Текст книги "Принцесса без лица. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Ирина Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)

Глава 2.

Дверь закрылась с отчетливым щелчком. За ней еще некоторое время слышались шаги и разговоры: кто-то задержался у соседнего кабинета, кто-то ответил из конца коридора, потом шум сместился дальше, к лестнице, и остался только привычный гул управления – телефоны, хлопающие двери, голоса, которые за двумя стенами уже невозможно было разобрать.

Севран сидел неподвижно, пока последние из нашей группы не ушли достаточно далеко. Затем встал, обошел стол и запер кабинет.

Я смотрела на него, не меняя положения. Когда мужчина повернулся от двери, я заметила, как напряжены его плечи под пиджаком. Обычно после совещаний он выглядит заметно спокойнее.

Севран вернулся к своему месту и проговорил:

– Иди сюда.

Я поднялась. Он встретил меня у края стола, обхватил за талию и притянул к себе так резко, что пришлось положить ладонь ему на плечо, чтобы не качнуться и не задеть бедром подлокотник кресла.

Севран сел и потянул меня следом. Я устроилась у него на коленях боком, и он тут же развернул мое лицо к себе и поцеловал. Это было привычным началом, и я ответила, но без лишнего запала. Его ладонь прошла от талии вверх, остановилась между лопаток, другая легла на затылок.

Я расслабилась, думая, что он сейчас перейдет к остальному, но вместо этого Севран вдруг прижал меня к себе и замер. Я решила не шевелиться. Положение было не особенно удобным, но терпимым.

Так мы просидели заметно дольше, чем требовалось для любой понятной мне части предстоящего. Потом он немного отстранился, провел пальцами по моим волосам и тихо сказал:

– Марен. Я так рад, что ты здесь.

Я смотрела на него и молчала, не понимая, требуется ли как-то реагировать.

– Я устал бояться за тебя. Полгода открывать утренние сводки и проверять, не найден ли где-то неопознанный женский труп сидки. Полгода думать, что в следующий раз на связь ты уже не выйдешь.

Зачем ему понадобилось это представление, я не понимала. Рассчитывать, что я поверю в подобные чувства со стороны фери-нобеля, можно было разве что при совершенно иной цифре в моем личном деле. Первый уровень сида все-таки предполагает способность строить простейшие логические связи и начальный уровень критического мышления.

– Севран, что с моим взысканием?

Севран убрал руку с моих волос, коснулся пальцами моей переносицы и медленно скользнул ими вниз по длинному тяжелому носу, прослеживая его форму до самого кончика.

– Вот что тебя сейчас занимает?

– Да.

Он коротко выдохнул, посмотрел куда-то в сторону окна и снова на меня.

– Хорошо.

С колен он меня не снял. Только откинулся назад на спинку кресла и положил ладони мне на бедра.

– Тогда начнем с простого. Ты должна была сыграть проститутку, используемую в черную. Передать сообщение и сразу выйти. Все верно?

– Да.

– А что сделала ты? Ты прямо на месте самовольно изменила легенду. Никто тебя об этом не просил, разрешения ты не получила.

Я молчала, ожидая продолжения.

– Я знаю, что было дальше, Марен. Не нужно объяснять мне результат. Он великолепный. Если бы речь шла только о нем, то я сегодня подписал бы тебе всё, что дал твоим коллегам, и даже добавил бы сверху еще кое-что от себя.

Он чуть сдвинул меня, чтобы достать из-под локтя лист, случайно оказавшийся на краю стола, и бросил его на стопку остальных.

– Но речь не только о результате. В этом и проблема.

Севран ненадолго замолчал. За дверью кто-то быстро прошел по коридору, шаги замедлились возле кабинета, потом снова удалились.

– Сегодня за этим столом сидели люди, которые видели, чем всё закончилось. Они не были рядом с тобой в тот день, когда ты решила остаться. Не знали, что будет через неделю, через месяц, через полгода. Теперь знают только последнее: ты не сделала то, что тебе велели, и привела нас к лучшему результату, чем тот, на который мы рассчитывали.

Он говорил без явного недовольства или раздражения. Тем же голосом, каким обычно сообщал решения, которые принял и обсуждать не собирается.

– Если после этого я оставлю всё без последствий, завтра мне придется объяснять другому сотруднику, почему его собственная гениальная идея хуже утвержденного плана операции. А он будет совершенно уверен, что не хуже. Просто ему тоже нужно позволить сделать по-своему.

Помолчав, Севран продолжил.

– Один решит начать раньше. Другой – задержаться. Третий увидит возможность, которую руководитель группы якобы не учел. Четвертый вообще ничего не скажет до тех пор, пока не станет поздно что-нибудь менять. И каждый потом принесет мне очень убедительный рассказ о том, почему именно в его случае правила мешали работе.

Севран провел большим пальцем по ткани моих джинсов на бедре, не замечая движения.

– Я не могу командовать службой, в которой приказ действует только до тех пор, пока подчиненный считает его разумным.

Наверное, не может. Десять групп оперативников быстро превратятся в десять отдельных служб, если каждый начнет самостоятельно определять, какие распоряжения заслуживают исполнения. Только поддерживать порядок среди них полагалось Севрану, не мне. Поэтому эту часть его проблемы я оставила без комментариев.

– Есть еще одна вещь, – сказал Севран. – Ты видела происходящее изнутри банды и к тому моменту знала этих людей лучше нас. Я это признаю. Но в какой-то момент могло измениться что-нибудь, чего ты не могла увидеть. Не в самой банде. Здесь. Снаружи.

Севран сжал челюсти, помолчал и все-таки добавил:

– Мне не нравится зависеть от того, успею ли я вытащить тебя после того, как ты загнала себя достаточно глубоко.

Я продолжила ждать и дождалась главного.

– И мне совсем не нравится, что в течение шести месяцев я регулярно узнавал о твоем следующем шаге только тогда, когда он уже был сделан.

Вот оно. Его раздражало не то, что я рисковала, а то, что степень этого риска определяла я сама. Полгода сидка ставила его перед уже свершившимся фактом. Для начальника неприятно. Для фери и нобеля – особенно. А теперь он зачем-то решил обосновать потребность в контроле собственными чувствами. Почти два года регулярного секса в его кабинете, и он до сих пор ничего обо мне не понял.

– Всё?

– Нет, – резко ответил Севран. – Не всё. Меня до сих пор трясет от мысли, что ты могла не вернуться.

Я посмотрела на его ладони на моем теле. Пальцы действительно были напряжены. Значит, спектакль продолжается.

– Севран, так какое взыскание?

На этот раз он почти было рассмеялся, но передумал.

– Выговор.

Я кивнула, расслабившись, но он неожиданно добавил:

– На этот раз – выговор.

– На этот раз?

– Если только ты снова не решишь, что установленный порядок существует для кого-нибудь другого. Тогда я уберу тебя из оперативной работы.

Севран стиснул мои бедра. Сначала просто сильно, потом его пальцы так продавили ткань джинсов, что стало больно. Затем, не ослабляя хватки, он жестко продолжил:

– И отправлю в патрульную службу. Обратно ты уже никогда не вернешься.

Его попытка напугать была рассчитана неплохо. Почти весь личный состав патруля составляют сиды третьего уровня. Поэтому женщину там ждет обычный набор примитивного мужского коллектива: побои и право быть изнасилованной по очереди всеми, кому этого захочется.

Но для меня сложности исчерпывались бы первыми днями службы. Несколько переломов конечностей, пара пробитых голов, раскрошенные зубы, и должности в отделении перестали бы иметь отношение к тому, за кем на самом деле пойдут патрульные. Этим человеком стану я.

А дальше начинались преимущества: смена, которая начинается и заканчивается строго по расписанию, отпуск, который не прекращается из-за задания, внезапно потребовавшего немедленного исполнения. Предсказуемое собственное время, в котором я скоро буду нуждаться все больше и больше.

Конечно, создавать повод для перевода сразу после этого разговора было бы слишком очевидно специально. Но рано или поздно появится дело, где нарушение инструкции даст нужный мне результат.

Севран изучал мое лицо еще несколько секунд. Возможно, его удивило отсутствие нужного эффекта, возможно, он пытался понять, о чем в такой ситуации может думать молодая сидка первого уровня.

– Я очень надеюсь, что ты все поняла.

Я кивнула.

– Поняла, господин Валерн.

На этом служебная часть разговора закончилась: Севран притянул меня к себе и начал целовать. На этот раз без пауз.

Мужчина держал меня одной рукой за затылок, второй за талию, и довольно быстро перестал соблюдать ту осторожность, с которой начал. Я позволила ему делать все, что он хочет. Через несколько мгновений кресло стало только мешать.

Севран одним широким движением руки освободил край столешницы, сдвинув папки и несколько листов почти к самому углу, и пересадил меня с колен на стол.

Одна папка всё-таки соскользнула на пол, но Севран даже не посмотрел. Он принялся за пуговицы моей рубашки. Две расстегнул сам, с третьей задержался, и я продолжила за него, пока его руки спускались ниже. Пряжка ремня щелкнула, джинсы ослабли на талии. Севран стянул их с меня вместе с бельем, и мне пришлось встать, чтобы освободить ноги. Одежда оказалась на полу возле кресла.

Севран притянул меня обратно, поцеловал еще раз – теперь короче, – затем повернулся к столу и, не глядя, открыл верхний ящик. Я знала, что там лежит. Он достал презерватив, разорвал упаковку и надел его.

Теперь разговаривать мы точно закончили.

Больше на стол он меня не сажал. Развернул к себе спиной и настойчиво нажал ладонью между лопаток. Я подалась вперед, прогнулась и оперлась руками о столешницу. Острый край неудачно пришелся на переднюю поверхность бедер, пришлось чуть сместиться и шире расставить ноги, чтобы распределить вес.

Севран встал сзади. Меня это полностью устроило: следить за выражением своего лица не требуется, отвечать на поцелуи – тоже.

Я вызвала нужную физиологическую реакцию. Удовольствия это не добавляло. Зато достаточное количество смазки заметно уменьшало трение, а значит, и количество ощущений, которые придется терпеть следующие несколько минут.

Когда Севран вошел, я прогнулась еще больше, изменяя угол его входа. На этом мое участие в процессе закончилось, дальше он двигался сам, удерживая меня за бедра и постепенно ускоряясь.

Конечно, время от времени приходилось сознательно расслаблять мышцы. Один раз усилить увлажнение. Еще раз немного сдвинуться, когда край стола снова начал давить в прежнее место.

Через некоторое время держаться на прямых руках стало утомительно, и я опустилась на предплечья. Расстегнутая рубашка свисала по обе стороны тела, ткань скользила по столу при каждом движении. Севран подтянул мой таз ближе к себе, его пальцы еще сильнее впились в бедра.

Я заставила дыхание сбиться. Скорее по привычке, чем по необходимости. Большего от меня никогда и не требовалось.

Движения за спиной становились все быстрее, вскоре совсем ускорились. Затем Севран резко выдохнул и замер, еще несколько мгновений продолжая меня удерживать. После чего его пальцы наконец разжались. Я подождала, когда он сделает шаг назад, и выпрямилась.

Пока Севран избавлялся от презерватива и приводил в порядок одежду, я подняла с пола белье и джинсы. Оделась, застегнула ремень, затем принялась за рубашку. Одну пуговицу пропустила, пришлось расстегнуть все и начать заново. Когда закончила, Севран стоял возле своего стола полностью собранный, словно предыдущих нескольких минут никогда не существовало.

Я посмотрелась в зеркало, висящее у него в углу кабинета, и поправила воротник.

– Раз премии, представления на звание и дополнительного отпуска не будет, прошу дать неделю без содержания.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Когда?

– С завтрашнего дня.

– Для чего тебе отпуск?

– Мне надо прийти в себя и отдохнуть.

Он задержал взгляд на моих глазах, потом кивнул.

– Понимаю.

Севран взял чистый лист, ручку и протянул мне. Я не стала садиться. Положила бумагу на свободный край стола и написала заявление на семь календарных дней без сохранения содержания, начиная с завтрашней даты. Поставила число и расписалась.

Он прочитал, задержался взглядом на моей подписи и убрал заявление в сторону.

– Можешь считать, что согласовано.

Я застегивала манжеты, когда услышала его новые слова.

– Марен, рекомендую записаться к полицейскому психологу. За консультацию ты ничего не платишь, а от последствий стресса избавишься быстрее.

Я кивнула. Причину моего отпуска он уже нашел сам. Меня это полностью устраивало.

Севран достал из кармана ключ от кабинета и протянул мне. Я взяла, подошла к двери и отперла замок, оставив в нем ключ.

Перед выходом обернулась: он остался стоять у стола и смотрел мне вслед. Я коротко кивнула, прощаясь, и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Глава 3.

До комнаты нашего отдела я дошла за пару минут. Дверь оказалась открыта, свет горел только над дальним рядом столов. Было тихо и пусто. Все уже ушли.

Кроме Калдера. Он сидел на своем месте, развалившись в кресле так, что спинка жалобно прогнулась под его весом, и смотрел в монитор. На экране человек с оружием бежал по узкому серому коридору и периодически стрелял в плохо прорисованных существ, выскакивающих из-за углов. Управлял Калдер исключительно клавиатурой. Судя по количеству трупов на полу, получалось у него неплохо.

Я остановилась возле своего стола.

Калдер продолжал стрелять, поглядывая на меня краем глаза.

– Ну?

– Что?

– Сильно получила?

На экране появилась очередная фигура. Калдер нажал несколько клавиш, выстрелил и только после этого уточнил:

– От Валерна.

Я сняла свою фирменную куртку со спинки стула.

– Отымел почти во все доступные отверстия. Но официально ограничился выговором.

Калдер на секунду перестал нажимать клавиши. Его персонажа тут же убили. Он с сожалением посмотрел на экран, потом обернулся на меня.

– Очень образно, Марен.

– Ты же спросил.

– Я про взыскание спрашивал.

– Я про него и ответила.

Калдер хмыкнул и снова запустил игру.

– Значит, выговор?

– Да.

– И всё?

– Пока все.

Он удовлетворенно кивнул, возвращаясь к серому коридору.

– Я же говорил, что увольнять тебя никто не станет.

Я этого разговора не помнила. Возможно, он состоялся у него с кем-нибудь другим.

Я открыла нижний ящик своего стола, достала сумку и проверила содержимое.

– Ты знаешь, где обычно пьют патрульные?

На этот раз Калдер промахнулся, но остался жив.

– Какие?

– Полицейские.

– Я понял, что не пожарные. Какой участок?

– Без разницы. Где их обычно много.

Он все-таки оторвался от экрана.

– Знаю одно место. А тебе зачем?

– Сходим туда?

– Сейчас?

– Сейчас.

Калдер еще раз обернулся через плечо, явно проверяя, серьезно ли я говорю. Потом вернулся к монитору.

– Нет.

Я закрыла ящик.

– Почему?

– Потому что наши уже сидят в «Трех щенках» и ждут только нас. Марио звонил пять минут назад. Халвен успел заказать еду, Варден – виски, а Дареон пытается добиться, чтобы они не начинали без нас.

– Получается?

– Нет.

На экране перед Калдером открылась дверь, за ней оказалось сразу несколько противников. Он замолчал, быстро отстучал несколько клавиш, отступил, выстрелил дважды и остался жив.

Только после этого продолжил:

– В патрульный паб свожу в другой раз.

– Почему не сегодня?

– Потому что сегодня мы празднуем с нашими.

Аргумент был не особенно сильный, но спорить ради самого спора я не собиралась.

Калдер нажал на паузу и повернулся ко мне вместе с креслом.

– И сразу предупреждаю: если узнаешь адрес самостоятельно и решишь сходить одна – не надо.

Я посмотрела на него.

– Почему?

– Потому что там опасно.

Я рассмеялась.

Калдер нахмурился.

– Что?

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Это говорит человек, который после нашей драки месяц провел в больнице.

Его лицо стало недовольным.

– Во-первых, не месяц.

– Двадцать восемь дней.

– Вот именно.

– Существенная разница.

– А, во-вторых, я тебе тогда поддавался.

Я некоторое время скептически смотрела на него.

– Конечно.

– Вот видишь.

– Особенно когда обхватил мою шею обеими руками и попытался задушить.

Калдер задумался.

– Это было другое.

– Что именно?

– Я проверял, сдашься ты или нет.

– То есть душил не в полную силу?

– Именно.

– Понятно.

Он с подозрением посмотрел на меня.

– Ты сейчас издеваешься?

– Нет.

– Врешь.

– Тогда зачем спрашиваешь?

Калдер открыл рот, передумал и повернулся обратно к компьютеру.

Я стала собирать бумаги со своего стола. Их оказалось немного: блокнот, две папки по текущим делам и пачка документов, которые следовало вернуть в архив еще полгода назад. Последние я оставила на месте, решив сделать это после отпуска.

За спиной снова раздались выстрелы.

– И вообще, – сообщил Калдер, – одно дело я. Другое – третий уровень.

– Чем?

– Всем.

– Исчерпывающе.

– У них скорость и реакция не хуже моих. Только каждый выше и весит намного больше.

Сидов третьего уровня я до сих пор видела только со стороны. На улицах, в охране, среди грузчиков, в полицейской форме в составе дорожных патрулей. Разговаривать ни с одним не приходилось.

Вблизи они должны будут производить еще более сильное впечатление: огромные тела, массивные плечи, распирающие мышцы, которые не удавалось скрыть никакой одеждой. На их фоне даже Калдер со своим вторым уровнем выглядел почти изящно.

– И?

– И если один такой решит врезать тебе кулаком, размышлять о разнице фенотипов будет поздно.

– Тогда зачем ты туда ходишь?

– Я хожу туда с битой.

Я повернулась.

– С какой?

– Бейсбольной.

Он произнес это так, словно правило обязательного ношения бейсбольной биты в полицейский паб в дополнительных объяснениях не нуждалось.

– Ты пьешь в пабе с битой?

– Я пью без нее. Бита лежит рядом.

– Теперь намного понятнее.

– Смейся сколько хочешь. Там она уже несколько раз пригодилась.

– Тебе?

– Иногда окружающим. В профилактических целях.

Я убрала блокнот в сумку.

– Значит, мне тоже надо будет взять биту?

– Тебе вообще лучше взять огнестрельное оружие.

– Какое?

Калдер пожал плечами, продолжая играть.

– Любое, с которым любишь обращаться. Только не рассчитывай, что, если ты женщина, тебя никто не тронет.

– Я на это никогда и не рассчитываю.

– Вот и правильно.

Он завернул персонажа за очередной угол и почти сразу же отступил обратно.

– А откуда ты так хорошо знаешь это место?

– Родственники.

– Какие?

– Два кузена служат в патруле. Один в шестом участке, второй в девятом. Оба там постоянно торчат.

Вот откуда информация.

– Они какого уровня?

Калдер фыркнул.

– Кузены – третьего. Отец тоже. Как и почти все мужчины в нашей семье.

Это кое-что объясняло. Калдер временами говорил и рассуждал заметно проще, чем следовало второму уровню. Видимо, собственный фенотип – еще не всё, если детство проходит в семье, где интеллектуальную планку в основном задает третий.

– А мать?

– Первый уровень.

– А ты получился вторым.

– Я такой единственный среди мужских родственников. Поэтому на их фоне я практически фери.

– Почему?

Он снова нажал на паузу, оторвался от игры и повернул голову.

– Я спокойный. Рассудительный. Умею сначала думать, и только потом делать.

– Калдер.

– Что?

– Мы знакомы два года.

– И?

– Продолжай играть.

Он вернулся к экрану и возобновил игру.

– Ты просто не видела моих родственников.

– После этого объяснения мне стало очень интересно.

– Вот поэтому я тебя с ними одну и не оставлю.

– Боишься за кузенов?

– За тебя.

– Они дерутся лучше тебя?

– Не обязательно. Их просто много.

– Разумно.

– Я серьезно, Марен. Даже если речь о моих. Они нормальные ребята, но третий уровень есть третий уровень.

– А ты среди них – фери.

– Наконец поняла.

– Особенно по характеру.

Он подозрительно посмотрел через плечо. Я сохраняла серьезное выражение лица.

– Ты невозможная женщина.

– Это диагноз?

– Наблюдение.

Калдер снова повернулся к экрану, но почти сразу добавил:

– Хотя матери ты бы понравилась.

– Почему?

– Она тоже первого уровня. С ней можно нормально разговаривать. И она не любит шумных людей.

– Тогда как она живет с твоим отцом?

– Сорок лет пытается понять.

– И?

– Пока без результата.

– Удивительно.

– Отец считает, что если сказать что-то громче, всем сразу станет понятнее.

Это тоже многое объясняло.

– А ты?

– Я пошел в мать.

Я посмотрела на монитор, где его персонаж уже несколько секунд стрелял очередями в пустую стену.

– Конечно.

– И вообще она любит людей, которые не лезут с разговорами без причины. Совсем как ты.

– Очень высокая оценка.

– От моей матери – да.

– Хорошо. Без тебя с твоими родственниками разговаривать не буду.

Калдер явно ожидал сопротивления и даже перестал нажимать клавиши.

– Так просто?

– Ты предложил подходящий вариант. Зачем спорить?

– С тобой обычно всё сложнее.

– Это твоя проблема.

Он хмыкнул и снова повернулся к экрану.

– Хотя если уж идти туда, то в пятницу.

– Почему?

– Бои.

Я прекратила перебирать свои вещи.

– Какие?

– Без правил.

Теперь наш разговор стал еще интереснее.

– Где?

– У них под пабом большой подвал. Почти каждую пятницу кто-нибудь дерется. Патрульные, портовые, охрана, иногда военные. Пока один не сдастся или не сможет продолжать.

– Ставки есть?

Калдер посмотрел на меня через плечо.

– Конечно. И призовой фонд.

– Тогда пойдем именно в пятницу.

– Я думал, тебя драки заинтересуют.

– Они и заинтересовали.

– А ставки?

– Заодно посмотрю, на кого тебе поставить.

Он задержал палец над клавиатурой.

– Почему мне ставить?

– Вдруг наконец выиграешь.

– Я выигрываю.

– Сколько ты проиграл в последний раз?

– Почему сразу проиграл?

– Сколько?

Калдер помолчал, потом поморщился.

– Это не имеет отношения к делу.

– Значит, много проиграл.

– Там был очень перспективный молодой боец.

– Который проиграл.

– Случайно.

– Тогда в этот раз выберу я.

– На основании чего?

– Посмотрю на них.

Он засмеялся.

– Конечно. Великий метод.

– Ну твой то точно не работает.

Калдер хотел что-то ответить, но на экране на него напали сразу с двух сторон. Пришлось срочно вернуться к клавиатуре.

Я занялась остальными вещами.

Через несколько секунд он, не оборачиваясь, сообщил:

– Кстати, если ты посоветуешь проигравшего, деньги вернешь.

– Нет.

– Почему?

– Ты сам сделаешь ставку.

– Но по твоему совету.

– Это твоя ошибка.

– Очень удобно.

– Поэтому и предлагаю.

Он хмыкнул.

Через некоторое время я поняла, что Калдер продолжает играть.

– Калдер.

– Сейчас.

Он завернул за угол, выстрелил, отступил, снова выстрелил.

– Нас ждут.

– Я знаю.

– Тогда выключай.

– Еще минута.

Я посмотрела на часы.

– Уже четырнадцать секунд.

– Не начинай.

Я села на край соседнего стола и приготовилась терпеливо ждать.

Минуты ему не понадобилось. Примерно через сорок секунд на экране появился очередной противник, Калдер неудачно отступил в тупик и погиб.

Он несколько мгновений смотрел на красную надпись посреди экрана. Потом решительно вышел из игры и выключил компьютер.

– Всё равно уровень дурацкий.

– Конечно.

– И клавиатура у меня заедает.

– Разумеется.

Калдер поднялся, надел куртку и сунул в карман пачку сигарет.

– Вот теперь ты издеваешься.

– Нет.

– Опять врешь.

Я закинула ремень сумки на плечо.

Калдер выключил монитор, проверил стол и вдруг остановился.

– А отпуск тебе дали?

– На неделю.

– С завтрашнего?

– Да.

Он присвистнул.

– Неплохо ты сходила за выговором.

С этим я спорить не стала.

Мы выключили свет и вышли из отдела. Калдер запер дверь, дважды дернул ручку, проверяя замок, и направился к лестнице.

– Кстати, – сказал он уже на ходу. – В «Трех щенках» сегодня платит Варден.

– Почему?

– Проиграл спор.

– Какой?

– Неважно.

– Тогда почему ты сообщил?

Калдер задумался на две ступеньки.

– Чтобы ты знала, что можно заказывать дорогое.

Вот это уже было полезной информацией: съедобным в этом мире был только дорогой алкоголь. Я довольно вздохнула и пошла следом за напарником.