Текст книги "Обитель душ 2. Эфемерность величия (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)
– Ась? – Зарина неуклюже приземлилась на задницу. К ее конечностям полностью вернулась подвижность, и, пока продолжался спор, она медленно привставала, собираясь ускользнуть под шумок. Но дело не выгорело. Ей пришлось спешно вернуться в изначальную позицию, надеясь, что никто не заметил ее необычную активность.
– Вам нехорошо? – заботливо поинтересовался Таддеус.
– Не, все в ажуре. – Зарина, ненатурально улыбнувшись, показала большой палец. – Упс! – Тут же его спрятала. В этой сцене она как бы все еще паралитик.
Зарина быстро пробежалась глазами по лицам. Никто ее не засек? «Фух, вроде пронесло. О, черт, нет, – Ланиэль как-то странно смотрела на нее. – Отвернись, крылатая зараза, отвернись. Точно пора делать ноги».
Девочка чуть сдвинулась и подобралась, собираясь через мгновение дать деру, но ее снова затормозили и в этот раз весьма неожиданным способом.
Почтенный Герард Морель внезапно бухнулся на одно колено и, прижав правый кулак к сердцу, преклонил голову.
– Моя госпожа, мы ждали пятнадцать лет, пока Сапфир Вечности отыщет нам нашего правителя. Прошу, не отворачивайтесь от нас.
– Ох, елки зеленые, – пораженно пробормотала Зарина, незаметно для себя вжимаясь спиной в каменную поверхность возвышения – все для того, чтобы быть подальше от коленопреклоненного мужчины. – Вы это, старик, бросьте ерундой заниматься. Меня нервирует, когда передо мной шлепаются на колени всякие пенсионеры.
Вдруг Таддеус Ротшильд сорвался с места и рухнул рядом с генералом в той же позе. Хонор закусил губу, глядя на все это безобразие, а Аселин Клемент стоял с непроницаемым лицом и таким видом, будто его уже давно унесло в нирвану.
Зарина воззрилась на Сапфир, покоящийся в ее руке. Он ласкался к ее пальцам, словно любящий щенок, исторгая вместо детского тявканья теплые искры.
– Достали, – тихо пробормотала Зарина, чуть ли не до боли сжимая Сапфир Вечности. – Слышали? Зверею я! Расступись!
Резво вскочив на ноги, Зарина замахнулась и кинула Сапфир в сторону Таддеуса. Тот изумленно охнул и, словно переевший сладостей карапуз, завалился на бок, ловя драгоценный камень. Сапфир, оказавшийся в его руках, обиженно мигнул и погас, лишая окружающее пространство своего живительного тепла.
– Это же священная реликвия! – завопил Хонор, возмущенный поступком Зарины.
Девочка на его вопли не реагировала. Она скачкообразными движениями преодолевала намеченную ранее дистанцию. Генерал Морель не успел отреагировать, когда она проносилась мимо него, Таддеус изображал волейболиста, а ушлый правитель Весов, заметив нездоровую целеустремленность на ее лице, практично прыгнул в сторону, освобождая Зарине путь. Ланиэль нигде видно не было. Один Хонор предпринял попытку ей помешать и вмиг получил пинок под зад за излишнюю инициативность.
– А я же обещала повторить процедуру! – на ходу крикнула ему Зарина и в следующее мгновение нырнула в темный проход, по которому они сюда пришли.
Внезапно под потолком раздалось хлопанье крыльев, и что-то большое приземлилось на дорожке. Ланиэль, вытянув руки и широко расставив подтянутые ноги, преградила девочке путь. При виде знакомых шартрезовых глаз, лучащихся виной, Зарина обозлилась не на шутку.
– Вали с дороги! – грубо прикрикнула на гарпию девочка.
Ланиэль вздрогнула, но с места не сдвинулась.
– Прошу, госпожа, послушайте меня, – в интонациях гарпии слышалась мольба. – Королевство Водолея пропадет без вас. Пятнадцать лет без правителя – может, это и незаметно, но народ деградирует от отчаяния. Мы, гарпии, нуждаемся в гарантиях, а обычные утопийцы тем более. Чего стоит жить, зная, что никто не обеспечивает стабильности в обществе.
– И что с того? – Зарина раздраженно откинула волосы со лба. – Какое право ты имеешь меня втягивать в ваши проблемы?
– Но я... – Взгляд гарпии вильнул в сторону, будто она надеялась найти на каменной стене слова, которые нужно сказать.
– Я просто домой хотела попасть. – На секунду Зарина зажмурилась. К ней возвращалась мигрень. – А ты меня обвела вокруг пальца, Мини-бикини.
– Нет, все ради вас! – Ланиэль прижала ладошки рук друг к другу, будто собираясь прочитать молитву. – Я, честно, пыталась вам помочь!
Зарина громко фыркнула. Затем сунула руку в карман и быстро вынула ее, но уже с чем-то в ней зажатым. Ланиэль испуганно уставилась на кулак девочки.
– Говоришь, Мини-бикини, ты пыталась мне помочь? – Зарина выставила перед собой руку. – Предположим, я тебе поверю. Если ты и правда делала это все ради меня, а не желала для защиты своего народа и выведения его из статуса изгоев в будущем использовать меня, то пожми мне руку.
– Что? – несчастным голосом переспросила Ланиэль.
– У тебя не было скрытых мотивов, Ланиэль. Если это правда, пожми мне руку, – бесцветным тоном повторила Зарина. Рука, зажатая в кулак, маячила прямо перед носом гарпии.
– У вас там камень Душ? – сглотнула гарпия, напряженно вглядываясь в бледные костяшки пальцев девочки.
– Пожми руку, если не врала мне, – не слушая ее, прошипела Зарина. Ее глаза угрожающе сузились.
Ланиэль вздрогнула и протянула руку к кулаку Зарины. Синие пальцы с яркими алыми ногтями нерешительно замерли над бледной кожей.
– Чего ты ждешь, гарпия? – холодно спросила Зарина, сверля ее взглядом поверх кулака. – Может, вся твоя забота была фальшивой?
– Нет, я... – Ланиэль тряхнула гривой волос и болезненно прикусила губу.
Рука гарпии над кулаком Зарины дрожала.
– Я... – Гарпия, всхлипнув, резко отдернула руку и отступила от девочки. – Я не могу!
Секунды три Зарина мрачно взирала на Ланиэль, не опуская руку, а потом медленно разжала кулак. На ладони ничего не было.
– Нет камня Душ, – процедила сквозь зубы Зарина. Из глаз гарпии брызнули слезы. – Вот значит как. – Девочка пробежала мимо Ланиэль и устремилась вперед. Преодолев пару десятков метров, Зарина, обернувшись через плечо, бросила: – Лгунья!
Каменные стены сливались воедино. Зарина ускоряла бег, спеша покинуть дьявольский грот. Ее преследовал голос Ланиэль, зовущий ее по имени, но девочке было все равно. Она желала избавиться от давящих стен замка, выскочить на воздух, броситься со скал, прыгнуть в море – неважно, лишь бы на нее больше ничего не давило.
Зарина вихрем проскочила негостеприимное ледяное пространство тронного зала и, толкнув двустворчатую дверь, выбежала в коридор. Ей предстояло проделать тот же путь, но теперь в обратном направлении и со скоростью, намного превышающей ее обычный потенциал. За спиной отчетливо слышался топот. Организовали-таки погоню. Чтоб их всех переклинило!
Девочка проскочила знакомую картину с олененком. Из спины малыша все еще торчало копье. Бросив взгляд через плечо, Зарина узрела нехилый такой «хвост» из толпы темно-синих мундиров. Воинство Весов оперативно подключилась к новому увеселительному преследованию, и, судя по их страждущим лицам, они от души наслаждались происходящим. Видимо, перечень развлечений у стражников был строго ограничен.
– Схватить ее! – пробасил ближайший стражник – здоровый бородатый мужик, на котором мундир едва не лопался. Рядом с ним бежал молоденький стражник – может, лишь на пару лет старше самой Зарины, – пятьдесят процентов кожи лица которого украшали юношеские прыщи.
– Поймать ее мягко! – донесся издалека приказ капитана Ротшильда.
– Это как? – озадачился главный стражник.
– Не калечить девочку! – в этот раз голос принадлежал генералу Морелю, а уж онто знал, как отдавать четкие приказы.
– Шуты гороховые. – Зарина закатила глаза, и это стало ошибкой, так как она не разглядела на повороте скомканный в кучу край ковра и, запнувшись об него, кубарем прокатилась пару метров.
К тому времени, как она успела очухаться, над ней уже возвышались преследователи.
Стражник-бородач, стоящий во главе толпы, протянул Зарине руку.
– Идемте с нами.
– Сию минуту. – Зарина выдала очаровательную улыбочку.
– Правда? – это спросил молоденький стражник. Он с любопытством разглядывал девочку с ног до головы, ни капельки не смущаясь, был сильно расслаблен и вообще вел себя крайне непрофессионально.
Зарина одарила молоденького стражника стервозным взглядом:
– Ага, щас!
* * *
Солнце весело плескалось в городском фонтанчике на главной площади Наркисса. Отражаясь от водной глади, лучи прыгали по каменной мостовой, ныряли в арочные окна домов, расположенных близко друг к другу, и задумчиво замирали на многочисленных вывесках городских магазинчиков.
День в Наркиссе был в самом разгаре. Рынок на главной площади бурлил жизнью, как огромный муравейник. Люди сновали туда-сюда, приценивались, ругались на повышенную стоимость отдельных товаров, вожделенно сглатывали, разглядывая то, что было им явно не по карману, и просто прогуливались вдоль наружных прилавков, лениво позевывая и почесываясь.
Рядом с лавкой игрушек сновал хозяин соседней лавки, зорко следя за контингентом покупателей. Время от времени он одобрительно хмыкал, поглядывая на собственную витрину со сладостями, располагающимися в какой-то только ему ведомой последовательности. С другой стороны от лавки со сладостями примостился магазинчик ваз. Продавец – пухлый мужчина с лоснящейся кожей – сосредоточенно протирал тряпкой бок большущей вазы, инструктированной полудрагоценными камнями. Почти весь его товар находился на наружных открытых витринах и полках, чтобы солнце выгодно сверкало на блестящей поверхности ваз, а покупателям, привлеченным этим блеском, было легче разглядывать будущие покупки.
Прямо напротив рядка упомянутых лавок располагался один из скульптурных фонтанов, украшающих площадь на всем ее протяжении. На ступеньке примостились детишки – от восьми до двенадцати лет. На них попадали капли от струй фонтана, отчего они морщились, но насиженного места не покидали. Их маленькие мордашки были прикованы к волшебным лавкам.
– Карамельки, сладкие пирожки, инжирное варенье, – мечтательно проговорил мальчонка в коротких штанишках.
– Вафельки с начинкой, шоколадные фигурки. – Девочка рядом с ним проглотила слюну.
– Деревянные воины, лошадки с настоящими телегами и отдельными сбруями! – Мальчишка с краю шумно втянул носом воздух. – Хочу!
Тут все заговорили разом.
– Мармеладные змейки!
– Куколки!
– Сладкие трубочки!
– Меховые ежики!
– Торты!
– Корзинчатые пирожные!
– Сахарные палочки!
– Ваза, инструктированная золотыми узорами с гравировкой.
Мальчишка, грезящий о карамельках, удивленно воззрился на свою соседку. Девочка, почувствовав взгляд, повернулась к нему, одновременно опуская руку с зажатым в ней конусовидным предметом со стекляшкой непонятного назначения, через которую она следила за лавочниками.
– А точнее, вишневый пудинг с кусочками ягодок, – лучезарно улыбнулась девочка, вскакивая со ступеньки и быстро топая прочь от шумной толпы ребятни.
Прижавшись к стене лавки на противоположной стороне улицы, девочка вновь поднесла к глазу конусовидный предмет, стекляшка которого позволяла увидеть находящиеся вдали объекты.
– Тьфу, святая каракатица, да он мошенник, – пробурчала она, наблюдая, как продавец ваз смачно сплевывает в сторону и любовно поглаживает бока своих товаров. – Там же подделка на подделке. Такое и выставлять-то на люди непристойно.
Возмущающуюся девочку звали Имбер. Ей совсем недавно исполнилось девять лет, и на день рождения самой себе она преподнесла воистину ценный подарок – королевскую печать с лазуритом. Нелегко ей достался этот подарочек, но девочка с честью выдержала трудности – как только стража расслабилась, она сразу хвать! – и была такова. Да, Имбер эту самую печать просто-напросто украла, но сама девочка вины за собой не чувствовала, предпочитая жить по собственной логике, а именно: вещь плохо лежит – вещь никому не нужна – вещь все еще лежит – вещь сто процентов никому не нужна – никто не смотрит – вещь всем без надобности – вещь можно взять себе. Вот и вся логика. Проще некуда.
Имбер скользнула в толпу. Никто не обратил внимание на юркого ребенка, слегка мелковатого даже для своего возраста. Девочка была худенькой до того, что любая одежда висела на ней мешком, а ростиком настолько обижена, что, казалось, с самого рождения ей периодически не доставалось какого-то особого набора обязательных питательных веществ. Тусклые волосы цвета свежей соломы и сами походили на пучки соломы, собранные в два лохматых хвостика до плеч. В сочетании со смуглой кожей и карими глазами с желтоватыми крапинками оттенок волос выглядел намного светлее, чем был на самом деле. На пушистой челке крепились две заколки, состоящие из трех лохматых голубых шариков в каждой. Поверх бордовой рубахи с широкими рукавами был надет теплый темно-зеленый жилет из плотной ткани, широкие мешковатые штаны крепились на поясе ярко желтым шарфом, кончики которого волочились по земле. Через плечо проходил ремень, удерживающий потрепанного вида кошелку.
– Вы обронили. – Имбер, умильно улыбаясь, протянула черный мешочек господину в роскошном одеянии, голова которого украшала широкополая шляпа.
– Ох, благодарю, деточка, – проблеял он, кидая ей на ладошку мелкую монетку в знак благодарности.
– Скупердяй, – хмыкнула девочка, шагая к своей ранней цели и бренча монетками, которые она успела отсыпать себе в карман из того черного мешочка.
От прилавка продавца ваз как раз отходила престарелая чета, правда так ничего и не приобретя. Лавочник выглядел слегка раздраженным из-за того, что пришлось провозиться со стариками кучу времени, а старания так и не окупились.
– Торгуете дешевым декором? – услышал мужчина вкрадчивый голос.
– Нет, что вы, конечно же, нет! – встрепенулся лавочник.
Никого рядом с собой не увидев, он недоуменно пожал плечами.
– Весь ассортимент – это подлинные экземпляры ваз, привезенных из Королевства Рыб, – на всякий случай пояснил мужчина, надеясь, что еще не сошел с ума и не разговаривает с воздухом.
– Королевство Рыб – дом истинных мастеров и создателей ваз. – Лавочник навострил уши и перегнулся через прилавок, чтобы рассмотреть источник голоса. – Считаете, я поверю, что эти дешевые недоделки – работа мастеров Королевства Рыб?
Глаза лавочника подернулись дымкой ярости. Он наконец-то узрел человека, сомневающегося в качестве его товара – мелкую девчонку в потрепанной одежонке.
– Кыш отсюда, мелкота! – рявкнул он, замахиваясь на нее тряпкой.
Имбер даже бровью не повела.
– Кого вы хотите провести? – продолжала нудеть Имбер, не обращая внимания на то, что лавочник вновь замахивается тряпкой и в этот раз уж точно собирается огреть ее. – Вот, например, этот экземпляр.
Шух! Тряпка пролетела над ее головой, не задев, и все потому, что она в этот момент села на корточки вблизи напольной вазы.
– Глядите. – Имбер постучала пальцем по одному из бурых камней, цепочкой обрамляющих вазу. – Настоящий природный гиацинт равномерно окрашен, а здесь уйма неоднородных участков тона. Обычная стекляшка. Ни один уважающий себя мастер Королевства Рыб не будет использовать в работе вместо полудрагоценных камней стеклянные подделки.
– Тебе почем знать, варварка! – Лавочник обежал прилавок и грозно навис над девочкой. – Убирайся, пока я не позвал солдат!
– Правильно, позовите. – Имбер встала во весь свой жалкий рост и уставилась снизу вверх на лавочника. – Расскажите им, что вы выдаете низкокачественные имитации за дорогостоящие подлинники и дерете с горожан несусветную уйму монет.
– Да как ты смеешь! – прорычал лавочник и сильно замахнулся, чтобы дать девочке пощечину. Хотя даже от самого слабого его удара хиленькая девочка, скорее всего, перелетела бы через весь рынок.
– Надо же, и здесь огрехи налицо.
Мужчина тупо уставился на свою руку, а потом на место, где секунду назад стояла девочка. Сейчас место пустовало, а сама Имбер преспокойно сидела на прилавке, недовольно проводя пальцами по узорам еще одной вазы.
– А ну живо слезь! – Лавочник замахал на нее руками, словно на надоедливое насекомое.
Шум начал привлекать народ вокруг. Зеваки с интересом следили за разыгрываемым представлением, перекидываясь сочувствующими фразами, однако на помощь лавочнику никто не спешил.
– Дядя, вы издеваетесь? – Имбер сердито указала на позолоченную краску в узоре, исчерченную еле заметными трещинками. – И вы будете продолжать твердить, что это работа мастеров Рыб? Святая каракатица! Вздор! Всем известно, что они обрабатывают узоры специальной растительной краской из листьев растений, растущих только на их территории. При такой их обработке окрашенная поверхность не пойдет трещинами еще тысячу лет. Недаром же мастера Рыб сыскали признательность во всей Утопии!
– Сдурела, шмакодявка? – Лавочник поспешил прикрыть ее от посторонних глаз своим телом. – Что ты мелешь? Да еще так громко! – Мужчина нервно огляделся через плечо, стараясь по лицам собравшихся понять, слышали они слова наглой девчонки или нет. – Люди добрые, не слушайте эту нищенку. Она явно больна и несет чепуху. Качество моего товара выше всяких похвал. Прошу вас убедиться в этом самим!
Имбер высунула мордочку из-за его плеча. Она стояла на прилавке, но даже в таком положении едва дотягивала до макушки лавочника.
– Да, люди добрые, если желаете приобрести второсортный товар – милости прошу, – притворно бодрым голосом пригласила она.
– Убью! – Лавочник резко развернулся. Его подбородок ходил ходуном от еле сдерживаемой ярости. – Кто тебя послал? Конкуренты? Завистники?
Имбер обвела оценивающим взглядом весь ассортимент товара на прилавке.
– Поверьте, вам завидовать уж точно никто не будет, – «утешила» его она.
– Ах ты маленькая... – Лавочник протянул к Имбер огромную пятерню, которой при большом желании мог переломить ей шею, как цыпленку.
Вдруг ни с того ни с сего струя фонтана, текущая из распахнутого рта скульптуры горгульи, изменила направление и, пролетев над головами зевак, под странноватым острым углом ударила в лицо лавочника. Со стороны могло показаться, что горгулья одарила мужчину сочным плевком.
– Ух... бур... – забормотал лавочник, кашляя и захлебываясь от воды, попавшей в рот.
Пока мужчина неосознанно отступал от собственного прилавка и беспрестанно тер глаза под оханье и аханье толпы, Имбер с любопытством озиралась. Внезапно ее внимание привлек предмет, по форме напоминающий куб. Он располагался под прилавком, и девочка нырнула лицом вниз, чуть ли не втемяшившись носом в бок матового куба. Им оказался сейф, и при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что не все стенки куба матовые. С одного бока он был полупрозрачный и сквозь дымчатый окрас ясно проступали очертания вазы.
У Имбер вспыхнули глаза. Прижавшись щекой к прозрачной стенке, словно кубический сейф был ее любимой подушкой, девочка одним движением вытянула из шариков голубой заколки на челке длинный металлический прутик. Вставив его в замок сейфа, Имбер сосредоточилась, представив в разуме безбрежную водную гладь, и, высунув язык, начала проворачивать прутик. Три секунды ковыряния и замок щелкнул.
– Проще пареной репы, – самодовольно заключила она и дернула дверцу на себя. – СВЯТАЯ КАРАКАТИЦА!
Из глубин сейфа на нее взирал отполированный бок узорчатой вазы. Идеальные линии, идеальные пропорции, идеальные размеры – все так идеально, что Имбер мгновение просто любовалась этим зрелищем, не замечая, что ее рот открыт, а слюна капает на землю.
– Ох, вот это другое дело! – Имбер вцепилась в ручки вазы – настоящей вазы мастеров Королевства Рыб – и осторожно извлекла ее.
Даже ручки вазы ложились в ладони в какой-то идеально правильной манере. Имбер потерлась щекой о шершавый бок вазы, мурлыча незамысловатую песенку и бормоча что-то вроде «моя маленькая прелесть».
Их короткую идиллию разрушил яростный вопль, и в следующий миг чья-то рука схватила Имбер за шкирку и, дернув, вытянула из-под прилавка, как морковку из грядки. Вазу девочка потащила за собой, а точнее, она с перепугу вцепилась в нее, крепко обхватив руками и ногами.
Лавочник, а разрушителем чужой идиллии был именно он, с диким видом смотрел то на Имбер, то на вазу.
– Ты... – прохрипел он, стремительно теряя остатки самообладания.
– Промашечка, – пискнула Имбер, болтаясь в его руках, как маятник с грузиком в метрономе.
– Отдай. – Лавочник грубо встряхнул девочку. – Верни вазу.
Имбер с тоской глянула на бочок приглянувшейся ей вазы. Это был подлинник изысканной работы умельцев Королевства Рыб. Отдать сей шедевр потному старикашке, который, скорее всего, вновь поместит его среди отбросов низкопробного искусства? Ни за что!
– Смотрите, там настоящая гарпия! – заорала Имбер, отпуская одну ручку вазы и указывая пальцем в небо.
Дешевый прием сработал как нельзя лучше. Голову в указанном направлении задрал не только лавочник, но и добрая половина зрителей из толпы зевак. Воспользовавшись моментом, Имбер изо всех своих сил не совсем здорового, не очень откормленного, не в полной мере сильного девятилетнего ребенка врезала пяткой в картофельный нос лавочника и, когда он с воплем отпустил ее, рухнула вместе с вазой на землю. Точнее, сначала ваза бухнулась на каменную мостовую, а затем сверху приземлилась Имбер. Девочка тут же вытянула шею и деятельно осмотрела свой трофей, в очередной раз убедившись, что мастера Королевства Рыб свое дело знают – от удара ваза не обзавелась даже одной маломальской трещинкой.
– Пампушечка моя, – умилилась Имбер, проводя пальцем по замысловатым узорам на горлышке вазы.
– Воровка! – пискляво взвизгнул над ней пришедший в себя лавочник. – Хватайте ее!
– Ох, святая каракатица, – испуганно пробормотала девочка и, водрузив, вазу себе на голову, без предупреждения стартанула в толпу.
Трофей оказался несколько тяжелее, чем выглядел. Однако Имбер почти не чувствовала давления, движимая вперед чувством переполняющего ее счастливого удовлетворения.
– Вор! Держи вора! – тревожил слух девочки крик лавочника.
«Какой же я вор? – с досадой размышляла она. – Шедевр искусства должен был влачить жалкое существование среди гадских подобий на скверну. Разве я могла допустить подобное? Это же вызов эстетике!»
Соседи лавочника – продавец сладостей и продавец игрушек – пропустили ее, не пытаясь задержать. Их лица были переполнены состраданием к опростоволосившемуся коллеге, но в то же время в душе они тихо радовались, что такая беда приключилась не с ними.
Имбер почти пересекла главную дорогу, отделявшую рынок и маячивший впереди переулок, как вдруг сбоку вынырнула карета. Заорав во всю мощь своих детских легких, девочка покатилась по мостовой, чудом не попав под колеса кареты. Вазу она, конечно, сронила.
Тяжело дыша, она вынырнула с другой стороны кареты, находясь уже ближе к переулку и озираясь по сторонам в поисках потерянной вазы. Но поиски пришлось резко прекратить, потому что мгновением позже у остановившейся кареты материализовался обиженный жизнью лавочник. Уцепившись за ручку дверцы, Имбер подтянулась и притаилась, стоя на подножке кареты.
В это время возмущенный до глубины души лавочник пнул колесо кареты, ругая на чем свет стоит кучера, а также пассажиров. По его словам, они на своем «корыте» помешали ему поймать вероломную воровку, и теперь он им покажет, где раки зимуют.
Под нескончаемые рулады ругательств дверца кареты приоткрылась, и лавочник, по инерции выплюнув еще парочку нецензурных слов, смолк. Его глаза вылезли из орбит от ужаса, когда он узрел того, кого посмел хаять.
– Господин мэр? – пролепетал он, безвольно опуская сжатые в кулаки руки.
«Мэр Наркисса?» – Имбер встрепенулась и влепилась личиком в стекло дверцы с другой стороны кареты. Ее взору предстала спина полного лысого мужчины в дорогом щегольском костюме.
– Что вы себе позволяете! – Мэр Наркисса потрясал в воздухе изящной тростью с металлическим набалдашником. – С ума сошли гробить чужую собственность?
– Простите, ужасно извиняюсь! – Лавочник сложил руки в жесте мольбы. – Случайно получилось. Не велите наказывать! Каюсь!
– Прекрати. – Мэр с досадой выставил перед собой ладонь. – Громкие звуки меня раздражают. Что у тебя случилось, горожанин?
Лавочник мелко затрясся. Судя по всему, он уже рисовал в воображении картины своего будущего наказания.
– Тут ребенок... мелкая проходимка... Она вдруг бац... А я... Ну... Такая вот история.
– Говорите четче, – проблеял мэр. – Мне некогда расшифровывать вашу белиберду.
– Воровка украла мою вазу, – отчеканил лавочник и судорожно вздохнул.
– Эту вазу? – Мэр ткнул тростью в валяющуюся у переднего колеса вазу.
– Что? Да... Да! Она! О, благодарю вас покорно! Знайте, я голосовал за вас.
– Да, да и тебе спасибо, – отмахнулся лысый толстячок, влезая обратно в карету. – Успехов тебе, горожанин, в том, чем ты там занимаешься.
Подав знак кучеру трогаться, мэр откинулся на бархатные подушки сидения. Снаружи же движущейся кареты кое-кто чувствовал себя не так расслабленно.
«Прощай, моя пампушечка, – хлюпнула носом Имбер, провожая взглядом уносимую лавочником вазу. – Я буду тебя помнить».
Но долго горевать девочке не пришлось. Карета качалась из стороны в сторону, и удерживаться на подножке дверцы становилось все труднее. Центральный рынок давно скрылся из виду, карета преодолела два моста, а на въезде на третий заднее колесо подпрыгнуло на камне.
Стук! Мэр с удивлением повернулся на звук и в следующую секунду выдал оглушительный вопль. Его психике не слишком приглянулось приплюснутое к стеклу личико смуглой девочки, которое в союзе с отдающими желтизной глазами, походило на морду миниатюрного демонического создания.
Выдав еще одну серию воплей, мэр пнул дверцу ботинком. Та раскрылась, и Имбер едва успела откинуться телом назад, держась за ручку одной рукой, чтобы ее не зажало между дверцей и боком кареты. Пару секунд она с достоинством изображала вялый колыхающийся флаг, а потом дверца, спружинившись о бок кареты, начала закрываться, а девочка со скоростью торпеды влетела внутрь.
– Свят, свят, свят! – как заведенный повторял мэр, дрожащими пальцами пытаясь что-то отыскать у себя за воротом. Преуспев в поисках, мужчина ткнул в лицо Имбер, которая уже успела оценить мягкость бархатных сидений салона кареты, золотым крестом. – Сгинь, демонское отродье!
– Да я, в общем-то, не демон, – попыталась объяснить Имбер и тут же получила тростью в живот, к счастью, несильно. – Да что вы хулиганите-то, дяденька!
– Свят! – повторил мэр и наконец-то смог разглядеть, кто перед ним. Хотя осознание того факта, что к нему в карету залетел отнюдь не демон, не принесло ему должной порции счастья. Наверное, маленькие девочки в качестве гостей не радовали его в той же мере, что и злобные демоны.
Имбер между тем деловито оглядывалась. Ее чувство собственного достоинства с утратой вазы сильно пострадало и требовало хоть какой-нибудь компенсации. Заметив черную бархатную коробочку, лежащую на сидении рядом с мэром, она без задней мысли хватанула ее. Все-таки мэр Наркисса в какой-то мере виноват в том, что она посеяла редкий шедевр искусства. Иными словами, пусть возмещает.
– Стой! – возопил мэр, и Имбер аж подпрыгнула. – Положи на место. Ме-е-едленно.
– Э, нет, – отказалась Имбер и рванула к дверце, в которую не так давно залетела.
– Стоять! – Мэр неожиданно ловко подцепил тростью ее ногу и потянул на себя.
Имбер сопротивлялась изо всех сил. Ей даже удалось толкнуть плечом дверцу, а потом она растянулась на полу кареты. Мэр сграбастал ее желтый поясной шарф и, обернув его вокруг запястья, потянул девочку к себе. Легкое тело Имбер оторвалось от пола, и она беспомощно запищала.
За открытой дверкой проносился городской пейзаж. Мелькали миниатюрные фонтаны. Фонтаны! Имбер подобралась и левой рукой, – правой она держала коробочку, – вцепилась в один из шариков своих голубых заколок. Сжав пальцы, она почувствовала, как из пушистого нутра вытекает вода. Подцепив ноготком пару капелек, Имбер изловчилась и чиркнула на ладони той же руки несколько кривых линий. Мэр уже притянул ее к себе и теперь нацеливался на коробочку. Но тут все его планы пошли крахом. В открытую дверцу кареты брызнула струя воды из фонтана, мимо которого проносилась карета, и врезалась в открытый от прилагаемых усилий рот мэра.
Ждать, пока мужчина отделается от атаки воды, Имбер не собиралась. Оттолкнувшись ногами от сидения, отделанного великолепным бархатом, она на ходу вывалилась из кареты, только потом подумав, что это не совсем разумно. К вещей радости девочки они в момент ее бесславного падения пересекали очередной мост, а карета качнулась так, что Имбер полетела за перила моста прямо в бурлящую воду канала. В последний момент вездесущий поясной шарфик уцепился за выступающий краешек на каменных перилах, и девочку, подбросив вверх, откинуло обратно на мостовую. Относительно безболезненно шлепнувшись на пятую точку, Имбер потрясла головой.
– Святая каракатица, – ошалело вымолвила она.
Богатый жизненный опыт подсказал ей, что сидеть долгое время на одном месте совершенно неполезно. Сбегая с моста, Имбер крутила головой, проверяя, не заметил ли кто ее фокуса с водой. Фух, вроде пронесло. По идее и в первом и во втором случаях все выглядело так, будто фонтаны сами вышли из строя. Никому и в голову не придет, что плеваться их заставил самый настоящий стихийник воды – девятилетняя Имбер Меррилин.
– Так, посмотрим, что тут у нас, – протянула девочка, теребя узелок веревочки, обмотанной вокруг бархатной коробочки. – Ох, ты ж!
Имбер зажала рот рукой, с ужасом вглядываясь в квадратик печати, украшенной полудрагоценным гранатом.
«Печать мэра. Снова печать! Ну, как меня угораздило взять именно печать?!»
Удостоверяющие печати представляли собой своеобразную подпись руководящих лиц. Их отметка, поставленная на договоре или ином документе, автоматически давала разрешение на занятие определенной деятельностью или удостоверяла сам документ. Своими собственными печатями обладали все действующие правители Королевств Утопии, но отдельными печатями удостаивались и некоторые главы местного самоуправления. И мэр Наркисса входит в их число, так как имеет собственную печать. А точнее имел. Теперь она неприхотливо покоилась на ладошке Имбер.
– У меня в голове вертится только одно, – пробормотала девочка, сутуля плечи, – и это громкое искреннее «упс!».
Шум в конце улицы заставил Имбер насторожиться. В ее сторону несся отряд темно-синих мундиров. Челюсть девочки поползла вниз.
«Солдаты Королевства Весов? Что они делают в Наркиссе?»
Панические мысли заставили Имбер сдвинуться с места, и она проворно попятилась в темень ближайшего переулка, пряча злосчастную бархатную коробочку в кошелку.
Солдаты пробежали мимо и скрылись из виду. Сердце бешено стучало. Отчего паника? С какой стати маленькой девочке бояться воинство Королевства, которое даже не имеет юрисдикции на чужой земле? Может, на ней грешок какой висит?
