Текст книги "Принцесса без лица. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Ирина Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

Я думала, что основная проблема сидов третьего уровня в медлительности мышления. Похоже, зря. С тем, что происходило здесь и сейчас, они справляются прекрасно. Трудности начинаются, когда старое решение продолжает действовать одновременно с несколькими новыми.

Калдер тоже начал прислушиваться в разговору.

– У них сейчас еще и суббота всплывет, – тихо предупредил он меня.

Через несколько реплик третий патрульный вспомнил:

– У меня еще суббота занята.

Калдер довольно улыбнулся.

– Опыт, – пояснил он.

– Семейный?

Улыбка стала шире.

– Ты моих кузенов еще не видела.

– Одного уже видела.

– Орт из них самый способный.

– Ясно. Значит, мне повезло.

Калдер открыл рот, но ответ заглушил резкий рев вокруг ринга: бой закончился. Разговор о его родственниках пришлось отложить.

Глава 14.

Разговор за моей спиной продолжался.

– Нет, если ты берешь мою субботу, я тогда выхожу за него в понедельник.

– Зачем?

– За четверг.

– Четверг мой.

– Только что был его.

– Кто сказал?

До этого четвертый патрульный в спор не вмешивался. Он только изредка поднимал глаза от тарелки, когда очередной день недели внезапно оказывался не у того человека. Теперь он отложил вилку.

– Вы всерьез пытаетесь все это в голове разложить?

Все три головы возмущенно повернулись к нему.

– А где еще?

– На бумаге.

– Чего?

– Лист возьмите и сделайте таблицу: семь дней и под ними фамилии. Переставляйте по одной смене и будете видеть, что у кого остается.

Предложенный способ был настолько простым и очевидным, что я ожидала, как кто-нибудь из патрульных сейчас потребует салфетку и ручку.

– Не лезь, – мрачно предупредил один из троих.

Сид второго уровня поднял брови.

– Да пожалуйста.

– Мы сами разберемся.

– Разбирайтесь.

Он снова взял вилку и вернулся к своей тарелке.

– Так, – опять начал первый патрульный. – Где мы были?

– В четверге.

– Нет. В воскресенье.

– Воскресенье уже решили.

– Как?

Молчание получилось короче предыдущего, но содержательнее.

– Сейчас вспомню.

На матах ударили в гонг, и очередная пара бойцов двинулась навстречу друг другу. Я перестала следить за судьбой воскресенья.

Калдер выдержал две минуты, прежде чем толкнуть меня локтем.

– Ну хоть на этого ставлю?

Сид в синих шортах действительно давал повод для оптимизма. Уже оттеснил противника почти к канатам, дважды поймал на слишком широком шаге, один раз заставил спасать равновесие на одной ноге. Работал быстро и уверенно. Зал тоже всё решил: после каждого его попадания первые ряды ревели, за столами стучали кружками, и от общего гула начинало неприятно давить на уши.

– Нет.

Калдер перевел взгляд с ринга на меня.

– Ты же даже не думаешь.

– Думаю, просто быстрее тебя.

Напарник еще раз посмотрел на бойца, ненадолго задумался, потом нехотя кивнул.

– Ладно, – пробормотал он. – Не ставим.

Сид в синих шортах в итоге победил. К середине боя его противник успел понять, что после быстрого разворота тот на долю секунды задерживается на передней ноге, и несколько раз заставил повторить одно и то же движение. Вот только найденным преимуществом распорядился плохо. Вместо того чтобы продолжать вытаскивать ошибку наружу, полез в захват, неудачно поменял ноги и оказался снизу.

После хлопка по мату напарник возмущенно повернулся ко мне.

– Он победил!

– Да.

– А ты запретила мне ставить.

– Да.

– Я начинаю подозревать, что у тебя личная неприязнь к тому, что я могу выиграть.

Я пожала плечами:

– Иди поставь сейчас.

– Уже поздно.

– Какая жалость.

Калдер отвернулся с таким видом, словно я только что разрушила все перспективы на его финансовое благополучие, обхватил кружку обеими руками и сделал большой глоток.

В этот момент возле моего стула остановился мужчина. Я сначала решила, что он – очередной знакомый Калдера. За вечер выяснилось, что мой напарник знает примерно половину людей в подвале, а вторая половина знает его. Одни здоровались, другие требовали передать что-то отцу, третьи интересовались кузенами. Один подошел только для того, чтобы сообщить, что Орт опять сломал дверь в раздевалке.

Но этот остался с моей стороны. Сид второго уровня, лет тридцати. Короткие волосы, темная футболка с эмблемой какого-то армейского подразделения, стакан в руке. Взгляд задержался на мне, потом быстро ушел к Калдеру и вернулся обратно.

– Вы вместе?

– Мы напарники.

– Спите?

– Нет.

Калдер продолжал смотреть на ринг с таким усердием, что становилось понятно: не пропускает ни слова.

– Тогда попробую. Меня зовут Ренни.

– Марен.

Армейский широко улыбнулся.

– Мне говорили, что ты с характером.

– Кто?

– Не сдам.

– Тогда разговор начат неправильно.

Ренни кивнул на мой бокал.

– Принести что-нибудь?

– Нет.

– После боев выпьем в другом месте?

– Нет.

Он настойчиво держал взгляд на моем лице.

– Телефон?

– Тоже нет.

– Жаль. Хорошего вечера.

– И тебе.

Ренни еще раз окинул меня взглядом и отошел.

Калдер дождался, пока сид отойдет достаточно далеко.

– Он нормальный. Зря отшила.

– Ты оценивал?

– Я его знаю.

– Это не ответ.

– Он разведен. Детей нет.

Я с подозрением посмотрела на напарника.

– Для чего тебе информация, есть ли у него дети?

Калдер ответил абсолютно честным и невинным взглядом.

– Не знаю.

У матов стало непривычно тихо, и я, оставив напарника в покое, вернула внимание к рингу.

Ведущий поднял микрофон.

– Кер-Лорвен Деверн. Второй уровень. Тюремная служба.

«Кер-…». После знакомства с Ке-Ревалем мне пришлось разбираться в местной системе присвоения имен. В нобельских родах иногда рождаются сиды, и тогда к обычному имени добавляют приставку по уровню фенотипа: «Ке-» для первого, «Кер-» для второго, «Керн-» для третьего. Фамилия при этом остается отцовская, право считаться нобелем не теряется. Кер-Лорвен, следовательно, родился в нобельской семье Девернов и оказался сидом второго уровня.

Возле ринга свистнули, потом выкрикнули фамилию. Еще один голос ответил от дальней колонны, и «Деверн» вскоре закричали отовсюду.

Букмекер начал принимать ставки на следующую пару, и возле его стойки мгновенно образовалась очередь, одновременно с трех сторон. Один из помощников ведущего тут же обнаружил мужчину, решившего прорваться туда через служебный проход. Мужчина спорил, но сид молча держал его ладонью за грудь и постепенно сдвигал назад вместе со всеми аргументами. Второй помощник тем временем энергично тер шваброй пол вокруг канатов.

Сид, сидящий справа от Калдера, прервал разговор с соседом, достал деньги и пошел к букмекеру.

Напарник тоже полез во внутренний карман.

– Нет.

Он остановился.

– Я еще ничего не сказал.

– Зато сделал.

– Хочу на Деверна.

– Я поняла.

– У него сейчас хороший коэффициент.

– Не ставь.

Калдер посмотрел на меня, потом на букмекера, где очередь стала еще больше.

– Почему?

– Сначала я должна увидеть всех участников первого круга.

– Сейчас коэффициент упадет.

– Значит, упадет.

Калдер нехотя вытащил пустую руку.

– Ты же еще не видела треть от тех, кто сегодня дерется.

– Вот именно. Решение принимать рано.

Ему явно хотелось продолжить спор, но вокруг стали непрерывно выкрикивать «Деверн!», и напарнику пришлось замолчать.

Следом ведущий назвал второго участника.

– Корн Хест. Третий уровень, портовая охрана.

Ему тоже засвистели и закричали:

– Давай, Хест!

– Не отдавай руки!

– И ноги!

Портовый вышел первым. Обычный сид третьего уровня, с широкими плечами и коротко остриженными светлыми волосами. На левом боку, под майкой, виднелся старый рваный шрам. Он быстро размял кисти, пару раз качнулся с носка на пятку и встал напротив ведущего, совершенно спокойно перенося массу, которой хватило бы на двух сидов первого уровня.

Деверн явился следом. Довольно крупный для второго уровня. Калдер рядом с ним выглядел бы примерно равным по росту, но Эссер оказался значительно шире в плечах и тяжелее. Короткие темные волосы, широкий нос, старый шрам на подбородке. Нобельское происхождение во внешности не проявилось никак. Публику Деверн, похоже, считал лишь не имеющим никакого значения фоном: на выкрики не отвечал, никого не искал глазами, просто прошел к своему месту и остановился напротив соперника.

В таком положение разница двух фенотипов стала полностью очевидна: Хест подавлял Деверна массой и ростом. Не настолько, чтобы бой выглядел заранее бессмысленным, но достаточно, чтобы любая ошибка второго уровня обещала ему дорого стоить.

Калдер наклонился ко мне и восхищенно прошептал.

– Кер-Лорвен постоянно с третьими дерется.

– Поняла.

Вокруг тоже обсуждали бойцов.

– Хест моложе и тяжелее килограммов на тридцать.

– Больше.

– Деверну без разницы.

– Всем есть разница.

– Посмотрим.

Прием ставок закрыли. Один из помощников убрал от канатов ведро, второй протиснулся обратно к столу ведущего. Хест еще раз встряхнул руками. Деверн стоял напротив него, опустив плечи, и только перекатывал во рту капу.

Ударили в гонг.

Первый же плотный контакт закончился так, как и должен был закончиться при такой разнице в массе. Хест поймал Деверна поперек корпуса, поднял и бросил. Маты глухо приняли спину, первые ряды заорали. Портовый упал сверху, прижал бедро коленом и сразу перенес вес вверх.

Деверн оказался почти целиком под ним. Одна рука зажата у ребер, вторая осталась снаружи. Он не стал долго искать свободное место. Ладонь легла Хесту поперек лица, основание большого пальца уперлось под нос. Голова портового охранника резко ушла назад. Деверн протащил предплечье по рту и щеке, оставив на коже красную полосу, и освободил плечо.

В подвале засвистели.

– Красиво!

– Грязно!

Хест не отпустил корпус. Наоборот, снова навалился сверху, и на несколько секунд из-под него были видны только голова и одна нога тюремщика. Потом оба перекатились к краю матов.

Когда они поднялись, у Хеста оказалась разбита краем предплечья противника бровь. Он провел пальцами по крови, вытер их о шорты и яростно пошел вперед.

Во второй раз поднять Деверна не получилось. Портовый сомкнул руки на корпусе противника, но тот повернулся под другим углом. Через секунду Хест сам оказался развернут боком, а его правая рука неудачно осталась между телами бойцов. Тюремщик тут же поймал запястье противника обеими руками: локоть выпрямился, Хест дернул плечом, его тело сдвинулось, но Деверн уже сел, прижав его руку к себе. Сустав дошел до прямой линии и продолжил еще немного. Хест выругался и резко повернулся всем корпусом. Деверн отпустил и сделал шаг назад.

Портовый остановился, несколько раз сжал и разжал пальцы пострадавшей руки. Локоть работал, хотя кожа вокруг сустава быстро краснела.

– Почти сломал… – выдохнул кто-то у нас за спиной.

– Ничего там не почти.

– Еще бы сантиметр.

– Поэтому и говорю.

Хест помотал головой и вернулся в центр ринга.

Следующие несколько минут были значительно менее зрелищными. Хест чаще добирался до корпуса, дважды попал Деверну в ребра и один раз в лицо. Нижняя губа у того лопнула, кровь пошла на подбородок. Деверн несколько раз уходил в самый последний момент, один раз снова оказался на матах, но теперь Хесту пришлось постоянно менять положение: прежние способы удержания больше не работали.

Я начала понимать, почему Калдер хотел поставить именно на Кер-Лорвена. Деверн не был быстрее, Хест всегда успевал отреагировать, видел начало движения и не повторял своих ошибок. Просто Деверн каждый раз заранее оказывался готов к тому, что прошлое решение не работает и корректировал рисунок схватки.

Хест тоже менял свои подходы. В следующий раз он вошел на близкую дистанцию, не дал взять себя в обхват и мгновенно прижал Деверна плечом. Несколько секунд они двигались вплотную, цепляя друг друга за затылок и предплечья. С расстояния было скорее слышно, чем видно: короткие шлепки, глухие звуки ударов, тяжелое дыхание.

Потом Деверн резко ушел вниз, но Хест успел убрать колено. Его правая нога вышла из захвата, и сбоку осталось достаточно места, чтобы разойтись. Вместо этого Деверн перехватил пятку.

По первому ряду прошел шум:

– Нога! Следи за ногой!

Хест развернулся и почти лег на бок: колено повернулось, стопа, казалось, почти освободилась. И тут Деверн подтянул ее к себе, зажал между бедрами и навалился. Раздался негромкий щелчок. Хест выругался и выдернул ногу. Тюремщик отступил.

Портовый попытался поставить правую стопу на маты и перенести на нее вес, тут же резко убрал.

Несколько человек из зрителей довольно засмеялись, остальные возмущенно заорали.

– Есть нога!

– Да ничего там нет.

Врач, сидевший у медицинского стола, встал.

– Я же говорил, – напряженно произнес Калдер.

– Что?

– Он вывихнул ему стопу.

Мужчина, сидевший справа от напарника, повернулся к нам.

– Он еще легко отделался.

– Подожди, сейчас он ему еще что-нибудь сломает – отозвался кто-то из-за его плеча.

Хест тем временем изменил свою стойку: поврежденная нога – сзади, основная часть веса держалась на левой. Ведущий что-то его тихо спросил, и сид махнул рукой, показывая, что продолжает. Деверн стоял метрах в трех от них и ждал.

Когда бой возобновили, к правой ноге противника тюремщик полез не сразу. Сначала Хест несколько раз достал его руками: один удар пришелся в грудь, второй скользнул по лицу. Разбитая губа Деверна снова открылась, кровь потекла на подбородок. Он стер ее запястьем и сразу получил еще один удар в бок. Портовый начал теснить его к краю ринга.

У канатов они снова сошлись корпусами. Хест давил вперед, Деверн пятился, пока за спиной не осталось почти никакого места. Потом их ноги на мгновение оказались рядом и Кер– Лорвен поставил свою стопу поверх поврежденной ноги Корна, наступил всей тяжестью тела сида второго уровня.

Хест дернулся. Это было настолько мелкое движение, что с дальних столов его, скорее всего, вообще не увидели. Первый ряд увидел и отреагировал криками ободрения и мата:

– Сука.

Деверн продолжал держать Хеста за плечо и стоял всем весом на его поврежденной ноге. Портовый попытался вытащить стопу, толкнув из-за всех сил тюремщика, разница в силе и массе уровней сделала свое дело, и конечность освободилась.

Хест отступил на шаг и сразу перенес вес на левую ногу. Правую он смог поставить только на пятку. Все это заметили и загудели.

– Красиво.

– Это ты называешь красиво?

– А что, нельзя?

– Можно. И в пах ему вдарить тоже можно, если ведущий отвернется.

Кто-то засмеялся. Ближе к рингу ответили:

– Не нравится – в шахматы иди.

За спиной раздалось, явно говорил кто-то из патрульных, так и не определивших, кому выходить в воскресенье:

– Вот поэтому я на Деверна никогда не ставлю.

– Что так?

– Из брезгливости.

– Деньги не пахнут.

– Эти пахнут.

Калдер обернулся и посмотрел на говорившего, но вмешиваться в разговор не стал.

Деверн ждал там, где остановился после толчка. Кровь из разбитой губы дошла до подбородка, на груди появились красные пятна от ударов противника. Он провел языком по губе и сплюнул на маты.

Хест вернулся в центр. Правая нога плохо работала, поэтому его стойка изменилась: корпус сместился в левую сторону. В остальном перед Деверном по-прежнему стоял сид третьего уровня, который был выше, сильнее и тяжелее тюремщика.

Вокруг снова заговорили.

– Зря он.

– Хест сам знает.

– После Деверна все сами знают.

– Заткнись уже.

Последнее прозвучало без особой злости, ситуация явно была не новая.

Ведущий подошел к портовому.

– Продолжаешь?

Хест посмотрел на него так, словно этот вопрос его оскорбил.

– Да.

Фери некоторое время колебался, потом все-таки дал знак продолжать бой.

Хест сразу пошел вперед. Первый удар пришелся в предплечье противника, второй – в ребра. От звука ударов сиды, видевшие у ближайших столов, одновременно втянули воздух. Хест добавил еще один в голову, и Деверна качнуло, на подбородке тюремщика снова появилась свежая кровь.

Зрители гудели, кричали, свистели, топали ногами, стучали кружками и матерились.

Хест был хорош. Он не мог полноценно работать правой ногой и потому перестроил все остальное: меньше разворачивался, больше давил вперед, чаще использовал плечи и руки. Еще удар, шаг, давление корпусом, и Деверн оказался снова прижат к канатам.

Хест удерживал его там несколько секунд. Канаты скрипели под весом, кровь с подбородка Деверна капала на грудь, а возле ринга орали.

Потом Хест слишком сильно ушел влево. Поврежденная нога заставляла беречь опору, и Деверн сумел этим воспользоваться. Без красивого броска и вообще почти без размаха: одно тяжелое тело съехало вдоль другого, канаты дернулись, и оба оказались на матах.

Через несколько ударов Хест оказался грудью вниз, а Деверн – сбоку, держа в захвате его левую руку.

– Всё, – негромко сказали недалеко от меня.

– Хест упрямый.

– Плечо тоже упрямое?

Хест еще повозился, потом затих. Не сдался, просто перестал тратить силы на движения, которые никуда не вели. Щека прижата к матам, свободная ладонь – рядом с лицом. Он тяжело дышал и ждал следующего хода противника.

Деверн неожиданно перехватил запястье ближе к предплечью, и Хест, очевидно, решил не проверять, что именно тот собирается делать. Свободная ладонь портового охранника дважды ударила по мату. Зал выдохнул, за соседним столом кто-то сказал: «Есть», ведущий поднимался на ринг к бойцам, и в эту короткую паузу Деверн резко рванул руку противника вверх.

Хест закричал, а в его плече что-то глухо треснуло. Несколько человек вокруг меня одновременно громко выругались.

– Всё! Стоп! – прозвучал резкий приказ ведущего.

Деверн послушно отпустил Хеста. Тот попытался перекатиться на правый бок, прижав левую руку к груди, но при повороте поврежденная стопа задела маты, нога тут же отдернулась, и к ругани из-за плеча добавилось еще одно ругательство.

– Он же два раза хлопнул, – снова раздалось за моей спиной.

– Видел.

– Тогда какого хрена?

Ответ нашелся с другой стороны:

– Команды ведущего еще не было.

– И?

– Бой ведущий останавливает.

За соседними столами смеялись, свистели и кричали. Один из патрульных за моей спиной потребовал у кого-то не орать ему в ухо и немедленно получил предложение пересесть. Судя по ответу, пересаживаться он не собирался.

Врач опустился возле Хеста.

– Рукой двигать нельзя.

– Я догадался.

– Хорошо. Уже экономим время.

Помощник ведущего принес медицинский ящик и присел рядом. Врач осторожно провел пальцами по плечу, надавил чуть ниже сустава. Хест втянул воздух и закрыл глаза.

– Здесь больно?

– Нет. Мне просто приятно.

– Значит, здесь.

Врач попросил пошевелить пальцами, потом чуть отвел локоть пострадавшего в сторону. Хест ругался, но уже без энтузиазма.

– Связка, – сказал врач.

– Порвал?

– Похоже.

Хест прикрыл глаза и замолчал. Врач тем временем перебрался ниже.

– Теперь нога.

– Нет.

– Корн.

– Плечо ты уже трогал. Хватит на сегодня.

– Я сам знаю, сколько мне хватит.

– Сомневаюсь.

Врач осторожно взял Хеста за голень. Пострадавший напрягся еще до того, как тот добрался до стопы.

– Расслабь ногу.

Стопа сильно увеличилась в размере. Врач провел пальцами вдоль сустава, надавил в нескольких местах. Хест выдержал первые два прикосновения, на третьем резко отдернул ногу.

– Вот здесь повреждение тоже.

– Сам догадался?

– Нет. По лицу прочитал.

Врач придержал пятку и совсем немного повернул стопу по оси влево. Хест жестко схватил его за запястье.

– Хватит.

На этот раз фери не стал спорить.

– Хорошо. Снимок нужен. До него на ногу наступать нельзя.

– Я дойду.

Врач посмотрел сначала на распухшую стопу, потом на руку, которую помощник ведущего уже фиксировал у груди Хеста.

– Конечно.

К ним подтащили стул. Пострадавший встретил его без восторга, но пересел. Получилось со второй попытки: правую ногу пришлось оставить вытянутой, левую руку он держал прижатой к корпусу, поэтому обычное движение потребовало заметно больше усилий.

А зрители все еще спорили. Главные аргументы успели повторить по нескольку раз, новых не появилось, и разговор постепенно распадался на отдельные компании. Кто-то продолжал доказывать, что Деверн формально ничего не нарушил. Кто-то интересовался, можно ли засунуть говорящему за такое кружку в рот. Букмекер пересчитывал деньги и ставки. Ведущий отдавал какие-то распоряжения своему второму помощнику.

Деверн сидел у края матов и вытирал лицо мокрым полотенцем. Его, похоже, происходящее вообще не интересовало.

Хест ударил по матам раньше, чем тюремщик успел что-то сделать с его плечом. Однако тот выбрал решение покалечить уже сдавшегося противника и выполнил его.

Я опять посмотрела на портового охранника. Врач что-то ему объяснял, показывая на стопу, помощник ведущего помогал придерживать зафиксированную руку. Хест слушал с очевидным недовольством. Еще двадцать минут назад он вышел на маты полностью исправным сидом третьего уровня. Теперь не мог уйти с них самостоятельно.

Хороший результат для Деверна. Особенно с учетом того, что для победы тюремщику не требовалось рвать связку. Повредить противника, чтобы уменьшить его возможности, – очевидное решение. Стопа Хеста перестала нормально держать вес, и дальше третьему уровню пришлось перестраивать весь бой. Никакой загадки, зачем это было сделано.

Но плечо Деверн повредил портовому после того, как исход уже определился. Получается, он калечит не только ради боевого преимущества.

Я вернула взгляд на тюремщика. Тот закончил вытирать лицо, бросил полотенце на грязный пол подвала и провел пальцами по разбитой губе. На пальцах осталась кровь.

С практической точки зрения его подход рационален. У хорошего противника можно забрать позицию. У очень хорошего – нужно забрать и часть тела, которой он эту позицию удерживает. А если сделать это особенно наглядно, следующий бой будет выигран раньше гонга.

Вокруг сидят люди, которым предстоит выйти на те же маты. Они все видели и слышали. Поэтому сейчас, стоя у входа в подвал, один из сидов разговаривал с приятелем и машинально растирал свое плечо. Через несколько секунд заметил, что делает, и опустил руку.

Я улыбнулась.

– Что? – тут же спросил Калдер.

– Ничего.

– Ты улыбаешься.

– Нет.

– Точно улыбаешься.

– Тебе показалось.

Напарник попытался найти на моем лице доказательства обратного, потом сдался и повернулся к канатам.

А мне действительно стало весело. Деверн своим первым боем отработал со следующим противником, не зная, кто им окажется. Теперь любой, кто попадет ему в захват, будет принимать осторожные решения и заранее бояться. Убирать руку, когда ее еще можно оставить. Выходить из положения, которое еще можно удержать. Беречь ногу, которую пока никто не атакует. Не обязательно сильно, достаточно чуть-чуть. Но несколько таких «чуть-чуть» обычно и приводят к проигрышу.

У меня наконец то появился первый кандидат на победу в турнире.