Текст книги "Паслен (ЛП)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
Я прошел мимо пожилой женщины, чьи глаза расширились, когда они встретились с моими, и она осенила себя крестным знамением, бормоча что-то по-испански. Часть меня хотела рассмеяться. Паслен был не местом для набожных. Только неверующие оказались там, те, кто сомневался в небесах, чьи души были легко развращены темными и сомнительными личностями, которые срывали их с улиц, как виноград с зимней лозы. Беззаконное место, где правили Падшие повелители, а люди были не более чем дешевой рабочей силой. Испорченные души покупаются и продаются, как драгоценные товары. Я не был ее угрозой. Ее истинная угроза маскировалась под обычных, заурядных людей. Падшие очень редко раскрывали свою истинную природу, даже если они были свободны бродить по Паслену без вечно деспотичного и бдительного ока небесных ангелов, которые почти никогда не переходили с уровня смертных. Я предположил, что души здесь просто не стоили усилий по спасению.
В конце длинного ряда торговцев, продающих свои товары, я нашел то, ради чего отважился выйти на холод и людные места, – кузнеца. Ускорив шаги, я приблизилась к такому же высокому и дородному мужчине, чьи глаза сузились, глядя на меня.
–Ван Круа.
Он говорил тихо, несомненно, надеясь не привлекать внимания.
В ответ на мой кивок он мотнул головой, чтобы я следовал за ним, и я обогнул его кабинку, направляясь к припаркованному за ней прицепленному экипажу.
–Подожди здесь , – сказал он, прежде чем скользнуть в экипаж, оставив меня стоять снаружи.
Пока я ждал, я сунул руку в карман и вытащил серебряную монету, которую покатал по костяшкам пальцев.
От легкого рывка за мое пальто я обернулся и увидел маленького мальчика, возможно, не старше двенадцати, чьи глаза широко распахнулись при виде меня. Он отступил на шаг, извиняясь, и именно тогда я заметил его поношенную одежду, обтягивающую костлявое тело.
Умирает с голоду.
Я перестал катать монету и протянул ее ему. На них он мог купить пару порций еды и кров на ночь.
Мальчик взглянул на монету, потом снова на меня и покачал головой. -Я не могу .
–Ты умираешь с голоду .
–А заключить сделку со Смертью было бы еще хуже , – выплюнул он в ответ дрожащим и неуверенным голосом, в то время как его взгляд все еще метался между мной и монетой.
–Ты такой упрямый?
Я продолжал протягивать ему монету и щелкнул пальцами, поощряя его взять ее.
Брови в панике приподнялись, он протянул ко мне дрожащую руку, как будто хотел забрать монету из моей ладони, но остановился на полпути, развернулся и бросился прочь в другом направлении.
Хмуро глядя ему вслед, я поднял лицо к небу.
–И как только можно искупить свою вину, используя презренную репутацию Смерти .
Я покачал головой и снова обратил свое внимание на торговца, который вышел из своей кареты, держа в руках коричневые кожаные ножны. Когда он извлек оружие из ножен с приятным звоном острой стали, свет отразился от его великолепной поверхности.
Небесная сталь. Почти невозможно найти что-то в таком месте, как Паслен, если только случайно не завести нужные связи.
И быть готовым заплатить правильную цену.
Всего лишь небольшой кусочек плоти отправил бы кого-то в черную вечность Ex Nihilo. Один маленький кусочек – это все, что мне было нужно.
–Это то, что ты просил? – спросил торговец, крутя им передо мной.
Я взял рукоять из его рук, отметив идеальный вес и высоту лезвия в моей руке.
–Да. Этого хватит .
Достав из кармана пальто довольно солидную плату монетами, я продолжал восхищаться мечом, который он выковал для меня, и когда я предложил оплату, мужчина поднял ладони.
–Как мы и говорили, я только хочу избежать твоего гнева. Я и моя женщина .
Я бы принял его предложение, если бы в их страхах была хоть капля правды. После череды исчезновений и увечий я каким-то образом унаследовал вину, что еще больше подпортило мою репутацию Жнеца, или Смерти. Даже в загробной жизни слухи каким-то образом умудрялись распространяться подобно лесному пожару.
–Я не представляю для тебя угрозы .
Я поднял сумку повыше, предлагая.
Как и мальчик, он смотрел на это почти мечтательно. За такую сумму он мог бы получить ряд свобод от повелителей —
падшие ангелы – которые ходили повсюду, собирая налоги и одолжения с жителей деревни, и наказывали, когда те не могли их предоставить.
Упрямый, мужчина покачал головой.
–Твоего милосердия достаточно .
Дурак. Да, даже чья-то душа может умереть в Паслене, оставив их в ловушке в королевстве без надежды на спасение или избавление.
Но порабощение Падших могло быть и хуже.
–Как тебе будет угодно , – сказал я, пристегивая ножны под плащом, чтобы скрыть их.
–Да благословит вас Бог , – сказал мужчина, облегченно вздохнув.
Я ухмыльнулся на это.
–В Паслене нет Бога .
Я опустился на колени на камень рядом с Кассиэлем, одним из всего лишь двух падших ангелов, которым я хоть немного доверял, чтобы назвать знакомым. Он, вместе со своим братом Ремиилом, или сокращенно Реми, отвернулись от своего повелителя много лет назад, когда я был взят в плен Падшими. С их помощью мне
удалось сбежать, и с тех пор они вдвоем служили чем-то вроде дуэта охранников, наблюдая за Блэкуотер Клифф и прилегающей к нему территорией, где я проживал.
Тропинка, которую мы проглядели, проходила рядом с густым лесом, который вел к горе Блэкуотер, а внизу двое мужчин осматривают оставленные там изуродованные останки. Человеческие останки.
–Они обвинят тебя , – сказал Кассиэль рядом со мной. -Не удивляйся, если они придут со своими факелами и потребуют твоей головы.
Жнец Паслена снова наносит удар!
Я улыбнулся этому, наблюдая, как один из мужчин концом палки поднимает с земли пропитанную кровью рубашку.
–Мне любопытно знать, кто это делает .
Не то чтобы меня так уж сильно заботило, что думают обо мне жители деревни – я предпочитал, чтобы они избегали меня. Дело было в том, что многие нападения начались немного ближе к территории собора.
–Я прочешу лес и посмотрю, смогу ли что-нибудь найти .
–Реми может составить тебе компанию .
–Я бы предпочел, чтобы он этого не делал.
Кассиэль застонал.
–Последнее, чего я хочу, это чтобы меня потчевали его последними подвигами .
–Боишься, что они могут соперничать с твоими?
–Да будет тебе известно, что в наши дни я общаюсь только со шлюхами.
Целомудренные женщины скучны .
Я усмехнулся.
–Как будто ты когда-либо знал целомудренную женщину .
–Я знал нескольких. Всегда питал слабость к монахиням.
–Как это сработало? – Я оглянулся и увидел, как губы Кассиэля растянулись в порочной усмешке под глазами цвета тлеющих углей, которые отличали его от серебристоглазых небесных ангелов.
Его цвет соответствовал цвету того самого адского пламени, которое выковало его крылья, когда он превратился в Падшего.
–На самом деле довольно хорошо. –Он кивнул в сторону увечий внизу. -Как ты думаешь, на что это похоже? – спросил он, быстро меняя тему. -Абсолютная смерть .
–Мирно, я бы сказал .
Он покачал головой, все еще глядя вдаль.
–Не для меня. Не после того, как я предал своих братьев.
Смерть для Падших никогда не была настоящей смертью. Их души были просто отправлены обратно в Адские Земли, чтобы с ними расправился тот демон, который за ними присматривал.
Если, конечно, они не были поражены небесной сталью. В этом случае они возвращались в Небытие.
–Если небеса сочтут меня недостойным искупления, тогда я найду спасение в Ex Nihilo.
–Ты бы выбрал вечную тьму и тишину?
–Да. Если я когда-нибудь окажусь на острие твоего клинка, я прошу тебя только об одном одолжении, мой друг. Милосердие.
–Даю тебе слово .
7
ФАРРИН
В течение трех часов, последовавших за этим, я читала дневник моего отца, поглощенная описаниями, которые я помнила из своего детства, места, которое легко могло бы быть в мрачной сказке. Место со странными лесными существами, некоторых из которых он зарисовал, которые не были похожи ни на что, что я видела раньше.
Место, где тени ползли независимо от предметов, отбрасывающих их, и ветер доносил шепот, когда никого не было рядом.
Как в какой-то запутанной Стране Чудес.
Когда я читала его яркие описания, меня интересовали две вещи: действительно ли он был в том месте? И насколько точно был здрав его рассудок, когда он писал дневники?
Когда я закрыла крышку, что-то выплыло изнутри на стол. Клочок страницы, который выглядел так, как будто его вырвали из книги. На ней осталась лишь небольшая часть надписи, и, перелистывая книгу назад, я заметила, что несколько страниц были вырваны вплоть до корешка.
Боюсь, я совершил серьезную ошибку. Что я раскопал кое-что не суждено найти. Боже, прости мое невежество.
Остальная часть страницы была вырвана, оставив меня ломать голову над смыслом его слов, и я перевернула ее к следующей.
В ходе моих исследований и расспросов я узнал кое-кого, кто мог бы помочь мне пересечь этот уровень. Его зовут Кс ифиас. Очень знающий человек с проницательностью, которой у меня нет ,
ранее встречался в другом человеческом существе. Ради жизни моей Фаррин, я должен был пересечь паслен и найти Ван Круа до следующей кровавой Луны. Я уверен, что Ксифиас может помочь достичь этого.
Это только вопрос времени, когда Пентакрукс найдет ее.
Моя кровь похолодела, когда я прочитала это, вспомнив сообщение из моего сна.
Найди Ван Круа в «Паслене».
Липкое чувство тошноты заставляло меня дышать через нос. Я слышала истории о людях, общавшихся с умершими через сны, но не могла сказать, что действительно верила в то, что это возможно. Даже тогда я сидела, качая головой, уверенная, что, должно быть, прочитала это до того, как увидела сон.
Кроме того, я даже не знала наверняка, умер ли он.
И кто, черт возьми, был этот Ван Круа, и какое он имел ко всему этому отношение? Каково было значение кровавой луны? Что раскопал мой отец?
Вопросы в моей голове разбивались и подпрыгивали, вызывая ужасную боль. Я потерла висок, пытаясь разобраться в маленьких загадочных сообщениях и решив, что, возможно, я просто смотрела на это слишком долго. Взяв книгу со стола, я перечитала последнее предложение еще раз, просто чтобы убедиться, что прочитала все правильно, и в этот момент меня осенила мысль.
Что, если мой отец был где-то жив, и что, если Ксифиас был последним, кто видел или говорил с ним?
На обороте вырванной страницы я нашла адрес в Чикаго. Не самый лучший район, конечно, но примерно в двадцати минутах езды от того места, где я жила. Быстрый поиск по картам Google показал, что это бизнес-адрес. Аптечный магазин, где, будем надеяться, найдутся и другие посетители. Общественное место против какой-нибудь сомнительной заброшенной фабрики. Красные флажки практически вспыхнули в моих глазных яблоках, но мое любопытство уже было задето.
Прозвенел звонок, и я повернула голову в сторону фойе за дверью кабинета. Слышала ли я когда-нибудь на самом деле, как он звонил раньше?
Последним посетителем, который у меня был, была соседка, которая рассказала мне, что ее собака обоссала розовые кусты тети Нелл.
Нахмурившись, я встала из-за стола и ввышла из кабинета к входной двери. Через глазок я увидела, что детектив Хайнс смотрит на меня в ответ.
Что за ...
После минутного колебания, во время которого я мысленно обсуждала, требуется от меня признать его или нет, я отомкнула все три засова и чуть-чуть приоткрыла дверь.
Его губы растянулись в улыбке.
–Мисс Рейвеншоу, извините, что беспокою вас так поздно. У меня просто была пара вещей, которые я надеялся обсудить с вами .
Господи, должно быть, была полночь.
–Как ты... Как ты узнал, где я живу? -Я молча бросила ему вызов сказать мне, что он искал меня, потому что я предприняла кропотливые усилия, чтобы удалить свою информацию из Интернета. Или, что еще хуже, что отец Бэйн, в конце концов, дал ему мой адрес.
Губы сжались, он скрестил руки на груди и фыркнул.
–Послушай, я собираюсь быть с тобой откровенным .
Он наклонился и понизил голос.
–Не каждый день я ищу кого-нибудь и приглашаю просмотреть мои файлы .
–Ты все еще не ответил на вопрос. Как ты узнал, где я живу?
Даже если бы он использовал какую-нибудь суперинвазивную полицейскую базу данных, чтобы выследить меня, я хотела услышать, как он это скажет.
–Я проводил тебя до дома .
–Ну … это чертовски жутко .
–Так что ... мы собираемся вести этот разговор через дверь? Я не отниму у вас много времени. Я обещаю .
Внезапно я засомневалась, стоит ли говорить с ним о своих находках.
–Я собираюсь быть откровенным с вами. Я приглашаю вас под предлогом того, что вы профессионал, чтобы обсудить символику религиозного культа.
Что ж, это тоже прозвучало не совсем правильно.
–Для чего еще мне быть здесь .
Именно тогда я заметила папку, зажатую у него под мышкой, и после приснившегося мне сна, и увидев фотографию убитой женщины, которую он показал мне, я не была уверена, что хочу знать, что содержалось в этом файле.
С неохотой я оглянулась через плечо на открытую дверь кабинета, где перо лежало на столе у всех на виду.
–Вы не могли бы извинить меня на минутку? – Сказала я, закрывая за ним дверь. Я бросилась через фойе и рывком закрыла дверь кабинета, прежде чем броситься обратно, и когда я распахнула дверь, он приподнял бровь.
–Ты живешь одна? -Оглядев помещение, он вошел внутрь, и по какой-то причине у меня скрутило живот.
Я никогда никого не приглашала в свое личное пространство. Просто видеть его, стоящего в фойе тети Нелл, казалось навязчивым.
–Почему ты спрашиваешь?
–Без причины .
Трясущимися руками я повела его на кухню. Это могло бы привести психопата в единственную комнату в доме, где хранились все ножи, и все же я все равно взяла инициативу на себя, как долбаный гид по Мясницкому лесу. Маслянистое ощущение поползло по моей коже, и я оглянулась через плечо, убеждаясь, что он держится на расстоянии позади меня.
–Пожалуйста, присаживайтесь за стол, детектив.
Могу я предложить вам выпить?
–Нет. Я не останусь .
Он слишком резко плюхнулся в одно из кресел, заставив меня съежиться от того, как хрупкое дерево застонало под ним. В течение неловкой минуты он пристально смотрел на меня в ответ. -Я не могу забыть твои глаза. Они такие ...
необычные .
Мой отец часто говорил мне, что в моих глазах живет целая небесная галактика, и это беспокоило меня примерно так же, как жевательная резинка в желудке.
–Я никогда такого раньше не видел . -Он указал на свои собственные глаза, которые, как я заметила, были темно-карими. -Все разных цветов .
–Я полагаю, они немного необычны .
После еще одного мгновения его пристального взгляда мне захотелось вылезти прямо из своей кожи. К счастью, он прочистил горло и опустил взгляд.
–Я был, эм... недавно посвящен в информацию о том, что мы посещаем одну и ту же церковь .
–На самом деле я не посещаю .
–Верно. Вы ходите на исповедь каждые несколько недель. Но у вас довольно строгое католическое воспитание, не так ли?
–Простите меня, детектив, но есть ли какая-то цель во всем этом расследовании моих личных дел?
–Отец Бэйн просто упомянул об этом, вот и все .
Он оглядел комнату таким взглядом, что у меня возникло ощущение, будто он что-то искал, и сожаление о том, что я пригласила его внутрь, обожгло меня, как несварение желудка. Положив папку на стол, он вздохнул.
Поколебавшись, я немного отодвинула стул от него и села за стол.
–Вчера рано утром мне позвонили из Собора сестер Фелициан .
Когда он открыл папку, мой пульс участился.
Первой картиной, которую он показал, было огромное распятие Иисуса, перевернутое вверх ногами, перед тем, что казалось церковным алтарем. Я не могла не задаться вопросом, как, черт возьми, кому-то удалось выполнить задачу по его скручиванию. На фоне стены эта штука казалась огромной.
–Это их собор, где пара монахинь была помещена для вечного поклонения .
–Поклоняющийся дьяволу? Недовольный прихожанин? Это кажется довольно очевидным .
Он издал горлом невеселый звук и вытащил из папки другое изображение. На нем слегка полноватая женщина лет шестидесяти, учитывая седину в волосах и несколько морщин на коже, сидела на коленях, обнаженная и сгорбленная. Ее тело было закреплено на месте шестом, который пронзил ее череп. Более близкий угол показал, что пальцы были сплетены вместе, словно в молитве, обернутые металлическим поясом, который, должно быть, держал зубцы, так как
кровь стекала по ее рукам. В ее сцепленных руках свисали четки.
Но что все-таки самое худшее? Ее позвоночник был удален – удален – оставив ужасную борозду изуродованной плоти по центру спины. На его месте толстые косы из колючей проволоки, скрученные и согнутые вместе, были прикреплены к ее черепу и крестцу, служа ужасным искусственным позвоночником.
–Она их преподобная Мать. Старшая монахиня там. – Звук голоса Хайнса потонул в грохоте крови у меня в ушах. -Одна из сестер из общежития, или где там они спят, сказала, что ее вызвали из-за какого-то шума, услышанного внизу, в часовне. Сказала, что это звучало как стук по трубе или что-то в этом роде, – продолжал он лепетать, его голос становился тише с каждой секундой.
Тяжелый глоток не смог прочистить засор в моих ушах, пока я смотрела, застыв. Загипнотизированная ужасом, развернувшимся передо мной.
Самая ужасная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни.
–Ее позвоночник.
Полагаю, вы с этим не сталкивались?
–Нет , – ответил он. -Кажется, он сохранил это как сувенир. Она, очевидно, назвала неверных бесхребетными трусами.
Мое тяжелое дыхание через нос было неудачной попыткой скрыть мое поверхностное дыхание. -Неверующие?
–Мы предполагаем, что она имела в виду убийцу Алисии Максон .
Первый случай, на который он обратил мое внимание, с проституткой в номере мотеля.
–Мы узнали, что она была бывшей ученицей монастыря. Во всяком случае, на короткое время. Она ушла. Вскоре после этого оказалась на улицах. Несмотря на ее ... жизненный выбор, похоже, монахини ее очень любили. Особенно Преподобная Мать.
–Хм. Из позвоночника, должно быть, получился неплохой трофей.
В конце мой голос надломился, когда кислота хлынула мне в горло.
Боже, только не вырви.
На всякий случай я прикрыла рот тыльной стороной ладони.
–Я не медик, но в этом нет никакого смысла.
Хайнс покачал головой, как будто не замечая моей борьбы за то, чтобы сохранить свою
«тайную вечерю» под контролем.
–Позвоночник был вырван. Разорван.
Разреза нет. Никакого распиливания кости. Позвоночник прикреплен к ребрам, черепу и черт знает чему еще. Преступнику пришлось бы воспользоваться чертовой пилой, чтобы совершить это, и кто-то должен был услышать звук пилы .
–Никто ничего не слышал?
–Пара монахинь сообщили, что слышали крики где-то после одиннадцати. Кроме этого, нет .
–Итак, почему у вас сложилось впечатление, что у нее был вырван позвоночник?
–Трещины в ее ребрах. Они расколоты, как будто их сильно оторвали. Судмедэксперт, конечно, подтвердит, но это наше первое впечатление.
Подняв глаза к потолку, я приказала себе дышать через нос и, ради всего святого, больше не смотреть на этот колючий позвоночник.
К сожалению, Хайнс спросил:
–Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Металлическая штука у нее на руках? Колкости? То, как это вроде как засело у нее там в плоти?
Тяжелый глоток – это все, что я могла сделать, чтобы подавить кислоту, готовую выплеснуться на пол в любую минуту.
–Рейвеншоу? -При звуке голоса детектива Хайнса я подавила все это и снова обратила свое внимание на него. -Ты в порядке? Ты выглядишь немного бледной .
–Прекрасно.Колючки, конечно, могут иметь какое-то отношение к Иисусу и терновому венцу, но... -Я снова сглотнула, вздрогнув от ожога. Было бы удивительно, если бы у меня в горле потом не было дырок. -Цепочка на ее руках, похоже, что-то вроде поясного ремня .
–Что это такое?
–Цепной ремень с зубцами, предназначенный для раздражения кожи. Это средство искупить грех .
–Интересно.-Покачав головой, Хайнс раздраженно фыркнул. -В любом случае, отметина, которую я хотел вам показать, была найдена в подвале .
Он вытащил еще одну фотографию из папки, и меня захлестнула холодная волна шока.
Кирпичная стена. Та самая, из моего сна. Символ Паслена, написанный черным, в точности такой, каким я его видела.
Разинув рот, я застыла. Парализованная. Едва осмеливаясь дышать, опасаясь, что это может перерасти в хныканье.
–Пару недель назад здесь пропали еще две монахини .
Сжав губы, я сглотнула, преодолевая сухость в горле.
–Думаете... Вы ... думаете, что они тоже могли быть убиты?
К моему ужасу, он вытащил из папки еще одну фотографию.
Кирпичная стена была разрушена, обнажив двух монахинь, связанных за шеи.
Дрожащей рукой я прикрыла рот и заставила себя не кричать. Головокружение ударило мне в голову, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Стук крови в моих ушах заглушил звук голоса Хайнса.
– С вами все в порядке, мисс Рейвеншоу?
–Что это? – Я не могла оторвать глаз от этого изображения. Идеальная копия моего кошмара.
– С тобой все в порядке?
Проигнорировав его вопрос, я прочистила горло.
–Этот собор... Там случайно нет... статуи перед входом?-Я оторвалась от разглядывания монахинь на картинке, чтобы вспомнить, что, черт возьми, это было в моем сне. -Феликса из … Пре-что-то там.
–Я не припоминаю какой-то конкретной статуи сразу. Почему ты спрашиваешь?
–Мне просто... было просто любопытно. Проверяю мои знания о святых, – сказала я с нервным смешком.
–Ты выглядишь так, будто увидела привидение .
–Я боюсь … Мне нужно … Я нехорошо себя чувствую. Не могли бы мы, может быть... встретиться позже?
Постукивание его пальца по столу привлекло мое внимание, потому что оно стало громче, более заметным в тишине, которая висела в воздухе, как гниль.
–Что вы скрываете, мисс Рейвеншоу?
Его вопрос выстрелил пулей беспокойства в мою грудь, которая взорвалась тревогой.
–Я ничего не скрываю .
–Ты считаешь меня глупым, не так ли? Что я не знаю, когда кто-то лжет мне в лицо? Ты что-то нашла. Отдай это мне. -Враждебность промелькнула на его лице, и он поднялся на ноги, пока не встал надо мной, заставляя эти сигналы тревоги реветь громче. -Я знаю, что оно у тебя есть . Перо? Где? Так ли это?
–Я не понимаю, о чем ты говоришь .
–Хватит играть в игры!
Он прыгнул ко мне, и я откатилась назад со своего стула.
Кухонный пол врезался мне в копчик, моя голова с тяжелым стуком ударилась о стену. Прилив адреналина захлестнул меня, моя борьба или бегство быстро переросли в толчок или удар.
Сквозь бешеный стук моего сердца звук рычания Камаэль привлек мое внимание, и я отвела свой напряженный зрительный контакт, чтобы увидеть ее, стоящую позади детектива Хайнса. Оскал зубов и выгнутый изгиб ее спины показывали ее враждебную сторону, которую я редко видела раньше. Она всегда была относительно отчужденной и незаинтересованной с посетителями.
Детектив Хайнс попятился от меня, подальше от Камаэля, его глаза были направлены на кота, когда он пробирался к фойе.
Испугался?
Конечно, кошка могла звучать откровенно злобно, когда хотела, и выглядеть как нечто, вышедшее из преисподней, но это, конечно, не оправдывало внезапной дрожи, охватившей тело детектива, которую я видела.
–Я и не знал, что у тебя есть кошка , – сказал он.
Мне не пришлось просить его уйти, так как он исчез в фойе, не сказав ни слова.
Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я услышала его удаляющиеся шаги, и при щелчке входной двери я прерывисто выдохнула. Я быстро подошла к двери и заперла все три засова, скрипя зубами от разочарования из-за его необъявленного визита и моих расшатанных нервов.
Когда я обернулась, Камаэль сидела, вылизывая переднюю лапу, как будто ничего необычного только что не произошло .
–Я так понимаю, он тебе не нравится.
Я подняла ее на руки, укачивая, как ребенка, в то время как мое тело все еще сотрясалось от затяжного порыва, пережитого ранее.
–Что ж, это решает этот вопрос. Я определенно не буду рассказывать ему о Ксифиасе .
Ануаз пробудил меня ото сна, и я открыла глаза в темноте моей комнаты.
Лязг, лязг, лязг.
Как будто кто-то был внутри стен и бил молотком по металлическим трубам, звук эхом разносился по комнате.
Лязг, лязг, лязг.
Усталость все еще давила на мои глаза после нескольких часов чтения дневника моего отца, и я моргнула, обнаружив Камаэль в ногах моей кровати, спиной ко мне, лицом к стене.
Там, казалось, ничего не было.
Лязг, лязг, лязг.
Мои мысли вернулись к предыдущему. Моя мечта. Монахини в стене.
Камаэль зашипел и зарычал долгим жутким звуком, как что-то из фильма ужасов.
Волосы у меня на шее встали дыбом, и я села в кровати.
–Камаэль . -Звук моего голоса не смог отвлечь ее от того, что привлекло ее внимание. -Иди сюда, ты сумасшедший
кот .
Легкость моего тона выдавала тревожное чувство у меня внутри, но она все еще не двигалась. Вместо этого она продолжала шипеть и рычать.
–Ка'лиго ан а туа, – прошептала я. Даже если это было глупо, произнесение этих слов принесло хоть какое-то утешение.
Только когда я включила лампу рядом со мной, она, наконец, обернулась, и рычание, которое было до этого, превратилось в мягкое мяуканье.
Она неторопливо прошла через кровать ко мне и свернулась калачиком на одной из подушек рядом со мной.
Стук прекратился.
Нахмурившись, я бросила еще один взгляд на стену, прежде чем снова выключить свет.
Я ни разу не отвела глаз от изножья кровати.
8
ЛЮСТИНА
Прошлое
Монотонный стук лошадиных копыт отмечал долгий и ровный подъем по склону горы, когда Люстина сидела в карете напротив епископа Венейбла. Ранний утренний солнечный свет поднялся над верхушками деревьев, придавая рассветному небу прекрасный розовый оттенок. Силуэты соломенных крыш и простор долины внизу создавали захватывающее дух отвлечение от тишины, повисшей в воздухе. Епископ не сказал ей ни слова за час с тех пор, как они покинули монастырь. За почти два года, что она жила там, ее ни разу не просили сопровождать его в путешествиях, до того дня, и характер поездки оставался загадкой.
–Ваше превосходительство, я слышала, что подъем в горы очень опасен. Могу я спросить, почему мы выбрали именно этот путь?
–Она ведет к поместью Ван Круа. Граф Прецепсия .
–И почему мы его ищем?
–Это они обратились к нам. Леди Прецепсия серьезно больна, как и ее сын, барон Ван Круа. Мы должны поддерживать присутствие Святого Отца, чтобы они могли исцелиться и быть здоровыми .
–И мать, и сын больны? Это чума?
Епископ Венейбл проворчал, ерзая на скамейке в карете.
–Нет, глупое дитя. Это не чума .
–Сын ... он очень молод?
–Немного старше тебя. Сейчас он дома из Кавендейла из-за состояния его матери.
–Кавендейл?
–Университет. Конечно, вы не были бы знакомы с этим .
Конечно. Ее мать научила ее читать и писать, и хотя Люстина часто мечтала когда-нибудь начать учиться, этому никогда не суждено было сбыться. Она знала это. Там, откуда она родом, девушки, рожденные в рабстве, редко, если вообще когда-либо, покидали свое место.
И почти никогда не училась ни читать, ни писать, что выделяло ее в этом отношении. Уход за садами при соборе, вероятно, был бы ее судьбой, пока она не вышла замуж, если бы такое было возможно с ее клеймом.
Или пока она не умрет.
С другой стороны, мальчик, вероятно, пользовался привилегией получать образование с тех пор, как окончил кафедральную школу. В этом случае Люстина предположила бы, что он подросток, возможно, не старше шестнадцати или семнадцати лет, поскольку ей уже исполнилось пятнадцать.
–Что его беспокоит?
–У него болезнь другого рода. Та, которую нужно постоянно изгонять, иначе он станет самим воплощением зла .
–Как моя мать .
–Да. Вот именно .
– Он тоже сгорел бы?
–Ему пришлось бы. Зло нельзя оставлять гноиться, ибо оно вырастает в худший вид зверя. Тот, который уничтожит всех нас, если он останется без внимания .
Как бы тяжело ни было наблюдать, как горит ее мать, Люстина не смогла бы вынести зрелища, что ребенка постигла та же участь.
–Поскольку вы не осведомлены о наших обычаях , – продолжал епископ Венейбл. -Вы будете обращаться к старшему Ван Круа как к Господу Прецепсия.
–Да, ваше превосходительство .
Их титулы все еще ставили Люстину в тупик, со всеми правилами и манерами. Почему территория была более престижной, чем фамилия, было загадкой, она не потрудилась спорить.
Экипаж поднимался по узкой дороге, которая вилась вокруг горы Блэк рок. Вдалеке море простиралось до края света, и она могла только различить птиц, которые летали над его поверхностью.
Как свободно они выглядели в своем грациозном скольжении, что заставило ее пожалеть, что у нее не было собственных крыльев. Ее мать всегда называла ее маленьким ребенком-вороном, в честь кельтских историй из родной Ирландии ее матери о Морриган, богине войны, которая принимала облик птицы перед битвой. Согласно рассказам, у нее была способность предсказывать исход войны, дар, о котором мать Люстины всегда говорила ей, что однажды она тоже будет обладать. Посланник, точно такой же, как богиня, которая однажды раскроет истинное зло человека. Пророчество, о котором она поклялась никогда не говорить вслух епископу Венейблу, опасаясь, что ее тоже назовут ведьмой. Конечно, дело было не в том, что Люстина на самом деле верила, что ей суждено исполнить подобные пророчества. Ей просто нравилась идея иметь более высокую цель в этом мире.
Даже если такой мир смотрел на нее не более чем как на проклятую мерзость.
В сочетании с ее длинными черными волосами, которые когда-то доходили до пояса, в ее глазах были зеленые, золотые и красные искорки, которые ее мать всегда называла звездной пылью, такие же волшебные и мистические, как светящиеся драгоценные камни, которые висели в ночном небе.
Те, кто находился за пределами монастыря, называли ее порождением дьявольщины, в то время как епископ Венейбл думал о ней как о неизбежном следствии проклятой души.
Когда она впервые приехала, церковь обрезала ее локоны почти до черепа, полагая, что они являются переносчиками паразитов, но это было неправдой. Они с матерью всегда купались в реке, и от них пахло сладким жасмином. Так отличается от сурового пепельного
мыла, которым ее заставляли пользоваться в монастыре. С тех пор ее волосы отросли, стали достаточно длинными, чтобы заплетать их в косу, что она часто позволяла делать пенташам в монастыре, поскольку они часто замечали, что ее волосы на ощупь напоминали пряденый шелк.
Экипаж остановился перед тяжелыми железными воротами среди каменной стены, которая казалась крепостью, и она вытерла вспотевшие ладони о передник своего платья. Там стоял мужчина, одетый в черный кожаный солдатский разбойничий жилет без рубашки под ним, из-под которого были видны толстые, покрытые шрамами руки, вплоть до наручей на запястьях. Мужчина казался старше нее, но молод для солдата, возможно, не старше восемнадцати.
