Текст книги "Принцесса без лица. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Ирина Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Глава 12.

В «Зубной коронке» было жарко уже у входа. Кто-то не закрыл внутреннюю дверь, поэтому шум из зала вываливался прямо в короткий тамбур: грубый мужской гогот, звон стекла и голос, который очень громко, поверх общего шума, доказывал, что служебная машина «сама ушла вправо, а бетонный столб вообще стоял не по правилам».

Калдер придержал входную дверь плечом, пропуская меня, и следом внес бейсбольную биту. Он держал ее за середину, как обычную трость, только тростью обычно не сбивают с вешалки чей-то форменный плащ.

– Осторожнее! – рявкнули откуда-то рядом.

– Убери одежду с прохода. – не остался в долгу мой напарник.

– Это не одежда, это форма.

– Тем более.

Мы вошли в основное помещение. Название заведению явно придумали давно и при участии людей с очень простым чувством юмора. Над стойкой висел макет увеличенной в несколько раз зубной коронки из желтого металла, а рядом – старая фотография трех широко улыбающихся мужчин с полным отсутствием передних зубов. Под снимком кто-то когда-то подписал: «Основатели». Судя по потемневшей бумаге, шутке было лет двадцать, но снимать ее никто не собирался. В остальном верхний зал выглядел как обычный недорогой бар, если не считать посетителей.

За небольшими столами сидели только мужчины сиды. Вторых уровней было много, третьих – значительно больше. Первый уровень приходилось специально искать глазами. Женщин не обнаружилось вовсе.

Огромные тела заполняли пространство целиком. При этом тесно здесь не было: помещение явно изначально делали именно под такую публику. Между столами оставили широкие проходы, стулья оказались тяжелыми, с широкими сиденьями и толстыми ножками, столешницы – массивными. Калдер здесь смотрелся совершенно нормально, а я – как старшеклассница, оказавшаяся в армейской казарме.

Большинство присутствующих еще носили следы рабочего дня. На спинках стульев висели форменные куртки, у многих из карманов торчали служебные удостоверения.

Двое за соседним столом громко спорили поверх раскрытого служебного блокнота, хотя, судя по количеству пустых пивных кружек, стоявших рядом с ними, давно должны были перейти на темы, не требующие письменной фиксации.

– Я тебе третий раз говорю, задержание было в двадцать три сорок.

– В двадцать три сорок мы только приехали.

– Вот именно.

– Что «именно»?

– Значит, задержание позже.

– Так и запиши.

– Я не буду писать «позже».

– Почему?

– Потому что начальник спросит когда.

Третий мужчина, тоже сидевший за их столом, оторвался от своего пива, вытер рот прямо рукавом и внес свое предложение.

– Напиши двадцать три пятьдесят.

Оба споривших посмотрели на него.

– Почему пятьдесят?

Он пожал плечами.

– Нормальное время.

Несколько секунд все трое сосредоточенно пыхтели, потом тот, у кого был блокнот, действительно что-то написал.

Чуть дальше сид третьего уровня в форме тюремной охраны держал возле скулы пакет со льдом, ел мясо и одновременно говорил. Лед постепенно съезжал, мужчина возвращал его на место тыльной стороной ладони и продолжал рассказывать, как утром один заключенный попытался выбраться через вентиляционную решетку.

– Голова прошла, задница – нет.

– А дальше?

– Дальше мы его и нашли.

– Вытащили?

– Решетку сняли.

– Зря. До вечера бы повисел.

– У него смена камеры была.

– Тогда действительно нельзя.

На соседнем столе среди кружек лежала пластиковая карточка пропуска, поверх которой кто-то поставил пепельницу. Возле дальней стены двое портовых охранников обсуждали воскресную смену, а сид рядом с ними сосредоточенно приматывал пластырем два пальца к третьему и время от времени вставлял в разговор совершенно не относящиеся к нему замечания.

Калдера заметили прежде, чем мы дошли до середины зала.

– Хольмарк!

Он повернулся только после второго окрика, и из компании, сидевшей возле стены, поднялась рука размером с лопату, держащая пустую литровую пивную кружку.

– Ты чего вчера не приехал?

– Работал.

– До ночи?

– Да.

– А потом?

– Потом тоже работал.

Компания сидов заржала. Калдер показал им средний палец.

– Очень взрослое поведение, – заметила я.

– Они понимают только простые жесты.

– Родственная среда?

– Почти.

Мужчина, окликнувший Калдера, вдруг заметил меня. Его сосед – тоже. Разговор за их столом не оборвался, но потерял несколько участников.

– Это она?

Мой напарник поморщился, но все-таки продолжил общение.

– Кто?

– Бренстед.

Я остановилась рядом.

– Откуда вы меня знаете?

– Родственники вот этого постарались, – пояснил мужчина, махнув кружкой в сторону Калдера.

– Какие именно? – тут же спросил мой напарник.

– Откуда я знаю? – Мужчина наконец поставил пустую посудину на стол и подозвал проходящего официанта. – У тебя их как собак нерезаных.

– Сегодня все пятеро будут? – продолжил разговор его сосед.

Я перевела взгляд на Калдера.

– Пятеро?

– Кузены, – нехотя пояснил он.

– Ты раньше остановился на двух.

– Ты про двух спрашивала.

– Нет.

Калдер подумал и ответил.

– Тогда это я остановился на двух.

За столом снова заржали.

– Один уже пришел, – сообщил мужчина с кружкой. – Кто точно – не понял. Хольмарки все на одно лицо.

– Спасибо, – сухо ответил Калдер. – Теперь я знаю местонахождение членов собственной семьи.

– Всегда пожалуйста.

Официант принес новую кружку. Мужчина тут же отпил почти треть, вытер пену с верхней губы ладонью и вернулся к разговору, который вел до нашего появления. Судя по первым же словам, речь там шла о том, можно ли считать сломанной челюсть, если человек способен ругаться.

Мы с напарником двинулись дальше.

До стойки оставалось метров десять, но прошли мы их не без приключений. Калдера еще дважды окликнули, один раз схватили за плечо из-за спины, а какой-то второй уровень сунул ему в руку сигарету.

– Я не курю.

– Тогда подержи.

– Зачем?

– У меня руки заняты.

Руки сида действительно были заняты двумя тарелками с мясом.

Калдер посмотрел на сигарету, потом на мужчину.

– А пепел куда?

– Не знаю. Не урони.

И ушел.

Калдер несколько секунд стоял с чужой сигаретой.

– Родственная среда? – напомнила я.

– Заткнись.

Он пристроил сигарету в пепельницу на ближайшем столе. Один из сидевших там мужчин тут же схватил и затянулся, не спрашивая, чья она.

Возле стойки оказалось очень шумно. Здесь одновременно заказывали выпивку, спорили о ставках и передавали вниз еду. Один мужчина в расстегнутой форме патруля держал у груди завернутую в полотенце кисть и пытался доказать приятелю, что палец не сломан, потому что «если бы сломался, болело бы сильнее». Приятель предлагал проверить, и дать ему согнуть его принудительно. Владелец пальца почему-то соглашался, но каждый раз отдергивал руку.

За их спинами кто-то потребовал еще две бутылки.

– Тебе хватит.

– Ты бармен или жена?

– Бармен.

– Тогда наливай.

– Сначала заплати за прошлые четыре.

– Вот поэтому жена лучше.

Стойка была высокой даже для Калдера. Он удобно положил на нее предплечья, я же при таком положении подняла бы плечи почти к ушам. Очередное подтверждение того, что люди моего размера здесь считались отклонением с ничтожно малой вероятностью появления.

Бармен появился перед нами, когда Калдер положил свою биту на стойку. Третий уровень, лысый, с тяжелой нижней челюстью и шеей почти одинаковой с головой ширины. Предплечья толщиной с мое бедро и при этом – сплошные мускулы, ни грамма жира. Двигался он быстро: одной рукой снял с пивных кеглей две кружки и поставил на стойку бара, другой – поймал монету, которую ему бросили через стойку.

– Как обычно? – спросил он Калдера.

– Да.

Кружка со светлым пивом появилась моментально.

Бармен посмотрел на меня.

– Что будешь?

– Газированную воду. Но чтобы выглядела как дорогой алкогольный коктейль.

Он нахмурился.

– Какой?

– Неважно.

– Какой коктейль?

– Любой.

Теперь нахмурился совсем сильно.

– А алкоголь какой?

– Никакой.

Сид второго уровня, стоявший справа от меня, перестал считать монеты в кошельке и посмотрел на нас.

– Тогда что налить? – спросил бармен.

– Газированную воду.

Он перевел взгляд на бутылки за своей спиной, потом снова на меня.

– Это будет вода.

– Я знаю.

– Но тебе нужен коктейль.

– Мне нужно, чтобы это выглядело как коктейль.

Бармен посмотрел на меня пустым взглядом.

Сид решил помочь:

– Она хочет воду, только чтобы она была похожа на коктейль.

– Я это уже понял.

– Тогда чего стоишь?

Бармен раздраженно повернулся к нему.

– А как она должна выглядеть?

Мужчина задумался и тоже замолчал.

Я поняла, что нужна точная инструкция:

– Высокий прозрачный бокал. Примерно треть льда. Газированная вода почти доверху. Длинная полоска лимонной кожуры вдоль стенки. Без сиропа, сока и алкоголя.

– Кожурой вверх или вниз?

– Вверх.

Все затруднение исчезло. Бармен сразу взял нужный бокал, насыпал лед, открыл бутылку и срезал с лимона длинную полоску кожуры. Руки у него оказались удивительно ловкими: нож едва коснулся желтой кожи, лента получилась тонкой и ровной. Через полминуты передо мной стояло именно то, что требовалось.

– Так?

– Да.

Он назвал цену, и я расплатилась.

Мужчина справа продолжал рассматривать мой бокал.

– А зачем?

– Хочу.

Этого ответа ему хватило, он отвернулся.

Калдер попробовал свое пиво.

– Нормально.

– Ты сомневался? – удивилась я.

– Здесь иногда меняют поставщика и никому не говорят.

Бармен услышал.

– Пей молча. Не порть репутацию единственного заведения, куда тебя все еще пускают.

Калдер тут же согнул руку в локте, вскинув кулак, и с размаху хлопнул второй ладонью по сгибу. В ответ бармен показал средний палец. Оба остались очень довольны друг другом.

Я взяла свой бокал с минеральной водой, Калдер – пиво и биту, и мы пошли обратно через зал к двери, которую я заметила еще по дороге к стойке. Над ней висела маленькая табличка «ПОДВАЛ», хотя ошибиться было трудно: оттуда время от времени приходил настолько плотный гул, что стеклянные подвески над баром начинали едва заметно дрожать.

У двери в подвал сид третьего уровня, до этого разговаривавший с кем-то через весь стол, вдруг обратился к Калдеру:

– Это правда Бренстед?

– Нет, – серьезно ответил Калдер. – Я специально нашел похожую.

Мужчина посмотрел на него, потом на меня.

– Похожа.

– Вот видишь.

– Я первый раз ее вижу. – сообразил наконец сид.

– Тогда откуда знаешь, что похожа?

Тот надолго задумался, а мы двинулись дальше.

На лестнице в подвал было тихо только на первой паре ступеней. Дверь закрылась за нашими спинами, отрезав шум верхнего зала, зато снизу быстро поднялся другой. Там не разговаривали поверх музыки. Там несколько десятков мужчин одновременно реагировали на одно и то же происходящее в центре помещения.

Вскоре внизу раздался короткий рев, потом глухой удар. Железные перила лестницы ответили легкой дрожью.

Калдер перестал пить на ходу.

– Бой уже идет.

– Я слышу.

Стены лестницы оказались завешаны фотографиями прошлых боев, объявлениями и старыми турнирными сетками. На одном снимке двое мужчин стояли рядом, оба с разбитыми носами, и держали над головой большой металлический кубок. Кто-то позже дорисовал одному усы, второму – эрегированный член. Чернила успели выцвести, но рисунок никто не убирал.

Возле поворота висела надпись «НА ЛЕСТНИЦЕ НЕ КУРИТЬ». Под ней стояла жестяная банка с окурками.

На втором пролете стало еще жарче. К запаху пива добавились пот, кровь, влажный бетон и дезинфекция. Вентиляция работала – металлические короба под потолком ощутимо гудели, – но проектировали ее, видимо, для значительно меньшего количества людей.

Сразу после лестницы висела большая доска с турнирной сеткой. Несколько фамилий уже были перечеркнуты. Возле остальных стояли коэффициенты. Справа отдельно написали сумму призового фонда. Ниже, более крупными буквами:ПОСЛЕ ФИНАЛА – ОТКРЫТЫЙ ВЫЗОВ. ВЕСЬ ФОНД ПОБЕДИТЕЛЮ.

Я задержалась возле доски. Калдер остановился на шаг впереди, оглянулся и проследил за моим взглядом.

– Уже прилично набрали.

– Думаешь, еще вырастет?

– Конечно. Народ только подтягивается.

– Ставки на открытый бой принимают?

– Если появится второй участник.

Калдер двинулся дальше. Я еще раз посмотрела на сумму призового фонда и пошла следом.

Подвал оказался значительно больше верхнего помещения. Низкий бетонный потолок держали толстые колонны, между ними шли открытые трубы и вентиляционные короба. В центре лежали серые маты, огороженные двумя рядами каната. Рядом находились стол врача, ведра, складные стулья и несколько пластиковых ящиков с водой. Вокруг размещались столы посетителей, за ними – люди, просто стоявшие вдоль стен и возле букмекерской стойки.

Третьи уровни составляли основную массу. Из-за тесноты разница в масштабе разных сидов проявилась особенно отчетливо, и Калдер окончательно перестал выглядеть крупным. А мой рост начал создавать технические проблемы. Если сид третьего уровня сидел, то обойти его я могла только после того, как он сдвигал стул и убирал ногу. Большинство замечало меня и делало это само. Некоторые замечали даже раньше, чем я подходила.

Я начала чувствовать на себе пристальные взгляды. Это было предсказуемо: в подвале тоже не оказалось ни одной другой женщины, а большинство присутствующих выпило достаточно, чтобы не хотеть тратить усилия на изображение безразличия.

– Калдер!

Из-за ближайшей колонны появился сид третьего уровня. Сходство с напарником обнаружилось, когда тот подошел ближе: форма глаз, цвет волос и чуть кривоватая ухмылка. Все остальное третий уровень увеличил в полтора раза.

– Орт, – проговорил Калдер и пожал ему руку.

Орт посмотрел на меня.

– Бренстед?

– Да.

– Орт Хольмарк.

– Я уже поняла.

Он перевел взгляд на кузена.

– Ты рассказал?

– Я имя сказал.

– Этого хватило, – пояснила я.

Орт засмеялся и снова оглядел меня, теперь уже без любопытства незнакомого мужчины – скорее проверяя соответствие тому, что успел услышать.

– Первый уровень?

– Да.

– Хрупкая какая.

– По сравнению с тобой – Калдер тоже не гигант.

Кузен довольно заржал. Калдер мрачно посмотрел на меня сверху вниз.

– Спасибо.

– За что?

– За комплимент.

– Всегда пожалуйста.

Орт хлопнул его по плечу. Пиво в кружке плеснулось, но напарник удержал.

– Остальные наши позже подтянутся.

– Не надо.

– Я им передам, что ты запретил.

– Тогда точно приедут.

– Нехорошо. Семью надо любить.

Орт кивнул мне и ушел обратно за колонну.

Мы прошли еще несколько метров и наконец добрались до края длинного стола, где сидели человек восемь. Кто-то узнал Калдера и сдвинулся, освобождая проход. Другой, не отвлекаясь от ринга, ногой вытолкнул из-под стола свободный стул.

– Один есть.

– Мне два надо, – ответил Калдер.

– Второй сам найди.

Сид, сидевший рядом, оглянулся через плечо, увидел меня и тут же ткнул локтем приятеля.

– Встань.

– С чего?

– Ты все равно к букмекеру собирался.

– Я потом.

– Вот потом и сядешь.

– Сам встань.

– Я уже поставил.

Спор мог продолжаться долго, но третий сид молча взял свободный стул за спинку, поднял одной рукой и переставил ближе к стене.

– Здесь сядешь.

Потом ногой подтянул еще один от соседнего конца стола.

– И здесь.

– Вот, – сказал Калдер. – Нормальные люди.

– Ты им пиво должен, – сообщил первый.

– Уже перестали быть нормальными.

Я села ближе к стене. Калдер устроился рядом, поставив биту между своей ногой и бетонной колонной. Стол находился сбоку от ринга, не слишком близко к канатам, но обзор оставался хорошим. Справа виднелась букмекерская стойка, левее – стол врача.

Калдер поставил перед собой полупустую кружку.

– Хорошо сели.

– Случайно.

– Результат тот же.

Глава 13.

На матах тяжело грохнуло, и человек за соседним столом расплескал пиво, резко вскинув руку.

– Держи! Держи его!

Держать было поздно. Один из бойцов вывернулся из-под второго, встал на колено и тут же ушел в сторону от нового захвата. Оба были сидами третьего уровня.

Глядя на бойцов, я окончательно перестала слушать Калдера. До сих пор третьих я видела в условиях, где особой демонстрации их возможностей не происходило. Чтобы поднять ящик, оттащить пьяного от витрины или просто стоять возле двери с видом человека, которого не стоит толкать, особой координации и скорости не нужно, достаточно роста и массы. Здесь требовалось все.

Тот, что был тяжелее, сделал шаг вперед, обозначил удар правой и сразу, еще до реакции противника, изменил направление. Второй не купился: плечи остались на месте, вес не ушел назад. Вместо этого он сократил дистанцию и ударил. Все произошло очень быстро. Слишком быстро для тела такого размера.

Я поставила бокал на стол.

– Ну что? – прямо мне в ухо спросил Калдер.

– Смотрю.

– Я вижу.

На ринге один из бойцов снова попытался войти из захвата. На этот раз начал с ноги. Противник прочитал перенос веса еще до самого движения, ушел вбок и ударил туда, где секунду назад находились ребра соперника. Но первый уже развернулся. Не отреагировал на удар постфактум, наоборот, увидел его начало и успел перестроить корпус.

Калдер все-таки был прав: скорость и реакция третьих сидов не хуже, чем у второго уровня. Редкий случай его правоты и это несколько меня удивило.

– Улыбаешься? – с подозрением спросила я напарника.

– Нет.

– Глазами. Я вижу.

– Потому что ты наконец увидела третий уровень там, где они и должны быть.

– Я видела их раньше.

– Ходящих.

Он получил право на одну довольную улыбку. Повод для второй я ему не собиралась давать.

Над шумом толпы неожиданно раздался усиленный микрофоном голос ведущего:

– Если продолжишь лезть головой вперед, врач потом тоже будет работать головой. У него руки маленькие, береги человека.

Подвал загоготал и засвистел.

Ведущий оказался фери первого уровня. Я заметила его с самого начала, когда он просто стоял возле угла ринга, но нормально рассмотреть получилось только сейчас. Лет около тридцати пяти, темные волосы, обычная черная рубашка с закатанными рукавами. Рядом с сидами он выглядел тощим подростком, хотя по меркам фери был вполне нормального сложения.

Он держал в одной руке микрофон, второй показывал на что-то одному из своих помощников. Всего помощников было двое, оба – сиды третьего уровня. Один немедленно пошел к дальней стороне ринга. Второй остался возле прохода, где несколько зрителей начали двигать стулья, пытаясь втиснуть в ряд еще одного человека.

– Стул туда не войдет, – сообщил ведущий всему подвалу.

– Войдет!

– Только если ты подпрыгнешь вместе со своим.

– Я не хочу прыгать.

– Вот именно.

Стул убрали.

На матах тем временем сид поймал противника на сближении и резко дернул на себя. Момент был выбран правильно, захват получился впечатляющим.

Калдер тут же полез рукой во внутренний карман.

– Нет.

– Я еще ничего не сделал.

– Собирался.

– Этот его сейчас добьет, я не успею сделать ставку.

Я посмотрела на ноги первого бойца.

– Не ставь.

– Почему?

– Пока не ставь.

– Марен!

– Калдер…

Он недовольно надулся, но руку из кармана вытащил.

– Ты обещала выбрать.

– Я выбираю.

– Ты уже третий бой только выбираешь.

– Мы пришли десять минут назад.

– Это были очень длинные десять минут.

За соседним столом кто-то заржал, явно над нами, хотя разговор не должен был бы расслышать целиком.

Сид, которого Калдер назначил победителем, действительно выглядел лучше. Он был немногим сильнее и тяжелее второго, дважды поймал противника на входе и сейчас заставлял его отступать к канатам.

Но каждый раз после резкого поворота влево на долю секунды раньше снимал вес с правой ноги. Совсем немного. При обычной ходьбе я бы этого не заметила.

Его противник заметил это примерно через полминуты после меня, и первый раз заставил развернуться через эту сторону как бы случайно, второй – специально. На третий даже не полез в атаку: показал вход справа, дождался реакции и ушел влево, вынуждая сида разворачиваться на поврежденной ноге. Но тот моментально сменил стойку. Хорошо. Противник тоже увидел изменение и перестал повторять то, что больше не давало преимущества.

Калдер снова потянулся к карману, и я немедленно положила два пальца на его предплечье.

– Нет.

– Он все еще ведет.

– Уже хуже.

– Где?

Я кивнула на ринг.

– Смотри.

– Я и смотрю.

– Значит, скоро тоже увидишь.

Он посмотрел на меня так, как будто я намеренно портила ему удовольствие от пятничного вечера.

Через минуту его фаворит впервые не успел вовремя вернуть правую ногу после разворота. Противник вошел в освободившуюся сторону, сбил равновесие, удержал движение корпуса и уже через несколько секунд оказался сверху.

Ведущий шагнул вплотную к бойцам.

– Без пальцев в глаза. Они вам еще пригодятся узнавать начальство.

Кто-то за первым рядом крикнул:

– А если начальник урод?

– Тогда особенно пригодятся. Не перепутаешь.

Хлопок лежащего сида по мату.

– Всё. Отпустил.

Победитель моментально остановился и отпустил проигравшего. Тот несколько секунд полежал на боку, потом перекатился на колено и поднялся.

Калдер проводил его взглядом и повернулся ко мне.

– Это из-за ноги?

– Да.

– Старая травма?

– Похоже.

– Ты когда поняла?

Я подняла бокал и сделала глоток.

– До того, как ты первый раз полез в карман за деньгами.

– Ненавижу!

– Зато у тебя остались деньги.

Он машинально проверил карман и немного успокоился.

– Поэтому пока умеренно.

Проигравший тем временем сделал два шага к канатам. На первом еще пытался идти нормально, на втором – захромал.

Ведущий заметил, что с ним что-то не в порядке.

– Налево.

Сид остановился и повернул к нему голову.

– Чего?

Фери махнул микрофоном в сторону медицинского стола.

– Налево. Там человек в белом, который почему-то получает деньги за то, чтобы слушать, как вы все здоровы.

– Со мной нормально.

– Прекрасно. Значит, нормально доберешься.

Зал отреагировал привычным хохотом. Проигравший тоже усмехнулся, хотя довольно криво, и все-таки похромал к врачу.

Тот тоже, как и ведущий, оказался фери первого уровня, лет пятидесяти, сухощавый, коротко остриженный, в белом халате поверх темной рубашки, в перчатках. На столе за его спиной стоял раскрытый медицинский ящик, рядом лежали бинты, пластыри, ножницы, бутылки с антисептиком и пластиковые пакеты со льдом. Один уже начал таять и оставил мокрое пятно на столешнице.

– Правая? – спросил врач.

– С чего ты взял?

– С того, что ты на нее не наступаешь.

– Наступаю.

– Тогда встань.

– Я стою.

– На правую.

Сид посмотрел на свою ногу, потом – на врача и сел на свободный стул.

– Вот.

Врач присел перед пострадавшим и обхватил колено ладонями. А стоящий в двух метрах от них ведущий перешел к следующему бою.

– Ставки закрываем через тридцать секунд. Через тридцать одну можете начинать объяснять букмекеру, что он вор и мошенник. До этого не отвлекайте человека от работы.

– Он и есть мошенник! – немедленно отозвались справа.

– Тогда тем более не мешайте профессионалу.

Букмекер, сид первого уровня, даже не поднялся со стула, просто показал ведущему средний палец. Тот ответил тем же жестом, не выпуская микрофона.

– Видите? Полное взаимопонимание между администрацией и финансовым сектором.

Пока публика смеялась и свистела, один из помощников ведущего протирал тряпкой кровь возле канатов. Второй стоял рядом и держал ведро с водой.

На ринг начала выходить следующая пара бойцов.

Врач тем временем нажал ниже коленной чашечки потерпевшего, и тот зашипел сквозь стиснутые зубы.

– Давно так?

– Год.

– После чего?

– Работа.

– Хорошая работа.

– Нормальная.

– Я вижу.

Ведущий тем временем успел проверить, оба ли новых бойца на месте, коротко переглянулся с букмекером, показал пальцами что-то одному из помощников и потом, не поворачивая головы, бросил через плечо:

– Этот дальше пойдет?

Врач еще раз согнул ногу пациента.

– Нет.

– Слышал?

– Да что там у меня...

– Значит, не слышал, – объявил ведущий уже в микрофон. – Но речь сохранена. Состояние стабильное.

Проигравший послал его довольно далеко.

– И словарный запас без изменений. Доктор, прекрасная работа.

Врач даже не посмотрел в его сторону.

Калдер засмеялся и отпил пиво.

– Он здесь давно?

– Кто?

– Ведущий.

Ведущий в этот момент прервал представление бойцов и крикнул куда-то в зал:

– У дальней колонны руки друг от друга убрали!

Я проследила за его взглядом. Там обнаружились два сида, явно выясняющих отношения. Один толкнул второго в грудь, тот ответил коротким движением плеча и шагнул вперед.

– Если вам обязательно надо проверить силу прямо сейчас, улица наверху. Здесь место занято людьми, которые хотя бы заплатили за участие в драке.

Один из его помощников тут же пошел к спорящим.

– Мы разговариваем! – возмущенно крикнул первый сид.

– Я видел. Особенно содержательную часть с толчком.

Второй хотел что-то ответить, но помощник ведущего уже стоял между ними. Он положил ладонь одному на грудь, второго развернул за плечо и развел их к разным концам стола. Оба сида заворчали, но послушно сели.

Ведущий снова повернулся к рингу.

– Так. Где мы остановились? Ах да. На людях, которые пришли сюда драться по расписанию.

Толпа засвистела.

Этот фери ни разу не закончил одну задачу прежде, чем заняться следующей. Не переключался, а держал все одновременно. Два человека на матах. Еще двое, которые могли начать драться за колонной. Травмированный участник у врача. Следующая пара. Ставки. Букмекер. Помощники. Очередь. Люди, перекрывающие проход. И поверх всего этого – постоянный разговор с залом, причем достаточно точный, чтобы каждый понимал, когда шутка адресована именно ему.

Для сида, даже первого уровня, такая нагрузка была бы невозможна в принципе.

– Давно, – наконец отмер Калдер.

Я повернулась, не поняв, к чему это он.

– Что?

– Ты спросила, давно ли ведущий здесь. Давно.

– Подходящая работа.

– Ему нравится.

– Я не про это.

Калдер вопросительно поднял брови, но развивать тему не стал.

На матах начали сближаться новые бойцы, а у букмекерской стойки кто-то снова повысил голос.

– Я ставку сделал до закрытия!

– Нет.

– Сделал!

Ведущий вздохнул в микрофон.

– Гаден, я сейчас начну продавать отдельные билеты на твои споры с букмекером. Вы вместе стабильно даете больше зрелища, чем бойцы.

– Я деньги отдал!

– Тогда у тебя должна быть квитанция.

Сид третьего уровня растеряно замолчал. Букмекер порылся в своих записях и сам протянул ему какую-то бумажку.

– А. Есть.

– Счастливый конец, деньги нашлись. – сообщил ведущий всему подвалу. – Никого даже не пришлось бить.

– Пока, – добавили из первого ряда зрителей.

– Спасибо за уточнение. Вот теперь вечер снова под полным контролем.

Между тем на ринге уже вовсю шел следующий бой. Опять два сида третьего уровня. Один пропустил короткий удар в печень и тут же полез вперед, пытаясь вернуть. Но поторопился, после удара корпус не собрался, правая нога осталась сзади, и противнику хватило одного шага в сторону: он сменил стойку, пропустил его мимо, затем подхватил и отправил плечом в маты.

Калдер одобрительно стукнул кружкой по столу.

– Вот теперь хорошо.

– Это ты кому?

– Победителю.

– Он еще не победил.

Напарник посмотрел на меня с явным неодобрением.

– Марен, ты умеешь испортить абсолютно всё.

Тем временем его фаворит переставал выглядеть убедительно. Второй сид протащил колено между собой и соперником, освободил бедро и начал выворачиваться. Верхний попытался прижать его обратно к матам, но на мгновение ослабил давление, перехватывая руки, и нижний тут же ушел в сторону, поднялся сначала на колено, потом на ноги.

Я дождалась, пока Калдер увидит все сам и уточнила:

– Абсолютно все, особенно прогнозы?

Он демонстративно уставился на ринг и сделал вид, что не расслышал.

За спиной кто-то громко и настойчиво произнес:

– Воскресенье.

Я слышала это слово уже несколько раз, но до сих пор не обращала внимания. Вокруг каждый второй говорил о работе. За одним столом пересказывали задержание, закончившееся разбитой витриной. Чуть дальше спорили о служебной машине: один утверждал, что дверь вполне исправна, раз ее все-таки можно закрыть, второй интересовался, входит ли удар с размаху в штатную работу замка двери. Слева кто-то уже минут десять возмущался отсутствием оплаты переработок.

– Я в воскресенье за тебя.

– Нет.

– Почему нет? Ты сам просил.

– Я просил следующее.

– Это и есть следующее.

– Нет. Следующее после твоего вторника.

Голоса шли от соседнего стола. Там устроились четверо патрульных. Трое – сиды третьего уровня – сидели вокруг кружек и, судя по выражениям лиц, занимались вопросом чрезвычайной важности. Еще один, уже второго уровня, в разговоре не участвовал, просто спокойно ел, изредка поглядывая на остальных.

– Твой вторник уже у меня.

– Это не мой.

– Как не твой?

– Я вторник Керну отдал.

– Когда?

– Вчера.

– Не вчера. Позавчера.

– Какая разница?

– Вчера ты четверг менял.

Сид так резко опустил кружку на стол, что пиво качнулось и выплеснулось на дерево.

– С кем?

– Со мной.

– Зачем?

– У тебя суд с утра.

– Суд в пятницу.

– Вот пятницу и меняли.

– Тогда четверг чей?

Все трое замолчали. Патрульный с разлитым пивом посмотрел на соседа. Тот повернулся к третьему. Третий явно ожидал, что недостающий четверг обнаружит кто-нибудь другой.

На матах снова грохнуло, толпа зрителей взвыла, и я вернула свое внимание на ринг. Там вопросов с четвергом не возникало. Тот, кого недавно бросили, уже успел перестроиться. Отступил, дважды заставил соперника идти за собой, а на третий раз резко сократил дистанцию и почти поймал второго за корпус, но тот заметил начало движения, успел переставить ногу и вывернулся из захвата.

В бою сиды третьего уровня принимали правильное решение за долю секунды. А за соседним столом мужчины точно такого же фенотипа всё еще искали четверг.

– Подожди, – сказал первый патрульный. – Если пятница твоя, то я тебе что отдаю?

– Воскресенье.

– Так воскресенье я у него беру.

– У кого?

Первый показал на третьего, тот нахмурился.

– С чего вдруг?

– Ты сам сказал.

– Я сказал, что могу.

– Ну вот.

– «Могу» не значит «отдал».

– А что значит?

Последовала длинная пауза. Второй уровень, сидевший с краю от говорящих, продолжал молча есть.

– Так. Еще раз. Среда чья?

– Керна.

– Нет, Керн во вторник за меня.

– А ты где?

– Я...

– Проехали. Что у тебя в четверг?

– Суд.

– Суд в пятницу!

– Да помню я!

Вот тут всё встало на место. Сиды третьего уровня помнили и про суд, и про Керна, без труда поправляли друг друга, стоило кому-то ошибиться в одном конкретном факте. Но когда данные сцеплялись между собой, начиналась чехарда.

На ринге я уже несколько боев подряд видела совсем другое. Там третий уровень без труда удерживает в голове положение противника, собственную стойку, расстояние, движение рук и ног. Но изменившаяся ситуация всегда становилась новой исходной точкой. Сорванный захват больше не требовал отдельного места в голове. Старую дистанцию заменяла новая.

А у патрульных ничего не заменялось. Позавчерашний обмен оставался действующим. Вчерашний добавлялся к нему. Суд в пятницу влиял на следующую договоренность, та – на воскресенье, а потом приходилось возвращаться ко вторнику.