Текст книги "Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой (СИ)"

Автор книги: Ирина Чеботарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)

– Да, я бы ударилась об угол стола и умерла. – Пискнула Маша, ища поддержки у ничего не понимающей директрисы.

– Не угадала. – Возразила я. – Как тебе жуткая звероподобная тварь, волокущая тебя в самое лоно преисподней? Мали, наверное, шибко удивился, что его призывы остались безответны.

– Так ты снотворное для Маши… – Лицо Пенелопы Витальевны осветила догадка.

– Я не нашла другого способа защитить её. Маша, прости меня.

– Ладно. – Быстро сдалась Маша. Обрисованная мною перспектива охладила её пыл.

– Марья Дмитриевна не приходила? – Спросила Пенелопа Витальевна у Маши.

– На работе. Кажется, в сторону красного уголка пошла. – Маша и Пенелопа Витальевна отправились на поиски уборщицы. Я нашла глазами портрет Наташи, но не успела начать мысленный разговор с нею, как Галя припёрла меня к стене.

– Что ты там искала?

– Отпусти!

– Отвечай!

– Ты хочешь отправиться в полёт? Сейчас устрою, – Прорычала я сквозь зубы.

Галя вспомнила о моих экстраординарных способностях и тут же ослабила хватку.

– Только ты могла сломать дверь.

– Может, и могла, но не сломала, а открыла. – Я показала Гале ключик.

– Откуда он у тебя?

– Нашла.

Нашу «милую» беседу прервала Пенелопа Витальевна.

– Что это вы тут делаете?

Галя, перестав напирать, обняла меня.

– Обнимаемся.

Я оттолкнула её.

– Пенелопа Витальевна, мне надо с вами поговорить.

– Конечно. – Директриса оборотила лицо к Гале. – А ты сбегай к Коршуновым. Обрисуй Валере ситуацию. Пусть возьмёт инструмент и идёт прямо к…Наташиной…избе. Скажи, что Марья Дмитриевна будет ждать его там.

– Уже бегу. – Окинув меня разочарованным взглядом, Галя вышла из библиотеки.

– Идём, Люба, в кабинет. Мне тоже есть, что сказать тебе.

***

Мы сели напротив друг друга. Она вынула из стола кулёк с водорослью.

– Вот.

– Что вот? – Я не понимала.

– Марья Дмитриевна нашла на твоём столе. На часах было восемь тридцать.

– Это сегодняшнее?

– А я о чём тебе твержу. Они прежде никогда не появлялись утром.

– Всё бывает в первый раз. – Решила я пофилософствовать.

Разве не на это я надеялась? Нынешняя ночь будет решающей. Дольше Ване не продержаться.

– Что ты хотела рассказать мне?

– Я встречалась с Великим Издателем.

– Что?!

– Он велел мне открыть вам всё, ничего не утаивая. Конец тайнам.

По крайней мере, тем, что были у меня от вас.

Повествование оказалось долгим, куда длиннее, чем я рассчитывала.

Надо же, сколько скелетов в шкафу насобиралось!

Глаза Пенелопы Витальевны часто лезли на лоб то ли от ужаса, то ли от удивления. Иногда она восхищённо вскидывала ресницы, иногда плакала. Теперь она знала, что цыгане из табора мои родственники. Мне пришлось рассказать ей и о книге, тайно принесённой в библиотеку.

– Можно взглянуть. – Попросила Пенелопа Витальевна, когда я завершила свой рассказ.

Я вынула книгу из-за пазухи, но не позволила листать. Хватит магов. Не хватало, чтобы Мали объявил охоту и на эту прекрасную женщину.

– Что ж, – Пенелопа Витальевна вернула мне моё сокровище. – Тебя ждёт тяжёлая ночь, можешь сегодня не работать, отдохни хорошенько.

Я улыбнулась.

Тоскливая улыбка у меня получилась. Знаете, как у приговорённого. И хочется быть мужественным, но не получается. Дрожат коленки, а в глазах страх и растерянность. Я трусиха. Единственная моя безотказная пробивная сила – упрямство.

– А можно мне в кладовку заглянуть? – Я решила, что теперь могу рассчитывать на некоторые поблажки.

– Загляни. – Удивилась Пенелопа Витальевна.

– Но мне понадобится ключ.

– Раньше ты и без ключа открывала дверь.

– Великий Издатель посоветовал прибегать лишь к общепринятым способам действования.

– Никогда не сомневалась в его мудрости. Вот тебе ключ.

Я приняла ключ от директрисы, не помня себя от благодарности.

Что я надеялась увидеть за той таинственной дверью, в ночные часы скрывающей зыбкую лестницу, ведущую в ад? Я хотела знать, что прячется там в дневное время суток. Пенелопа Витальевна проводила меня печальным взглядом.

Звякнул замок и…

я увидела светлый зал с высокими полками вдоль стен. Отдел комплектования. Маша, Нина и Юля уже занимались привычной своей работой. Моё появление сильно их удивило. Я же обессиленная и расстроенная присела под наличником.

– Привет, Люба! – Нашлась первою Нина.

– Привет, девочки. – Отозвалась я уныло.

– Ты чего из кладовки к нам пожаловала? – Спросила Маша.

– А так короче. – Я встала с корточек и вошла в отдел. Я не знала, чем обернётся для меня предстоящая ночь и потому хотела провести день среди тех, кто мне дорог.

– Девочки, я много принесла вам неприятностей, но…

– Да брось ты, Люба, – Нина пошла мне навстречу, прихватила за плечи. – Думаешь, мы чёрствые, не понимаем, как тяжело тебе было.

– Никто не держит на тебя зла. – Заверила Юля.

– И ты, Маша, запомнишь меня нормальной, приветливой, беззлобной?

Маша тёрла шишку, избегая смотреть на меня.

– Понятно. – Отстранившись от Нины и кивнув Юле, я повернула обратно. – Спасибо вам.

– Не прощайся. – Пропел позади Машин голосок.

– Что? – Я обернулась.

– Не прощайся с нами. Всё будет хорошо. – Маша поднялась от стола, плавно и стремительно двинулась ко мне, снимая на ходу деревянный оберег. – Ты справишься. Мы в тебя верим.

– Спасибо. – Я бросилась в Машины объятия. – Но ты не думай, я не из страха…

– Конечно, не из страха. Это как перед представлением. Выходить на сцену всегда немного волнительно.

– Да, немного волнительно, – эхом повторила я.

– Но у тебя столько энергии, ты сильная и, к тому же оберег.

– Оберег. – Я надела браслет.

– А ещё наши молитвы. – Добавила Юля.

– Молитвы.

– Мы договорились с девочками, что этой ночью глаз не сомкнём, будем молиться за тебя и Ванечку. – Рассказала Маша.

Это было уж слишком, я захныкала, как малютка.

– Да, всё будет отлично. С молитвами я устою. Ещё раз спасибо.

***

День прошёл прекрасно. Жаль, что раньше я не понимала, с какими людьми свела меня доброжелательная судьба. Мой эгоизм не дал мне разглядеть за придуманными мною же масками лучших подруг. Они могли стать для меня таковыми, если бы я откликнулась на их дружелюбные призывы, выраженные действиями и поступками.

Вечером я прощалась с девушками. Пенелопа Витальевна и Марья Дмитриевна уходили последними. Пенелопа Витальевна, едва сдерживая слёзы, обняла меня.

– А ты поняла, кто был тот воин? – Неожиданно спросила директриса, отстраняясь от меня.

Я вспомнила о Наташином видении у дольмена.

– Мали.

– А ведь она-то до последнего момента думала, что это Саша.

– Вряд ли. – Возразила я неуверенно. – Наверное, всё-таки догадывалась. Не зря же не пустила его дальше кладовой.

– Может, и так.

Женщины вышли, и я осталась одна. Стемнеет ещё не скоро, а мне уже хотелось действовать. Хотелось, чтобы всё разрешилось как можно скорее. Я поднялась наверх и затолкала рукопись в кресло, проверила книгу за пазухой, попробовала передвигать предметы при помощи мыслей. Августин предупредил, что для Мали это всего лишь игрушки. А вдруг поможет.

Нуждаясь в действиях, я побежала вниз, но не найдя себе работы, присела на диван в вестибюле. Сумерки спускались на лес как никогда медленно. Я так и не смогла привыкнуть к этому ленивому наползанию тьмы. Дома ночь не опускалась, а падала на землю. Здесь всё иначе, а сегодняшний вечер казался куда продолжительнее всех предыдущих.

Сгорая от нетерпения и в то же время пытаясь остудить свой пыл, я склонила голову на плечи и попыталась считать. Раз, два, три…сто одиннадцать, сто двенадцать. Нет. Так не пойдёт. Лучше вспомнить что-нибудь приятное. Вот Ванечка идёт в первый класс, а теперь родители приглашены на праздник Букваря, Ване досталась главная роль в представлении. Ваня…

Щёки мои стали влажными, истосковалось моё сердце по сыну. Сколько же часов и минут я старалась сохранить хладнокровие, чтобы не нарушить трезвость мышления? Но разве это возможно, когда дитя ненаглядное находится в смертельной опасности? Живьём заточено в Ад. Кому ещё из живых такая доля ссудилась?

Неожиданно тьма вестибюля озарилась красными отблесками, алые языки заплясали на стенах.

Что это? Я приникла к окну.

Кибитки подступали к библиотеке так близко, насколько это было возможно. Три больших костра полыхали на подъездной дорожке. Никогда не думала, что в моём сердце найдётся столько тепла и любви для обособленного и своенравного племени цыган. Какой другой народ может сравниться с ними в отчаянном упорстве и бесстрашии? Сколько мужества надо, чтобы сохранять неизменной свою культуру во всех концах земли. Великий цыганский этнос встал на защиту своего отпрыска, посмел воспротивиться самому Аду.

Вместе с цыганами у костров сидели все молодые библиотекарши, Марья Дмитриевна, дед Захар, Валера и дядя Селиван. Не было только Пенелопы Витальевны. А возможно, я просто не видела её из-за кибиток.

Созерцание милых сердцу людей успокоило меня и дало возможность собраться, отбросив страх и сомнения. Сегодня я предстану перед Адом и буду держать слово за всё человечество, за тех, кого люблю, кем восхищаюсь и горжусь.

Я – Человек! И в том моя сила.

Когда ночь вошла в права, моя группа поддержки объявила сбор, все сгрудились подле одного костра, два других потушили. С замиранием сердца я следила за ними, видела, как дядя Лойза принёс какую-то книгу и что-то плоское и большое, завёрнутое в полотенца, Роман Эрнестович развернул покровы, и какой-то короткий миг я с благоговением созерцала прекрасный лик Девы Марии, той самой иконы, привезённой мною.

Все встали на колени, покорно склонили головы перед иконой (Пенелопы Витальевны среди них не было), дядя Лойза, подсев к костру, пролистал книгу до закладки, конечно же, это была Библия.

Молитва началась.

Пора.

Ещё минуту я полюбовалась на чудное зрелище.

Будете возражать? Что удивительного в молящихся людях? О, только не в нашей коммунистической стране, где в христианские праздники доблестная милиция неустанно дежурит в Храмах, дабы выловить заблудших атеистов и предать сии неустойчивые элементы в руки взыскательной общественности.

Я пересекла вестибюль, остановилась у Наташиной фотографии. Моя молитва была обращена ей, незнакомой и родной подруге. Пламени костров было достаточно, чтобы видеть ясные глаза Наташи, они напутствовали меня.

С Богом!

Бодрая и отдающая отчёт своим действиям, я толкнула дверь кладовой, решительно надавила на выключатель. Переступая и обходя коробки, я достигла второй дверцы. На мгновение прислушалась.

Тишина.

Я не собиралась ждать, у меня оставался ключ Пенелопы Витальевны, и я поспешила им воспользоваться, – воткнула в замочную скважину, решительно провернула и рванула за ручку.

Глава XXV Недостающее звено

Затхлый дух преисподней не испугал меня, я ждала, надеялась его учуять. Значит, врата открыты, вот и раздолбанная лестница и серая стена. Нет только Мали.

– Мали! – Позвала я с грубой требовательностью.

Он возник неожиданно перед самым моим носом. Всё тот же очеловеченный образ красавчика, да только мне стало не по себе.

Что есть красота?

Я теперь знала о красоте. Мали не имел к ней никакого отношения. Нелепый образ свирепого осла всплыл в памяти. Когда это люди перед скотами пасовали?

– Ты готова? Приняла решение? Я не буду разочарован?

– Ещё раз повтори условия. – Не имея чёткого плана, я решила потянуть время.

– Пожалуйста. Всё просто. Это разумный и равноценный обмен: жизнь твоего сына на тебя, ну, или твою жизнь плюс, конечно, книга. Сама понимаешь, если я оставлю тебя, завтра ты настрочишь примерно то же, что я хочу удалить от людей. – Мали глядел на меня вызывающе, слащавая улыбочка блуждала на его соблазнительных губах.

– Я хочу убедиться, что с Ваней всё в порядке.

– Согласен. – Китаец щёлкнул пальцами и вдали хода на ступеньках возник мой сын – худой, бледный с измученным, безучастным лицом. Сгибаясь, как старичок, Ванечка шёл к нам, чёрные глазищи казались больше прежнего, белизна ланит пугала, он избегал смотреть на меня, будто затаил горькую обиду. Оказавшись между Мали и стеной, Ваня застыл словно изваяние.

Не скоро ко мне вернулся дар речи. Я едва узнавала сына, будто подменили его, высосали бессмертную душу, а взамен вложили дух каменного истукана. Ваня не смог долго стоять, потому присел на корточки и прислонился к стене, всё так же неизменно игнорируя меня. Я была так близко, что смогла различить характерные капли болезненной испарины на лбу ребёнка.

Со сжимающимся сердцем, я отступила назад. Надо принимать любые условия и как можно быстрее. Слабый голос интуиции нашёптывал, что не стоит торопиться.

Как же не торопиться, мой малыш едва держится.

– Ваня, с тобою хорошо обращались? – Глупее вопроса и не придумать, но я хотела обратить на себя его внимание.

Ваня не отреагировал на мои слова, будто трепетный материнский голос не сотрясал воздух.

– Ванечка, ответь мне.

Ваня остался глух к моей мольбе.

– Что ты сделал с моим сыном?!

– Не я, а ты. – Мали хитро прищурился. – Мамочка вторые сутки размышляет, что ей дороже, какая-то книжонка, или жизнь сына. Трудный выбор однако.

Ваничкины плечики вздрогнули, но в остальном всё оставалось по-прежнему – мой сын не желал меня замечать.

– Сынок, это не так.

– А как? – Мали оскалился.

– Что надо делать? – Пора прекратить тянуть резину, я больше не могу видеть отстранённости моего, всегда такого жизнерадостного, ребёнка.

– Ну, сначала покажи мне книгу. – Мали превратился в требовательного покупателя. Не стоящий внимания товар не предлагать.

Я вынула из-за пазухи «Что есть красота».

– Вот.

Мали подался вперёд, но некая таинственная защитная магия не дала ему двигаться слишком далеко, он был заключён в пределах мрачной кладовой.

– Кидай сюда.

– Передай мне сына.

– Ага, ищи дурака. Брось мне книгу!

– Отпусти сына и получишь книгу. Я клянусь.

– Мне твои клятвы…сама понимаешь, у нас тут такой товар не катит.

– У нас катит.

– Тогда я клянусь, что, получив книгу и тебя, тут же отпущу мальчонку. – Желчное лицо китайца посетила ухмылка с издёвкой.

– Не юродствуй, – обмен ещё не свершился, но я уже чувствовала себя обманутой. Я находилась не в пределах досягаемости демона, однако, в полной его власти. – Мали, признайся, ты ведь знаешь настоящее имя автора книги. Ерёма Веснушкин – это псевдоним.

Я впилась взором в Ваничкину фигурку. Услышь меня, милый, услышь.

– Конечно, знаю, – Мали презрительно скривился. – Рамир Зорин.

Ваничкина голова дёрнулась.

Слава Богу! Есть контакт!

– Ты расправился с ним, ты не пожалел и его друзей.

– У меня не было другого выхода, – Мали изобразил искреннее сожаление и посмотрел на меня так ласково, что я едва ему не поверила. – Все они владели знанием. Я пришёл не только за рукописью и книгой, у меня имелись чёткие инструкции насчёт читателей проклятого трактата. Тут я немного затупил. Выскочку-писателя и двух идиотов из его Фан-клуба я растерзал в мгновение ока. А не стоило. Это не совсем то, чего желал Астарот. Я несколько погорячился, зол был, долгая охота, знаешь ли, обострила инстинкты. Слава Астароту, наглую девку, что накинулась на меня, когда я прирезал книгопечатника, приберёг, хватило силы воли, оглушил её и только. Пока она валялась без сознания, я занялся тщательным обыском. Но ни книжонка ни рукопись никак не находились. Я надеялся вручить господину оба сокровища, а если учесть, что он не ведал о существовании печатного экземпляра, можно представить, как бы возликовал его искушённый разум, заполучив непредвиденный дар. Но тут-то как раз у меня прокол случился. Ума не приложу, как такое могло произойти? Словно в воду канули труды твоего благоверного. Пришлось привести в чувства стерву и поговорить с ней по душам с применением холодного оружия. Недолго она героиню разыгрывала, я мастер по развязыванию языков. Книгу следовало искать в Надиной сумке, которая, как я уже убедился, бесследно исчезла. А вот рукопись, по словам девушки, которую после общения со мной родная мать бы не признала, я найду в мастерской в надёжно заговорённом от подобных мне субъектов месте. Отправив «красавицу» вслед за друзьями, я взялся за дело: так и не узнав, где сумка, я кинулся в занюханную ювелирную мастерскую. И как городские власти допустили такое убожество в самом центре замечательного города? Ничего, я этот вопрос по благоустройству сам решил. Обстоятельства вынудили. Как думаешь, одесситы оценили мои старания? Правда, недели полторы ходил вокруг да около, всё пытался заклятье снять. Не вышло. Пришлось уничтожить рукопись и продолжить поиски книги. Думал, быстро справлюсь, а вышло… сколько лет потратил. Ох, и хитрой же бестией оказалась эта Наташа, даже убивать её жалко было. Долго прятала она от меня своё сокровище. – Мали мечтательно закатил глаза. – Но сейчас мы совместными усилиями решим эту проблемку, и я буду обласкан господином и одарён многими милостями.

Я вглядывалась в насквозь фальшивое существо, казалось, он предаётся молитвам.

– Не знала, что демоны ни молитв, ни Библии не боятся. – Я вспомнила молельщицу у гроба Рамира.

– Так ты догадалась…

– Не я – Наташа. Она распознала нечисть. Ты ведь надеялся найти книгу у нас дома?

– Искал. Было дело. К тому же, перевернул дома и прочих убиенных мною. Тщетно. Как-то, пока ты крутилась на кухне, я обыскал твоего спящего отпрыска. Едва удержался от соблазна свернуть ему шею. – Два раскосых глаза свёрлами впились в моё лицо.

Я воздержалась от комментариев. Внутри меня тикала бомба замедленного действия. Вот-вот рванёт.

– Рамир твой поднаторел в магических науках и каким-то образом околдовал свою вшивую конуру. Та девка говорила, что книгу он не успел защитить, но, кто знает, может, она ошибалась.

– Ты спалил мастерскую, почему дом наш пощадил? – Слова давались мне с трудом. Скорей бы всё кончилось.

– А смысл? И так шуму наделал. А тут ещё какая-то тварь доложила Астороту о существовании книги. Прознали сволочи. Он-то как раз сокрушался по поводу гибели рукописи, считал, что ей самое место в его библиотеке. А тут новость… он не знал радоваться, или гневаться. Мне грозило разжалование в нижние миры. Но я выкрутился, притворился, что сюрприз готовлю в виде единственного напечатанного экземпляра «Что есть красота». Обещал раздобыть его, во что бы то ни стало. В принципе, так оно и было на самом деле, только у меня имелся выбор: порвать книгу в клочья, или доставить невредимой господину. Доносчики всё усложнили. Теперь смогу порадовать Астарота. Сегодня мы закроем печальную страницу пресловутой книги.

– Надеюсь.

– Кстати, я и типографию обратил в пламя. Не без жертв, конечно.

Я напрягла память и припомнила, как вскоре после похорон видела название в газете, что-то типа: «Страшный пожар на типографии».

– А книжка-то в банке лежала, защищённая не только хитрыми металлическими запорами. – Восхищённо признался Мали. – Управляющий банком смолоду шаманством баловался, причём никак не любительским. И Наташа это знала. Не будь я демоном, положил бы жизнь к ногам прелестной и премудрой Натальи Антиповой. Редкого склада девушка.

Так я и думала – шаман – вот кто сберёг книгу.

– Значит, рукопись погибла? – Кажется, в моём разуме начал созревать план. Потерпи, Ванечка, ещё немного. Кого-кого, а тебя я спасу.

– Да погибла. А книге самое место в библиотеке Астарота. Ох, и расстроится он, если не заполучит её. Мой господин не какой-нибудь неуч. Он по достоинству оценит труд твоего супруга. Представь себе, Астарот искренне сожалеет, что Ангелы успели прибрать чистую душу Рамира.

– А ты уверен, что рукопись сгорела? – Всякое упоминание о Рамире царапало моё сердце тысячами лезвий. Сложно было оставаться хладнокровной. Но я старалась.

– А может быть иначе?

– Ну, если допустить, что это не так. Ты же говорил, что так и не смог её увидеть.

– Почему ты спрашиваешь? – Мали насторожился, впрочем, не так, чтобы очень.

– Хочу перед смертью побольше узнать о труде мужа. Значит, твой высокомудрый господин сильно расстроится, если книга, подобно рукописи, сгинет? – Я снова потянула время. Расширение знаний о книге Рамира даст мне больше шансов на счастливый исход. Хотя, я понимала, что сама вряд ли выкручусь. Главное Ваня.

– Ну, всё же для него главное, чтобы она не попала в руки Великого Издателя. – Замялся Мали. Уж чего я не ожидала, так это увидеть растерянность и даже некое подобие страха на его лице.

– Ты боишься Великого Издателя? – Вот это новость.

– Ничего подобного! – Он даже ногой притопнул, лишь бы я поняла свою ошибку. – Тут дело совсем в другом.

– В другом? – Мне удалось состроить пренебрежительную гримасу. Пусть понервничает.

– Как тебе растолковать? Весть о том, что скоро на земле появиться знаковая книга давно витала как в высших, так и в низших слоях. Такое случается время от времени и, как правило, это приносит больше всего беспокойства нам, органам возмездия, так сказать. У светлых вошло в привычку не слишком суетиться в подобных случаях, они обычно поздно спохватываются. Дисциплинка у них похрамывает, бюрократия тормозит, и скорость передачи информации сильно нашей уступает. Сидят там, в райских кущах, святостью своей упиваются. Так вот, и они и мы о книге знали задолго до её появления. Астарот назначил награду тому, кто доставит ему рукопись и её создателя. Уж мы и расстарались.

– Интересно, что в преисподней котируется в качестве награды? – Мой взгляд осторожно скользил по Ванечке, мой сын внимательно вслушивался во всё, что говорилось.

– Жизнь. – Слово было произнесено так чётко и с подвздохом, что я готова была пожалеть Мали. Но у него мой сын, потому, обойдётся.

– Так ты мёртвый? – Воскликнула я с издёвкой. – А меня бабушка учила не бояться мертвяков.

Пропуская колкость мимо ушей, Мали продолжал:

– Я оказался хитрее всех. – Похоже, он тоже никуда не спешил, смакуя полную победу, в которой ни грамма не сомневался. – Я обратился к самой прозорливой гадалке на земле. Да, да, прибег к помощи человека. Она подтвердила, что великое знание снова стоит на пороге человеческого мира. Изложено оно будет на русском языке, однако писцом станет несправедливо осквернённый цыган. Я тут же ознакомился с законами цыган, и мне подумалось, что причиной осквернения должно послужить ни как не меньше чем обвинение в убийстве. Мой пыл несколько охлаждал размер огромной русскоговорящей страны и рассредоточение цыган по всей её необъятной территории. К тому же цыгане не умеют сидеть на одном месте. Следить за всеми общностями сразу было задачей, даже для меня, трудновыполнимой. Помог случай. Как-то в газете, оставленной пассажиром в метро, я заметил заголовок: «Серийный убийца выходит на охоту». Сама по себе заметка ничего мне не дала, сколько серийных убийц по стране промышляет. Их с каждым годом всё больше. Но ниже, в рубрике «Письма в редакцию» значилась попахивающая шовинизмом статейка под названием: «До каких пор мы будем терпеть засилье цыган». Я узнал, что в облюбованном мною городке есть не только маньяки, но и цыгане. А что если… Смелое предположение, не правда ли? Но я попал в точку. Так я вышел на Рамира Зорина. Достаточно было посмотреть на этот нетипичный образчик не только для цыган, но и для всего человечества. В его сердце вместилась бы целая Вселенная, его разум был чужд предрассудков. То, что надо. Я следил за ним и ждал. Рукопись рождалась под моим трепетным надзором, я не смел мешать прекрасному гению в его творении. Как помнишь, Астарот ясно выразился: ему нужна эта книга и автор к ней в придачу. Я любовался Рамиром и представлял себе, как обрадуется господин, получив такое подношение. Увы, события разворачивались быстрее, чем мне хотелось. Нашлись желающие помочь Рамиру. Я не успевал следить за всеми сразу, а их скорость и изобретательность день ото дня поражали меня. Я ещё не придумал, как сцапать цыгана и книжонку, ан уже печатный экземпляр появился. Я украл компьютер, на котором его отпечатали, но текст был уже стёрт. Узнав о дате и месте празднования, я решил, что там будет всё, что мне нужно: и рукопись, и книга, и автор, и его читатели. Моя задумка была такой: подмешать в питьё слабого притупляющего разум и развязывающего язык зелья, дождаться, когда они изрядно напьются и начнут потихоньку терять ориентацию в пространстве, а тогда под каким-нибудь предлогом вторгнуться в тесный обособленный кружок. Мне необходимо было восстановить все события, которые я мог упустить, разрываясь между членами тайного клуба. Я и тебя не мог сбросить со счетов. А звать на помощь кого-нибудь из своих было бы непростительной глупостью. У нас благородство скорее порок, чем добродетель. Мои лавры с лёгкостью мог присвоить какой-нибудь выскочка. Беда в том, что Рамир весь вечер печалился и ничего не пил, подслушивая его тихий разговор со вторым парнем, я дивился, как красавец-цыган мог позариться на глупую дурнушку. Я о тебе, милочка. В сравнении с Рамиром ты посредственная серая мышь, и не более. А он, глупец, говорил о тебе, как о неземном существе, Богине. О, да ты побледнела! Ты на него дулась, даже мёртвому простить не могла, а он, чистая душа, в последние минуты своей жизни только о тебе и думал. Время шло. Друзья Рамира дошли до нужной кондиции. Я больше не мог ждать и позвонил в дверь. Мне пришло в голову притвориться разгневанным соседом. Празднование проходило тихо, но другого повода вторгнуться ночью в чужую квартиру я не нашёл. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Открыл печатник. Ничего не спрашивая (зелье сделало своё дело), он впустил меня. Но Рамир, почувствовал неладное и бросился на меня. Вместе с телом, позаимствованным когда-то у китайца, я унаследовал и его реакцию. Выдающийся азиат был философом и воином. Мне пришлось урезонить мага. Одно движение, и цыган рухнул на пол. А следом за ним и второго парня, подоспевшего к нему на защиту. Тут я заметил, что Надя хочет выскочить в окно, я вовремя её остановил, девушка успела лишь форточку отворить. Ну, дальнейшее тебе известно. Как я корил себя за убийство драгоценного писателя. Я, знаешь ли, в жизни неплохо повеселился, кровь, как ничто, возбуждает меня. Старые страсти бушуют во мне и поныне. Это чудо, что мой нож вовремя воздержался от четвёртой жертвы. До сих пор не могу понять, как Наташа заполучила книгу.

– А она тебе не рассказала?

– Собиралась, но события так стремительно полетели. Ты что-то знаешь? – Глаза Мали сузились. – Почему я не нашёл сумку?

– Потому что Надя не только успела открыть окно…

– Но я перерыл всю улицу, заглянул во все закоулки.

– А надо было лишь обратить лицо к небесам, правда, чуть подальше от дома. Скажем, в соседнем квартале.

– Проклятая ведьма. – Процедил Мали.

Я же в мыслях своих рукоплескала Наде.

– Как бы там ни было, скоро книга займёт своё достойное место на полке нашей библиотеки или сгинет навсегда. Что о-о-о-чень не понравится моему господину.

– А Наташа не могла наштамповать копий?

– Я следил за Наташей, она вела себя беспримерно тихо, училась в институте. Она заставила меня поволноваться только тогда, когда приняла приглашение работать в этой библиотеке. Но я быстро успокоился, понимая, что девушка потащит сюда и книгу, то есть, извлечёт её из заколдованной банковской ячейки.

– И что же помешало тебе ограбить Наташу?

– А грабить собственно нечего было. Хитрая девчонка и на этот раз посмеялась надо мною. Банкир-шаман отправил книгу в Непорочное обычной почтой ещё за два месяца до Наташиного переезда. Пока я сообразил, что к чему, книга уже ждала свою владелицу в директорском кабинете неприступной библиотеки, упакованная в плотный коричневый конверт. Пришлось мне перекочевать в эту проклятую глушь. «Приятно» было обнаружить, что и Небесная Канцелярия, наконец-то проснулась. Теперь, кроме меня, тут рыскал и Великий Издатель. С удовольствием полюбуюсь на его обезьянью рожу, когда он узнает, что проиграл. Ну что, обмен производить будем?

– Ещё один вопрос…

– Ты хочешь спасти жизнь сына или нет?

– Хочу.

– Тогда давай книгу.

Я выразила готовность отдать книгу.

– Я открываю проход. – Он взмахнул рукой, будто снимая со входа невидимое покрывало. Значит, защита двусторонняя, пожелай я пробраться во владения Мали без его дозволения, наткнулась бы на невидимую преграду. Я ухмыльнулась про себя, и кому в здравом рассудке придёт в голову по Аду шастать.

– Путь свободен. – Объявил Мали.

Незаметно подмигнув Ване, я подняла книгу над головой. Мой сын напрягся. Книга описала траекторию над головой китайца, он бросился за ней. Ваня побежал ко мне. Но Мали успел схватить и книгу, и ребёнка. В глазах его вспыхнули дьявольские огни.

– Я вижу, ты себя Наташей возомнила? Надеялась обмануть? Куда тебе до неё. – Его уста изрыгали не только слова, но и бесконечное презрение.

– Я хотела лишь честного обмена. – В полном согласии с Мали я презирала себя за оплошность. Внутри меня всё клокотало от ненависти к себе. Да, я не Наташа.

– Он выйдет отсюда, только если ты умрёшь, или войдёшь ко мне.

– Мама, – прозвенел самый желанный в мире голосок. – Не верь ему, он никогда не отпустит меня, потому что я сын Рамира. – Ванечка отступил назад, будто бы сдаваясь.

– Устами младенца глаголет истина. – Мали удовлетворённо рассматривал книгу.

– Тогда зачем мне умирать? – Я чуть не выла от бессилия.

– Чтобы твой сын ушёл из жизни спокойно. А может… кто знает. Я послал Астароту весточку о поимке дитяти, вылитого отца. Куда краше и разумней своей матушки. Если Астарот заинтересуется, участь этого малыша будет не столь печальна, как предполагалось. Его воспитанием займутся лучшие учённые отступники, коим в качестве наивысшей привилегии предоставлена возможность недурно существовать и в нашем мире возмездия.

– Но я не хочу… – заплакал мой мальчик.

– Я тоже. От одной мысли, что Астарот может обратить к тебе свой священный взор, всё внутри меня сжимается от зависти. Да, я грешен. Так что, остановимся на первом варианте. Мальчишка сгниёт в верхних слоях Ада, и никто о нём никогда не вспомнит.

– Тогда зачем мне умирать?! – Повторила я вопрос более требовательно. – Если мне не дано спасти жизнь сына, оставшись, я смогу отомстить за его смерть.

– Зачем тебе умирать? Хм. Ну, хотя бы, чтобы избавить ребёнка от вот этого. – Китаец развернулся к Ване и со всей силы ударил его кулаком в подбородок. Ваня издал какой-то странный, клокочущий звук, повалился на пол и застыл.

Я бросилась к сыну, склонилась над его телом. Живой. Челюсть, наверное, сломана. И сотрясения не избежать.

– Слава Богу! – Прошептала я, радуясь, что ребёнок дышит.

– О чём ты думаешь, глупая женщина? – Взбесился Мали. – Кого славишь? Твой Бог здесь не властен. Тут другие командуют. Ты в Преисподней. Слава Мне! Я победил! Игра окончена!