Текст книги "Паслен (ЛП)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц)
Из его профиля она увидела, как он нахмурил брови, и все же он не потрудился взглянуть на нее.
–Ее похороны были единственным, что мой отец когда-либо вкладывал в нее .
Не уверенная, как реагировать, она нервно теребила передник своего платья.
–Я никогда не знала своего отца. Я была рождена вне брака .
–И тебе от этого лучше .
–Как же так?
Он ударил кулаком по клавишам органа, вызвав ужасный грохот по комнате, который заставил Люстину заткнуть уши.
–Ты знаешь, что сейчас произойдет? Меня отправляют на войну при первом же удобном случае. Он так долго ждал этого дня .
–Почему? Как он мог так поступить с твоей матерью? Женщина, которую он любил?
Горько усмехнувшись, барон полностью отвернулся от нее.
–Мог ли бы какой-нибудь мужчина, любивший свою жену, безучастно наблюдать, как она лежит при смерти? Не я . Я бы призвал все силы в мире, чтобы восстановить ее здоровье. Я бы попытался. Использовал все имеющиеся в моем распоряжении ресурсы.
Гнев в его голосе казался тщательно приглушенным, как будто он сдерживал ярость внутри себя.
–Я бы спас ее .
–Тогда ты лучший человек, чем твой отец .
Он оглянулся через плечо и усмехнулся.
–А что ты знаешь о доброте людей?
Люстина опустила взгляд, все еще теребя свое платье.
–На самом деле я ничего не знала об их доброте, пока не встретила тебя .
–Если ты думаешь, что я хороший, то ты дура .
Ей пришлось напомнить себе, что не следует обижаться. Прошло не так много времени с тех пор, как она потеряла свою собственную мать, что она не могла вспомнить горечь и гнев. Негодование, которое она испытывала по отношению ко всему миру.
–Я не виню тебя за твои слова. Я понимаю эту боль. Этот гнев. Я чувствовала это в течение многих лет .
–Откуда ты можешь знать, что я чувствую? Твоя мать была ведьмой.
В тот момент, когда слова сорвались с его губ, выражение раскаяния и боли охватило его. Тем не менее, он продолжал свои обидные слова, и Люстина милостиво придержала язык, позволив ему дать волю своей ярости. Потому что она знала, что если бы это оставалось бурлящим внутри него, то могло бы перерасти в насилие.
–Если ты чувствовала то же, что и я, по отношению к своей собственной матери, если ты вообще ей сочувствовала, тогда, возможно, ты тоже ведьма .
Она сдержала слезы от его обвинения и вздернула подбородок.
–Будь то ведьма или ангел, материнская любовь одинакова. Не позволяй этой боли изменить твое сердце, мой господин. Она бы не хотела этого для тебя .
–Не продолжай говорить мне, чего хотела бы моя мать. Несколько случайных встреч с ней не делают тебя посвященной в ее желания .
–Мне не нужно было знать ее больше, чем несколько случайных встреч, чтобы понять, что она хороша. Настолько редкая и хорошая, что ее отсутствие будет встречено с непостижимыми последствиями .
Его глаза заострились, как у хищника.
–Говорит девушка, мать которой сожгли на костре. Это одно из ее нелепых пророчеств? Возможно, ей было лучше .
Именно тогда Люстина поняла, что он зашел слишком далеко.
Погрузился в глубины иррациональной боли, что она, возможно, не смогла бы спасти его в тот момент. Она опустила взгляд, чтобы скрыть слезы, которые скатились по ее щекам.
–Возможно, моей матери не была дарована благодать христианских похорон, но я любила ее не меньше, чем ты любил свою. И если это делает меня ведьмой в твоих глазах, то ты так же слеп, как и все остальные.
Она повернулась, чтобы уйти, но почувствовала сильную хватку на своей руке.
–Ты не уходишь от меня. Никогда!
Его гнев достиг уровня, которого она никогда раньше не видела, его глаза были такими же черными, как в тот день в лесу. Больше не скорбящий мальчик, о котором она заботилась, а ужасающая угроза.
Выкручивая руку, она боролась с его стальной хваткой, чтобы высвободиться.
–Ты не прикасаешься ко мне так, как будто я твоя собственность. Никогда.
–Это именно то, что ты есть!
С некоторым усилием она наконец вырвалась из его хватки.
–Я никогда никому не буду принадлежать. Меньше всего тебе!
Он дернулся к ней, но одна из пенташей вошла в собор, и они оба резко остановились.
–Что здесь происходит? – спросила пенташ, переводя взгляд с Люстины на барона.
Сделав шаг назад, барон, казалось, собрался с духом, возможно, впервые за последние несколько минут. Он прочистил горло, его глаза снова стали спокойными голубыми.
– Люстина была просто ...предлагала утешительное слово .
Ложное признание разрывало ей сердце, зная, что она совсем не утешила его. На самом деле, с ним, скорее всего, все было бы в порядке, если бы она оставила его одного играть музыку, которую так любила его мать.
–Милорд, ваш отец попросил меня привести вас. Он и епископ Венейбл хотели бы поговорить с вами.
Барон кивнул с видом, который показался Лустине поражением, и, не сказав больше ни слова, проскользнул мимо нее.
2 9
ФАРРИН
Стук, стук, стук.
Звук достиг моих ушей сквозь пустоту, и я открыла глаза в темной спальне. Дерево снаружи отчаянно дрожало, его тонкие ветви, как пальцы, скользили по стеклу. Поднялся ветер, свистящий в стекле, как предсмертное дыхание ночи.
Застонав от изнеможения, я отвернулась от него.
стук, стук, стук.
стук, стук, стук.
Обернув подушку вокруг головы, я зажмурила глаза в поисках сна, который мне наверняка понадобится к следующему утру.
Постукивание, постукивание, постукивание…
Звук проник в мою голову, и даже если он оставался приглушенным через подушку, я все еще могла слышать его в своих мыслях.
Отбросив подушку, я села в кровати, уставившись через комнату на надоедливую маленькую ветку, которую мне так сильно хотелось сломать.
Вместо этого я взяла свой халат с изножья кровати, куда бросила его ранее, и на цыпочках подошла к двери. По пути я схватила фонарь, все еще горевший на каминной полке, и чуть-чуть увеличила его мощность, отчего в комнате стало светлее.
Внешний коридор был пуст, и я обратила особое внимание на перекресток в конце его, где я впервые увидела Ван Круа. На этом фронте все было тихо, и, не заметив никаких признаков движения, я выскользнула из своей комнаты, прошла по длинному коридору к лестнице, откуда последовала по соединительным переходам в западное крыло собора, направляясь в библиотеку.
В детстве, когда я чувствовала страх или беспокойство по ночам, либо моя тетя произносила небольшую юмористическую песенку, которую она сочинила, чтобы отпугнуть монстров, либо я доставала книгу и отвлекалась в другом мире. Это всегда срабатывало. В конце концов я изматывала себя и просыпалась на следующее утро с книгой, лежащей у меня на лице. Конечно, сказки всегда были моими любимыми, но я не была привередливой. Пока это отвлекало меня от теней в комнате, я бы прочитала что угодно.
Звук, эхом разнесшийся по коридору, заставил меня остановиться. Мощная мелодия, которая поглощала воздух. Я последовала за его унылым тембром по пути в органный зал. И там, перед инструментом, занимавшим всю стену, сидел Ван Круа.
Черный шелк его мантии свисал со скамьи, и его тело двигалось с каждым трансцендентным аккордом. Навязчивый звук нес в себе атмосферу меланхолии и обреченности. Каждая нота была настолько замысловатой, что я удивлялась, как один человек может командовать столькими сразу.
Ноги притянули меня ближе, но, чтобы меня не заметили, я спряталась за одной из колонн и опустила фонарь на пол.
Наблюдаю за ним.
То, как его руки двигались по клавишам.
Его лицо было сосредоточенным и невозмутимым.
Это напомнило мне кое-что из старого фильма о Дракуле, песня такая унылая.
Что-то теплое и знакомое царапнуло меня сзади по шее. Странное ощущение, которое я не могла уловить. Как дежавю, но более мимолетное. Я уставилась вдаль, отчаянно пытаясь уцепиться за какое-то странное отвлечение в моей голове еще не дало о себе знать, и я обхватила пальцами толстую деревянную стойку.
Музыка стихла, и в комнате стало устрашающе тихо.
–Вы намерены шпионить при каждом удобном случае, мисс Рейвеншоу?
Хотя в его голосе чувствовалась нотка скуки, он обладал глубоким, резонирующим богатством.
По моему позвоночнику пробежала щекотка от нервной энергии, которая пульсировала во мне. Подняв фонарь, стоявший у моих ног, я вышла из-за колонны.
–Мои извинения. Я не хотела вас беспокоить. Это было прекрасно, музыка, которую вы только что играли.
–В лучшем случае, это дилетантство .
–Как называется это произведение?
–Prophetiae.
Он говорил с акцентом, как будто хорошо знал этот язык.
–Пророчество?
–Ты говоришь по-латыни?
–Осталось совсем немного. Это твое?
–Нет. Человек, написавший это, давным-давно скончался.
–Это прекрасно .
Откуда-то рядом с собой он поднял стакан с зеленоватым напитком и сделал глоток.
–Могу я спросить, почему ты бродишь так поздно ночью?
–За моим окном есть ветка дерева. Его постукивание одновременно непрекращающееся и сводящее с ума .
–Я прикажу убрать его завтра .
–Я не уверена, что это сильно повлияет на мой сон. Я всегда была немного совой.
С улыбкой я посмотрела на себя и белую ночную рубашку, которая не смогла должным образом скрыть силуэт моего тела под ней. Я поплотнее запахнула халат, стягивая поясом талию. Когда я снова подняла глаза, я поймала его пристальный взгляд краем незакрашенного глаза.
–У вас тоже проблемы со сном, мистер Ван Круа?
Он, казалось, не скрывал похотливого выражения на своем лице, зайдя так далеко, что бесстыдно облизал губы, отчего у меня затрепетало в животе.
–Временами .
–Признак жаждущего разума , – сказала я, нервно вздохнув. Как бы сильно я ни хотела от него внимания, надеялась, что смогу проникнуть в его сознание, этот мужчина заставлял меня нервничать.
–Прошу прощения?
–Так обычно говорила моя тетя, когда я поздно ночью бродила по дому. Она сказала , что мой разум был в поисках... Как ребенок, который просыпается, чтобы выпить стакан воды или молока. -Я мельком увидела его напиток, стоящий на органе рядом с ним. -Или ликер, я полагаю .
Вздохнув, он снова повернулся к органу и снова потянулся за своим стаканом.
–Чего именно ты жаждешь?
Что-то в том, как он сформулировал вопрос, заставило мой рот наполниться слюной от желания попробовать его напиток.
–Понимание. Причина. Я направлялась в библиотеку, чтобы немного почитать. А как насчет тебя?
–Диверсия.
С этими словами он фыркнул легким смешком и сделал еще один глоток своего напитка.
–Я полагаю, музыка хороша для этого .
–Я предпочитаю более плотские развлечения, но да, я полагаю, что это так. -Он немного покачнулся на том месте, где сидел, и именно тогда я поняла, что он был слегка пьян. -Считай, что тебе повезло. Если бы не твое состояние, я, возможно, проявил бы к тебе интерес.
–Мое состояние?
–Невинность и наивность. От тебя этим воняет.
Его челюсти сжались, как будто это слово оставило горький привкус у него на языке.
Услышав это, я нахмурилась и сделала незаметную попытку принюхаться, на случай, если он действительно имел в виду вонь.
–Я не так невинна, как ты, кажется, думаешь .
–Нет, конечно, нет.-Покрутив напиток в руках, он уставился на него, казалось, загипнотизированный происходящим. -В конце концов, ты все-таки искала меня, не так ли? Какая – то дурно рожденная фантазия , которая
пробудила тебя от грез. И вот ты здесь. -Подняв бокал, словно в тосте, он снова покачнулся. -Еще одна случайная встреча.
Смысл его слов сложился воедино, рисуя картину, которая заставила меня хмуро посмотреть на него в ответ. Да, я намеревалась очаровать этого мужчину, но я не искала его.
–Вы предполагаете, что я пришла к вам за... ну, за...
–Ты ведь знаешь это слово, по крайней мере, не так ли? Четыре буквы. Довольно простое произношение.
От сильного сарказма в его голосе у меня задрожали руки, мне захотелось дать ему пощечину.
–Мне хорошо знакомо это слово, спасибо .
– Да?
–Да. Не то чтобы это тебя касалось.
–И я не хочу, чтобы это было так .
Что за штука этот парень. Все высокомерие, забитое в его череп, должно быть, вызвало адскую головную боль.
–Хотя я наслаждалась вашей музыкой, могу вас заверить, я не искала вас.
–Это не было бы твоей собственной склонностью . -В тоне его голоса не было ничего, кроме тупой апатии безразличия. -Разве ты этого не чувствуешь? Желание?
–Побуждение к чему?
Единственным желанием, которое я испытывала, была попытка удержать свою руку от удара по его идеально очерченной щеке.
Поднеся напиток на полпути к губам, он остановился и уставился на меня.
–Интересно . -Казалось, он мгновение изучал меня своим единственным здоровым глазом, прежде чем снова наклонил стакан, чтобы сделать глоток. -А теперь беги, маленькая недолетка. Иди читай свои книги .
Я подозревала, что недолетка, возможно, имели в виду мой комментарий о Ночной сове. Или очередная попытка покуситься на мою невинность, как он это назвал.
–Ты всегда такой приятный, или это особый случай?
Он застонал, не потрудившись взглянуть на меня.
–Ты всегда так увлечена бесконечными разговорами?
–Вообще-то, нет. Должно быть, это твоя искрометная индивидуальность пробуждает во мне это .
–Почему ты здесь?
–В соборе? Я же говорила тебе.
–Ты действительно думаешь, что я верю, что ты случайно наткнулась на Аню? Ты пришла сюда не просто так. В чем тебе еще предстоит признаться .
–Ты не веришь, что судьба могла привести меня сюда?
–Я верю в судьбу так же сильно, как верю в то, что твои намерения невинны .
Кто мог винить его, на самом деле, когда я сама не знала, что заставило меня искать это странное место?
Предупреждение от моего отца, конечно. И возможность того, что папа, возможно, все еще жив. Но что, если бы он пробыл здесь слишком долго? Что, если бы он не узнал меня? Или, что еще хуже, не хотел, чтобы его нашли.
Там было и кое-что еще. Что-то необъяснимое, что заставило меня искать Ксифиаса. Я вспомнила чувство, которое испытала, стоя в начале того туманного переулка. Как будто отвернуться было невозможно. И все же я не могла объяснить, что меня побудило. Какое-то невидимое притяжение, которое просто не желало ослаблять свою хватку.
–Я, честно говоря, не знаю, почему я здесь. Я жажду это выяснить .
–И, отправляясь по этому пути самопознания, позвольте мне дать вам несколько советов. Если вы дорожите своей душой, мисс Рейвеншоу, я советую вам держаться от меня подальше.
–Принято к сведению.
Кивнув, я продолжила путь к лестнице, и когда я проходила мимо органа, стоя ко мне спиной, он откинул голову в сторону.
–Я предполагаю, что это не последняя моя полуночная встреча с тобой .
–Нет, если только ты не предпочитаешь, чтобы я оставалась в своей комнате .
–У меня нет предпочтений .
С этими словами он снова повернулся к органу, и музыка снова наполнила комнату.
3 0
ФАРРИН
Тепло коснулось моего лица, и я прищурилась от яркого луча света. Моя щека скользнула по чему-то твердому, холодному и мокрому, и я открыла глаза на стопку книг.
А?
Подняв голову от стола, я оторвала щеку от лужицы слюны под ней, огляделась и обнаружила, что заснула в библиотеке.
Фонарь давно погас, и резкая боль в челюсти заставила меня массировать болезненную скованность там. Я вытерла слюни с лица рукавом халата и поднялась на ноги. Серое, грязное небо за окном предвещало еще один мрачный день, и холод, уже пробиравший мою кожу, подсказал мне, что он тоже будет холодным.
Я поспешила обратно в свою комнату, оставив книги на столе, и поспешила надеть какую-нибудь рабочую одежду. Открыв шкаф, я увидела три новых платья, висевших там.
Еще платья.
–Это действительно ад. Так и должно быть,– пробормотала я, срывая одно из них с вешалки.
Единственный раз, когда я считала нужным носить платья в детстве, это на похоронах и вечеринках тети Нелл по случаю покера, когда она настояла на этом, потому что все присутствующие дамы носили их, словно какой-то тайный культ скромниц из покера. Застонав от длины этой штуковины, которая доходила мне далеко до икр, и неудобные кожаные ботинки, которые совершенно не сочетались, я выскочила из спальни, пропустив завтрак, и побежала в конюшню.
Гэрик стоял на моем месте, хмуро нарезая мясо, и я начала задаваться вопросом, была ли это настоящая хмурость или постоянная черта его лица.
–Ты опоздала .
–Я знаю, мне жаль. Этого больше не повторится. Я возьму это на себя .
Он протянул мне тесак, который я взяла с некоторой неохотой. Боже милостивый, какая порода собак съедала половину туши оленя каждый день?
–Это случится снова. Потому что ваше поколение не заботится ни о чем, кроме самих себя. Ты эгоистична. Все вы .
–С тобой так будет каждый день, Гэрик?
Мне просто любопытно.
Что-то ворча ворчливым голосом, он захромал прочь.
Все три дворняги стояли по стойке смирно, высунув языки в странной улыбке, пока я кромсала плоть, которая резалась не совсем как масло. К тому времени, как с завтраком было покончено, у меня закружилась голова от тяжелого труда. Голод, догадалась я, хотя мое желание есть после всей этой нарезки угасло. Избавившись от костей и того, что я посчитала несъедобными частями животного, я выбросила его в яму.
Оглянувшись через плечо, я увидела, что Ван Круа разговаривает с Гэриком, но его глаза все время были прикованы ко мне. Жар прилил к моим щекам. Помаши, призывала моя голова.
Губа с отвращением отвисла, он отвернулся, заставив меня пожалеть об этом жесте.
–У кого-то похмелье , – пробормотала я себе под нос, и именно тогда я заметила окровавленный кусок мяса, свисающий с моего рукава на нити жира, или сухожилия, или чего-то белого и совершенно отвратительного.
–Фу!
Я потрясла рукой над косточкой, приводя мясо в движение. При звуке чавкающего сопения я с криком отскочила назад и обнаружила, что Цербер жует мясо, которое он только что оторвал от моего рукава.
–Так мерзко. Так чертовски мерзко!
Еще один взгляд назад показал, что Ван Круа, к счастью, ушел.
После их трапезы я повела собак на прогулку по территории, пытаясь избавиться от чувства голода. Блеск в траве привлек мое внимание, и я обернулась, чтобы увидеть лежащую там странную золотую раковину, ее блестящая поверхность поблескивала под затянутым тучами небом. Я протянула руку, чтобы поднять его для более тщательного изучения, и при легком движении взвизгнула, отдергивая руку назад.
Две маленькие антенны медленно развернулись, одновременно с тем как тонкие ножки подняли раковину с травы. Оно быстро повернулось ко мне лицом, два больших глаза-бусинки уставились на меня в ответ. Под ними заскрежетали острые зубы, и я отскочила назад.
Жук взлетел, издавая странный щелкающий звук, когда он жужжал над головой.
Я вздрогнула от его близости, но, к счастью, он улетел.
Еще раз мне напомнили, что это место, со всеми его странными маленькими существами, определенно не было Чикаго. Странное ощущение пощекотало мне затылок, когда я посмотрела вслед ему в сторону темного лабиринта живой изгороди.
Херувимы с каменными лицами стояли на страже у входа, разжигая мое любопытство, когда мы приближались. В его арочном проходе на опустошенной виноградной лозе, которая с тех пор побурела и скрутилась, цвел единственный цветок, которому каким-то образом удалось пережить понижение температуры. Протянув палец, я лишь слегка коснулась его лепестка, и цветок захлопнулся, свернувшись в тугой бутон. Тонкие усики обвились вокруг него, запечатывая цветок в плотный кокон.
Я переступила порог, увитый виноградной лозой, туда, где окружающая изгородь достигала добрых десяти-двенадцати футов в высоту. Невозможно заглянуть сверху. И все же соблазн головоломки был слишком велик, чтобы его игнорировать. Они мне всегда нравились, а тот, что был до меня, таил в себе интригу секретов и загадочности. Это заставило меня найти выход.
Правую руку прижмите к стене.
Две собаки отстали от меня, в то время как Цербер шел впереди, обнюхивая дорогу в зарослях деревьев. Я
задавалась вопросом, бегал ли он по лабиринту так много раз, знал ли дорогу или просто потакал моей попытке сбежать.
На некоторых дорожках были древние на вид арки с вырезанными на их поверхностях жуткими херувимами, которые, казалось, смотрели на меня, когда я проходила мимо. Когда я скользнула под одного из них, тень поползла по моей коже.
Мы с Цербером в конце концов оказались впереди двух других собак, и я молилась, чтобы они не свернули в обход и не оставили меня бегать по этому лабиринту за ними.
С улыбкой я нырнула в кусты рядом со мной, что было нелегко, учитывая, что все ветки царапали мои волосы и кожу. Я свистнула собаке, наблюдая, как она резко останавливается, и стараясь не хихикать слишком громко, когда он обернулся с совершенно потерянным видом. Прижав руку ко рту, я закрыла глаза и приказала себе оставаться совершенно неподвижной, пока первое прикосновение мокрого носа собаки к моей коже не заставило меня разразиться смехом.
Виляя хвостом, Цербер вынудил меня выйти из кустов, и в тот момент, когда я шагнула обратно на тропу лабиринта, фигура впереди нас заставила мои легкие сжаться при следующем вдохе.
Смотритель, Джеспер, человек, которого, как я поклялась, утащили и съели собаки, спотыкаясь, упал на землю, дрожа.
Его одежда была порвана и изодрана в клочья. Глаза налиты кровью. Я осторожно шагнула к нему, любопытствуя о его состоянии, но все же не вполне заслуживая доверия после того, что мне о нем рассказали.
Цербер предупреждающе зарычал, и я положила руку ему на спину, чтобы успокоить его, не сводя глаз с Джеспера.
Если бы мужчина был склонен к нападению, он, конечно, не смог бы сделать этого в своем состоянии, учитывая болезненную бледность его кожи и дрожь, сотрясавшую его тело. Не подходя слишком близко, я опустилась на колени рядом с ним. Красное пятно на его пиджаке заставило меня отодвинуть ткань и обнаружить кости, торчащие там, где я представляла себе грудную клетку.
Из меня вырвался шокированный вздох, и я прижала тыльную сторону ладони к губам, когда кислота подступила к моему горлу. Одно дело было видеть такую ужасную травму на фотографии, но здесь что-то еще, когда смотришь вживую.
–Я собираюсь позвать на помощь .
-Солнце ... превратится во тьму ... и луна ...
в кровь. И небеса ... содрогнутся.
Слова, прерываемые дыханием, слетали с нездоровых синих губ. Его глаза расфокусировались, уставившись куда-то мимо меня, как будто там что-то стояло. Когда я обернулась, Цербера за моей спиной больше не было. Я была совершенно наедине с Джеспером – от этой мысли у меня по спине пробежал зимний холодок.
-Убегай!– приказал голос в моей голове, но когда я снова повернулась к Джесперу, я заметила блеск слез в его глазах.
Этот человек был чем-то напуган.
–Что это с тобой сделало? С собаками?
–Не животное. Не человек.
Блеск его слез придал жутковатый вид его взгляду и заставил меня стиснуть зубы.
–Если ты отпустишь меня, я пойду поищу помощь. Но я должна оставить тебя здесь .
–Нет. -От резкого захвата моей руки я в панике втянула воздух. -Луна. Кровь. Огонь .
–Я не понимаю. Пожалуйста, позвольте мне найти какую-нибудь помощь .
Вырвавшись из его хватки, я вывернула руку, чтобы высвободиться, паника внутри меня нарастала.
–Отпусти меня.
Но не успела я произнести эти слова, как глаза мужчины закрылись.
–Прости... меня, отец. Ибо я согрешил.
Он испустил долгий вздох, и дрожь прекратилась. Хватка моей руки ослабла.
–О, Боже .
Разжав его пальцы, я вскочила на ноги и на трясущихся ногах попятилась прочь.
–Нет, нет, нет , – бездумно повторяла я. -Не мертв. Не мертв .
От запаха у меня сморщился нос, достаточно едкого и сернистого, чтобы превратить воздух в кислоту и обжечь легкие. Шипение привлекло мое внимание к тому месту, где живая изгородь рядом с Джеспером затрепетала от движения. Холодная волна страха пронзила мой затылок, когда я увидела, как из-за изгороди на тропинку протянулась серая рука с длинными ногтями. Оно напряглось, как будто несло тяжесть, и серая безволосая макушка головы последовала за ним.
Дыхание участилось в такт биению моего охваченного паникой сердца, я отступила еще на два шага, когда существо, чем бы оно ни было, вышло из-за изгороди. Не совсем человек, не совсем животное, как описывал Джеспер.
Парализованная страхом, я наблюдала, как его полная форма появилась в поле зрения и направилась к Джесперу. Проведя носом по ране мужчины, оно открыло рот гораздо шире, чем я могла себе представить, на что оно способно, и впилось зубами ему в грудь.
Глаза Джеспера распахнулись, душераздирающий крик эхом разнесся по лабиринту. Ужас взорвался внутри меня, приводя мое тело в движение. Я развернулась и побежала в том направлении, откуда пришла. Голова была затуманена страхом и паникой, я не обращала внимания на путь передо мной, и когда я уперлась в первую стену без выхода, отчаяние внутри меня вспыхнуло. Я вернулась туда, где, как мне казалось, проходила главная тропинка, только для того, чтобы обнаружить, что, должно быть, снова где-то не туда свернула, поскольку она упиралась в другую стену живой изгороди. Бесцельно бегая в другом направлении, я глазами искала Цербера. Его нигде не было.
Страх сжал мои легкие, выдавливая из меня дыхание.
–Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! -Каждый мускул в моем теле дрожал, в горле пересохло и хрипло. -Кто-нибудь, пожалуйста!
Над головой промелькнула тень, но быстро прошла, прежде чем я успела ее разглядеть.
Развернувшись, я побежала по лабиринту, смахивая лианы и листья, которые, казалось, тянулись ко мне. Я наткнулась на другую стену, и в этот момент я поняла, что окончательно заблудилась.
Никаких признаков собак. Ничего даже отдаленно знакомого, что позволило бы мне понять, была ли я на пути к выходу или нет. И что бы ни пролетело над головой раньше, я чувствовала себя пойманной мышью.
Что-то зашуршало в окружающей листве, и я попятилась к тупику позади меня.
Этот мучительный, шипящий звук прокатился по моему позвоночнику.
Живая изгородь задрожала от движения.
Цербер?
Снова рычание, и что-то похожее на потасовку в соседнем ряду закончилось.
Каждое нервное окончание вспыхнуло от страха, пока я раздумывала, бежать или нет. Визгливый звук эхом разнесся вокруг меня, за ним последовал резкий визг.
Не собака, а человек.
–Джеспер? – Прошептала я, осторожно подходя к тому месту, где слышала шорох живой изгороди.
Подойдя ближе, я заметила нечто похожее на черную субстанцию, капающую с одного из листьев на белую гравийную дорожку. При ближайшем рассмотрении она имела красноватый оттенок, похожий на темную кровь. Проглотив комок в горле, я тихо прошла мимо, пытаясь заглянуть на другую сторону, чего, конечно же, не смогла.
Что-то схватило меня за лодыжку, и я вскрикнула.
Посмотрев вниз, я увидела окровавленную руку, плотно обхватившую её, и, повинуясь инстинкту, я пнула своего похитителя, чтобы освободиться.
Из-за изгороди появился блондин, которого я встретила на днях.
Реми.
–Подожди. Просто... подожди.-Боль пронизала его голос, когда он отполз от изгороди и поднялся на ноги. Как только он выпрямился, я увидела темно-красноватую кровь на его боку, где следы когтей отмечали путь разорванной плоти.
–С тобой все в порядке? – спросил он меня, как будто это не я стояла там, истекая кровью.
–Ты... ты.... Это выглядит плохо. -Я указала на его рану. -Она выглядит глубокой .
–Всего лишь царапина .
–Смотритель, Джеспер. Я не знаю наверняка ...но ....Я имею в виду, я думаю, что он мертв. Я совершенно уверена.
Голова все еще была тяжелой от хаоса, я боролась с одеревеневшей челюстью, чтобы рассказать о том, что произошло.
–Я никого не видел. Обыскал лабиринт. Однако что-то напало на меня .
–Нет, он был там! Я видела его. Его ... ребра ... они были ... согнутые. И эта штука....Боже, что это было? Это выглядело так, как будто оно... съедало его?
–Понятия не имею, что это такое. И, кроме нескольких капель крови, я не видел никакого смотрителя.
Я уставилась на кровь на своих руках и платье. Кровь Джеспера. Не моя. -Я не представляла себе этого. Я видела это .
–Я не спорю с тобой, принцесса. Я просто говорю, что я его не видел .
Все еще озадаченная, я поморщилась от нелепой возможности, что существо съело его. Полностью. К моему горлу подступил комок, и я проглотила его. Выбросив эту мысль из головы, я снова обратила свое внимание на Реми.
–Нам нужно очистить этот порез. Это приведет к заражению .
-Нам?
–Ну, я предполагаю, что ты не сможешь перевязать это самостоятельно, если не разбираешься в акробатике .
–Я довольно гибкий человек .
Подмигивание, которое он бросил мне в ответ, казалось дико неуместным среди страха, все еще сотрясающего меня изнутри.
Когда мы направлялись обратно ко входу, Реми шел впереди по лабиринту, я украдкой оглядывалась через плечо, моя шея напрягалась и покалывала каждый раз, когда я смотрела на длинную тропу позади нас. По пути нас поприветствовал Цербер, который подбежал ко мне рысцой, и при виде его я испытала абсолютное облегчение. Неро и Фенрир последовали за ним.
Живая изгородь расступилась у входа, и там уже стояла темная и устрашающая фигура.
Ван Круа.
Своим единственным здоровым глазом он смотрел мимо нас на изгородь, когда мы приблизились.
Я вытянула шею, чтобы убедиться, что эта тварь не последовала за нами.
–Мистер Ван Круа, на нас что-то напало. Оно напало на смотрителя, Джеспера.
–Тот, которого, как ты сказала, растерзали мои собаки?
–Нет. Да. Но он сказал, что что-то еще причинило ему боль. Это где-то в лабиринте. Я видела это существо раньше.
–Она не лжет.
Изогнувшись, Реми приподнял рубашку над блестящей раной под ней, вид которой вызвал приступ тошноты у меня в животе.
Невозмутимый, Ван Круа, казалось, мгновение изучал рану.
–Я хотел бы поговорить в своем кабинете, мисс Рейвеншоу .
–Я ... предложила помочь Реми промыть его раны .
Бровь изогнулась, Ван Круа сдвинул челюсть, его взгляд потемнел, когда он метнулся к Реми, словно предупреждая.
–Очень хорошо. Я посмотрю в лабиринте, пока ты ... обработаешь его раны. И я надеюсь, что после этого вы будете в моем кабинете .
–Конечно .
3 1
ФАРРИН
Опустившись на колени перед Реми, который держал рубашку там, где сидел за обеденным столом, я нанесла немного антисептика из закупоренной аптечной баночки на участки вскрытой плоти на его боку.
–Я действительно думаю, что на это нужно наложить швы , – сказала я, проглатывая тошноту, снова подступающую к моему горлу.
–Нет. У меня бывало и похуже.
Именно тогда я заметила многочисленные шрамы на его груди и животе, некоторые из которых казались ужасными по своей природе.
–Ты часто ввязываешься здесь в драки?
–Я выпиваю немного .
–Я никогда раньше не видела такой темной крови. И густой.
Однако, учитывая, где я была, я не сомневалась в этом. Возможно, именно это и происходило, когда души пересекались.
–Ну что ж. Когда ты здоров как бык, как я, тебе нужна густая кровь,– пренебрежительно сказал он. Мускул на его груди дернулся, и когда я подняла глаза, он улыбался мне сверху вниз.
