Текст книги "Принцесса без лица. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Ирина Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

Глава 17.

К середине второго круга Калдер окончательно перестал спрашивать, когда и на кого можно ставить. Теперь он следил за боями, пил уже вторую литровую кружку пива и после каждого обновления коэффициентов бросал на меня всё более тяжелые взгляды. Я их игнорировала.

Подвал к этому времени окончательно перестал напоминать обычный бар. Врач регулярно складывал использованные бинты в пластиковый контейнер, стоящий возле стены, один из помощников ведущего непрерывно менял мокрую тряпку на швабре, у букмекерской стойки шуршали купюры и листы журнала. Между боями за всеми столами обсуждали происшествия на сменах и тупое начальство. После сигнала ведущего разговоры обрывались, после окончания схватки – продолжались с того же слова, на котором остановились.

Деверн за это время успел сломать одному бойцу кисть, другому – сорвать колено, а в начале третьего круга врач долго собирал и сшивал надорванное им ухо очередного соперника. Пострадавшего потом увели с тугой повязкой через висок, а Деверн в это время стоял у дальней стены и очень спокойно разговаривал с сидом, тоже из тюремной службы.

Дорн после себя такой набор последствий не оставлял.

Сейчас на матах бились другие сиды. Один, из дорожной полиции, медленно загонял более легкого противника к канатам. Тот несколько раз уходил, но каждый раз повторяя одно и тоже движение. Еще немного, и первый сид этим точно воспользуется.

Калдер проследил за очередным броском противников и спросил:

– Этого будешь брать?

– Нет.

– Я уже не про ставку. Просто интересно, есть ли боец, который тебе понравился.

– Есть. Дорн.

– А кроме Дорна?

– Деверн.

На матах сид из дорожной полиции дождался нужного движения, встретил противника плечом и свалил. Зрители как обычно отреагировали ревом и воплями.

Я дождалась, пока объявят победителя и ткнула напарника пальцем в бок.

– Теперь иди.

Он сначала не понял.

– Куда?

– К букмекеру.

Калдер осторожно поставил недопитую кружку на стол и недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты сейчас серьезно?

– Да.

Он довольно кивнул и полез за деньгами.

– Наконец то. Говори.

– На финал бери Деверна с Дорном.

– Ну это я и сам собирался.

Он начал быстро пересчитывать купюры, привычно загибая большим пальцем верхний край пачки.

– Вот это надо было сказать час назад. Когда коэффициент был хороший.

– Час назад я не была уверена.

– А сейчас уверена?

– Да.

Он отделил первую сумму, согнул и убрал в отдельный карман.

– Победитель?

– Деверн.

Большой палец Калдера замер на краю следующей купюры.

– Шутишь?

– Почему?

– Потому что Дорн лучше.

– Да.

Он несколько мгновений молча смотрел на меня, проверяя, не издеваюсь ли.

– Я, кажется, что-то упустил?

– Возможно.

– Марен, Дорн быстрее и моложе. Он – третий уровень. У него лучше реакция, больше силы, и за весь вечер я не видел, чтобы его хоть раз смогли поймать на ошибке.

– Я тоже.

– А Деверн лишь второй уровень. И он старше Дорна лет на десять.

– Я заметила.

– Тогда с чего это Деверн победит?

Рядом протиснулся кто-то с кружками. Калдер машинально убрал деньги ближе к себе и дождался, пока тот пройдет.

– Во втором круге Деверн отдал хорошее положение ради того, чтобы сломать кисть, – сказала я, после того как напарник вернул на меня свое внимание.

– Видел.

– Потом полез срывать противнику колено, хотя мог победить и без этого.

– Тоже видел.

– Сейчас с ухом было то же самое.

Калдер помолчал.

– И?

– Дорн так не делает.

– И хорошо.

Напарник задумался и наконец что-то понял:

– Нет. Подожди. Ты хочешь сказать, что это преимущество Деверна?

– Против Дорна – да.

– Почему?

– Дорн молодой.

Калдер нахмурился.

– И что?

– Значит, видел меньше боев.

– Он не вчера начал драться.

– Я знаю.

– Тогда причем здесь возраст?

– При количестве грязи, с которым он успел столкнуться.

Напарник посмотрел через ринг туда, где стоял Дорн.

– Сегодня повадки Деверна он точно видел.

– Видел. Три конкретных приема.

– Достаточно, чтобы понять, с кем будет иметь дело.

– Чтобы понять общий принцип – да. Чтобы предугадать что-нибудь новое – нет.

Калдер почесал краем купюр переносицу.

– Деверн будет придумывать что-то специально для него?

– Не специально. Он так дерется всегда.

На матах, судя по шуму, сцепилась следующая пара, но Калдер не стал поворачиваться к рингу.

– Дорн хорошо читает рисунок боя, – продолжила я. – Видит движение, понимает, что человек пытается получить, и очень быстро выбирает ответ.

– Это должно помогать.

– Обычно помогает.

– «Обычно»?

– Против нормального противника.

– Деверн ненормальный?

– В определенном смысле – да.

– Хорошо. И как это влияет на исход боя?

– Дорн – не подлец.

– И это теперь недостаток?

– В бою без справил с подлецом с большим опытом – основной.

Калдер потер большим пальцем сгиб купюры.

– Объясни.

– Человек предугадывает только то, что уже видел или способен придумать сам. Дорн знает много приемов выиграть бой, в том числе жестоких. Но он не станет искать решение, где нужно отдать хорошую позицию только ради того, чтобы потом сломать чужую кость. Или испортить связки, когда для победы это не требуется. Само по себе ему такое не нужно.

Калдер опять перевел взгляд на Деверна.

– Поэтому он его и не сможет вовремя предвидеть.

– Да.

– После увиденного?

– После увиденного он будет ждать грязи. Это не значит, что сможет заранее угадать ее новый вариант.

– А Деверн угадает?

– Деверну угадывать не надо. Он ее создает, она ему нравится. И занимается он этим явно давно.

Калдер молчал, продолжая крутить в руках купюры.

– Раз Дорн моложе, – рассуждала я вслух. – то у него было меньше возможностей встретить достаточное количество людей, которые сознательно ослабляют позицию ради чужой травмы. А сам он такой прием не придумает, пока не увидит.

– Потому что не подлец.

– Да.

– Прекрасно.

– Что?

– Теперь я знаю, что порядочность снижает вероятность выживания.

– Иногда.

Он скривился.

– И Деверну достаточно один раз сделать то, чего Дорн еще не видел?

– Если правильно выберет момент.

– Дорн поймет.

– Конечно.

– Быстро.

– Очень.

– Но прием уже начнется.

– Да.

Калдер посмотрел на ринг.

– И ты считаешь, что этого хватит.

– Для победы Деверна в этом турнире – хватит.

– Хотя Дорн сильнее.

– Да.

– Быстрее.

– Да.

– Лучше.

– Да.

Калдер посмотрел на пачку денег в своей руке.

– Не люблю твои прогнозы.

– Любовь – это необязательная эмоция в отношениях между напарниками.

– Тебя вообще когда-нибудь волнует, нравится мне твой ответ или нет?

– Волнует, если это повлияет на то, что ты в результате сделаешь.

Калдер лизнул пальцы и продолжил отсчитывать купюры.

– Вот теперь с тобой, Марен, точно всё нормально.

Он собрал вторую сумму и поднялся.

– У букмекера задержись.

Калдер застыл, потом вернулся на стул.

– Вот сейчас я боюсь спрашивать.

– Не надо бояться.

– Спасибо. Что еще?

– Узнай, возьмет ли он ставку на открытый бой.

– Какой открытый бой?

– После определения победителя турнира.

– Кто выйдет?

– Еще рано говорить.

– Подожди. Ты хочешь, чтобы я поставил на открытый бой чемпиона с неизвестным бойцом?

– Да. Против Деверна.

– Это я понял. Кто выйдет?

– Еще рано говорить.

– И когда станет не рано?

– Когда выйдет.

Он посмотрел на меня так, словно проверял, не сошла ли я с ума.

– Марен, ставки на открытый бой начинают принимать только после вызова.

Я кивнула в сторону букмекерской стойку.

– Букмекер – сид первого уровня.

Калдер проследил за моим взглядом.

– Да. И?

– Поэтому он поймет. Ты просто должен повторить все, что я сейчас скажу.

Он недовольно сморщился.

– Спасибо за доверие к моим умственным способностям.

– Не начинай с просьбы. Начни с того, что выгодно ему.

Калдер прищурился.

– И что ему выгодно?

– Деньги.

– Очень оригинально.

– Предложить ему взять сумму будущей ставки и выдать тебе квитанцию, но без регистрационного номера и времени выписки. Если открытый бой объявят – он сделает нужную запись в журнале.

Калдер посмотрел сначала на деньги у себя в руке, потом на букмекера. Сид как раз принял очередную ставку, сделал запись в журнале и оторвал квитанцию. Напарник проследил за всей процедурой до конца и только после этого повернулся ко мне.

– А если не объявят?

– Эти деньги останутся ему.

Он возмущенно поднял брови.

– Все?

– Все.

– То есть, боя нет, ставок нет, а мои деньги – у него?

– Да.

– А если бой есть?

– Регистрирует квитанцию.

Калдер немного успокоился и снова посмотрел на букмекера.

– И ты думаешь, он согласится.

– Да, если все это правильно передашь.

Он встряхнул головой, собираясь с мыслями.

– Квитанцию должен дать сразу?

– Да.

– С пустыми номером и временем.

– Да.

– А потом, если будет открытый бой, зарегистрировать.

– Да.

– Если не будет – деньги его.

– Да.

Калдер застыл, его взгляд намертво прилип к купюрам в его руках. Только через пару минут он зашевелился.

– Хорошо, согласен, для букмекера предложение действительно неплохое.

– Именно.

– А для меня – не очень.

– Ты можешь отказаться.

– Нет.

– Тогда в чем проблема?

– Хочу пожаловаться.

– Жалуйся.

Он с обреченным видом стал отсчитывать третью пачку денег.

– Есть другая проблема.

– Какая?

– А если он потом скажет, что мы вообще ни о чем не договаривались?

– Не скажет.

– Почему?

Я с сочувствием посмотрела на напарника, разрушительное семейное влияние сидов третьего уровня на развитие ребенка второго уровня сейчас стало заметно как никогда.

– Калдер, бои здесь проходят регулярно.

– Я знаю.

– «Зубная коронка» – место, где отдыхают низы силовых органов.

– Тоже заметил.

– Постоянно отдыхают. Пьют, делают ставки, сами дерутся. И большинство – третий или второй уровень.

Калдер задумчиво посмотрел еще раз на очередь желающих сделать ставку и продолжил вместо меня.

– А букмекер всего лишь первого уровня...

– Да.

Теперь он понял.

– Ты считаешь, что ради этих денег он не станет наживать себе проблемы со всем подвалом.

– Не со всем. Хватит одного обманутого клиента, который работает в полиции, пьет здесь каждую неделю и знает остальных.

– Значит, букмекеру безопаснее всего честно выполнить нашу договоренность.

– Намного.

– Марен, ты ужасна. В твоем мире все доверяют друг другу исключительно из страха последствий.

– За два года мог бы и привыкнуть.

Калдер хмыкнул.

– Ладно. Деньги сразу. Квитанция сразу. Номер и время открытые. Если объявляют бой – регистрирует. Если нет – деньги оставляет.

– Да.

– Сначала объясняю, что при отсутствии боя вся сумма его.

– Да.

– Потом уже прошу квитанцию.

– Правильно.

Калдер убрал отдельную пачку вместе с остальными.

– Теперь главный вопрос.

– Какой?

– Почему ты уверена, что вызов вообще будет?

Вопрос был ожидаем.

– Интуиция.

Калдер недовольно хмыкнул.

– Врешь. У сидов нет интуиции.

– У мужчин.

– Марен!

– Спроси у матери.

– Что?

– Есть ли у женщин интуиция.

– Я не буду спрашивать у матери такую ерунду.

– Тогда не узнаешь правды.

Калдер обреченно махнул рукой, поднялся и пошел к букмекеру.

Возле стойки снова собралась очередь. Один патрульный на ходу пересчитывал купюры, другой держал квитанцию между пальцами вместе с сигаретой, мужчина из транспортной полиции что-то доказывал знакомому через его плечо. Букмекер работал, быстро и без признаков усталости: деньги, запись, бумага, следующий.

Первые две ставки Калдера заняли меньше минуты. Я видела, как он передал деньги и получил обычные квитанции. Потом достал отдельную сумму. Букмекер выслушал и отрицательно качнул головой.

Калдер еще раз указал на деньги, потом что-то сказал и развел руками. Букмекер ответил. Напарник тут же ткнул пальцем в чистый бланк и сказал еще несколько слов. Букмекер посмотрел на ведущего, потом – на врача, затем протянул руку и накрыл купюры ладонью. Дальше взял чистый бланк квитанции и приступил к заполнению.

Калдер следил за действиями букмекера, не вмешиваясь, пока ручка не остановилась. Забрал квитанцию, прочитал, вернул обратно и показал на пустые графы. Букмекер постучал ручкой по открытому журналу и что-то сказал. Калдер еще раз просмотрел бланк сверху вниз, и кивнул.

От стойки со ставками Калдер направился к лестнице, по-видимому, в бар.

Пока его не было, я досмотрела текущий бой. Ничего полезного: тот, кого прижали к канатам, так и не сумел вернуть центр, и вскоре сдался. Ведущий объявил победителя, помощник вытер очередные пятна на матах и вокруг ринга, и сразу же вышла следующая пара.

Калдер вернулся довольно быстро, держа одной рукой за ручки две литровые кружки. Второй он нес высокий прозрачный бокал, при каждом шаге лед внутри сотрясался, но до стола вся конструкция добралась целой.

Я освободила напарника от бокала прежде, чем он поставил свое пиво на стол и с любопытством рассмотрела со всех сторон.

– Я не заказывала.

– Знаю.

– Тогда зачем?

– Твой знакомый бармен рекомендовал взять.

– Он мне не знакомый.

– Ему скажи.

Я отпила. Действительно, обычная минеральная вода с газом – холодная, без сиропа, сока и алкоголя. Цедра лимона присутствовала исключительно для вида.

– Нормально.

– Я передам. Ему будет приятно.

– Почему?

– Потому что теперь это официальный напиток «Зубной коронки».

Я посмотрела на бокал. Вокруг несколько десятков сидов непрерывно пили пиво, а мой вклад в официальное меню бара состоял из воды, которую бармену пришлось оформить так, чтобы она не выглядела водой. Странная политика продаж.

Калдер тем временем придвинул к себе первую кружку, но пить не стал. По-видимому, у его истории было продолжение.

– Назвали «Белое безмолвие».

Я потрясла бокалом. Пузырьки поднялись вдоль совершенно прозрачной стенки, лед коротко звякнул о стекло. Белого в напитке не прибавилось.

– Почему белое?

– Я тоже спросил.

– И?

– Мне объяснили, что полицейским не обязательно разбираться во всем.

– Правильно.

Калдер остановил кружку у самого рта и посмотрел на меня поверх пены.

– И в этом ты предательница. Зачем я только с тобой вожусь?

Глава 18.

К концу третьего круга зрители заметно устали. Не настолько, чтобы стать тихими, для этого сидам требуется что-нибудь посерьезнее пяти часов зрелищ, пива и проигранных денег, но голоса осели, движение вокруг столов замедлилось, а очередная кровь на матах уже никого не заставляла вставать со стула.

В финал ожидаемо вышли Дорн с Деверном, и их бой быстро вернул внимание публики. Разговоры смолкли, оставив только отдельные выкрики, удары, скрип канатов и тяжелое дыхание двух сидов, которым пришлось пройти через весь турнир, прежде чем встретиться.

Прием тюремщика, принесший ему победу, я не только увидела, но и услышала. В нужный момент Деверн изменил хват на левом локте Дорна, шагнул внутрь и повел предплечье не туда, куда требовало продолжение захвата. Траектория движения стала понятна его противнику довольно быстро, и Дорн мгновенно начал выходить: повернул плечо, снял часть веса, почти освободил кисть. Но не успел: тюремщик коротко довернул корпус.

Хруст оказался сухим и коротким. Дорн дернулся, освободил руку и отступил. На лице первым делом проявилось раздражение. Гримаса боли пришла позже, когда он прижал руку к телу и пошевелил пальцами. Но это его не остановило, он встряхнул головой, вернул стойку и двинулся к Деверну.

На ринге неожиданно появился врач.

– Стоп.

Дорн раздражённо посмотрел в сторону фери.

– Правой хватит.

– Сегодня, возможно.

– Тогда отойди.

Врач остановился перед сидом, перекрыв прямой путь к Деверну.

– Сейчас у тебя перелом, который можно собрать. Еще один захват, падение или хороший удар – получишь осколки. После этого хирург будет не возвращать тебе нормальную руку, а выбирать, насколько ненормальной она получится.

Дорн сделал шаг вправо, но фери тоже сместился, и тюремщик снова оказался за его спиной.

– Я не собираюсь падать.

– Ты собирался ломать руку?

Хейл раздраженно втянул воздух.

– Я могу закончить.

– Можешь. А потом до конца жизни рассказывать, насколько оно того стоило.

Врач впервые за вечер говорил совершенно без насмешки.

– Я запрещаю продолжать.

Хейл выругался, но спорить прекратил и сошел с матов, придерживая левую руку прижатой к телу. Врач направился следом.

На площадке остался один Деверн. Ведущий дождался, пока Дорн дойдет до медицинского стола, и объявил победителя турнира.

Калдер молча достал две квитанции, проверил цифры и убрал обратно.

Пока врач разбирался с рукой Дорна, подвал распался на отдельные разговоры. Спорили о финале: одни считали медицинский запрет продолжать вмешательством в интересах Деверна, другие – обычной частью боя. Один сид у букмекерской стойки громко доказывал приятелю, что Дорн и с одной рукой мог бы победить, пока приятель не предложил сломать ему левую и проверить теорию. После этого разговор сменил предмет обсуждения.

Я откинулась на спинку стула и медленно допила «Белое безмолвие». Лед давно растаял, минералка нагрелась, лимонная цедра бессмысленно плавала у стекла, как и было задумано. Калдер допивал очередную свою литровую кружку и вертел головой по сторонам. Выигрыш заметно улучшил ему настроение.

Подвал выглядел как помещение после длинной ночной оперативной операции, только вместо протоколов на столах лежали квитанции. Пустые кружки занимали практически все пространство столов, на бетонном полу темнели плевки и мокрые следы, возле канатов держались разводы от воды, которой за вечер несколько раз смывали кровь. Полицейские, тюремщики, портовая охрана, грузчики и транспортники сидели вперемешку, ругались о ставках, вспоминали смены, передавали деньги через чужие руки и чувствовали себя не хуже, чем в служебной столовой.

Ведущий подошел к букмекеру. Тот развернул журнал, провел ручкой по последним строкам, что-то пересчитал и назвал сумму.

– Триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два.

Ведущий посмотрел в журнал, потом поднял микрофон и крикнул в ряды зрителей.

– Кто внес два имперских доллара?

От стойки поднялась рука.

– Мои.

– Почему два?

– Остались.

– Понимаю. Именно так обычно и формируется крупный капитал.

– Нормальные деньги. Что не нравится?

– В фонде мне нравится все.

Бывший владелец двух долларов тут же послал фери по известному ему направлению, тот удовлетворенно кивнул и вернулся к рингу. Разговоры начали затухать: сначала ближайшие к матам столы, потом дальше, пока происходящее в центре окончательно не перетянуло на себя внимание.

– Итак, итоговый фонд – триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два имперских доллара.

Свист и вопли прошли по всему подвалу. Кто-то застучал кружкой по столу, кто-то вслух повторил сумму без двух долларов и немедленно получил возмущенное исправление. Сумма действительно получилась внушительной, на нее можно купить неплохую двухкомнатную квартиру в приличном доме на спокойной окраине столицы.

Ведущий дождался, пока успокоятся.

– Победитель турнира – Кер-Лорвен Деверн. Если сейчас вызова не будет, фонд уходит ему. Если желающий рискнуть появляется, деньги останутся на кону. Победитель открытого боя забирает его целиком.

Фери оглядел весь подвал.

– Желающие подраться есть?

Деверн стоял возле ведущего, с открытой бутылкой воды в руках. Он не улыбался залу, не приглашал жестами, вообще никак не участвовал в поисках следующего противника.

Никто не встал. Даже те, кто только что орал из-за суммы фонда, занялись исключительно своими кружками и квитанциями.

Ведущий подождал, потом снова поднял микрофон.

– Триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два, – напомнил он. – На случай, если проблема в недостатке мотивации.

– Мы помним! – выкрикнули от дальней стены подвала.

– Тогда проблема, видимо, в Деверне?

Справа немедленно посоветовали ведущему вызваться самому. Тот сделал вид, что не расслышал. На маты никто из зрителей по-прежнему не собирался.

Я дала им еще пару секунд, потом поставила бокал на стол и встала. Калдер в это время пил пиво, быстро сдвинул ногу, освобождая мне проход между нашими стульями. Но я осталась на месте и громко произнесла:

– Желающий есть!

Ведущий повернулся в мою сторону. Его взгляд сначала прошелся по мне, потом остановился на сидящем рядом Калдере.

– Хольмарк?

Напарник оторвался от своей кружки и посмотрел на фери.

– Что?

– Ты выходишь?

– Я?!

– Другого мужика возле нее я не вижу. Самый маленький представитель семьи решил наконец доказать, что размер – это предрассудок?

Вокруг радостно заржали. Калдер улыбнулся, сделав вид, что доволен шуткой ведущего, и покачал головой.

– Нет.

– Если Калдер захочет драться, он в состоянии заявить об этом сам, – вмешалась я.

Калдер перестал улыбаться и закашлялся. Кружка при этом осталась у него в руке: пиво дошло до края стекла и хлынуло наружу.

– Марен, ты чего?

– Что?

Он резко повернулся ко мне всем корпусом.

– Марен, ты с ума сошла?

– Нет.

– Тогда сядь.

Я проигнорировала его слова и продолжила стоять.

Разговоры среди зрителей сбились: люди, только что смеявшиеся над моим напарником, теперь разбирались, действительно ли сидка первого уровня только что вызвала Деверна.

Ведущий молча рассматривал меня пару минут, потом поднял микрофон.

– Вы сами хотите?

– Да. Меня зовут Марен Бренстед. Оперативная служба полиции.

– Но вы, насколько я понимаю, женщина.

– Да.

Я не стала ждать следующего вопроса.

– У вас в правилах написано: «любой желающий». Я не заметила ни слова о том, что им может быть только мужчина. И про уровень фенотипа там тоже ничего нет.

Ведущий бросил взгляд в сторону доски у лестницы.

– Нет.

– Значит, я имею право участвовать.

– Предположим. Но тогда сразу предупреждаю: условия для вас будут те же, что для остальных. Никаких поправок на то, что вы женщина. И на первый уровень тоже. После начала боя Деверн имеет право работать с вами так же, как с любым другим участником.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Меня все устраивает.

– Марен, нет, – почти умоляюще прошептал Калдер.

Я развернулась к нему и прошипела сквозь зубы.

– Что?

– Я знаю, что ты умеешь драться.

– Спасибо за признание моих заслуг.

– Это не комплимент. Кажется, ты не поняла, что я – не Деверн.

– Я знаю.

– Ты же видела, что он делает с противниками.

– Видела.

Калдер отодвинул кружку в глубину стола. На дереве осталось мокрое пивное кольцо, и его ладонь легла прямо на него.

– И всё равно хочешь выйти?

– Да.

– Сядь.

– Нет.

На этот раз он остановился. Только посмотрел на Деверна так, словно тот стал его личной проблемой.

Ведущий дал нашему с напарником разговору закончиться и повернулся к тюремщику. Деверн сразу же поставил бутылку на ближайший стол и выпрямился.

– Кер-Лорвен…?

Деверн отрицательно качнул головой.

– Нет.

– Нет чего?

– Я с ней драться не буду.

Зрители оживились. С одного стола переспросили, правильно ли расслышали, что тюремщик боится женщины, с другого посоветовали уже мне воспользоваться редким проявлением великодушия Деверна.

– Причина? – спросил ведущий.

Деверн перевел взгляд на меня, хотя продолжал говорить с фери.

– Если по службе надо избить женщину – сделаю. Если родственница обнаглеет – тоже разберусь. Но сюда я прихожу отдыхать, а не развлекаться с девками.

– И часто фери Деверн наглеют? – донеслось с дальних столиков.

– Хватает, – ответил Деверн, не оборачиваясь.

– Тогда я выиграла, – тут же заявила я, не дав ведущему продолжить обмен репликами с тюремщиком.

В подвале стало заметно тише. За дальними столами все еще перебрасывались замечаниями про женскую часть нобельской семьи Деверн, но ближе к рингу молчали.

– Что? – растеряно переспросил ведущий.

– Мой вызов сделан по правилам. Я от боя не отказываюсь. Чемпион отказался. Значит, он должен считаться проигравшим.

Теперь молчали все. Даже у стойки букмекера перестали перекрикиваться, остались только шорох купюр, стук кружки о дерево и скрип ручки по журналу.

– Победитель открытого вызова получает весь фонд. Деньги – мои.

Деверн решил вмешаться.

– С чего ты решила, что мой отказ свернуть тебе шею считается поражением?

– Потому что вызов состоялся. Я допущена и готова выйти. Если вы не хотите драться, бой не отменяется. Вы просто отказываетесь от участия в нем.

Деверн посмотрел на ведущего. Тот опустил микрофон и молча развел руками. Тогда тюремщик продолжил обращаться напрямую ко мне.

– То есть ты хочешь забрать весь фонд?

– Да.

– Без боя.

– Вы же отказались.

Кто-то со столиков справа от меня громко повторил вслух:

– Триста шестьдесят две тысячи имперских долларов…

Его тут же поправили:

– Четыреста пятьдесят два доллара еще.

Деверн поиграл желваками, и на его разбитой губе снова выступила кровь. Он не заметил.

– Нет. Деньги я тебе так не отдам.

– Тогда принимайте мой вызов.

– Да.

Сид взглянул на ведущего и проговорил, повысив голос.

– Я принимаю.

Шум и гул вернулись моментально. Люди полезли за деньгами, возле букмекерской стойки задвигались стулья, несколько человек одновременно начали спрашивать коэффициент. Один сид за моей спиной требовал у приятеля вернуть долг, потому что сейчас нужнее, тот лениво отругивался.

– Откажись, – тихо проговорил Калдер.

– Нет.

– Марен, я серьезно.

– Я тоже.

У него напряглась челюсть.

– Ты только что сама заставила его согласиться.

– Да.

– Зачем?

Я дала ему самый простой ответ из доступных интеллекту сидки.

– Мне нужны деньги. Этот бой – хорошее средство их получить.

Калдер некоторое время молчал, потом резко выдохнул через нос и опять посмотрел на Деверна.

– Ты действительно собираешься сейчас выйти к нему?

– Да.

– После всего, что только что видела.

– Да.

– Прекрасно, – пробормотал он. – Значит, первый ответ всё-таки был неправильный.

– Какой?

Напарник оторвал взгляд от Деверна и уставился куда-то в пространство перед собой.

– Про то, сошла ли ты с ума.

У букмекерской стойки тем временем появились с деньгами в руках новые желающие сделать ставки.

Калдер не двигался и к карманам не тянулся. Пришлось толкнуть спинку его стула коленом.

– Иди к букмекеру.

Он не сразу отреагировал.

– Зачем?

– Квитанцию возьми.

– Какую?

– Уже не помнишь?

Калдер пару мгновений смотрел мне в лицо пустым взглядом, потом полез во внутренний карман и достал нужный бланк. Большой палец медленно прошел по пустому номеру, времени и строке с именем второго участника. На последней задержался.

– Ты издеваешься?

– Иди.

– Марен...

– Он ждет.

У стойки закончилась очередная ставка. Букмекер записал сумму, оторвал квитанцию и протянул ее через стол. Потом посмотрел в нашу сторону, убедился, что Калдер заметил его взгляд и два раза постучал ручкой по листу открытого журнала.

Калдер развернул свой бланк.

– Неизвестный второй участник...

Я дала ему закончить самому.

– Ты.

– Да.

Его палец так и остался на пустой строке.

– Ты уже тогда решила, что выйдешь сама.

– Да.

– И поэтому отказалась говорить, кто будет драться.

– Я сказала, когда отвечу.

Он нахмурился, вспоминая.

– Когда выйдет.

– Именно.

Калдер выругался себе под нос и пошел к стойке.

В очереди перед напарником оказалось пятеро мужчин. Букмекер работал: деньги, запись, квитанция, следующий. Когда очередь дошла до Калдера, он молча положил перед сидом квитанцию. Тот спокойно открыл журнал на нужной странице и заполнил несколько строк. Потом вписал в бумагу напарника номер регистрации, время и имя второго участника: «Марен Бренстед». Все это время Калдер мрачно следил за его движениями.

Когда напарник вернулся, квитанция все еще была в его руках.

– Ты это заранее придумала.

– Да.

Калдер перечитал строку с моим именем и сложил квитанцию по старому сгибу.

– И все-таки я думаю, что ты просто внезапно сошла с ума.

– Нет.

– Мне почему-то кажется, что тогда все еще гораздо хуже.

Букмекер закончил запись в журнале, закрыл нужную строку линейкой и продолжил принимать ставки. Ведущий поднял микрофон.

– Открытый бой зарегистрирован. До начала десять минут.

Деверн тут же громко возразил:

– Пять.

– Нет.

– Мне хватит.

– Тебе – возможно. Но у меня еще букмекер, зал и люди, которые почему-то решили, что умеют считать быстрее него. Десять.

У стойки одновременно заговорили: один сид потребовал от букмекера назвать коэффициент, второй просил не задерживать бой, третий предложил обоим заткнуться и не мешать считать.

Ведущий оставил их разбираться и снова посмотрел в мою сторону.

– Вам переодеться нужно?

– Да.

Он было указал в сторону обычной раздевалки, потом остановился и покачал головой.

– Туда вам нельзя, она мужская. Отдельной женской у нас нет, до сегодняшнего вечера как-то не было необходимости. Тут – будет совсем нехорошо, у нас приличное заведение, а не стриптиз-клуб.

Из первого ряда немедленно предложили велеть всем мужчинам выйти на пять минут из подвала.

– Нет, – отрезал ведущий. – Я вас потом обратно полчаса собирать буду.

Он повернулся к одному из своих помощников.

– Возле туалетов есть служебная комната. Проводи.

Я только вышла из-за стола и пошла в сторону ринга, как от медицинского стола меня окликнули:

– Эй, девушка.

Я остановилась и оглянулась. Дорн сидел возле врача, который занимался его левой рукой. Когда я посмотрела в его сторону, он коротко указал здоровой ладонью сначала на меня, потом на Деверна.

– Удачи.

– Спасибо.

В этот момент врач жестко затянул фиксатор на предплечье сида, и Дорн вернулся к своей руке.

За спиной продолжались разговоры. У одного стола спрашивали, из какой я оперативной группы. Дальше кто-то рассказывал, что видел меня на выезде. Возле букмекера спорили о том, стоит ли вводить ставки на длительность боя.

Помощник встретил меня у дальнего края ринга, и мы прошли к туалетам. Пройдя мимо, он свернул к темной занавеси, которая закрывала часть стены от пола до потолка. Он подхватил край ткани и отодвинул в сторону. Там обнаружилась узкая металлическая дверь, утопленная в стену. Сид достал ключ, открыл и щелкнул по выключателю. Внутри загорелся свет.

– Здесь. Изнутри закрывается.

– Хорошо. Спасибо.

Я вошла в узкую комнату без окон и закрыла за собой дверь.