голову для еще одного поцелуя в шею, где он не совсем укусил ее, затем сдвинул платье обратно через плечо. И, словно тень, скользнувшая по стене, он вышел из комнаты.
Мышцы Люстины горели, когда она мчалась через лес, каждый глоток воздуха прерывался смехом, который вырывался из ее груди. Палочки зацепились за подол ее платья, потрескивая, когда она топтала их своими ботинками. Перед ней была небольшая пещера, и она нырнула в ее темноту, прижимаясь к каменной стене.
Она ждала.
Где-то барон гнался за ней, хотя она не видела его с тех пор, как несколько минут назад вызвала его.
Когда прошло еще несколько минут, она высунула голову из пещеры, отметив, что в окружающем лесу не было никакого движения. Это наблюдение вызвало улыбку на ее лице. Он никогда не найдет ее там.
Что-то черное пронеслось над головой, и она посмотрела вверх, чтобы увидеть птицу, пролетающую над кронами деревьев. Странно, казалось, что она парит, и на долю секунды Люстина почувствовала себя мышью на лугу. Она нырнула обратно в пещеру, и звук приближающихся шагов заставил ее прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться и не выдать свое местоположение.
Треск становился все громче.
Она попятилась глубже в пещеру.
Последовала жуткая тишина, и небо через вход в пещеру, казалось, потемнело.
Холодок пробежал по ее затылку, и желание убежать из темноты охватило ее с яростной силой.
Что-то коснулось ее кожи, и когда она открыла рот, чтобы закричать, чья-то рука накрыла ее лицо.
–Ш-ш-ш-ш.Ты разбудишь летучих мышей-вампиров.-Барон опустил руку.
–Летучие мыши-вампиры?
Конечно, она знала, что в пещерах живут летучие мыши. В конце концов, она выросла в лесу. Тем не менее, она не особенно хотела вступать с ними в тесный контакт, а "летучие мыши-вампиры" звучали исключительно ужасно.
Взяв ее за руку, он вывел ее из пещеры на свет.
–Ты так и не рассказал мне, как тебе удалось убедить епископа позволить мне прийти на этот раз .
Выйдя из своего укрытия, Люстина нырнула под низко свисающую ветку.
–Моя мать. Я подслушал, как она сказала что-то вроде: При всем моем уважении, ваше превосходительство, если девушка не будет сопровождать вас в следующий раз, считайте, что вы навсегда остались без приглашения в моем доме".
Этот комментарий вызвал улыбку на лице Люстины. Она никогда не знала женщины, кроме своей собственной матери, которая принимала бы ее так безоговорочно.
–Ты знаешь, твоя мать – необыкновенная женщина .
–И к тому же довольно устрашающая. Да помогут небеса мужчине, который пренебрегает ее желаниями .
Люстина усмехнулась, продолжая пробираться через папоротник, и последовала за бароном. -Как ты нашел меня в пещере? Конечно, ты жульничал .
Со своей фирменной коварной улыбкой он оглянулся через плечо.
–Птицы .
–Птицы. -Люстина фыркнула от смеха, услышав это. -Вы сошли с ума, лорд Ван Круа .
–Ты никогда раньше не разговаривала с птицами?
–Только если я немного перебрала с выпивкой. Может быть, немного крови поппи.
–Это захватывающая беседа. Ты многое упускаешь .
Из нее вырвался невежливый смех, повлиявший на ее походку, и она, спотыкаясь, последовала за ним.
–Тогда я настаиваю, чтобы ты показал мне .
Еще один взгляд, и он ухмыльнулся.
–Как ты пожелаешь.
Отпустив ее руку, он свистнул птице, большой черной птице, которая сидела на ветке дерева на тропинке впереди. Он прочистил горло.
–Прошу прощения за вторжение. Я просто хотел узнать, не могли бы вы указать мне направление к поместью Ван Круа.
Прижав руку ко рту, Люстина не смогла сдержать смех.
Птица молчала, как она и ожидала, наблюдая за ними обоими.
–Ты выставляешь меня дураком, – сказал Иерихон.
–Возможно, он не в том настроении.-Она хихикнула и подавила желание рассмеяться еще громче. -Ты должен немного потешить их эго, ты знаешь. Дай мне попробовать.
Когда Иерихон махнул ей рукой, она неторопливо подошла к ней.
–О, прекрасная птичка, не почтишь ли ты нас своей великолепной и очаровательной беседой?
Услышав птичье молчание, она со смехом наклонилась вперед.
–Хорошая попытка, недолетка. Но, возможно, он не нуждается в таких обильных поглаживаниях. Некоторые из нас, мужчин, обижаются на такие предположения .
–Я не недолетка. Я могу заверить вас, у меня был большой опыт поглаживания мужчин .
Улыбка на лице барона сменилась хмурым взглядом.
–Ты хочешь сказать мне, что спала с одним из них? Много, причем?
–Тебя это удивляет?
Он расправил плечи, явно тронутый ее комментарием.
–Кто эти несчастные души, за которыми мне теперь придется охотиться?
–На данный момент только один. И что ж, он очень хитрый. И озорной. -Описания, казалось, подогрели его раздражение, так как его челюсть дернулась и сжалась. -И когда он забирается в постель рядом со мной, он почти всегда занимает больше места, чем следовало бы .
–Я требую назвать его имя .
Вздохнув, Люстина гарцевала впереди него, небрежно проводя ладонью по высокой цветочной головке.
–Боюсь, я не могу отдать его вам, поскольку я очень привязалась к его обществу и не хотела бы видеть, как на него охотятся .
Он, пошатываясь, направился к ней.
–Ты скажешь мне, или я буду вынужден применить более суровый подход .
Его ревность не должна была так щекотать ее, и ей захотелось отшлепать себя за то, что она так насмехалась над ним.
–И что бы ты сделал? Вздернул бы меня для порки? Ты уже сказал, что не поднимешь на меня руку .
Засунув руки в карманы, он подошел к ней, прижимая ее к ближайшему дереву только своей близостью.
–Есть и другие способы помучить женщину. А теперь скажи мне имя этого незнакомца, который посягнул на то, что принадлежит мне.
–Что принадлежит тебе?
–Вы правильно меня расслышали.
–Тогда ладно. -Поджав губы, она изо всех сил старалась не рассмеяться, произнося его имя. -Фергюс .
Когда он нахмурился, Люстина снова чуть не расхохоталась.
–Фергюс? И где мне найти этого Фергюса?
–В лесу, скорее всего. Время от времени он забредает на луг.
Складка на его лбу углубилась.
–На лугу .
–Вот где мыши. Во всяком случае, большие и толстые.
Напряжение в его плечах ослабло, и он посмотрел мимо нее, как будто наконец осознав, кто такой Фергюс.
–Этот мужчина, который спит с тобой. Может быть, он случайно обладает кошачьими качествами?
Изображая задумчивость, она кивнула.
–Определенно .
–Тогда ты не спала с человеческими мужчинами .
Она постучала пальцем по подбородку, словно обдумывая вопрос.
–Нет. Я не верю, что у меня они есть. Мои извинения, вы этого не указали, какого рода мужчина .
Он наклонился еще дальше, пока не стал возвышаться над ней.
–Тебя достаточно, чтобы свести меня с ума, ты знаешь это?
–О, да. -Улыбнувшись ему, она положила руку ему на грудь. -На самом деле я пытаюсь свести тебя с ума. Безумие гораздо красочнее, чем безвкусица нормальности.
–В самом деле.
Наклонившись губами к ее губам, он попытался поцеловать, но, услышав карканье птицы, резко остановился. Животное издало странный щелкающий звук, и внезапно Люстина услышала шепот в эфире.
"Кто-то приближается",– гласило оно.
Сбитая с толку, она огляделась и обнаружила, что в лесу никого нет, кроме барона, птицы и ее, конечно.
–Кто это сказал? -Не успела она спросить, как шепот раздался снова, и она проследила по его звуку до птицы. -О! Это был она?
–Да. Мой пернатый друг знает, как наиболее эффективно испортить момент .
–Я слышала его! Как странно! -Разрываясь между изумлением и неверием, Люстина хихикнула. -Я хочу услышать это снова .
–Мой господин .
На этот раз раздался совершенно другой голос, и Люстина вытянула шею в сторону одного из слуг Ван Круа, которого она узнала. Подавленный взгляд на его лице заставил ее желудок сжаться от страха.
–Это твоя мать…
Иерихон отступил от нее на шаг.
–Что это?
–Пожалуйста. -Слуга отвел взгляд. -Приходи немедленно.
2 7
ФАРРИН
В отражении зеркала я изучала викторианское платье с длинными рукавами, вышитое крестиком, с большим черным бантом на воротнике. Самая нелепая вещь, которую я когда-либо носила, но, по крайней мере, она затеняла желтеющие синяки и заживающие порезы от моего падения.
Я направилась по коридору к лестнице, расправляя складки на своем платье. Когда я проходила мимо небольшой ниши, прохладный воздух коснулся моей щеки, и я остановилась, обнаружив, что окно внутри осталось открытым. Уже стемнело. Странно, но дни здесь казались такими короткими, даже больше, чем зимой в Чикаго. Казалось, с того момента, как я проснулась, прошло всего несколько часов настоящего дневного света.
Что-то черное промелькнуло снаружи. Осторожными шагами я приблизилась к открытому окну и увидела темную фигуру, сидящую на крыше, белый завиток сигаретного дыма поднимался в ночное небо. Ван Круа окинул взглядом бескрайний пейзаж, простиравшийся на многие мили, освещенный только серебристой луной над головой.
Меня пронзила настоятельная необходимость воспользоваться случаем и спросить его о моем отце, и почему было так важно, чтобы я его разыскала. Но, после того как я уже однажды подглядывала за ним сегодня днем, я повернулась, чтобы уйти, остановившись, когда он заговорил.
–Это необычно, ты знаешь .
Смущение прокатилось по мне от того, что меня обнаружили, но я прочистила горло и повернулась обратно к окну.
–Что это?
–Несколько вещей. Луна. Тишина. -Он затоптал сигарету о шероховатую поверхность крыши хорошо начищенным ботинком. -То, как мои собаки отнеслись к тебе сегодня днем .
–Для меня это тоже было странно. Почему луна?
–Через три недели будет пятая кровавая луна.
Глубокое спокойствие его голоса обвило мои чувства. Такой странно приятный звук, который пленил меня.
Я вспомнила запись в дневнике моего отца.
–Пятая кровавая луна? Существует ли такая вещь?
–Это невероятно редкое событие, которое случается раз в пару тысячелетий. Некоторые считают, что этот год знаменует начало конца .
–Если вы не возражаете, я спрошу, во что вы верите?
–Я верю, что у конца нет начала .
Конечность его слов соответствовала меланхолии в его тоне. За короткое время с момента приезда у меня уже сложилось впечатление, что в Ван Круе было нечто большее, чем подразумевала его угрюмая внешность. Я представляла, что его разум никогда не умолкает, его мысли постоянно бурлят, даже в такие безобидные моменты, как созерцание луны.
Что-то запрыгало по крыше рядом с ним, и именно тогда я заметила ворона, который, казалось, чувствовал себя комфортно в его присутствии. Ван Круа бросил что-то с крыши, и ворон взлетел, пикируя, чтобы поймать это в воздухе. Когда птица пронеслась мимо окна, я отпрянула назад, чуть не промахнувшись мимо того места, где она положила предмет на подоконник передо мной.
Медальон моего отца.
Инстинктивно я дотронулась до того места, где он должен был находиться у меня на груди, удивленная, что не заметила его отсутствия. Нахмурившись, я повернулась обратно к птице, которая поднялась в небо, пролетая над головой. Как странно видеть, как дикая птица извлекает что-то таким образом.
–Кажется, ты уронила его сегодня днем во всей этой суматохе с собаками .
Я сняла его с подоконника и открыла медальон, чтобы убедиться, что картинка не выпала.
–Спасибо .
С легкой улыбкой я подняла глаза и обнаружила, что он смотрит на меня в ответ.
–Твой отец .
Это был не вопрос, что, казалось, было характерной чертой Ван Круа – спокойная наблюдательность.
–Да. Ты его вообще узнаешь?
При этих словах он отвел свой пристальный взгляд от моего, поворачиваясь обратно к виду и вызывая у меня подозрение.
–А должен ли я?
Хотя я надеялась быть немного более формальной на нашей встрече, именно тогда было самое подходящее время, как и любое другое.
–Он... упоминал о тебе при мне. Я подозреваю, он думал, что у тебя может быть представление о группе под названием Пентакрукс.
Я уловила едва заметное движение его челюсти. Потирание его рук.
–Сделал ли он это сейчас?
Я провела большим пальцем по ткани рукава, которая скрывала мое родимое пятно. Не то чтобы я бы показала ему и рискнула выглядеть такой же чокнутой, какой всегда казался мой отец, говоря об этом.
–Да, он сказал мне, что...
–Мисс Рейвеншоу, могу ли я посоветовать, если вы хотите остаться здесь, не тратить мое время на вещи, которые меня не касаются. Меня не волнует ни Пентакрукс, ни какие-либо истории, которыми твой отец потчевал тебя. Я уже с подозрением отношусь к вашим намерениям, и вам было бы очень полезно не возбуждать новых подозрений.
–Я могу заверить вас, что мои намерения не являются злонамеренными. Я просто подумала, что вы могли бы пролить некоторый свет на эту группу .
–У меня нет для вас информации .
И все же, несмотря на его стоическое выражение лица, в одном взгляде его голубых глаз скрывалась тысяча секретов.
Что-то подсказало мне в том, как он обошел мой первый вопрос, что он действительно знал моего отца. Я могла бы рассказать ему о странице в дневнике моего отца – о страхе, что он, по-видимому, раскопал что-то опасное. Убийства.
Откуда я на самом деле родом, и как я попала в Паслен.
Но это могло только разжечь его подозрения относительно меня. До тех пор, пока я продолжала разыгрывать роль смотрителя за его собаками, возможно, я смогла бы завоевать его доверие. Фактор времени определенно был не в мою пользу, если только я не планировала забыть свою нынешнюю жизнь на другой стороне, так что мне пришлось бы проявить смекалку.
Мне пришлось бы апеллировать к нему на другом уровне. Возможно, использовать какое-нибудь женское очарование, предполагая, что он не был полностью невосприимчив к ней.
Тьфу.
Сама мысль об этом приводила меня в ужас. У меня никогда не было опыта в завоевании мужского внимания таким образом. На самом деле, мне было совершенно неловко из-за этого. И вообще, как девушке удалось очаровать мужчину, о котором ходили слухи, что он Мертв?
Не зная, как ему ответить, я промолчала на это и попыталась застегнуть ожерелье, которое отказывалось защелкиваться так же легко, как раньше. Я отодвинула его и обнаружила, что застежка слегка погнута.
Со скучающим вздохом Ван Круа наклонился в сторону.
–Поворачивайся .
Я сделала, как было сказано, прислонившись к подоконнику, чтобы ему не пришлось протягивать руку, чтобы снять ожерелье с моего затылка.
–Откинься назад, – приказал он приглушенным голосом.
Быстрый взгляд через плечо показал крутой наклон крыши и падение на цемент под ней, при котором наверняка были бы сломаны все кости, если бы я поскользнулась. Дыша через нос, я закрыла глаза и откинулась назад к окну, пальцы так сильно вцепились в подоконник, что мои ногти обожгло.
–Ты боишься высоты.
Опять же, это не вопрос.
Тяжело сглотнув, я только кивнула, не совсем довольная тем, что делюсь своим глубочайшим страхом с этим человеком.
Горячие пальцы коснулись моей кожи, отвлекая меня от беспокойства, и только тогда я вспомнила, что прошло много времени с тех пор, как мужчина так близко соприкасался со мной.
То, что я столько лет держала себя под охраной, на самом деле лишило меня какого-либо человеческого прикосновения. Мое лишение этого превратилось во что-то вроде фантомной конечности, с воспоминанием о моей последней встрече, все еще пульсирующей под моей кожей. Внутри меня расцвело тепло, странное и необъяснимое спокойствие.
Я прикусила губу, чтобы подавить дрожь, его прикосновение будоражило любопытные мысли. Например, на что было бы похоже скольжение его блуждающей ладони.
Прежде чем я смогла слишком глубоко погрузиться в эти фантазии, он отпустил ожерелье, которое холодно коснулось моей шеи сзади.
–Спасибо , – сказала я во второй раз.
Не получив дальнейшего ответа, он снова повернулся лицом к луне, упершись локтями в колени, как и раньше, и я уловила легкое изгибание его пальцев.
От того, что ты прикоснулся ко мне?
Когда он сморщил нос, меня снова охватила ползучая паранойя по поводу моего запаха. Не самый очаровательный мужчина.
Хотя что-то в нем, каким бы отчужденным он ни казался, показалось мне мрачным и покинутым, и я хотела спросить его, что беспокоит такого человека, как он. Немногословный человек, склонный к самоанализу.
Так много вопросов побудили меня остаться и рискнуть вызвать его раздражение своим допросом.
Вместо этого я продолжила путь к ужину, заправляя ожерелье в вырез платья спереди.
Аурелия села в дальнем конце длинного обеденного стола, помахав мне рукой, и я улыбнулась с облегчением. Ее присутствие и компания были очень приятны, особенно после знакомства со многими сотрудниками, которые, казалось, считали меня скорее помехой или каким-то предзнаменованием.
–Какое облегчение. Я думала, что буду ужинать одна,– сказала я, садясь рядом с ней.
–Абсолютно нет. Никто не должен обедать в одиночестве!
–Аурелия ... Тебе не кажется, что я пахну ... как-то странно?
Она наклонилась ближе и принюхалась. Пожав плечами, она покачала головой.
–Я не замечаю ничего неприятного, если это то, о чем вы спрашиваете.
–Да, спасибо. Просто немного параноик после работы с собаками .
–Ты определенно не пахнешь, как те дворняги .
Еду подали на великолепных белых фарфоровых блюдах с черными розами одна из женщин, которых я узнала по кухне ранее. Подали закуски: улитки в масле с чесноком и петрушкой, затем, как я догадалась, жареную утку в красном фруктовом соусе и самое вкусное вино, которое я когда-либо пробовала. Самый изысканный ужин, который мне когда-либо подавали. Я просто надеялась, что кухонный персонал не плюнул в него.
–Так приятно с кем-то поужинать , – со смешком сказала Аурелия рядом со мной, прежде чем сделать глоток вина.
–Ты раньше ела одна?
Сделав глоток вина, она кивнула, положив руку на живот.
–Только я и маленькая Мириам .
Я хотела спросить, откуда она узнала, что это девочка, но оставила эту мысль при себе.
–Обеды всегда такие изысканные?
–Да. Исключительно лучше, чем в последнем месте, где я останавливалась .
–Странно, что они не присоединяются к нам за ужином .
Она пожала плечами, набивая рот уткой.
–Они не большие любители поесть. Вот почему они такие тощие, – сказала она, уплетая еду, набитую ей за щеки. -Ты со всеми познакомилась?
–Я так думаю. Единственный, чьего имени я не расслышала, был блондин.
–Реми. Он правая рука мастера Ван Круа.
–Он какой-то странный, не так ли?
Щеки ее вспыхнули, она улыбнулась и отвела взгляд.
–Честно говоря, я нахожу его довольно красивым.– Она прикусила нижнюю губу. -Однажды я видела его без одежды. Стоя на краю обрыва. Голый мускулистый зад. Впечатляет, должна признать. – Ее руки взлетели ко рту, сдерживая смешок. -Мне наверняка придется раскаяться в том, что я шпионила за ним .
В очередной раз вспомнив о моем собственном шпионаже за Ван Круа, я поерзала на своем сиденье. Разговор внезапно принял неудобный поворот. Я не привыкла сплетничать с женщинами о мужчинах, особенно об обнаженных.
–Что он делал на краю утеса?
–Погружение. Немного сорвиголова, этот тип. Я несколько раз видела, как он ныряет. В первый раз чуть не испачкалась. Думала, что стала свидетелем самоубийства, пока не увидела, как он выныривает из воды внизу, как ни в чем не бывало. Мужчины здесь немного странные, на случай, если ты случайно не заметила. Мастер Ван Круа тусуется на крыше и в колокольне. Невероятно смело, учитывая, как там опасно. Некоторые погибли в колокольной башне, ты знаешь.
Ее бровь дрогнула, как будто она могла знать кого-то, кто это сделал.
–Я вообще немного боюсь молнии.
Вдохновением для этого послужила не только смерть моей матери. С тех пор как я была маленькой, мне всегда казалось, что молния ищет меня, чтобы достать, так же, как она сверкала за окном моей спальни в ненастные ночи.
–Ну, тогда ты определенно хочешь держаться подальше от колокольной башни. И не только из-за молнии. Некоторые девушки говорят о … вещи, касающейся мастера Ван Круа.
Брови приподнялись, она поджала губы, и я знала, что последуют новые сплетни.
Я была так увлечена желанием узнать о нем больше, что меня даже не волновало, что я принимала участие в его слухах, как дьявол. Я не могла сказать почему, но все в этом человеке меня заинтриговывало. Чем больше я узнавала о нем, тем больше мне хотелось знать.
–Какой вещи?
–Очень развратные действия. Неестественные. Казалось, она заерзала от беспокойства.
–Сама мысль о том, что он делает с некоторыми девушками, приводит меня в ужас .
–Он причиняет им вред?
–Ну, они говорят не столько о травме, сколько о страхе. Знаете, некоторые здешние женщины, я полагаю, падки на подобные вещи. Конечно, лично я бы ничего об этом не знала. Он никогда не приглашал меня туда. -Ее рука снова легла на живот, когда она запихивала в себя еще один кусочек еды ей в рот. -Люди склонны думать, что только потому, что ты беременна, тебе больше не интересно лежать с мужчиной .
Это было странно, то, как она иногда говорила, как будто предпочитала избегать определенных слов, таких как секс, например.
Решив, что пора сменить тему, я спросила:
–Итак, что это за трубы, которые предположительно гремят по ночам?
–Дело не в трубах, а в колоколе. Вы еще этого не слышали? О, иногда от этого такой шум, что я с трудом могу уснуть!
–У меня создалось впечатление, что это было что-то в стенах .
–Нет. поверь мне, это звонок. Я сплю прямо под ним, так что слышу его довольно отчетливо.
–Ты там спишь? Разве это не опасно?
–О, на самом деле это не в колокольной башне. Под ним есть подвал.
Куда Аня велела мне не ходить. Странно, что Аурелия спала там.
–Может быть, крысы взбесились, -продолжала лепетать Аурелия, – Но я не видела ни одного грызуна в этом месте. Хотя, я полагаю, отчасти это связано с собаками и Шрамом.
–Шрам?
–Ворон. Это питомец мастера Ван Круа. Предположительно, он разговаривает, но я никогда его не слышала .
–Птица или Ван Круа .
Аурелия снова хихикнула, стукнув своей рукой по моей.
–Птичка, глупышка. Итак, в любом случае, как ты это сделала? Приручила этих собак?
–Я не знаю. Полагаю, они просто не сочли меня большой угрозой?
–Они приводят меня в ужас. Я всегда боялась собак. Меня укусили, когда я была маленькой. Говорят, такого рода травмы живут с тобой вечно, когда это случается в таком юном возрасте .
Ее слова вызвали вспышку бурной воды и острое жжение в моем носу, и я отогнала видение. Всплеск адреналина оставил ощущение холода в моей груди, заставив меня сделать глубокий вдох.
–Фаррин? С тобой все в порядке?
Я моргнула, приходя в себя, и, повернувшись, обнаружила, что ее брови выжидающе приподнялись.
–Прошу прощения, что?
–Я спросил, планируешь ли ты съесть свой ужин. Ты вообще к нему не прикоснулась.
–О. -Быстрый взгляд показал, что мое столовое серебро осталось неиспользованным рядом с полностью нетронутой жареной уткой. -Думаю, я не настолько голодна .
–Я съем это, если ты не хочешь .
Пододвигая к ней тарелку, я улыбнулась и кивнула. Часть меня хотела улизнуть в библиотеку, которую я видела ранее во время экскурсии. Другая часть не хотела оставлять ее есть одну. Тревожное чувство тяжелым грузом навалилось на меня при мысли о том, что, когда я уйду и вернусь к своей собственной жизни, она все еще будет там. Ужинает в одиночестве. Как долго? Как долго души сохранялись в этом месте, прежде чем их отправили в следующий пункт назначения?
Я тихо сидела, пока она болтала о своих дневных хлопотах по дому, и когда она доела остатки моего ужина, мы разошлись, чтобы лечь спать.
2 8
ЛЮСТИНА
Музыка наполнила унылый собор, когда Люстина выглянула из-за одного из мраморных столбов, наблюдая, как молодой барон играет на огромном органе, трубы которого доставали до потолка. Акустика посылала через нее вибрацию, такую сильную, что она могла чувствовать каждую печальную ноту.
Только когда песня закончилась, и он посидел в тишине, она вышла из своего укрытия.
Он не потрудился повернуться и посмотреть на нее, пробегая пальцами по клавишам.
–Мой дедушка играл для церкви. Моя мама любила смотреть, как он играет .
–Ваша семья не всегда была дворянской?
Усмехнувшись, он сдвинул челюсть.
–Я полагаю, это зависит от того, что ты считаешь благородным. Будучи бедным человеком, мой дедушка был гораздо более благородным. Скромным .
Люстина подошла ближе, сцепив руки за спиной.
Хотя ей не разрешили присутствовать на похоронах его матери, она наблюдала за ними с чердака, пораженная всеми присутствующими, которые пришли выразить свое почтение. -Служба твоей матери была прекрасна. Она выглядела такой умиротворенной .
