Текст книги "Паслен (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)

Щеки пылают, я снова опустила взгляд.

–Тебе не нравится внимание, не так ли?

–Не особенно .

–Боюсь, вот как это бывает, когда ты пахнешь так ... восхитительно. Это заставляет мужчину хотеть...

–Ладно, я не особенно хочу знать .

Особенно когда я стояла на коленях у ног парня.

Он усмехнулся, все еще держа свою рубашку.

–Когда тебе будет любопытно, мы поговорим .

–Конечно .

Как только я промыла рану, я наложила на нее свежую, чистую повязку, затем обернула его торс длинной полосой оторванной ткани, которую Реми позволил себе оторвать от простыни. Сделав несколько петель вокруг его талии, я закрепила его узлом.

–Ты захочешь проверить это через пару дней, просто чтобы убедиться, что это не заражено .

–Конечно, конечно .

При этих словах я вскочила на ноги и, когда повернулась, чтобы смыть кровь и антисептик с рук, почувствовала, как кто-то схватил меня за руку. Неожиданное и нежеланное прикосновение заставило мои мышцы напрячься и одеревенеть, и, возможно, почувствовав мое беспокойство, он отпустил меня.

–Я просто хотел сказать спасибо. За это .

–Это не проблема. Действительно.

–Ну, никто никогда раньше не обрабатывал мои раны .

–В этом не было ничего особенного .

Окинув меня пристальным взглядом, он улыбнулся.

–Я хочу кое-что сделать для тебя .

Почувствовав подтекст в его плотоядном взгляде, я занялась тем, что поправила постельное белье, разбросанное вокруг умывальника на столе, и прочистила горло.

–Э-э, действительно. Твоей благодарности предостаточно .

Стоя к нему спиной, я опустила руки в таз с водой и нахмурилась, увидев, как кровь рассеивается в тот момент, когда моя кожа погрузилась в воду. Там, где вода должна была иметь мутно-розовый оттенок, жидкость оставалась прозрачной.

Только белые завитки пара поднимались с его поверхности.

–Благодарность – это сущие гроши благодарности,– продолжил Реми, прерывая мой пристальный взгляд. -Скажи мне, что я могу для тебя сделать, принцесса. Я более чем счастлив услужить .

Потянувшись за бельем рядом со мной, я закатила глаза и фыркнула. Меня осенила мысль, и я повернулась к нему лицом, замечая, как его взгляд блеснул оттуда, где он, должно быть, пялился на мою задницу.

–На самом деле, есть кое-что, что ты можешь сделать .

Его брови взлетели вверх.

–Неужели?

–В самом деле. -Как только мои руки высохли, я отбросила ткань в сторону и взялась за свой медальон, открыв его, чтобы увидеть фотографию внутри. -Это мой отец, Огастес. Я пытаюсь понять, что с ним случилось. Ты его видел?

Он поднялся со стула, на котором сидел, и держал медальон на ладони, его рост был очевиден из-за его близости.

–Нет. Я его не видел .

Со вздохом я сняла медальон и кивнула.

–Я так и думал .

–Вот что я тебе скажу, принцесса, я поспрашиваю вокруг. Его зовут Огастес?

–Огастес Рейвеншоу, да .

–Если он здесь? Я найду его. Есть шанс, что ты предлагаешь вознаграждение?

Нахмурившись на него, я сделала шаг назад.

–Да. Моя бессмертная и искренняя благодарность .

Подняв руки, он усмехнулся.

–Просто спрашиваю .

Волна нервной энергии пульсировала во мне, когда я стояла перед толстой деревянной дверью, занеся кулак, чтобы постучать.

–Войдите , – произнес глубокий голос с другой стороны, прежде чем мои костяшки пальцев коснулись панели.

Я открыла дверь в исключительно большой кабинет, отделанный богатым эбеновым деревом, которое затемняло комнату. Высокие книжные полки занимали стену за тем местом, где Ван Круа сидел за своим столом, заполненным книгами. Окно между полками выходило на утес и бесконечный горизонт за ним. На другой стене висела выгравированная табличка с надписью Блэкуотерский собор, основанный в 1675 году.

Взгляд Ван Круа скользнул по мне, когда я подошла и села напротив него. Руки ерзали у меня на коленях, я чувствовала себя так, словно вернулась в старшую школу, и меня вызвали в кабинет директора.

Не помогло и то, что он излучал естественную устрашающую ауру в своем строгом черном костюме и повязке на глазу.

–Я ничего не нашел, – сказал он, прежде чем я успела спросить. -Никакого существа. Нет смотрителя. Только то, что, как я догадался, было кровью Реми.

–Послушайте, мистер Ван Круа, я не лгу...

–Объяснения излишни, мисс Рейвеншоу. Я верю тебе. -Даже небрежно откинувшись на спинку стула, мужчина излучал такую силу, которая наэлектризовала пространство между нами. -Ранее вы упоминали, что видели это существо раньше. Где именно?

–Туманный лес, или как вы там его называете .

–Где Аня нашла тебя .

–Да .

–Опиши, что ты видела.

–Это было.... Ну, я не уверена. У него были когтистые лапы и темная, пятнистая кожа. Сгнившая, -сказала я с гримасой, вспоминая, как он выползал из кустов. -От него исходило ужасное зловоние. Как сера. Не был человеком, я могу тебе это сказать .

Прищурив глаза на меня, он наклонил голову.

–Конечно, это был не человек, мисс Рейвеншоу. Сколько ты знаешь людей с гнилой кожей и запахом серы?

Он поднялся со своего стула, и когда он обогнул стол и направился ко мне, мое сердце подпрыгнуло. Прислонившись спиной к рабочему столу передо мной, он скрестил руки на груди.

–Как много ты знаешь об этом месте?

Я обдумала этот вопрос, мысленно просчитывая последствия рассказа ему о том, как я приехала. Что бы он сделал, если бы узнал, что я не была одним из мертвых?

–Если ты имеешь в виду сам Паслен, то больше, чем многие, с которыми я здесь сталкивалась.

Каждый нерв в моем теле, казалось, гудел от его близости.

Близость, как ток, проходящий через меня. Отвлекающий и странный, он скручивал мой живот и ласкал бедра.

–Я чувствую это, – продолжал он, как будто не обращая внимания на ощущения, проходящие через меня. -Тогда ты знаешь, почему многие здесь .

Я облизала внезапно пересохшие губы.

–Я верю .

От едва заметного падения его взгляда мои бедра дернулись от желания скрестить ноги, в то время как необъяснимое тепло разлилось по мне. Господи, неужели я чем-то заболела?

–Тогда ты осознаешь, что запах, который ты носишь, довольно необычен. Чистый и земной аромат. Живой. Что является загадкой, учитывая, где мы находимся .

Даже его голос внезапно стал глубже.

Так глубоко.

Раздраженная тем, что меня отвлекли, я прочистила горло и поерзала на стуле.

–Что это значит? Точно?

–Это означает, что, хотя некоторые могут быть невосприимчивы к нему, я могу заверить вас, другие могут находить его совершенно опьяняющим .

Отчаянно пытаясь сосредоточиться на его словах, я опустила взгляд, чтобы не пялиться на любопытную выпуклость в его брюках, которая идеально сидела на уровне моих глаз. У меня потекли слюнки. Почему, черт возьми, у меня вдруг потекли слюнки? Я проглотила слюну, скопившуюся у меня на языке. Сосредоточься.

–Ты хочешь сказать , что эта ... штука ... охотится на меня?

–Я не думаю, что это само по себе что-то может с собой поделать .

Опять этот голос.

Что-то было не так. Очень неправильно. Мое тело чувствовало, что оно выходит из строя, сигналы дают осечку внутри меня.

–Итак, мисс Рейвеншоу, как насчет того, чтобы вы проявили немного честности и рассказали мне, как вы на самом деле сюда попали?

Конечно, он должен был заметить, что что-то происходит.

–Я не … Я не чувствую … Я чувствую себя странно .

–Странно, каким образом?

Этот вопрос заставил меня усмехнуться. Как будто у меня были какие – то намерения сказать ему, что я испытываю непреодолимое желание расследовать это

выпуклость у него в штанах прямо сейчас.

–Это, эм ... мой желудок, я думаю .

–Твой живот , – сказал он ровным голосом и наклонился вперед.

Положив руки на подлокотники кресла, он заключил меня в клетку.

–Твой живот или твои бедра? – Его взгляд скользнул к ним и снова ко мне. -Кажется, они действительно немного сжимаются .

Я сжалась сильнее, мышцы горели. Дрожащая. До боли хочется, чтобы тебя схватили грубые руки.

–Я не знаю, что это такое. Я просто чувствую... это не я.

–Тогда, возможно, это другое "я" ответит на мой вопрос. Как ты попала в Паслен?

Услышав мягкое трепетание в верхней части моих бедер, я издаю всхлип, прочищая горло, чтобы скрыть нелепый звук.

Мой взгляд зацепился за небольшую часть его груди, выглядывающую между несколькими расстегнутыми пуговицами рубашки. И его запах.

Боже, этот аромат. Как будто все, что я когда-либо хотела, заключено в одном вдохе.

–Ты делаешь это со мной?

–Что делаю?

Так неприятно, что ощущение пронзает меня, словно я пытаюсь не нервничать во время просмотра фильма Генри Кавилла.

Он наклонился ближе, его губы коснулись моего уха, теплое дыхание самым восхитительным образом овевало мою кожу.

–Расскажи мне, как ты сюда добралась?

Я больше не могла этого выносить. Каждый раз, когда этот человек говорил таким голосом, я ерзала на своем стуле. К черту это.

–Камбион. Камбион помог мне перейти.

–Камбион .

Ощущение в моих бедрах ослабло, ток того, что поразило меня, уменьшился. Когда он наконец оттолкнулся, все это, казалось, рассеялось само собой.

Впившись ногтями в кожаное сиденье по обе стороны от меня, я прерывисто выдохнула.

–Я выпила чаю и... Упала с крыши в другой мир. -Проснулась здесь .

–A, Чаю. И где именно ты нашла этого камбиона, который помог тебе?

–Чикаго. И поскольку я честна с тобой, как насчет того, чтобы ты поделился со мной немного откровенностью .

Подняв взгляд на меня, он снова скрестил руки на груди и обнял меня.

–Достаточно справедливо , – сказал он мне в спину.

Голова откинулась в сторону, я уловила его неясную фигуру только краем глаза.

–Я знаю, что ты знаешь о Пентакруксе. Мой отец послал меня к тебе. Я не знаю почему, но он это сделал.

Он обошел меня с другой стороны, как кружащая акула , направляясь к своему креслу. Все, начиная с его неторопливой походки и заканчивая тем, как он носил этот тщательно сшитый костюм, было хищным. И там я сидела, чувствуя себя уязвимой.

–Он чувствовал, что они угрожают мне, и верил, что ты ... Ну...что ты бы ...

Он провел большим пальцем по нижней губе, искорка веселья омрачила его взгляд.

–Что я бы что? Спас тебя? Защищал тебя? -На это он усмехнулся. -Я похож на героя одной из ваших книг, мисс Рейвеншоу?

Конечно, нет. Герои в книгах, которые я читала, были совсем не похожи на него. Они были нормальными, бесцветными и пресными. Ван Круа был бы коварным злодеем в этой истории, который видел их насквозь.

–Все, что я знаю, это то, что я не могу вернуться к своей старой жизни, пока не узнаю, преследует ли меня эта группа, или это часть какого-то тщательно продуманного розыгрыша. У меня есть теория, какой бы безумной она ни была.

–Какова ваша теория? – спросил он со скучающим видом.

–Я полагаю, что Пентакрукс может быть... темными силами.

–Темные силы?

–Падшие. Пожалуйста, не играйте со мной, мистер Ван Круа. Я знаю, что тебе известно больше, чем ты признаешь.

Уголки его губ приподнялись в хитрой улыбке.

–Я могу заверить вас, что мое чувство игры гораздо более зловещее, чем скучный разговор о Падших .

–Я нашла перо в своей спальне. И на нем были странные символы. Странный символ, который мой отец называл Либидином. И еще один … Я не могу вспомнить, как он мог это назвать, но это было странно .

–Возможно, ты могла бы нарисовать это.

В его тоне был намек на насмешку, что только усилило мое разочарование.

–Конечно .

На бумаге, которую он вручил мне, вверху был логотип, изображающий фигуру, похожую на жнеца в капюшоне, с черными крыльями и мечом.

Van Croix & Associates. Когда он предложил ручку, я сидела, ломая голову, что означает логотип в сочетании с названием компании.

Что бы это ни было, это, безусловно, не ослабляло никаких опасений, которые могли возникнуть у кого-либо по поводу его Смертельной репутации.

В пространстве под логотипом я попыталась нарисовать символ, который видела по памяти.

–Это не самый лучший рисунок , – сказала я, поворачивая его лицом к нему.

Его брови сошлись вместе в первом серьезном выражении, которое я увидела с начала нашей встречи.

–Это перо.... Вы говорите, что нашли это где?

–В моей комнате. Мне приснился сон, что я прохожу через церковь. На кирпичной стене появилось сообщение. Найди Ван Круа в «Паслене». И перо появилось в моем сне. Когда я проснулась, оно лежало на полу. Этот сон был предзнаменованием по своей природе .

–Как же так?

–Стена рухнула, обнажив двух монахинь, которые были повешены внутри нее .

Тревожное чувство пробежало у меня по коже при воспоминании о той ночи, когда Хайнс пришел в дом.

–На следующую ночь я узнала об их убийстве. Я не знаю, кто они были. Я никогда раньше не видела этих женщин .

–Тебе раньше снились подобные сны?

–Не совсем предзнаменование. Иногда мне снятся жестокие сны, но у меня такое чувство, что Пентакрукс стоит не только за убийством, но и за этим пером тоже.

–И что вызывает у тебя это чувство?

–Потому что то, что мой отец считал их эмблемой, было оставлено после другого убийства .

–Откуда ваш отец мог знать, что это их эмблема?

–Он изучал это в течение нескольких лет. Потерял из-за этого рассудок. Буквально .

–Покажи мне, что, по его мнению, символизировало Пентакрукс .

Возможно, именно то, как он сформулировал вопрос как вызов, удержало меня от того, чтобы показать ему свое родимое пятно. С его грубыми краями и сомнительным сходством, я не хотела, чтобы он назвал меня дурой. Вместо этого я нарисовала символ на бумаге рядом с первым эскизом.

Морщина на его лбу углубилась, когда он рассмотрел рисунок поближе.

–Каким бы поучительным ни был этот разговор, боюсь, мне нужно сократить его.

–Мистер Ван Круа, пожалуйста. Я умоляю тебя. Мы были бы очень признательны за любую информацию, которой вы могли бы поделиться.

Я...по общему признанию, заблудилась.

Поглаживая тень щетины на подбородке, он, казалось, мгновение обдумывал просьбу.

–Я видел его однажды.

Слова пришли из ниоткуда, и сначала я понятия не имела, о чем он говорит, пока он не сунул руку в карман и не вытащил красивые серебряные часы, в которых я узнала подарок своего отца, когда мне было около десяти лет. Тот, который он постоянно держал при себе.

–Как ты наткнулся на это? – Спросила я, когда он протянул его мне.

–Он дал это мне. Мимоходом.

Вспышка возбуждения подтолкнула меня вперед на моем сиденье.

–Значит, вы действительно видели его. Он действительно пришел к тебе!

–Да. Ненадолго .

–Что вы имели в виду, мимоходом?

–Я приказал своим собакам прогнать его. Он казался довольно неуравновешенным, болтая о знамениях и пророчествах .

Знакомые приступы разочарования снова пронзили меня.

–У вас есть какие-нибудь предположения, куда он пошел? Он выглядел здоровым или больным? Он был с кем-нибудь?

–Нет.

Оттенок раздражения в его голосе подсказал мне не совать нос в то, на какой вопрос он ответил.

–Я не понимаю, почему он дал тебе что-то настолько важное .

–Кажется, у твоего отца было какое-то предчувствие, что ты можешь оказаться в моем доме .

–Я, честно говоря, не знаю, что могло заставить его предположить такое. Или почему, если уж на то пошло. Он пропал много лет назад, и я только недавно наткнулась на его дневник, в котором говорилось о Паслене. И о тебе .

Словно отвлекшись, он пристально посмотрел на меня в ответ, так пристально, что мне пришлось отвести взгляд.

Я стала настолько равнодушна к вниманию мужчин, что не совсем понимала, как вести себя в их присутствии, а этот конкретный мужчина заставлял всех остальных выглядеть мальчишками.

–Я отчаянно хочу найти его .

–Возможно ли, что он вообще не пропал? И, возможно, мертв?

–Нет. Я отказываюсь в это верить .

–Ваш отказ делает вас исключительно уязвимой для разочарования .

–Ты, должно быть, самый циничный человек на свете .

–И это твои причудливые фантазии и книги вселяют в тебя столько надежды? Скажите мне, во что вы верите, мисс Рейвеншоу? Что любовь спасет тебя? Или твой отец, если уж на то пошло? Это твоя надежда, которая, как ты думаешь, сохраняет ему жизнь в этом месте, где такие вещи гаснут, как разбитая лампа?

–Я вполне способна принять возможность того, что он мертв. Но неопределенность сводит с ума больше, чем правда. Мне нужно знать... так или иначе.

–И я желаю вам удачи в этом начинании. Тем не менее, я поделюсь этим. То, что оставило это перо в твоей комнате, было не членом Пентакрукса, а падшим ангелом. Эти два понятия определенно не одно и то же. Пентакрукса больше не существует, мисс Рейвеншоу. Что натолкнуло тебя на глупую мысль, что они охотились за тобой?

Не желая говорить ему, что это были записки моего бредящего отца и символ, нарисованный на окне моей спальни, я покачала головой.

–Я на самом деле не уверена .

–Вас ввели в заблуждение. Я не тот белый рыцарь, в которого тебя заставил поверить твой отец. Напротив, он подверг тебя серьезной опасности, послав ко мне.

–И я была дурой, что послушала его .

Сунув руки в карманы, он пожал плечами.

–Если нам больше нечего обсуждать, я вернусь к своей работе .

-Конечно. Мне жаль, что я отняла у вас так много времени .

Я поднялась со стула и направилась к двери.

–Мисс Рейвеншоу , – сказал он, заставляя меня остановиться, прежде чем моя рука коснулась ручки. -У меня проблема с тобой. Я предоставляю вам жилье и еду не для того, чтобы вы могли весь день играть с моими собаками. Тебе поручено кормить их и заботиться о них, и ничего больше .

–Как я могу установить надлежащие отношения как смотритель, если я всегда только отдаю приказы или кормлю их?

–Это все, что им требуется . Возможно, вы могли бы разрешить более структурированную игру? Скажи, а если бы я включил немного тренировки и дисциплины?

–Я всегда за дисциплину .

Непрошеный образ обнаженной лежащей у него на коленях промелькнул в моей голове, и, как будто он мог видеть то же самое, его губы изогнулись в улыбке.

Щеки запылали, я опустила взгляд и кивнула.

–Тогда я уважу твои желания, – сказала я и проскользнула в дверь.

3 2

ЛЮСТИНА

Люстина лежала в постели, уставившись на стену, откуда на нее смотрел Мессия, пригвожденный к распятию. Ее мысли вернулись к более раннему вечеру и спору, который у нее был с бароном. Какими жестокими были его слова. Настолько жестокие, что они горели в ее груди горечью, которая не давала ей уснуть, когда она должна была крепко спать. Часть ее знала, что он говорил от боли и гнева, и что она должна просто отмахнуться от этого и пойти спать, но большая часть ненавидела его за его жестокость.

Могла ли она знать его сердце лучше, чем в тот момент? Разве они не испытывали родственную боль? И все же он обращался с ней так, как будто она была незнакомкой. Его врагом.

И каждый раз, когда она думала о его лице, когда он выплевывал свои злобные слова, тяжелая и гулкая боль пульсировала в ее ребрах.

Звук прервал ее мысли, и Люстина повернулась там, где лежала, заметив темную фигуру, забирающуюся в ее окно.

Она резко выпрямилась, ударившись спиной о стену позади себя, когда молодой барон вышел на лунный свет. Вид его вызвал одновременно трепет и панику, пульсирующую в ней.

–Мой господин, что вы делаете?

Он прижал палец к губам и потянулся к ней.

–Пойдем со мной .

Как бы ей ни хотелось отказать ему, после того, что произошло ранее в соборе, она этого не сделала. Она не могла – она слишком хорошо понимала, какие дурные мысли терзали ее собственный разум после смерти матери. Вместо этого она вылезла из постели, одетая только в свою простую белую ночную рубашку, и встретила его у окна.

Оказавшись там, он притянул ее к своим губам для поцелуя, который содержал миллион извинений.

Каждая клеточка ее существа манила ее оттолкнуть его, заставить его унижаться и молить ее о прощении, но в этом была особенность родственной боли. Это заставляло человека отдавать, а не отрицать.

–Прости меня за то, что было раньше , – сказал он ей в губы. -Ты единственный человек, оставшийся для меня в этом мире. Я питал к тебе свой гнев, и все же ты не предлагала ничего, кроме благодати. Ты, из всех людей, не заслуживала этого .

–Я не хотела подстрекать...

Он прижал палец к ее губам, заставляя ее замолчать.

–Ты не вызвала ничего, кроме моего собственного раскаяния за то, что я обошелся с тобой так жестоко. Я был зол. Иррационально. Обезумевший от горя. Но это не было оправданием для того, чтобы так с тобой разговаривать. -Он нежно провел пальцем вдоль ее виска к щеке. -Мое сердце всегда было неугомонным мусорщиком, Люстина. Но в тебе я нашел удовлетворение. Я не хочу терять это. Или тебя.

–Все прощено .

Он запечатлел еще один поцелуй на ее губах и подтолкнул ее к подоконнику.

–Пойдем со мной в ночь .

–Мой господин, кто-нибудь нас увидит .

Она потянула его за руку, понуждая уйти, но он крепче сжал ее ладонь.

–Тогда мы поторопимся. -Проскользнув через окно, он спустился по высокой решетке и остановился совсем недалеко от нее. -Пойдем. Если ты упадешь, я поймаю тебя.

Вид нижних этажей вызвал у нее головокружение и дурноту.

–Я не думаю, что смогу .

–Закрой глаза. Я прямо здесь .

Сделав глубокий вдох, она нервно вылезла через окно и ступила на решетку, вцепившись в подоконник и зажмурив глаза.

–Я … Я не думаю, что смогу это сделать.

Жесткое дерево впивалось в ее нежные ступни, только усиливая панику от ее спуска вниз.

–Отойди, Люстина. Двигайся на мой голос.

Дрожа всем телом, она отчаянно замотала головой и изо всех сил вцепилась в виниловую конструкцию.

–Нет, я не могу. Я не могу этого сделать .

–Ты можешь. Это страх говорит тебе обратное .

Вцепившись пальцами в решетку, она могла бы усмехнуться над этим, если бы не ее напряженная и дрожащая челюсть.

–У страха есть веские причины протестовать. Такое падение оказалось бы смертельным .

–Один шаг вниз, или я отнесу тебя сам .

Один шаг. Всего один шаг.

Она мысленно приказала своей ноге пошевелиться. Ее нога поскользнулась, и решетка порезала ей пальцы, когда она повисла на ней, прежде чем снова встать на ноги.

–Это было хорошо. А теперь отойди. Иди ко мне, Люстина .

Сглотнув, она опустила дрожащую ногу на следующую перекладину решетки. Затем следующую.

–Продолжай приближаться. Не останавливайся .

–Я плохо себя чувствую, милорд .

–Ты почти дошла .

Шаг за мучительным шагом она спускалась по решетке, пока не почувствовала, как его руки поддерживают ее талию, и почувствовала твердую почву под подошвами босых ног, когда Иерихон взял ее за руку. Вместе они побежали сквозь темноту в ближайший лес.

Оказавшись под сенью деревьев, он замедлил шаг, и только серебряная паутинка лунного света освещала их путь, когда он повел ее глубже в лес. -Скажи мне кое-что ,-

сказал он через плечо. -Ты когда-нибудь слышишь голоса? Или у тебя бывают странные видения?

Если под видениями он подразумевал сны, то у нее наверняка была своя доля таких.

–Иногда я слышу голос моей матери .

–Я не имею в виду голос матери. Материнский голос успокаивает .

–Тогда что вы имеете в виду, милорд?

Как будто обеспокоенный этим вопросом, он отпустил ее, продолжая вести в лес.

–Эти эксперименты проводит епископ Венейбл. Я рассказал вам, что они делают, но я не сказал вам почему .

–Итак, расскажи мне .

Он, наконец, остановился, все еще стоя к ней спиной, как будто не мог заставить себя обернуться.

–Они верят, что со мной что-то не так. Что я ношу зло внутри себя. -Его неподвижность сменилась расхаживанием, и он потер заднюю часть шеи таким образом, что у нее возникло ноющее чувство неловкости. -На твоем месте они бы сожгли меня на костре, как твою мать.

Остановившись на полушаге, он покачал головой, его поведение было беспорядочным и тревожным, но она оставалась спокойной, наблюдательной.

–Мои извинения. Прости меня за то, что я это говорю. Я хотел только сказать, что, поскольку я ношу выдающийся титул и имя, они осуществляют свои пытки гораздо более тайным способом. Под видом экзорцизма.

–Экзорцизм? Для чего? С тобой все в порядке ,-

Заверила его Люстина.

–Да.-Серьезное выражение его лица заставило мурашки страха пробежать по ее телу. -Они не ошибаются в своих убеждениях. Я знал это всю свою жизнь. Но только на смертном одре моей матери она наконец открыла мне правду об этом .

–Какую правду?

Его брови дрогнули, как будто он был пойман в ловушку где-то между возбуждением и паникой, и Люстина не могла понять, что сильнее завладело им.

–Кто я есть на самом деле.

Сердце бешено колотилось, она осмелилась задать вопрос, от которого у нее сдавило ребра.

–Что?

Постояв с минуту в задумчивости, он покачал головой и снова принялся расхаживать. Он провел руками по волосам взад-вперед с таким видом, который казался нервным и выбитым из колеи.

–Я всегда чувствовал себя...другим. Особенный рядом с другими детьми. Мне всегда говорили, что внутри меня была тьма, и все же я любил свою мать, так как же это могло быть?

Озадаченное выражение на его лице усилилось, когда он возобновил свои расхаживания.

–Это было так, как будто внутри меня боролись две сущности. Постоянно конфликтующие в борьбе за доминирование. Но мир не видел меня таким. Они не видели потенциала для добра. Только у моей матери была хоть какая-то вера в то, что это было там.

Блеск слез в его глазах тронул сердце Люстины, и больше всего на свете ей захотелось обнять его.

–И ты .

Щеки ее пылали, она отвела от него пристальный взгляд.

–Конечно, милорд. Но я верю, что у всех нас внутри есть как добро, так и тьма. Почему епископ Венейбл наказал вас за это? Когда даже самый святой человек во всей Прецепсии сам несет тьму .

Губа с отвращением оттопырилась, он отвернулся.

–Потому что я могу видеть вещи, которые не должны быть замечены. Слышать то, что не может быть услышано никем другим .

–Как птицы. Но я тоже их слышу.

–Потому что ты носишь что-то, что они узнают. Частичка моей души . -Он шагнул к ней и протянул руку, чтобы обхватить ее лицо ладонями. -Нам было суждено быть вместе. Это твой свет, к которому меня влечет, Люстина. Это подпитывает темные мысли в моей голове.

Ладонь переместилась к ее горлу, ему не нужно было сжимать, чтобы заявить права. Его пожатие было нежным, но в то же время собственническим.

–Моя мать боялась, что одна сторона меня будет доминировать над другой. Что я стану таким же, как мой отец, вместо нее, и иногда я боюсь, что ты сделаешь это таким. Ты пробуждаешь во мне страстное желание. Чувства, которые я не могу контролировать .

–Я не нарочно, милорд .

–Конечно, нет. Это не в вашей природе – сознательно пробуждать зверя внутри мужчины. Ты делаешь это, сама того не зная . -Он провел большим пальцем взад-вперед по ее нижней губе, не отрывая взгляда от происходящего. -Твой запах. Твое прикосновение. Твой голос. Это взывает ко мне, как сирена, заманивающая меня в таинственную бездну. И все же у меня к этому ненасытный аппетит. Когда я думаю о том, что кто-то причиняет тебе боль или прикасается к тебе, те мысли, которых боялась моя мать, вонзаются в меня.

Его пальцы сомкнулись на ее затылке, а губы растянулись в рычании.

–Я не могу и не буду выносить мысли о том, что другой мужчина предъявляет на тебя права. Никогда. Ранее ты сказала, что никогда не будешь принадлежать мне. Но ты это делаешь. И я принадлежу тебе .

Как бы сильно ни взволновало ее то, что он сказал, его неумолимая решимость напугала ее не меньше. Никто никогда не хотел ее так. Никому никогда не было дела до юной Люстины, дикого ребенка, который жил в лесу со своей матерью-ведьмой. Конечно, никто не был так важен, как барон.

–Ты не можешь обладать тем, что любишь, мой Господин. Это так не работает. Ты должен попросить об этом, и я должна дать это добровольно .

–Тогда я спрашиваю тебя сейчас. Что ты скажешь?

В наступившей тишине Люстина смотрела в его глаза, его теплые, умоляющие глаза, которые обещали ей любовь и безопасность —то, чего никогда не было у ее матери. Внутренний голос упрекал ее за упрямую нерешительность, говорил ей доверять своему сердцу и простить мир за то бремя, которое он всегда возлагал на ее плечи.

Голос говорил спокойно и доброжелательно, и Люстина без сомнения знала, что он принадлежал ее матери. -Я говорю, что я твоя .

–Вечно .

–Вечно , – согласилась она.

Иерихон подняла руку, где клеймо Пентакрукса было выжжено на ее плоти. Он провел по нему большим пальцем, оставляя серебристые металлические завитки, которые поблескивали в мягком лунном свете. Тысячи странных символов, которые она не узнала, были встроены в завитки, великолепные и неземные.

–Ты больше не принадлежишь ни к церкви, ни к этим людям. Вы не связаны законами их мира. С этой ночи и впредь я – ваша церковь. Когда ты заблудишься, я – твое убежище. Когда тебе больно, я – твой эликсир . -Схватив ее за макушку, он запрокинул ее голову назад и пристально посмотрел ей в глаза. От интенсивности его взгляда у нее защекотало в животе. -Когда ты жаждешь удовольствия, я – твое милосердие.

Взгляд , полный убежденности , окутал его выражение, когда он сказал:

–Я сожгу дотла этот жаэлкий мир ради тебя. Только ты. Ты моя, маленькая недолетка. Всегда .

–Всегда .

Иерихон взял ее за руку, направляя к мягкому участку зеленой травы, и, положив ладонь ей на затылок, уложил ее там. Прижавшись губами к ее губам, он украл ее дыхание, распуская завязки ее ночной рубашки.

–Ты боишься? – спросил он у ее губ.

–Совсем чуть-чуть , – прошептала она. -Хотя, меня пугает мой недостаток опыта, милорд, а не вас .

Если бы она осмелилась признать это, это также было учением церкви, которое диктовало, что любые добрачные сексуальные действия, совершенные членом церкви, карались смертью.

–Я научу тебя наслаждаться скрытыми удовольствиями твоего тела. Скоро ты будешь жаждать так же сильно, как твоя потребность дышать, но ты не пойдешь ни к какому другому мужчине, чтобы утолить этот голод, ты понимаешь?

–Да .

Он слегка сжал ее горло и стиснул зубы.

–Обещай мне, что ты не будешь искать другого .

–Я обещаю тебе .

С этими словами напряжение, казалось, ослабло в нем, и, ослабив хватку, он кивнул.

–Ты будешь делать все, что я тебе скажу сегодня вечером, без вопросов, да? И ты будешь доверять мне .

–Я так и сделаю .

–Раздвинь свои бедра для меня .

Люстина судорожно сглотнула и сделала, как он приказал, открываясь ему. Подол ее платья поднялся по всей длине бедра, и уязвимость охватила ее, когда она лежала непристойно и обнаженно, выставив напоказ свои самые запретные части тела.

Колени дрожали, она боролась с желанием свести ноги вместе, когда барон уставился на нее сверху вниз с благоговейным блеском в глазах.

–Ты божественна, Люстина. Моя прекрасная и совершенная маленькая бабочка .

Девушке пришлось отвести взгляд, поскольку в тот момент она не чувствовала себя красивой или совершенной. Ее беспокоил каждый изъян – родинка на внутренней стороне бедра, маленький клочок волос, который начал там расти. Когда он прижал палец к ее плоти, волна шока и паники прокатилась по ней. Ахнув, она оттолкнулась от него и свела колени вместе.