Текст книги "Принцесса без лица. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Ирина Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)

Глава 40

Последнее экспертное заключение заканчивалось перечнем использованных методик, подписями специалистов и служебными отметками. Я дочитала его до конца, закрыла файл, проверила, что все приложения сохранены в общей папке дела, и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

Рядом негромко пищал компьютер Калдера. Мой напарник ещё до обеда закончил разбирать свою часть вещественных доказательств и теперь развлекался игрой, в которой маленький усатый человечек в красном комбинезоне прыгал по кирпичным площадкам, собирал монеты и уворачивался от странных существ, напоминавших черепах. Судя по периодическому недовольному ворчанию Калдера, у черепах были неплохие шансы на победу.

Читать экспертные заключения напарнику я не предлагала. Он вполне мог разобраться в конкретных результатах, если объяснить, на что смотреть, но самостоятельно сопоставлять медицинские, биологические и материаловедческие выводы ему было трудно. Зато с вещественными доказательствами Калдер работал хорошо и свою часть закончил раньше меня.

Не успела я расслабиться, как он перестал нажимать клавиши.

– Всё, я понял.

Я открыла глаза. На мониторе напарника виднелся человечек, застывший возле высокой трубы, а Калдер сидел, глядя на меня через плечо и широко ухмыляясь.

– Что?

– Ты сложила основную версию.

– Осталось выяснить некоторые мелочи.

– Значит, сложила! – Он торжествующе ткнул в мою сторону пальцем. – Я же вижу. С утра сидишь над экспертизами, никого не трогаешь, даже на кофе не отвлекаешься. А теперь глаза закрыла и развалилась в кресле. Всё, Бренстед, можешь не скрывать.

– Я не скрываю.

Кофе я не пила по совершенно другой причине, но уточнять не стала. Калдер тем временем повернулся в мою сторону сильнее.

– Тогда рассказывай.

– Пока рано.

Калдер с досадой откинулся назад. Кресло под его весом привычно скрипнуло.

– Марен, ну сколько можно? Вчера тебе были нужны экспертизы. Сегодня они пришли. Ты их прочитала, и теперь опять рано?

– Надо кое-что уточнить.

– Так уточняй. Я помогу.

Я повернула к нему свое кресло.

– Калдер, как ты предохраняешься?

Он перестал покачиваться в кресле и несколько мгновений молча меня рассматривал.

– Чего?

– Как ты предохраняешься?

– Я услышал!

– Тогда отвечай.

Калдер развернулся ко мне всем корпусом, оттолкнувшись ногой от стола. Кресло отъехало настолько далеко, что ему пришлось придержать край столешницы, чтобы не стукнуться о соседний шкаф.

– Бренстед, ты серьёзно?

– Да.

– Я тут, понимаешь, жду, когда ты закончишь с пятью трупами. Думаю, сейчас наконец узнаем, что ты накопала. А тебя, оказывается, интересуют подробности моей половой жизни!

– Мне нужно знать, как ты предохраняешься.

– А тебе обязательно выяснять это при всём отделе?

– Почему нет?

Калдер поперхнулся, некоторое время искал подходящий ответ, затем повернулся к остальным.

– Вы вообще слышите, что она спрашивает?

Марио, сидевший через два стола, поднял глаза от монитора.

– Прекрасно слышим. Ты довольно громко отвечаешь.

– Я ещё ничего не ответил!

– Вот именно, – сказал Марио и вернулся к работе.

Калдер пару секунд возмущённо смотрел ему на затылок, потом повернулся обратно ко мне.

– Марен, с какой стати я должен рассказывать тебе, что делаю в постели?

– Для расследования.

– Конечно. Для расследования. А я-то думал, у нас нормальная работа в полиции. Оказывается, теперь надо докладывать, с кем спишь и какие позы предпочитаешь.

– Мне это не нужно.

– А что нужно?

– Как ты предохраняешься.

Хальвен, сидевший за соседним рядом столов, довольно громко заржал. Калдер услышал, но на этот раз отвлекаться не стал. Он несколько мгновений смотрел на меня, затем махнул рукой.

– Да никак!

– Совсем?

– А что я должен делать?

– Предотвращать беременность.

– Спасибо, Марен. Я прекрасно знаю, что от секса могут быть дети.

– Тогда почему ничего не делаешь?

– Потому что это женское дело!

Последние слова он произнёс с такой уверенностью, что я решила уточнить в первую очередь именно их.

– Почему?

– Что почему?

– Почему женское?

– Потому что женщина решает, хочет ребёнка или нет. Если не хочет, предохраняется. Если хочет, не предохраняется. Я-то тут при чём?

– Ты участвуешь.

Рикен хмыкнул, а Калдер немедленно повернул голову в его сторону и рявкнул:

– Сольден, что смешного?

– Ничего – ничего, – поспешно ответил тот. – Продолжайте.

– Спасибо за разрешение.

Калдер вернулся ко мне.

– Я, конечно, тоже могу кое-что сделать.

– Что именно?

– Ну, не кончать внутрь. Если женщина попросит.

– А если не попросит?

– Тогда зачем мне самому об этом беспокоиться? Она же знает, что делает.

Я кивнула и замолчала, обдумывая его ответ. Калдер ещё некоторое время ждал, но новых вопросов у меня не было, и это почему-то вызвало у него недовольство.

– Нет, подожди. И всё?

– Да.

– Ты пять минут вытягивала из меня интимные подробности, а теперь просто кивнула?

– Ты ответил.

– Замечательно. И что ты выяснила?

– То, что хотела.

Он недоверчиво покачал головой.

– Марен, тебе двадцать шесть лет. Ты сидка. Ты должна знать такие вещи.

– Теперь знаю.

– Что значит «теперь»? Ты до сегодняшнего дня понятия не имела, как у нас принято предохраняться?

Я поправила лежащую возле клавиатуры стопку распечаток, сдвинутую в сторону, когда закрывала последнюю папку.

– Калдер, у тебя ещё что-нибудь ко мне есть?

– Да! У меня очень много вопросов к тому, где тебя воспитывали. Иногда мне кажется, что ты вообще с мужчинами никогда не спала.

Я посмотрела в его возмущенные глаза и решила все-таки ответить.

– Спала.

– Хорошо то как. А то я уже подумал, может, ты девственница. Тогда хотя бы понятно, откуда такие вопросы.

– Я точно не девственница.

Калдер хмыкнул, покачал головой и вернулся к игре. Его человечек смог благополучно пережить наш разговор, поскольку игра всё это время стояла на паузе.

Я подождала, пока напарник устроится перед монитором.

– Калдер.

– Ну что ещё?

– Помнишь платок, который я нашла в мусоре?

Он повернулся излишне быстро. На экране человечек совершил неудачный прыжок и исчез за нижней границей изображения, но Калдер даже не заметил.

– Тот самый? Из последнего контейнера?

– Да.

– Конечно, помню. Я ещё тогда сказал, что это почти наверняка наш платок. А ты потребовала экспертизу.

– Как думаешь, ты мог бы подарить такой платок девушке?

Он посмотрел на меня с неподдельным изумлением.

– Ты с ума сошла?

– Нет.

– Марен, эта тряпка стоит дороже моей двухмесячной зарплаты!

– Я знаю.

– Ну так о чём ты спрашиваешь? Я что, должен два месяца работать, чтобы какая-нибудь девица получила платочек?

– А если тебе от неё что-то очень нужно?

– Что именно?

– Что-нибудь.

– Бренстед, если я правильно понимаю, к чему ты клонишь, то за такие деньги проще вообще найти другую девушку.

Я подождала продолжения.

Калдер подумал ещё немного и решительно покачал головой.

– Нет. Даже если мне от неё очень много чего нужно. Особенно если очень много. Ты представляешь, сколько стоит эта штука? Да у меня в жизни не было женщины, ради которой я бы столько на какой-то шейный платок выбросил.

– А если девушка тебе очень нравится?

– Тогда подарю что-нибудь приличное. Цветы, украшение. Можно платье, если знаю размер и уверен, что она не заставит меня потом менять его три раза. Но не платок за две зарплаты!

– А если бы ты получил его без денег?

Калдер замолчал. Я видела, как он обдумывает новое условие. Сначала посмотрел на меня, потом на собственный монитор, где человечек успел восстановиться в начале уровня. После этого задумчиво почесал затылок.

– Бесплатно?

– Да.

– Совсем бесплатно? А где я его взял?

– Ну, допустим, кто-то отдал в обмен за услугу. Или нашёл.

Он ещё некоторое время раздумывал. Потом решительно встряхнул головой.

– Нет. Всё равно не подарил бы.

– Почему?

– Потому что я не идиот.

Ответ, по-видимому, показался ему исчерпывающим. Но я продолжала ждать, и Калдер всё-таки объяснил.

– Слушай, Марен, если бы мне достался такой платок, я бы его знакомому скупщику загнал. У меня есть один, нормальный мужик, за дорогие вещи хорошие деньги даёт. Конечно, полную стоимость не получишь, но даже половина того, что эта тряпка стоит, очень неплохая сумма.

– И что бы ты сделал с деньгами?

– А вот тогда, если девушка мне действительно очень нравится, сводил бы её куда-нибудь. Есть приличные ночные клубы для сидов. Недешево, конечно, зато там музыка хорошая, и обслуживание приличное. Можно стол заказать, нормально посидеть, выпить, потанцевать. На двоих как раз хватит, ещё и останется.

Он оживился, увлёкшись собственным предложением.

– Причём не обязательно на один вечер. С такими деньгами можно несколько раз сходить. И девушка довольна, и я не зря потратился. А что ей с этим платком делать? На шею повесить и весь вечер бояться, что кто-нибудь его испачкает?

– А если она попросит именно такой платок?

– Марен, если девушка просит платок за две мои зарплаты, пусть сначала объяснит, чем обычные платки ей не нравятся.

– А если объяснит?

– Тогда подумаю, нужна ли мне такая девушка.

Он выдержал паузу и добавил:

– Скорее всего, не нужна.

Я снова кивнула.

Калдер посмотрел на меня, ожидая следующего вопроса, но на этот раз я действительно с ним закончила.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – ответил он с подозрением. – Теперь-то ты объяснишь, зачем тебе всё это?

– Позже.

– Ну конечно!

Он развёл руками, затем повернулся к своему монитору.

– Бренстед, ты удивительная женщина. За последние десять минут мы успели обсудить, как я трахаюсь, сколько трачу на девушек и куда их вожу. А про убийства я так ничего и не узнал.

– Ты сам предложил помочь.

– Я предложил помочь с расследованием!

– Ты помог.

Калдер покосился на меня через плечо.

– Иногда мне кажется, что ты по-настоящему издеваешься.

Я не ответила, поскольку больше никаких сведений от него мне не требовалось. Но напарник и не ждал ответа. Он взялся за клавиатуру, сделал несколько прыжков, собрал две монеты и снова начал ругаться на черепах.

Теперь можно было переходить к следующему вопросу.

– Дареон.

Наш старший сидел у противоположного ряда столов и сверял данные из двух отчётов. На одном мониторе была открыта электронная таблица, на другом – служебная переписка. Во время разговора с Калдером он не вмешивался, хотя находился достаточно близко, чтобы слышать практически всё.

Масиро закончил строку, поставил отметку в таблице и повернулся ко мне.

– Да, Марен?

– Что в моём лице тебе кажется особенно уродливым?

Дареон внимательно посмотрел на меня. Потом медленно положил ручку возле клавиатуры и закрыл открытый блокнот.

– Прости, я правильно тебя понял? Ты хочешь, чтобы я назвал наиболее неприятные черты твоей внешности?

– Да.

Он немного подумал.

– Марен, ты собираешься получить законный повод сломать мне руку?

– Нет.

– Очень хорошо. Тогда объясни, зачем тебе понадобилось моё мнение.

– Для расследования. Ты единственный фери среди нас. Мне важно, как ты воспринимаешь мою внешность.

Дареон окинул меня с головы до ног осторожным взглядом.

– То есть тебя интересует оценка только фери?

– Да. Мне надо кое-что проверить.

– Понятно. В таком случае уточню: ты действительно хочешь услышать откровенный ответ? Я не собираюсь намеренно тебя оскорблять, но вряд ли моя точка зрения окажется приятной.

– Мне нужен откровенный.

– Хорошо. Посмотри прямо на меня.

Я повернулась так, чтобы он мог рассмотреть лицо при нормальном освещении. Дареон некоторое время изучал его, задерживаясь на отдельных чертах, потом склонил голову на бок, оценивая профиль.

– Если говорить совершенно откровенно, – наконец торжественно произнёс он, – то прежде всего нос. У тебя совершенно жуткий нос, Марен. Длинный, тяжёлый, очень заметный. Именно он создаёт основное неприятное впечатление.

– А ещё?

– Челюсти. На втором месте я бы назвал их. Особенно нижняя. Очень массивная и грубая.

– Жуткий нос?! – возмущённо раздалось справа.

Калдер бросил клавиатуру и повернулся к нам.

– Масиро, ты серьёзно?

– Вполне.

– Да у неё совершенно нормальный нос!

– Для тебя, Хольмарк, возможно. Меня Марен попросила дать собственную оценку.

– Ну так оценивай нормально!

– Именно этим я и занимаюсь.

Калдер издал возмущённый звук и посмотрел на Хальвена, сидевшего через проход.

– Ты слышал? Он говорит, у Марен жуткий нос!

Хальвен отложил свои бумаги и повернулся ко мне, явно решив проверить услышанное.

– Да нормальный у неё нос. Очень даже симпатичный.

– Вот! – Калдер торжествующе указал на него. – Я об этом и говорю.

– И челюсти нормальные, – добавил Рикен, который тоже отвлёкся от компьютера. – Какие они у неё массивные?

– Даже изящные, можно сказать, – поддержал Варден.

Калдер повернулся к нему.

– Ну, насчёт изящных ты загнул.

– Ничего не загнул.

– У женщин-фери изящные. А у Марен нормальные сидские.

– Для сидки первого уровня очень даже изящные!

– Так и говори!

– Я так и сказал!

Рикен засмеялся, Хальвен тоже не удержался. Марио, до этого спокойно наблюдавший за спором, отодвинул свою чашку с кофе подальше от края стола, хотя ей ничего не грозило. Калдер между тем продолжал доказывать Вардену, что тот неправильно употребил слово «изящные», хотя оба полностью соглашались друг с другом относительно нормальности моей внешности.

Дареон выслушал несколько реплик, затем спокойно обратился к моему напарнику:

– Хольмарк, я понял, что тебе нравится нос Бренстед. Ты сообщил об этом уже три раза.

– Да не в том дело, нравится или нет! – возмутился Калдер. – Нормальный у неё нос! А ты говоришь «жуткий».

– Для тебя нормальный. Для меня нет. А Марен понадобилось мнение фери.

– Ну, знаешь...

– Калдер, достаточно. Я ответил на вопрос, остальные высказались. Обсуждение закончили. Все вернулись к работе.

Калдер недовольно посмотрел на Дареона, но спорить с распоряжением старшего не стал. Он развернулся к своему компьютеру, придвинул клавиатуру и снова взялся за игру. Хальвен с Рикеном вернулись к своим документам, а Варден ещё некоторое время покачивал головой, прежде чем заняться собственными делами.

Я дождалась, пока в комнате восстановится обычный рабочий шум.

– Дареон, а глаза?

Он прервал свою работу, тяжело вздохнул и поднял голову.

– Что именно тебя интересует?

– Как тебе мои глаза?

Дареон некоторое время молчал, затем слегка нахмурился.

– Марен, ты действительно хочешь, чтобы я оценивал каждую черту твоего лица отдельно?

– Нет. Остались только глаза.

– Почему именно глаза?

– Это важно.

– Для расследования?

– Да.

Он чуть помедлил, затем кивнул.

– Хорошо. Посмотрим.

Я перекатила кресло, чтобы ему не приходилось рассматривать меня через весь проход. Дареон немного повернулся, убирая собственную тень с моего лица, и внимательно посмотрел мне в глаза.

Несколько мгновений ничего не говорил. Потом неожиданно наклонился вперёд.

– Посмотри немного левее.

Я перевела взгляд.

– Нет, голову оставь прямо. Только глаза.

Я выполнила просьбу. Он внимательно проследил за движением зрачков, затем попросил посмотреть прямо на него.

– Знаешь, а глаза у тебя очень даже ничего.

– Что именно?

– Большие, умные, тёмно-серые, с длинными ресницами. Очень привлекательные глаза, вообще-то.

Дареон пригляделся ещё раз. Теперь в его лице появилось неподдельное удивление.

– Странно. Я раньше совершенно не обращал на это внимания. У тебя ведь довольно уродливые черты лица, и на их фоне глаза как-то теряются. А если смотреть именно на них, то они красивые.

Он чуть отодвинулся, чтобы оценить лицо с обычного расстояния, потом снова приблизился.

– Да. Определённо. Очень выразительные глаза. Я бы даже сказал, красивые сами по себе, независимо от остальной внешности.

Я продолжала не моргая смотреть на него, ожидая, пока он закончит.

Дареон откинулся на спинку кресла и задумчиво покачал головой.

– Поразительно. Мы с тобой работаем два года, а мне ни разу не приходило в голову рассматривать твои глаза отдельно от лица. Впрочем, ничего удивительного. Я ведь не извращенец, чтобы интересоваться сидками.

Он ещё раз посмотрел на меня, теперь уже с явным интересом к неожиданно обнаруженной особенности.

– Скажи, а у вас, у сидок, у всех такие глаза?

– У всех. Я проверяла.

Дареон кивнул.

– Интересно.

На этом вопрос был исчерпан. Я вернула кресло к своему столу и открыла список материалов дела.

Калдер тем временем сумел провести человечка через очередную площадку и теперь пытался перепрыгнуть пропасть между двумя высокими трубами. На первой попытке не хватило совсем немного, и персонаж исчез за краем экрана.

– Твою мать! – возмутился напарник. – Да я же нажал!

– Поздно нажал, – сообщил Рикен.

– Я не спрашивал!

– Тогда не кричи.

Калдер повернулся к нему.

– Ты мне ещё расскажи, как играть.

– Могу.

– Не надо.

Я хлопнула ладонью по спинке кресла напарника.

– Калдер.

– Ну что ещё, Бренстед?

– Выключай игру.

Он мгновенно насторожился.

– Почему?

– Будем обсуждать расследование.

Калдер несколько мгновений смотрел на меня, прищурившись, затем решительно нажал клавишу выхода из игры и отодвинул клавиатуру.

– Наконец-то! Я уж думал, мы сегодня так и закончим на моей половой жизни и твоём носе.

– Хольмарк, – негромко произнёс Дареон.

– Всё, молчу.

Он действительно замолчал, старательно изображая всем лицом нетерпение.

Я встала с кресла и повернулась к остальным.

– Ребята, есть версия по моей серии. Хочу рассказать, чтобы вы покритиковали.

Рикен с Хальвеном закончили текущие операции на компьютерах, Варден отложил телефон, а Марио поставил чашку и придвинул кресло к общему проходу.

Я подождала, пока Дареон закончит работу. Он закрыл открытые таблицы, повернулся ко мне и кивнул.

– Слушаем тебя, Марен. Начинай.

Глава 41

– Начну с платка, который нашли в мусоре возле последней жертвы. Экспертиза подтвердила, что именно им задушили женщину.

– Я же говорил! – Калдер с торжествующим видом повернулся к Марио, хотя тот никакого отношения к нашим спорам на месте преступления не имел. – А она всё требовала заключение!

– Теперь оно есть, – согласилась я.

– И что ещё выяснили?

– Производителя, материал, серию и стоимость.

Последнее заинтересовало напарника особенно сильно. Он придвинул кресло к моему столу, пока я открывала нужную страницу экспертного заключения.

– Ну-ка, покажи. Я тогда прикинул, но мог немного ошибиться.

– Ошибся.

– Насколько?

Я назвала сумму.

Калдер несколько мгновений рассматривал меня, потом перевёл взгляд на монитор, где та же цифра стояла в заключении экспертов.

– Да вы издеваетесь! За такие деньги можно новый спортивный мотоцикл от элитного производителя купить!

– И его выбросили в мусор, – заметил Марио.

– Вот именно! – Калдер повернулся к нему. – Ты представляешь? Я бы ещё понял, если бы его украли. Но выбросить?!

– А если он был испачкан кровью? – спросил Хальвен.

– Так продай дешевле!

Марио засмеялся, а Калдер посмотрел на него с возмущением.

– Виарнни, ты чего ржёшь? Я серьёзно! Даже за половину стоимости можно получить огромные деньги.

– Хольмарк, – вмешался Дареон, – мы не собираемся продавать вещественные доказательства. Марен, продолжай.

Я открыла сравнительную таблицу по всем пяти убийствам.

– У первых четырёх женщин были следы таких же дорогих платков. Не обязательно того же производителя, но той же категории. Самих платков при осмотре тел не обнаружили.

Дареон наклонился к своему монитору, на который я переслала заключения, и открыл сравнительную таблицу.

– То есть мы имеем пять разных платков, один из которых найден целиком?

– Да.

– А остальные, по-твоему, преступник тоже выбрасывал?

– Думаю, да. Возможно, как и в последнем случае, в соседний мусорный контейнер. К сожалению, сейчас проверять поздно, прошло много времени и все уже вывезено на свалки.

Калдер перестал возмущаться стоимостью и заинтересованно посмотрел на меня.

– Слушай, а ведь правда! Мы-то нашли платок только потому, что ты полезла копаться в мусоре. Если бы не полезла, его бы тоже увезли.

– Именно.

– А первые четыре?

– Их расследовали другие группы. После обнаружения тел контейнеры не разбирали настолько подробно, чтобы искать отдельные предметы среди бытового мусора.

Напарник с досадой покачал головой.

– Значит, четыре платка могли просто отправиться на свалку?

– Да.

– Четыре, – повторил он, посмотрев на монитор. – Плюс наш. Пять платков по цене дорого мотоцикла каждый.

– Не все обязательно стоили одинаково, – заметил Марио.

– Спасибо, Виарнни. Очень важное уточнение. Может, какой-нибудь всего на половину мотоцикла потянет!

Рикен засмеялся, а Дареон перелистнул заключение.

– Марен, мы пока не знаем, откуда преступник получал эти вещи. Они могли быть украдены.

– Могли.

– Или принадлежали другому человеку.

– Да.

– Тогда стоимость сама по себе не доказывает его богатство.

– Не доказывает. Но во всех пяти случаях он использует дорогостоящую вещь как одноразовое орудие убийства. По крайней мере от последнего платка избавился. Если с остальными поступал так же, значит, не считает нужным сохранять изделия, за которые можно получить значительные деньги.

Калдер с готовностью подхватил:

– Вот! Я ей сегодня объяснял: если бы мне такой платок бесплатно достался, я бы его знакомому скупщику загнал. На вырученные деньги можно девушку в приличный клуб сводить, и не один раз. А этот выбрасывает!

– Мы помним, – сказал Дареон.

– Нет, командир, ты не понимаешь! Одно дело, когда тебе досталась дорогая вещь и ты её испортил. Но ведь здесь пять убийств! Он пять раз подряд решал, что такая штука ему больше не нужна!

Я дождалась, пока Калдер закончит. В его рассуждении имелась полезная деталь: даже если преступник не покупал платки, он располагал ими так, как обычный человек не стал бы распоряжаться значительными деньгами.

– Поэтому я считаю, что он очень богат.

Дареон задумчиво посмотрел на таблицу.

– Или имеет постоянный свободный доступ к подобным вещам. Но и в этом случае речь не об обычном уровне достатка.

– Да. Кроме того, сами жертвы таких платков не носили бы.

– Конечно! – подтвердил Калдер. – Зачем нормальной сидке украшение за такие деньги? Красивее она от него не станет.

Хальвен кивнул и поддержал Хлдьмарка.

– Да, в наших в семьях такое никто покупать не будет. За эти деньги можно столько всего нужного приобрести.

– Вот именно! – Калдер указал на него пальцем. – Если уж хочешь порадовать девушку, купи ей что-нибудь нормальное. Украшение, платье, своди куда-нибудь. А не тряпку, которую потом страшно испачкать!

– Ты это сегодня уже говорил, – напомнила я.

– И ещё раз скажу!

Марио посмотрел на него поверх своего монитора.

– Мы не сомневаемся, Хольмарк, что ты умеешь экономить на женщинах.

– Да при чём тут экономить?! Я говорю о нормальном отношении к деньгам!

Дареон негромко произнёс «Хольмарк», и Калдер, продолжая возмущённо смотреть на Марио, замолчал.

Я вернула разговор к материалам дела.

– У нас нет оснований считать платки принадлежавшими погибшим. Во всех пяти случаях речь идёт о дорогих предметах, нехарактерных для их обычного образа жизни. Думаю, их приносил преступник. Причём использовал не для украшения женщин, а непосредственно при убийстве.

– Хорошо, – сказал Дареон. – Пока принимаем это как предположение. Что дальше?

Марио отодвинул чашку.

– Подожди. Богатый мужчина не обязательно фери. Даже если у него денег столько, что он может выбрасывать шёлковые платки.

– Сидом он вряд ли будет, – ответила я.

– Почему?

– У сидов нет таких состояний. Даже родившиеся в нобельских семьях дети с сидским фенотипом обычно оказываются в приютах. Само происхождение не обеспечивает им образа жизни богатой аристократии.

– И я ни одного сида, который мог бы спокойно выбросить такие деньги, лично не знаю, – поддержал Калдер.

– Ке-Реваль Авернель, – предложил Рикен.

Напарник повернулся к нему всем корпусом.

– Вот! Конечно! Давайте сразу старшего брата императора в убийцы запишем!

– Я просто назвал богатого сида.

– А другого не нашёл?

– Ты попросил назвать одного. Я назвал.

– Хольмарк, – вмешался Дареон, – Сольден привёл реальное исключение. Пока никто не предлагает подозревать генерала Авернеля.

Я открыла карточку с предварительными признаками предполагаемого преступника, которую составила для себя после изучения экспертиз.

– Ке-Реваль действительно очень богатый сид первого уровня. Но ему шестьдесят два года. Сложно предположить, что в таком возрасте он неожиданно начал совершать серию подобных убийств.

– Возраст сам по себе ничего не исключает, – возразил Марио.

– Да. Но физически он тоже не самый подходящий кандидат. Сид первого уровня способен справиться с сидкой первого или второго уровня. Однако среди погибших есть третий уровень.

Варден покачал головой.

– С ней ему пришлось бы трудно.

– Именно. Хотя это относится не только к Ке-Ревалю. Вопрос о физической силе убийцы нам ещё предстоит разобрать.

– Тогда вернёмся к нему позже, – предложил Дареон. – Пока у нас есть предположение о чрезвычайно обеспеченном человеке, вероятнее всего фери. Но имущественный признак не позволяет окончательно определить фенотип.

– Да.

Я закрыла таблицу стоимости и открыла следующую папку.

– Теперь дополнительные экспертизы, которые Йорен провёл по моей просьбе.

Марио заинтересованно подался вперёд. Калдер тоже приготовился слушать и расположился настолько близко к моему столу, что его колено упиралось в край тумбы.

– Незадолго до смерти у всех пяти женщин был секс.

– У всех? – переспросил Калдер.

– Да. Причём защищённый.

– Ну и что? Они молодые! Им что, сексом заниматься нельзя?

– Можно. Но здесь важен способ предохранения.

Я открыла соответствующий раздел заключения Фальдсена.

– Ни у одной женщины не было внутриматочной спирали. В крови не обнаружено следов приёма противозачаточных таблеток, а во влагалище – использования контрацептивных свечей. При этом результаты исследований указывают на применение презервативов.

Дареон посмотрел на документ.

– Во всех пяти случаях?

– Да.

Калдер медленно повернул ко мне голову.

– Бренстед...

– Что?

– Так вот зачем ты сегодня спрашивала, как я предохраняюсь!

– Да.

– А я всё думал, с какой стати тебя вдруг заинтересовала моя половая жизнь!

– Теперь знаешь.

– И коробка! – Напарник хлопнул ладонью по подлокотнику. – Ты же меня заставила ту коробку из мусора в лабораторию отвезти!

– Да.

– А она, получается, вообще ни при чём?

– Пока неизвестно. Коробка лежала в общем мусоре, поэтому принадлежность погибшей не установлена. Но мне необходимо было проверить, пользовалась ли женщина такими средствами.

– И не пользовалась?

– Нет.

Калдер некоторое время рассматривал монитор, потом с видимым удовлетворением откинулся в кресле.

– Ладно. Теперь хотя бы понятно, что ты проверяла.

Марио открыл переданное ему заключение и принялся читать. Остальные тоже получили доступ к документу, поэтому я дала им время ознакомиться с результатами.

– Мужчины-сиды презервативами практически не пользуются, – продолжила я. – У нас предохранение считается женской обязанностью.

– Именно! – подтвердил Калдер. – Я тебе сегодня это подробно объяснил!

– Да. Поэтому считаю, что половыми партнёрами погибших, скорее всего, были фери или чистые люди.

Дареон оторвался от заключения.

– Ты предполагаешь, что партнёр был одним и тем же человеком?

– Да. И что именно он убил всех пятерых.

Марио отложил лист.

– Подожди. А откуда следует, что женщины занимались сексом именно с убийцей? У каждой мог быть собственный любовник, а погибнуть они могли от рук другого мужчины.

– Могли.

– Тогда почему ты связываешь эти обстоятельства?

– Потому что все пять женщин незадолго до смерти занимались защищённым сексом. При этом все пятеро убиты одним способом, а характер посмертных повреждений указывает на одного преступника.

– Но ведь это не доказательство, – заметил Марио.

– Нет. Это повторяющаяся особенность, которую нужно объяснить. Причём для обычной сидской среды подобные половые контакты нехарактерны.

Дареон задумчиво посмотрел на фотографии жертв.

– То есть альтернатива твоей версии предполагает, что пять разных сидок имели пять независимых сексуальных связей с мужчинами, использующими презервативы. А затем все пять оказались убиты одним человеком.

– Да.

– При этом ни одного такого любовника мы пока не установили.

– Именно.

Калдер издал возмущённый звук.

– Пять разных фери?! Да вы попробуйте найти хотя бы одного, который согласится трахать сидку! А тут получается сразу пять!

– Поэтому я и предполагаю одного мужчину, – ответила я.

– Да я понял! Но ты представляешь, что это за человек должен быть?

– Пока мы определили две особенности. Очень богатый и предпочитающий способ предохранения, характерный для фери.

– И трахающий сидок, – добавил Калдер.

– Да.

Он покачал головой.

– Ну и извращенец.

Дареон вернулся к заключению.

– Марен, редкость таких отношений действительно делает совпадение существенным. Но пока мы не установили, что сексуальные контакты имели отношение к убийствам.

– Согласна.

– А чистые люди? – спросил Марио.

– Их в принципе мало. Пять независимых контактов с пятью чистыми мужчинами я считаю маловероятными, а одного общего партнёра пока не исключаю.

Марио кивнул, удовлетворённый тем, что я не стала отвергать его вариант.

Дареон, однако, задержался на предыдущем вопросе.

– Тогда и Ке-Реваля полностью исключать нельзя.

Калдер с отчаянием посмотрел на потолок.

– Ну опять он!

– Почему? – спросил Дареон. – Мы обсуждаем исключения из предполагаемого профиля. Ке-Реваль богат, а о его личных сексуальных привычках мы ничего не знаем.

– Его воспитывали фери, – добавила я. – Возможно, в отношении контрацепции у него соответствующие привычки.

– Именно, – согласился Масиро. – Но утверждать этого мы не можем.

– Не можем.

– Значит, пока у нас по совокупности богатства и способа предохранения наиболее вероятен мужчина-фери.

– Да.

Калдер посмотрел на фотографии пяти погибших и покачал головой.

– Всё равно не укладывается в голове. Особенно третья. Я понимаю, если сидка первого уровня. Но третьего...

– Это как раз следующий вопрос, – сказала я.

Напарник насторожился.

– Какой?

– Почему женщины не сопротивлялись.

Я открыла фотографии повреждений шеи последней жертвы, затем вывела рядом заключения по остальным четырём случаям.

– Йорен не обнаружил следов предварительного обездвиживания. Токсикология отрицательная. Нет повреждений, указывающих на попытки освободиться от удержания, и нет характерных следов борьбы с нападавшим.

Варден, внимательно рассматривавший фотографии, кивнул.

– Это я помню. С третьим уровнем особенно непонятно. Её обычный фери просто не смог бы удержать.

– Поэтому я предполагаю, что он её не удерживал, – ответила я. – Женщина сама позволила затянуть платок.

Калдер повернулся ко мне.

– Зачем?!

– Для секса.

Несколько мгновений напарник молчал. Потом посмотрел на Дареона, словно надеялся, что тот объяснит услышанное.