Текст книги "Принцесса без лица. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Ирина Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

Глава 28.

В морге работал только один верхний ряд ламп, поэтому дальняя половина помещения оставалась темной. Возле мойки сохли два металлических лотка, на лабораторном столе стояли закрытые контейнеры с образцами. Тишину нарушал лишь ровный гул кондиционера, совмещенного с вентиляцией. Воздух казался ощутимо холоднее, чем в остальной части здания.

В самом начале своей работы в полиции я проводила здесь каждый рабочий день по несколько часов. Поэтому шум работающей техники, резкий свет над металлическими столами и запах формалина с дезинфицирующим раствором стали такой же привычной частью служебных помещений, как прокуренные коридоры или дешевый кофе, который Марио постоянно забывал в общей комнате, доводя до состояния машинного масла.

Патологоанатом, сид первого уровня, стоял у дальнего металлического стола и просматривал что-то в планшете.

Я закрыла за собой дверь.

– Фальдсен. Доброе утро.

Он поднял голову.

– Бренстед. Рад видеть.

Йорен отложил планшет, переставил на соседнюю поверхность лоток с инструментами и освободил место справа от себя.

– Посмотри.

Я подошла к диспенсеру, висящему на стене возле мойки, вытянула пару одноразовых перчаток и надела. Потом проверила, чтобы манжеты полностью закрыли запястья. За два года работы в полиции эта последовательность превратилась в привычку: закрыть дверь морга, надеть перчатки, подойти к правой стороне стола. Первые недели Йорен пытался предлагать мне халат, потом убедился, что я не собираюсь без его разрешения лезть внутрь вскрытого тела, и перестал.

Я встала рядом с патологоанатомом и посмотрела на труп. Женщина лежала на спине, прикрытая простыней от груди до ступней. Молодая, на вид около тридцати. Сидка, причем редкого для женщины третьего уровня, что определялось по огромному росту, массивным суставам, тяжелым кистям, плечевому поясу и общему строению тела.

Лицо оказалось обезображено: обе глазницы пустовали, нос отсутствовал. Я наклонилась над головой и осмотрела раны. Края срезов были чистыми и аккуратными.

Фальдсен не вмешивался и не пытался давать комментарии. Мне понадобился месяц, чтобы он перестал сопровождать каждый мой взгляд непрошенным объяснением, потом еще примерно столько же, чтобы прекратил спрашивать, понимаю ли я увиденное.

Я переместила внимание на шею: по коже трупа проходил широкий след от давления. Узкой борозды, которую оставили бы шнур или проволока, не было. Петля явно состояла из мягкой ткани и при затягивании захватывала значительную площадь.

– Это причина смерти?

– Да. Удушение.

Йорен взял за рукоять лампу, подтянул ее к столу и направил свет на шею. Под кожей выступили кровоизлияния, а границы следа стали видны от передней поверхности до боковой. Я проследила его направление и вернулась к повреждениям лица.

– А лицо?

– Посмертно.

Йорен дождался, пока я окончу осмотр, и вернул лампу на прежнее место. Я выпрямилась и машинально поправила манжету перчатки, съехавшую с запястья.

Патологоанатом вернулся к своему планшету.

– Это уже четвертая.

Практически каждый день я наблюдаю достаточное количество найденных трупов, чтобы они перестали существовать в памяти как отдельные события. Однако такой набор повреждений к обычным не относился. Я перебрала все свои выезды за последние месяцы и ничего похожего не нашла.

– За последнее время такого не припоминаю.

– Просто повезло. Никого от вашей группы не направляли.

Я отступила от стола, чтобы увидеть тело целиком.

– Где находили?

– В мусорных контейнерах на окраинах. Каждый раз в другом месте.

Он коснулся планшета и открыл фотографию с места обнаружения этой сидки. Большой железный бокс стоял возле бетонной стены, рядом валялись разорванные пакеты и какой-то картон. Потом Йорен перелистнул фотографию и показал следующую, где тело лежало на асфальте после извлечения из контейнера.

– Много между ними совпадений?

Йорен убрал планшет и открыл лежащую рядом папку, перелистнул несколько страниц, проверяя данные.

– Все сидки. Все молодые, возраст – от двадцати пяти до двадцати восьми. У всех причина смерти – удушение. Повреждения лица одинаковые.

Я оперлась пальцами о свободный край стола, не касаясь тела, и посмотрела на погибшую еще раз.

– А уровни?

Он коротко показал пальцем на лежащую перед нами женщину.

– Эта третий. Предыдущие – одна – первый и две вторых.

Йорен закрыл медицинскую часть папки, и, достав из внутреннего кармана три установочные карточки, протянул их мне.

– Первых трех уже опознали.

Я сняла руку со стола и внимательно рассмотрела распечатки: прижизненные фотографии, полные имена, даты рождения. Обычные сидки из обычных семей.

– Связь между ними есть?

Йорен пожал плечами и начал собирать бумаги обратно.

– Не знаю. Это не моя часть.

Я обошла стол и посмотрела на труп с другой стороны. Потом подняла ее левую руку за кисть и осторожно, не меняя положения локтя, повернула: никаких следов на запястье. Также осмотрела правую: то же самое.

– Следы фиксации есть?

Йорен покачал головой.

– Нет. Ни фиксации, ни удержания. Ничего, что могло лишить ее возможности сопротивляться.

Он подошел ко мне и указал на плечо, затем на наружную сторону предплечья трупа.

– Здесь ничего. Здесь тоже. На ногах чисто. Предварительных травм нет.

Я сместилась ниже по столу и посмотрела на лодыжки. Йорен приподнял край простыни, открывая обе ноги до колена. Никаких следов веревок, пластиковых стяжек или жесткого захвата, который пришлось бы долго удерживать.

Странно. Сидка третьего уровня не стала бы спокойно лежать, пока ее душат, и в состоянии голыми руками свернуть шею любой женщине другого фенотипа.

Я вернулась к голове.

– Токсикология что-то показала?

Йорен положил простыню обратно.

– Все чисто.

Значит, все-таки мужчина. Конечно, это не окончательный ответ и не причина прекращать проверять остальные варианты, но на этом этапе – основной. Женщина, способная без фиксации, без предварительного выключения и без оставления следов удержать сопротивляющуюся сидку третьего уровня, была бы настолько редким исключением, что начинать именно с нее не имело смысла.

Он вернулся к папке, открыл на нужном месте и добавил:

– С предыдущими то же самое.

Я снова наклонилась над шеей трупа и проследила широкий след почти до затылка.

– Чем душили, известно?

– Самого орудия нет. Остались микроволокна.

Йорен отодвинул папку и опять взял в руки планшет. Я оставалась у тела, пока он открывал нужное заключение, затем подошла к нему.

– Волокна?

– Высококачественный платочный шелк. По заключению эксперта – скорее всего, женский шейный шарф люксовой марки.

Патологоанатом показал мне на экране планшета фотографии под увеличением, потом – несколько таблиц и длинное заключение специалиста. Я прочитала итоговую часть. Тип шелка, плетение, окраска и характер следа говорили о натуральном материале элитного качества.

Йорен переключил файл.

– И у других то же самое.

Я посмотрела на новые фотографии и забрала планшет, чтобы рассмотреть получше.

– Шарф одинаковый?

– Нет. Четыре разных. Но все – из высококачественного натурального шелка. И ни одного не нашли.

Получается, обычные девушки из обычных семей и четыре разных шелковых шейных платков, цена которых, судя по заключению эксперта, составляет несколько месячных зарплат каждой из них. Сидки такое не носят, даже если бы случайно нашли или украли. Когда все общество изначально считает тебя уродливой, украшаться бессмысленно.

Я дочитала заключение до конца и вернула планшет Йорену. Он погасил изображение, но устройство из рук не выпустил, задержав взгляд на черном экране.

– Слушай, Марен. Ты теперь почти не заходишь.

– Да.

– Почему?

– Вопросов стало меньше.

Йорен принял ответ без уточнений и, проведя большим пальцем по краю планшета, поднял на меня взгляд.

– Понятно. Билеты на премьеру Эгвы смогла купить?

– Нет.

– Я нашел перекупщика, могу достать закрытую ложу. Составишь мне компанию?

– Нет, спасибо.

– Жаль.

Патологоанатом снова разблокировал планшет, возвращая на экран материалы вскрытий, и развернул его ко мне. Затем открыл увеличенные фотографии повреждений лиц и пролистнул их друг за другом. На снимках рядом с ранами лежала масштабная линейка, поэтому разницу я поняла без дополнительных пояснений Йорена: отличались срезы краев, на отдельных участках менялась глубина.

– Ножи разные.

– А техника?

– Очень похожая.

Йорен поставил рядом фотографии первого и второго случаев и увеличил участок возле глазницы. Пальцем по стеклу он не водил, чтобы не закрывать изображение, а только коснулся точки, с которой начинался разрез, после чего открыл третий снимок. Несмотря на разницу лезвий, повреждения начинались в сходных местах и дальше шли по одной схеме. На фотографии нынешней женщины это читалось особенно хорошо: ткани еще не успели измениться после долгого нахождения тела на улице или в контейнере.

– Один исполнитель?

– Я написал только про выраженное сходство техники.

Я дочитала подпись под последней фотографией, после чего Йорен закрыл изображения и положил планшет экраном вверх рядом с папкой. Теперь он придвинул папку обратно, раскрыл ее перед собой и достал заключение по первому телу.

По описанию было видно, что оно попало в морг в другом состоянии. Йорен положил рядом лист с расчетом времени смерти, и я прочитала указанный диапазон, затем посмотрела на дату обнаружения.

– По первой получился такой большой разброс?

– Да. Ее нашли значительно позже момента смерти.

Он вынул документы по следующим женщинам и разложил рядом, не комментируя каждую страницу. Я прошла глазами по датам и расчетам. У второй и третьей границы времени смерти были уже, но этого все равно не хватало, чтобы привязать номер дела к очередности преступлений.

– То есть, по времени обнаружения последовательность убийств не выстроить?

– Верно.

Йорен собрал листы в одну стопку, но в папку пока не вернул.

– Когда ты их связал?

– После третьей поднял первые два случая. После второго сходство уже было, но двух случаев мало.

– И?

– Сообщил Валерну, что может быть связь.

Я посмотрела на три заключения, лежавшие перед ним.

– Не объединили?

– Нет. Разные группы, разные районы, разные ножи. Тогда сочли, что оснований мало.

Йорен переложил верхний лист вниз и открыл подшитое следом заключение по волокнам.

– Сравнение волокон закончили позже.

– Когда?

– Вчера.

Он перевернул страницу с таблицей образцов.

– А эту привезли сегодня утром.

Йорен не стал возвращаться к планшету. Бумажное заключение содержало те же данные, которые мы уже просмотрели на экране, только здесь к таблицам были подшиты подписи эксперта и служебные отметки.

– Данные по четвертой у Валерна уже есть. Теперь, думаю, объединят.

Он вложил заключение обратно в папку и начал убирать остальные листы, которые до этого лежали на столе.

– Похоже, это серия.

Йорен закончил с документами, выровнял их внутри папки и закрыл обложку. Я тем временем отошла от стола к мойке, сняла перчатки, выворачивая их наружной стороной внутрь, и выбросила в контейнер для медицинских отходов.

Горячей воды в кране не оказалось. Я намылила руки, тщательно смыла пену и потянулась за бумажным полотенцем. В коридоре за закрытой дверью проехала каталка, колеса дважды глухо ударили о стык напольного покрытия, после чего звук ушел дальше по коридору.

Дверь морга открылась, когда я вытирала руки. Вместе с воздухом из коридора внутрь проникли приглушенные голоса и стук чьих-то шагов. Это оказался Калдер. Полностью входить он не стал, остановился на пороге, придерживая дверь одной рукой.

– Привет, Фальдсен.

– Доброе утро, господин Хольмарк, – после короткой паузы церемонно ответил патологоанатом.

На «господине» появился легкий акцент, вполне достаточный, чтобы даже Калдер понял намек на разницу между «Привет» и «Доброе утро». Впрочем, мой напарник смущаться не собирался. Он лишь скользнул взглядом по патологоанатому, по накрытому телу на секционном столе и остановился на мне.

– Бренстед, Дареон всех собирает. Срочное совещание.

– Иду.

Я закончила вытирать руки, выбросила бумажное полотенце и проверила кран, закрылся ли он до конца. Пока я возилась, Йорен успел убрать инструменты и занялся телом. Он опустил простыню до самой макушки трупа, проверил бирку, затем снял фиксаторы с колес секционного стола.

Я направилась к выходу.

– До свидания, Фальдсен.

– Еще увидимся, Бренстед.

Калдер отступил в коридор и продолжал держать дверь, пока я проходила мимо. В проеме я обернулась, кивнула Йорену и вышла из морга. За спиной звякал металл: Фальдсен начал разворачивать стол в сторону холодильной зоны, возвращаясь к своей работе.

Глава 29.

Возле кабинета Валерна нас ждала вся группа. Дареон стоял с блокнотом в руке и просматривал свои записи. Хальвен рассматривал трещины на потолке, а Варден с Рикеном заняли место у окна, куда падал утренний свет из внутреннего двора здания. Марио держал бумажный стаканчик с кофе и пил осторожными глотками, следы на картонном ободке показывали, что часть содержимого он уже успел пролить и теперь берег последние капли.

Когда мы с Калдером подошли, Дареон посмотрел на часы, потом на нас, но ничего не сказал и убрал блокнот под мышку.

– Все.

Его взгляд задержался на стаканчике Марио, и тот заметил это раньше, чем Дареон успел что-нибудь сказать.

– А что такого? Это запрещено?

– Я ничего не сказал.

– Поэтому и прошу не начинать.

Рикен хмыкнул, продолжая смотреть в окно. Такие разговоры перед совещаниями возникали регулярно и заканчивались в ту минуту, когда открывалась дверь Валерна. За два года я успела привыкнуть к тому, что люди, способные следующие полчаса спокойно обсуждать трупы, наркотики и слежки, перед этим обязательно находили время выяснить качество чужого кофе или кто как провел свои законные выходные.

Непривычно молчаливый Калдер остановился справа от меня. По дороге из морга он почти не разговаривал, а в лифте вообще ограничился наблюдением за сменяющимися над дверью цифрами, хотя закрытое пространство и начало рабочего дня обычно создавали у него непреодолимую потребность что-нибудь сказать. Сейчас руки напарника находились в карманах куртки, а внимание было направлено исключительно на дверь кабинета начальника оперативной службы.

Дареон постучал.

– Господин Валерн. Масиро. Группа в сборе. Разрешите войти?

– Входите.

Дареон открыл дверь и вошел первым. Остальные прошли внутрь в давно установившемся порядке, который никто никогда не обсуждал. Я пропустила Рикена и оказалась в кабинете перед Калдером.

Севран сидел за столом и читал какой-то документ. Возле левой руки лежал раскрытый ежедневник, справа – две папки и несколько отдельных листов с его пометками на полях. В кабинете пахло бумагой и кофе.

Дареон устроился ближе к Севрану, чтобы можно было передавать бумаги без участия всей группы. Я заняла привычное кресло у стены, напротив рабочего места Валерна. Калдер сел справа от меня, дальше устроился Марио и поставил стакан на пол у ноги. Низкий столик с прошлого совещания почему-то переехал на несколько метров в сторону, и теперь он до него не дотягивался. К столу начальника оперативной службы Марио лезть не рискнул: после истории с отчетом на двадцать семь страниц он всегда держал свой кофе подальше от чужих документов.

Варден и Рикен заняли кресла у стены, Хальвен сел рядом с Марио. Никто не выбирал место специально, но за время совместной работы каждый обзавелся собственной территорией, и любое неожиданное перемещение обычно означало либо нехватку стульев, либо конфликт с кондиционером.

Севран дочитал страницу, подписал и отложил в сторону.

– Доброе утро.

Ответ получился нестройным: кто-то поздоровался одновременно, Марио произнес свое «доброе» наклоняясь за стаканчиком, поэтому окончание донеслось откуда-то снизу.

Валерн это заметил, остановился и продолжил только после того, как тот выпрямился.

– Масиро, начинайте.

Дареон раскрыл блокнот, откашлялся, и совещание вошло в привычный порядок начала рабочей недели.

– По трем телам на Пятой авеню. Сегодня ночью пришла баллистика, и там есть результат. Пистолет, из которого убили двоих, четыре месяца назад использовали при нападении на машину людей Гарса возле северного кладбища.

Севран взял ручку и подвинул ежедневник ближе к себе.

– Это люди кого?

– Двое из группы Ройна. Третий до вчерашнего вечера оставался неизвестным. Ночью получили совпадение по отпечаткам – Лерн Кавес, работал на Гарса.

Я знала дело. Троих мужчин нашли неделю назад в закрытой автомастерской после жалобы соседей на запах. Два тела лежали в смотровой яме, третье – в подсобке. Поначалу всё выглядело как внутренняя разборка людей Ройна, закончившаяся с чрезмерным количеством трупов. Появление среди погибших человека Гарса разрушало удобную версию и добавляло вопрос, что представители двух конкурирующих групп вообще делали ночью в одной мастерской.

Севран, похоже, исходную версию тоже больше не рассматривал.

– Значит, представители двух групп оказались в одном помещении и все трое умерли?

– Да. Причем Кавес погиб первым. Судмед дает ему разницу минимум в несколько часов.

Марио поставил стакан на пол и взял ручку. Калдер рядом со мной ничего не записывал, хотя я видела его блокнот раскрытым на чистой странице.

– Машина Кавеса где? – спросил Севран.

– Нашли ночью на платной стоянке возле старого автовокзала. Поставили туда еще до предполагаемого времени смерти.

– Сам?

Дареон перевернул страницу.

– Камера плохо берет въезд, но за рулем мужчина его комплекции. Лица не разобрать. Через восемь минут со стоянки выехала другая машина, номера были залеплены грязью. Сейчас тянем по городским камерам ее маршрут.

Севран нашел нужное место в отчете, быстро прочитал и что-то записал в своем ежедневнике.

– Ройн и Гарс знают, что Кавеса опознали?

– Официально нет.

– Неофициально?

– Тоже вряд ли. Опознание прошло после полуночи.

Севран посмотрел на Дареона поверх листа.

– Тогда не помогайте им об этом узнать.

– Понял.

Варден заложил ногу на ногу и начал постукивать ручкой по закрытому блокноту, не прекращая, пока Рикен не задел его ботинок носком своего. Сиды недовольно посмотрели друга на друга, но звук прекратился.

Судя по лицу Севрана, этот обмен прошел либо незамеченным, либо признанным недостаточно важным для вмешательства.

– Кто работает по машине?

– Кельстад и Сольден.

Варден поправил съехавший к краю колена блокнот и выпрямился в кресле, включившись в разговор.

– Первый нормальный кадр есть на выезде с Северного кольца, господин Валерн. Если дальше не потеряем, к обеду маршрут соберем.

– Сначала маршрут, потом владелец. Если машину брали специально, регистрация вам ничего не даст.

– Да, господин Валерн.

– И владельцу до этого не звонить.

Варден покосился на Рикена.

– Не собирались.

– Хорошо. Тогда мне не придется потом выяснять, кто позвонил.

Марио притворился, что делает очередной глоток кофе, скрыв ухмылку за стаканчиком.

Пока Севран дописывал что-то в ежедневнике, Дареон нашел в блокноте следующую закладку. И, дождавшись, пока Валерн вернет на него свое внимание, перешел к новому делу.

– По группе Беллеса. После убийства Корта появился второй человек, который видел его в ночь смерти.

Севран немедленно поднял голову.

– Кто?

– Бармен из клуба на Старой набережной. Корт приехал туда около одиннадцати, встретился с двумя мужчинами в отдельной комнате и через час уехал с ними. Раньше бармен утверждал, что никого не запомнил. Вчера вспомнил обоих.

– Сам вспомнил?

– Сам. Но после того, как возле его дома сгорела машина.

Марио медленно опустил стаканчик на колено. Хальвен перестал делать заметки, оставив ручку на раскрытом блокноте, а Калдер изменил посадку и убрал руку из кармана куртки.

Севран задержал ручку над ежедневником и после короткой паузы уточнил:

– Машина его?

– Соседская. Но стояла рядом с его.

– Дальше.

– Один, судя по всему, Керн Барт, второй пока неизвестен. Бармен готов смотреть фотографии у себя на месте, но ехать к нам и давать официальные показания отказывается.

– Не тащите. Покажите там, где ему спокойно.

– Сразу после совещания Виарнни и Ренстад поедут к нему с подборкой снимков.

Севран перевел взгляд на Марио.

– Керна первым в пачку не класть.

– Понял, господин Валерн.

– И не показывать единственную фотографию сида среди десятка фери.

Марио аккуратно поставил стаканчик с кофе на пол, выпрямился и сложил руки поверх блокнота с видом, что замечание вообще не могло иметь к нему отношения.

– Я даже не собирался.

– Рад слышать.

– У меня получается работать по правилам.

Дареон продолжал, не поднимая головы, листать свои записи, но счел нужным прокомментировать:

– Молодец, мы все тобою гордимся.

Рикен коротко фыркнул и тут же прикрыл рот кулаком.

Севран дал репликам закончиться и вернул разговор туда, где он находился до вмешательства Марио.

– Что с Бартом?

– Три дня не появляется дома. Телефон включается дважды в сутки на короткое время, каждый раз в разных районах. Ночует где-то еще.

– Следите за связями. Если бармен подтвердит его, тогда решим.

– Да.

Дареон сделал отметку, перевернул страницу и перешел к другому эпизоду Беллеса.

– Вчера нашли одного из двух сидов, пропавших после смерти Корта.

Калдер шевельнулся, поменяв посадку в кресле, и начал покачивать ногой. На этом его активность закончилась.

– Живого? – спросил Севран.

– Нет. Тело в багажнике машины на подземной стоянке возле Южного вокзала. Автомобиль арендован на чужие документы, простоял там четверо суток.

– Причина?

– Предварительно – удушение. Вскрытие сегодня.

Севран свел брови и посмотрел сначала на Дареона, потом на записи перед собой.

– Но Корта застрелили.

– Да. Поэтому удушение – только предварительно.

– Второй пропавший?

– Не найден. Последняя подтвержденная точка – квартира на востоке города в четверг вечером. После полуночи ушел, дальше пусто.

– Жильцы квартиры?

– Под наблюдением.

– Они знают?

Дареон медленно провел колпачком ручки по переносице.

– Если наблюдение работает нормально – не должны.

Севран перевел взгляд на Вардена.

– Работают нормально? Проверяли?

– Проверяли, господин Валерн. Нормально.

– Понятно.

Дареон провел пальцем по закладкам, нашел следующую и раскрыл блокнот на новой странице.

– По телу в «Меридиане». Этой ночью установили гостиничный номер, где держали погибшего.

Я знала это дело только по общей сводке. Фери первого уровня нашли возле ремонтируемой развязки, завернутым в пластиковую пленку, причем старые и новые повреждения указывали, что перед смертью его пытали. Документов при нем не оказалось. Через три дня его опознали как посредника между двумя небольшими группировками наркодилеров, исчезнувшего после передачи крупной суммы.

– Как нашли? – спросил Севран.

– Волокна коврового покрытия и моющее средство. Эксперты сузили круг до нескольких гостиничных сетей, потом Рикен с Хальвеном проверили регистрации за нужные даты. В «Меридиане» номер на пятом этаже сняли за наличные на мужчину с поддельными документами. После его выезда горничная потребовала заменить ковер из-за пятен.

– Пятна сохранились?

– Под плинтусом. Кровь погибшего.

Севран перевел взгляд на Рикена, и тот тут же открыл на нужной странице свой блокнот и придвинул его к краю колена.

– Камеры?

– На пятом этаже пишут только лестницу, господин Валерн. В нужное нам время поднимались четверо. Двоих уже установили, оба люди Крейна. Еще двое пока неизвестны.

– Лица?

– Одного видно нормально. Второй держится спиной или боком.

– Крейн в курсе?

Дареон ответил раньше Рикена:

– Его люди начали менять машины и адреса ночевок.

– Значит, в курсе, – сделал вывод Севран. – Пока никого не брать. Если засуетились, посмотрим, куда побегут.

– Наблюдение уже поставили.

– Сколько людей?

– Четверо из числа наших и двое из шестой до вечера.

– Если понадобится ночь, согласуйте со мной заранее. Шестая сегодня занята своим задержанием.

– Понял.

– И людей покормите.

Дареон оторвался от своих записей и посмотрел на начальника с выражением человека, в чьих мыслительных способностях усомнились совершенно незаслуженно.

– Уже заказали, господин Валерн.

– Вы меня радуете.

– В таком случае прошу внеочередную премию.

Марио покрутил почти пустой стаканчик между пальцами, со дна донесся тихий плеск оставшегося кофе.

– Согласен. Будет что отметить.

Хальвен, сидевший рядом, покосился на ёмкость в опасной близости и отодвинулся от него.

– Ты уже отмечаешь.

– Это рабочий напиток.

– Судя по запаху, это химическое оружие.

Я посмотрела на часы. Мы сидели здесь больше двадцати минут. Калдер за все это время никого не перебил, не предложил ни одной версии и практически ничего не записывал в блокнот. Для него это утро складывалось необычно сдержанно.

Дареон тем временем перешел к двум трупам из квартиры на Лорской.

– Мужчина установлен как Эвен Рист, работал на Сарта. Женщину до сих пор не опознали. По словам соседей, приехала к нему вечером за день до смерти и раньше в доме не появлялась.

– Что нового?

– Нашли ее сумку в контейнере возле автобусного терминала, примерно в километре от дома. Документов нет, зато сохранился ключ от камеры хранения.

Севран перестал делать пометки и оставил ручку на раскрытом ежедневнике.

– Проверили?

– Ночью. В ячейке небольшой чемодан, одежда, двадцать две тысячи наличными и два телефона без зарегистрированных сим-карт.

Марио тихо присвистнул.

– Не бедная поездка.

Дареон продолжил сверяться со своими записями, не отвлекаясь на Марио.

– Значит, собиралась уезжать, – сделал вывод Севран.

– Возможно. Билет не нашли.

– Телефоны?

– Один пустой. Во втором удалена переписка, техники восстанавливают. Последний активный контакт еще устанавливают.

Севран провел ручкой вдоль края листа ежедневника и через короткую паузу спросил.

– Рист связан с деньгами?

– Пока не знаем. У него дома наличных не было, следов обыска в квартире тоже.

– И убийца выбросил сумку, но не воспользовался ключом…

Дареон кивнул, не отрывая глаз от своего блокнота.

– Либо не знал про него, либо не понял, от чего он.

– Либо сумку выбросил не убийца.

– Да.

Возле стены Варден наклонился к Рикену и что-то сказал вполголоса. Я услышала только слово «терминал». Рикен отрицательно качнул головой, и сделал пометку у себя в блокноте.

Севран отложил в сторону ручку, прекращая перебор вариантов.

– Сначала личность женщины. Без нее будете плутать вокруг пустых версий.

– Этим и занимаемся. Фотография с утра ушла с патрульными по вокзалам, гостиницам и перевозчикам.

Дареон просмотрел оставшиеся записи и закрыл первую часть блокнота.

– По текущим у меня всё.

Эта формулировка никогда не означала окончание совещания. После нее начиналась часть, в которой Севран возвращался к собственным пометкам, распределял работу и напоминал о том, что группа с удобством перенесла бы на следующий день.

Севран прошел сверху вниз по сделанным за время доклада Масиро пометкам в своем ежедневнике и начал выдавать распоряжения:

– По «Меридиану» наружку не потеряйте. По Пятой авеню маршрут машины мне, сразу же как соберете. По Барту до опознания ничего не предпринимать. Остальное по плану.

Дареон добросовестно все записывал.

– Да, господин Валерн.

Марио наклонился за кофе и обнаружил пустой стаканчик. Некоторое время он смотрел внутрь с выражением человека, которого неприятно удивила несправедливость мира, потом смял верхний край и оставил стоящим возле ноги.

Севран взял тонкую папку из правой стопки.

– Тогда я. С сегодняшнего дня принимаете четыре убийства от других оперативных групп.

Дареон, успевший закрыть блокнот, снова его раскрыл и нашел чистую страницу.

– Четыре отдельных дела? – деловито уточнил он.

– Были отдельными. Теперь объединяем, похоже на серию. Молодые сидки, тела обнаружены в мусорных контейнерах в разных районах. По совокупности материалов есть основания считать, что дела связаны.

Дареон сделал новую запись и поднял голову:

– Кто будет ответственным за дело?

– Бренстед.

Я оторвала взгляд от настенных часов и кивнула.

– Да, господин Валерн.

Справа от меня тихо стукнул пластик: Калдер выронил ручку и успел поймать только у подлокотника.

– Хольмарк работает по делу с Бренстед в обычном порядке, как напарник, – продолжил Севран.

– Да, господин Валерн.

Марио оторвался от наблюдений за лицом начальника оперативной службы и посмотрел на меня. По выражению его глаз было понятно, что ему очень хочется высказаться вслух. Помучившись так пару мгновений, он все-таки промолчал и отвернулся.

Севран дождался, когда Дареон закончит записывать, и продолжил:

– Постоянно никого больше не закрепляете. Если Бренстед запросит людей – выделять по необходимости из ресурсов группы.

– Понял.

– Текущие дела ради этого не бросаем. Новое расследование должно двигаться, но приоритет у него обычный.

– Принято, господин Валерн.

Севран перешел к следующему распоряжению:

– Родственники первых трех жертв постоянно требуют информации о ходе расследования. Уже начали угрожать дворцом и прессой. Масиро, проследите, чтобы в процессе передачи дел никакие материалы не потерялись между группами.

– Принято. С родственниками тоже мы работаем?

Дареон задержал ручку, ожидая ответа.

– Сначала выясните, кто и что им уже говорил. Потом решите с Бренстед и Хольмарком.

– Понял.

– Не грубить, но никаких новых обещаний.

Калдер прекратил качать ногой и кивнул с серьезным выражением лица.

– Это я умею.

Дареон оторвался от блокнота.

– Хольмарк, ты за сегодня уже второй раз заявляешь, что что-то умеешь.

– Хорошее утро.

Севран спокойно дождался окончания обмена пикировками и посмотрел на меня.

– Бренстед, после совещания Масиро передаст вам то, что уже поступило. Остальные материалы будут приходить в течение дня. Сначала сведите женщин между собой и посмотрите, что предыдущие группы успели проверить. Дублировать четыре расследования заново не нужно.

– Поняла.

Дареон дописал очередную строку, перевернул страницу и поднял глаза на начальника.

– Сотрудников из прежних групп оставлять подключенными?

– Нет. Если понадобится тот, кто лично работал место или разговаривал с конкретными людьми, запросите его на время. Четыре группы возле одного дела мне не нужны.

– Понял.

– Всё, что можно закрыть вашими силами, закрываете внутри группы. Если понадобится что-то сверх, вместе с Бренстед приходите ко мне.

Дареон задержал ручку над пустой строкой и уточнил:

– Наружка, техника – можем запрашивать?

– В том числе.

– Еще мне нужны контакты сотрудников прежних групп, чтобы не расшифровывать чужие записи методом догадок, – решив поучаствовать в процессе обсуждения ресурсного обеспечения моего нового дела, заявила я.

Мне ответил Масиро:

– У меня все есть. Дам сразу после совещания.