Текст книги "Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой (СИ)"

Автор книги: Ирина Чеботарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)

Глава III Неправильный лес

Красная стрела пронзила просыпающуюся северную столицу Руси, пасмурную, какую-то серую и сырую. Я старалась не глядеть в окно, на которое уже успели налипнуть меленькие капельки дождя. Ваня восторженно вбирал в себя все детали нашей новой реальности.

– В Ленинграде всегда так «солнечно»? – Не удержалась я от язвительного вопроса.

Ленинград мне понравился ещё меньше Москвы. Где же ты, моя пронизанная светилом Родина?

Мали вытаращил на меня удивлённые глаза, не понимая, где я солнце нашла. Ответил Августин, снова удивив меня чистотой своей русской речи:

– Твоё солнце рядом с тобой. Радуйся, что оно у тебя есть.

Я вздрогнула и тут же инстинктивно обхватила Ваню рукой.

Грубый с хрипотцой ответ прозвучал с нескрываемой угрозой, в нём отчётливо слышались уничижительные нотки. Внезапно вспыхнувший страх за сына не дал мне оскорбиться. Мали поджал губы. Ваня нежнейшим образом погладил мою руку.

Экспресс ощутимо сбавлял обороты. В купе заглянул заспанный проводник.

– Вы, кажется, командировочные?

– Да. – Я обрадовалась человеку, внезапно разрядившему уже искрящую атмосферу купе.

– Вот вам ваши билетики. – Он подхватил со стола чашки и скрылся.

– Пола собилаться. – Радостно сообщил Мали. И все мы засуетились. Я извлекла из-под полки три своих чемодана и тощую сумку. У Мали из поклажи был только рюкзак. У Августина – потрёпанный вещмешок и что-то тонкое и длинное, завёрнутое в холст. Не иначе как копьё.

Поезд напоследок дёрнулся и остановился. Я взялась за чемоданы, но китаец деликатно оттеснил меня:

– Позвольте помоць.

Какой мужчина!

Я отобрала у Ванятки его чемодан, оставив недовольному сынишке только лёгкую сумку с остатками продуктов. Августин и не думал проявлять джентльменские наклонности.

И не надо!

Как хорошо, что ещё немного, и мы расстанемся навсегда. Как жаль, что больше не увижу Мали.

Я подтолкнула Ванечку в коридор и царственно прошествовала следом.

Спрашиваете, с чего такая важность?

Я гордилась знакомством с Мали.

Забыли?

Он ошеломляюще хорош собой. Китаец сражал наповал всех встречных женщин. Собираясь выйти из своих купе, бедняжки тут же краснели и отскакивали назад, уступая дорогу красоте, той самой, которую я воспеваю.

«Красота превыше всего!» – помните? Мали продвигался вперёд, а пред очи ошарашенных тёток и девиц выплывала я.

Не скажу, что меня радовало их растерянное удивление.

Ну да: что за посредственная курица увязалась за ТАКИМ сногсшибательным мужчиной?

Следующий за нами Августин, добивал обалдело-впечатлённых дам. Они не скоро придут в себя от увиденного. Не подумайте, что в вагоне ехали только женщины. Были, конечно, и мужчины, но ничего не могу о них сказать. Когда идёшь с таким парнем, как Мали, остальные представители мужского пола попросту перестают существовать.

На перроне Мали спросил:

– Куда нести?

Я задумалась.

– Наверное, никуда. Нас должны встретить.

Наверняка Патриция Витальевна сообщила встречающему или встречающим номер нашего вагона.

– Тода до вокцзала донецу и там распроцчаемся…

– Не надо до вокзала. Я уже здесь. – Перед нами вырос тощий длинный мужик с круглой красной мордой и маленькими слезящимися глазками.

Как не пыталась я выглядеть вежливо, скрыть разочарование мне не удалось.

– Валера. – Здоровенная лапища с грязными ногтями вытянулась для приветствия.

Мали грохнул чемоданами об асфальт и вцепился в руку мужика. Тот брезгливо стряхнул китайца.

– Сгинь, желтизна, я к девушке обращаюсь.

Я остолбенела.

В этот момент мой встречающий кому-то подмигнул. Я проследила за его взглядом.

Что?

Из вагона как раз появилась угловатая фигура Августина с вещмешком и копьём за плечами. Я успела уловить ответный кивок негра.

– Да как вы смеете?! – Заорала я на весь перрон. Нашлись же силы. – Это же расизм чистой воды! Извинитесь немедленно!

Мали не казался обиженным.

Впрочем, по его лицу мало что можно было определить.

Прохожие замедляли шаг. В глазах женщин я читала одобрение моим действиям. Нельзя унижать человека лишь за то, что он принадлежит другой расе (к Августину это не относится).

Мужчины, которых я, наконец, заметила, похоже, соглашались с Валерой.

Ещё бы!

Красота Мали разила наповал. Рядом с ним все прочие индивидуумы мужского пола смотрелись, как ошибка небесного скульптора. Особая заинтересованность выражалась на лице Августина. Он словно врос в землю, с любопытством ожидая дальнейшего развития сюжета.

Мой встречающий, ничуть не смущаясь, приблизился к китайцу.

– Прости, брат, неувязочка вышла, мне чо-то на ум взбрела Золотая Орда. Вот и погорячился.

Мали кивнул головой и, не прощаясь, ушёл. Я с нескрываемым сожалением провожала его взглядом. Только бы не влюбиться. Народ вокруг нас зашевелился. Валера подхватил чемоданы, оставленные Мали.

– Стойте! – Я не забыла, как Валера подал знак Августину. – Покажите удостоверение.

– Какое удостоверение? – Уничижительно заржал Валера, бросая чемоданы и косясь на удаляющегося негра. – Что я водила библиобуса? На тебе паспорт и права. Сойдёт?

– Сойдёт. – Я впилась глазами в документы. «Валерий Коршунов. 1960 года рождения. Не женат. Прописан в деревне Непорочное».

– Ладно. – Я вернула бумажки хозяину и позволила увести нас с Ванечкой с перрона.

***

На привокзальной автостоянке красовалось несчётное количество разнообразного транспорта. Было на что полюбоваться, было от чего усмехнуться.

Ванюшина челюсть отъехала вниз, глазищи наполнились восторгом. Автолюбитель растёт. Малыш принялся пальцем свободной от поклажи руки указывать на машины, мимо которых мы проходили и перечислять:

– Жигули шестёрочка, Москвич, Нива…

Я крутила головой в поисках голубого автобусика. Именно такой библиобус обслуживал мою родную библиотеку.

– Волга! – На подрыве воскликнул мой Ванечка, а потом аж захлебнулся, – Фер-ра-ри!

– А это что за зверь? – Я проследила за пальцем сына. Обозрела, стараясь скрыть безразличие под маской восторга, синюю, без царапинки, машинку.

Фи. Я машину планирую приобрести. Как только разживусь деньгами, заведу железного коня. Но мне нужно что-то особенно-надёжное и удобное, похожее на изящный танк. Феррари мне показалась мыльницей. Однако, не хотелось расстраивать Ванятку, и я воскликнула:

– О, Боже! Что за чудо!

– Будешь хорошо учиться, – стандартно и затасканно (тысячу раз слышала эту объезженную фразу) протянул Валера. – И у тебя такая же появится.

– У него будет Роллс-Ройс! – Поспешила я возразить, помня, что Ваня в магазине игрушек уже два Роллс-Ройса у меня выклянчил.

– А вот и наша карета. – Ласково, переходя на шёпот, сообщил Валера.

Никакого библиобуса перед нами не возникло. Валера уже закидывал наши вещи в обычный, лягушачьего цвета, бобик.

– Это же бобик? – Я старалась интонацией голоса выразить всё своё презрение и к расисту Валере, и к его таракану на колёсах.

– Это для вас, бестолковых обывателей, бобик. А для нас, автомобильных меломанов, УАЗ-469. Он услужливо открыл дверцу. – Прошу.

Ваня тут же юркнул в салон автомобиля, я помешкала.

– Вы библиобус обещали?

– Это и есть библиобус. А ты чего ожидала? Тот выцветший сарай на колёсах, что обычно именуют библиобусом? – Валера всплеснул руками, мне показалось, что он хочет меня ударить. – У нас в Непорочном таких не держат. Они на наших дорогах не далеко уедут. – Добавил он более спокойно. А я уже представляла себе огромную лужу посреди села. Пришлось садиться в бобик.

– Так. Вы тут располагайтесь. А я отлучусь на минутку.

В окно мы видели, как наш водитель подошёл к ближайшему телефону-автомату, бросил монетку и набрал номер. Говорил он не долго. Буквально два слова сказал и повесил трубку на рычаг. Наверное, рапортовал по поводу встречи с нами.

Через минуту Валера занял своё водительское место, нажал на газ, и мы поехали. Моим и Ваниным занятием стало беглое изучение ленинградских достопримечательностей, проносящихся за окном. Ничего не скажешь. Красивый город. Только дома странные: они не отстоят отдельно, как я привыкла, а плотно жмутся друг к другу, словно боясь замёрзнуть под промозглым воздухом северной столицы. Улицы старого Санкт-Петербурга – это сплошная стена. И, наверное, в этом есть смысл. Например, защита от ветра.

Валера нарочно провёз нас по знаменитому Невскому проспекту. То-то мы рты пораскрывали.

Вот на что надо обращать внимание!

Не на погоду, а на творения человеческого гения. Все питерские красоты я много раз видела на фотографиях. Восхищалась ими заочно, а теперь имела возможность воочию полюбоваться ими. Казанский собор я узнала сразу.

– Смотри, Ванечка, какая церковь замечательная.

Ваня неохотно отвлёкся от Мерседеса, остановившегося рядом с нами на переходе.

– Да. – Бросил мой малыш и тут же переключился на прежний предмет.

– А что это за толпа перед собором? – Поинтересовалась я у Валеры.

Странно одетая молодёжь кучками стояла и сидела, занимая всё обозримое пространство перед чуждым всего земного, отстранённым от царящей повсюду суеты, храмом.

– А неформалы. – Небрежно бросил водитель. – Развелось их теперь.

Я с завистью вгляделась в разношёрстую массу людей. Загорелся зелёный, и мы двинулись дальше.

– Зимний! Зимний! – Вопила я. – А это там вдали?... Никак Петропавловака?! Ах! Стрелка Васильевского острова… Ну почему ваша библиотека не в Ленинграде?

– У нас в Непорочном есть вещи и поинтереснее. А красиво как! – Обиженно изрёк Валера. Я неоднозначно хмыкнула, но не стала сеять комментариями. У каждого свой взгляд на красоту. Собственный я считала самым правильным.

Ближе к окраинам картина заметно изменилась, пошли ничем не примечательные многоэтажки. Я успокоилась и теперь равнодушно взирала на скороспелые творения современных зодчих.

Ленинград резко закончился: вот тебе дом, а вот тебе лес. И потянулись бесконечные «сосны да берёзы», «берёзы да сосны», с преимуществом в сторону сосен. Промелькнуло за окном ещё несколько многоэтажных населённых пунктов, а потом пошла сплошная, ещё не отошедшая от зимы, растительность, наводящая на меня, привыкшую к лесам средней полосы, уныние. Деревья жались друг к другу так близко, что ни о каких прогулках на природе не могло быть и речи. Тихо, пусто, одиноко. Кое-где снежок белеет, а ко всему и туман начал сгущаться.

– Долго нам ещё?

Валера обернулся ко мне.

– Вы на дорогу смотрите. – Я испугалась. Сейчас влепимся в какой-нибудь самосвал. – В машине ребёнок.

– А чего на неё смотреть? Дорога, она и есть дорога. Прямая, как стрела и пустая. Сюда мало кто заезжает.

– Однако же заезжают. – Я перевела дух. Валера выпрямился и глядел куда надо.

– Да. Мы вот заехали. А ещё кто-нибудь вряд ли.

Машину затрясло. Я выглянула в окно. Асфальт кончился так же неожиданно, как несколькими часами ранее оборвался Ленинград.

– Эта колея ведёт только в один населённый пункт. – Продолжал Валерий.

– В Непорочное? – Предположила я, надеясь, что не придётся продираться через чащу с чемоданами в руках, так как вдруг окажется, что в деревню нет никакой дороги.

– В него, в родимое. – Согласился Валерий. – А ехать нам ещё есть. Это как оно время обернётся: может, час, а может, и трое суток.

– Вы знаете, – нервно перебила я, – мне такие шутки не по нраву. Я в курсе, что Ленинградская область не маленькая. Но я не дура и понимаю, что при любом раскладе, если без остановок, к вечеру мы будем на месте.

– Ага. – Подтвердил Валера. И ехали мы без заминок и длительных остановок, как он и опасался, аж трое суток.

Валера всё это время крутил баранку. Он не спал, перекусывал на ходу. Выходил из машины лишь по нужде и чтобы залить в бак бензина из канистры. Мне было показалось, что он специально, из вредности, ездит по окольным дорогам, но я не могла не заметить возрастающего его беспокойства. Как-то не выдержала и спросила:

– А вы не заблудились?

– Негде тут заблудиться. – Уведомил Валера, осторожно зевнув. – Ни тебе поворотов, ни перекрёстков.

Он был прав. Ничего подобного я не видела. Спала я мало, по сторонам смотрела зорко. За время пути я успела Ванечке все известные мне сказки пересказать. Мы спели всё, что помнили. На третий день сидели молча. Наша подавленность переросла в раздавленность. Я решительно ничего не понимала.

– Я как-то целый месяц кружил… – Брякнул Валера. Эта неожиданная новость не прибавила нам оптимизма.

– А бензин? А продовольствие? – Подумав, я немного расслабилась, водила наш врунишка. Заблудился и ищет оправданий. Был поворот. Наверное, ночью. Я, видать, либо проглядела, либо проспала.

– Чем дольше едем, тем меньше требуется бензина и продовольствия.

Я задумалась. А и правда, последние полторы сутки мы ничего не ели и есть не хотелось, по нужде не ходили и машину не заправляли, а она не глохла, не спали, а бодрости не убавилось.

Что за чертовщина?

И вдруг меня словно током ударило: Валера-то знакомый, а может и друг того страшного негра из поезда.

А что если?..

Ну и дура же я!

Нас с Ваней похитили и везут в дальние дали.

А зачем?..

Ответ пришёл незамедлительно.

Это ж и ежу понятно – с целью каннибализма. Сожрут. Как пить дать, сожрут. Надо срочно что-то предпринимать. Спасать себя, идиотку, и дитя невинное.

Под удивлённым Ваняткиным взглядом я нашарила под ногами пустую железную канистру от бензина, втянула её себе на колени. Напряглась. Приготовилась, как пантера перед прыжком. Глаза мои хищно вперились в Валерино темечко. Я настраивала себя морально на аморальный поступок.

Ох, не люблю делать людям больно, но в данном случае это необходимо.

Мои руки с канистрой взлетели вверх и… Бах!!!

– Ой! – Завопил Валера, не справляясь с управлением.

Ещё один Бах! Мы врезались в берёзы.

Первое, что я увидела, как только ко мне вернулось соображение, – это Валеру трясущего головой. Я тут же обернулась к Ванятке. Его глазёнки пылали, как два уголька. Напуган бедняжка, но цел и невредим.

– Бежим! – Я схватила Ваню за руку, надавила на ручку. Дверь подалась. Я выскочила из машины…

– Куда?! – Валера перекрыл нам дорогу. И когда он успел оставить своё место за рулём?

– Да куда угодно! – В истерике заорала я. – Лишь бы от вас подальше! Каннибал!

– Что?! – Он снова затряс головой, будто поправлял съехавшие от удара по черепной коробке мозги.

– Думаете, я не видела, как вы здоровались с тем Августином на перроне?.. Вы заранее договорились нас похитить…

– Ну ты и дура! – Валера запрокинул голову и заржал такими дикими раскатами, что у меня душа ушла в пятки. Я обогнула беснующегося водителя и потянула сынишку за собой в тайгу. Но Валера успел схватить Ванятку.

– Стой, ненормальная! Ты всех нас погубишь! – Он рванул моего сына так, что мне пришлось разжать руку, выпуская Ваничкину ладошку. – Иди, пацан, в машину. Я с твоей мамой переговорю, и мы поедем.

Ваня послушно вернулся на прежнее своё место. Валера захлопнул дверцу.

– Каждая минута из тех, что я трачу на объяснения с тобой, увеличивает опасность, что мы никогда не доберёмся до пункта назначения. Будем вечно блуждать по тайге.

– Да ну? – Я покосилась на сынишку, ошарашено приникшего к окну автомобиля. Не было никакой возможности освободить его.

– А негра того я и правда знаю. Как-то купил у него травы из Африки првезённые. Подагра замучила. Знаешь, помогло. С тех пор забыл, что она у меня была.

Я не верила ни единому слову.

– Вижу, что не смог убедить тебя.

– Отпустите Ваню.

– И куда вы пойдёте? Каннибализма боитесь? Люди вас съедят. А как насчёт медведей?

– Я и так понимала, что некуда нам с Ваней идти, пропадём мы в лесу. Так и так кому-нибудь на обед достанемся.

– А ты машину водить умеешь? – Испытующий взгляд Валерия впился мне в глаза.

– Если по свободной от прочего транспорта дороге – легко.

Мой ответ его не обрадовал.

– Выходит, если бы я вырубился, ты бы меня выкинула, а сама за руль села?

– Не выкинула, а связала. Что я зверь какой?

– Вот и я не зверь. Давай руки. – Он выдернул ремень из штанов.

– Штаны потеряете. – Съязвила я.

– Зато жив останусь.

Он нешуточно стянул мои руки жёстким ремнём.

– Больно. – Я не врала.

– А мне как больно. – Он потёр макушку, посмотрел на мои ноги.

– Не надо. – Взмолилась я, выдавливая слезу. Изувер. Ремень жестоко врезался в мою нежную белую кожу. Руки начинало ломить. А что будет через час? Валера вынул из бардачка скрученную с телефонным кабелем кроссировку.

– Не думал я, что так обернётся. Теперь всегда с верёвкой буду ездить.

– А трос? У всех нормальных водителей есть трос про запас. – Я хотела его задеть.

– Он мягкий. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. – Валера ловко орудовал ножом, ваяя из проводов оковы для моих ног.

Скоро я сидела на заднем сидении, связанная по рукам и ногам. Ванятка помог Валере переложить весь хлам, что ездил и подпрыгивал позади, на переднее сидение. Вот вам и рыцарь!

Мы продолжили путь. Я мучительно представляла себе, как мы приедем в незнакомую деревню, торчащую посреди глухого леса, любопытный народ выбежит нас встречать.

– Кого привезли? – Крикнет баба в пуховой косынке.

– Новую библиотекаршу. – Ответит с замиранием в голосе веснушчатый мальчишка. Дети нас обожают.

А уже через минуту Валера предоставит всеобщему вниманию их новую библиотекаршу. Ему придётся держать её за шиворот, так как связанные её ноги прогибаются, а онемевшими руками она уже не способна ни на что упираться. Вот стыдоба…

Но это случится только в том случае, если едем мы в деревню, а не на жертвенный костёр дикого африканца.

Глава III Непорочное

Сидючи в самом неудобном положении, мне удалось задремать и, что удивительно, даже сон увидеть. Мне приснился Мали в развевающемся плаще, восседающий на белом коне.

Прекрасный рыцарь загородил нам дорогу. Валера нажал на тормоза, вынул меч из багажника, и состоялась жестокая схватка. Всё было как наяву, я вскрикивала, когда мне казалось, что Валера вот-вот одолеет моего защитника.

Меня разбудило лёгкое прикосновение Ваниных пальчиков к рукам. Сыночек гладил мои раненые запястья, чем причинял ещё большую боль. От ремня уже разбегались по коже красно-синие пятна.

– Что случилось, Ванечка? – Я не сразу сообразила, где нахожусь.

Действительность не обрадовала: нет принца на белом коне, некому меня защитить. Впрочем,… всмотрелась в жгучие очи подрастающего сына.

Нет.

Увы, похоже, Ваня принял сторону моего обидчика.

– Дядя Валера говорит, что мы почти приехали.

Взгляд мой упёрся в лобовое стекло. Ничего кроме леса я там не увидела.

– Ещё минута и ворота покажутся. – Обрадовано сообщил Валера.

И. правда, вдали что-то зачернело.

Скоро я различила впереди добротные чугунные ворота, какие в парках городских ставят. Сбоку от ворот торчала табличка на шесте. Когда мы к ней приблизились, я прочла: «Деревня Непорочное».

Краска ударила мне в лицо. Как я выгляжу в глазах Валеры, не важно. Это уже пережито. А вот дальше меня ждёт позор из позоров.

Мы продолжали ехать, а деревня всё не появлялась. Наконец, я заметила, что лес поредел, появились прогалинки, а вот и первая изба темнеет за деревьями. Только куриных ног не хватает. Неужели в такой жить придётся? Метров через триста я заметила ещё один дом. А лес при этом не кончился.

– Вот она наша библиотека. – Потеплевшим голосом объявил Валера, притормаживая.

Впереди вырисовывалось белое одноэтажное здание с колонами, растянувшимися по обе стороны от входа, над которым высилась пристройка. Мезонин, кажется, такое сооружение называется.

Впечатление от библиотеки у меня сложилось, самое что ни на есть, приятное. Классический барский дом XVIII века в лучших традициях эпохи: ступени белокаменные, окна высокие арочного типа, колоны по всему фасаду. Так строили в Древней Греции. К входу ведёт широкая дорожка с чёрными пока клумбами по бокам. Не удивлюсь, если обнаружу позади библиотеки ухоженные пруд и сад.

Если бы не моё унизительное положение, я бы получила огромное удовольствие от увиденного. Но что теперь будет? Моя голова автоматически вжалась в плечи.

Высокая створа библиотечной двери отворилась. По ступенькам резво спускались… три…пять…семь женщин.

И как вы думаете, кто бежал впереди всех?

Патриция Витальевна собственной персоной!

Опередила!

Теперь понятно, почему Валера круги по лесу наворачивал. Остальных женщин, значительно моложе моей директрисы, преимущественно рослых и, как на подбор, красавиц, я не знала.

Валера вышел из машины. Я вжалась в сидение и немного пригнулась, втянула голову в плечи, насколько это возможно. Мои будущие коллеги уже вставали на цыпочки, надеясь разглядеть новеньких.

Патриция Витальевна бросилась Валере на шею. Это в её стиле – людей с ног сбивать. Валера принял объятия, как должное. Значит, привык.

– Ох, Валерушка, мы и не чаяли! Снова закружила пурга времени? – Глаза моей директрисы обеспокоено впивались в водителя.

– Было дело, Пенелопа Витальевна.

Что?! Пенелопа Витальевна?!

И как я сразу не догадалась?

Это же сестра моей Патриции Витальевны. Я всмотрелась внимательней в даму – сходство потрясающее. Отличия, если можно так это величать, наблюдались только в манере одеваться. Моя прежняя городская директриса предпочитает стиль деревенский: кофточки попроще, брюки или юбки не марких тонов из не мнущихся тканей. Нынешняя же начальница была облачена в длинное шерстяное платье бордового цвета с воротом под самую шею, увенчанным овальной брошкой с профилем высокосветской дивы. Плечи директриса прятала под коричневой шалью с бахромой. Такие раритеты теперь мало кто носит. Мне кажется, ткацкая промышленность выпускает их исключительно для библиотекарей. Только мы признаём этот пережиток былых времён, я сама владела двумя подобными шалями – синей и бежевой. А вот у Патриции Витальевны подобного аксессуара не наблюдалось.

Пенелопа Витальевна оглядывала Валеру, словно доктор на осмотре.

– Но ты цел, как я погляжу. – Вынесла вердикт начальница.

– Да не совсем. – Валерий интенсивно зачесал макушку. Я ещё сильнее пригнулась.

– Привёз? – Пенелопа Витальевна обернулась к машине и задрала голову, пытаясь увидеть нас с Ванечкой.

– Привёз. Такую, как вы хотели, боевую и решительную. – Он с ещё большим остервенением потёр ушибленное темя. – Только дура она несусветная. Чуть не загубила и меня, и себя, и сына своего.

Библиотекарши зашушукались.

– И мальчишка здесь? Что ж ты медлишь? Представь нам дорогих гостей.

Вот она, торжественная минута позора! Та-дам!!!

Валера распахнул дверь. Нож блеснул в его руке. В следующий момент он лихо разрезал путы на моих ногах, расстегнул ремень, освободил руки. Библиотекари, скрытые за дверцей автомобиля, не могли видеть его манипуляций.

Я предстала перед будущими коллегами не во всей красе, как хотелось бы: лицо усталое, волосы взъерошены, отёкшие ноги дрожат, руки ничего не чувствуют. Ваня и Валера придерживали меня на всякий случай, вдруг рухну.

Патриция… то есть, Пенелопа Витальевна, шагнула нам навстречу. Взгляд её выражал такое трогательное радушие и беспримерное участие, что я, как ни старалась, не смогла сдержать слёзы.

Пенелопа Витальевна протянула руку для приветствия. Я сделала то же. Из-под свитера выползли синие подтёки, свидетельства недавнего заточения. Я тут же отдёрнула руку. А Пенелопа Витальевна, понимая всё без слов, грозно глянула на Валеру, меня же приняла в свои мягкие и тёплые объятья.

– Ну, здравствуй, сердешная! Познакомь меня со своим добрым молодцем. – Отпуская моё тело, Пенелопа Витальевна взялась за моего сына.

– Как зовут тебя, богатырь? – Директриса пригнулась к Ванечке.

– Иван. – Не успев произнести имя, Ваня забарахтался в нетерпящем возражений директорском захвате. Я надеялась, мой сынок с честью снесёт странное приветствие. Тем более, у него уже есть опыт общения с Патрицей Витальевной. Он у меня ярый противник бабских лобзаний. Мужик.

– Ох, и давно же я не имела дело с детишками. – Довольно прокряхтела директриса.

Освободившись от Пенелопы Витальевны, я попала в круг молодых библиотекарей.

– Галя.

– Маша.

– Оля.

– Юля.

– Нина.

– Алевтина.

Я переводила глаза с одной на другую, стараясь запомнить. Да где уж там! После длительной дороги и некомфортного сидения в машине в голове моей сквозило нещадно. Я рассеянно пожимала предложенные руки, приветливо улыбалась, боюсь вымученно и неискренне. Когда девушки принялись знакомиться с моим Ваняткой, я переключила внимание на Пенелопу Витальевну, за локоть отводящую Валеру в сторонку.

– Ты что наделал, изверг?

– Да она меня чуть не убила…

Я коварно осклабилась, потирая запястья. Валера казался очень растерянным. Поделом ему. Может, выговор влепят и прогрессивки лишат.

Нас с Ваней повлекли на ступеньки, а потом в обширный вестибюль библиотеки. По дороге я прочла «Непорочненская Кордонная библиотека». Странное название. Сказать кому, не поверят. Сама сейчас верю с трудом.

Вестибюль оказался достаточно светлым, чтобы несколько исправить моё подавленное состояние. Живые цветы в горшках первыми поглотили моё внимание. Их было так много, что и не перечесть. Они красовались и на подоконниках, и подвешенные над подоконниками, во всех углах и в проёмах между мебелью. Если бы мне вдруг захотелось влить в общую картину ещё один горшок, долго бы пришлось место разыскивать. Не надо говорить, что такое интерьерное решение оживляло обстановку до предела.

На стенах, до потолка обитых светло-коричневыми панелями, висело несчётное количество досок с надписями и фотографиями, подробно раскрывающими все достижения библиотеки за последние годы. Охотно бы ознакомилась, но моё внимание привлекла высокая узкая тумбочка с единственной фотографией в чёрной рамке. Красивое юное лицо светловолосой девушки улыбалось мне и всем, кто смотрел в сторону тумбочки. Кедровая веточка и свеча дополняли страшную картину.

– Это Наташа. – Рука, кажется, Гали легла на моё вздрогнувшее плечо.

– Что с нею сталось? – Я невольно посмотрела на Ванятку, окружённого всеобщей любовью и вниманием, задаренного конфетами и пряниками, купающегося в неге женского общества и явно наслаждающегося своим положением.

– Медведь задрал. – Неживым голосом ответила Галя.

Растерянный, до смерти перепуганный мой взгляд вновь впился в принимающего почести Ванятку.

Зачем он здесь?

– Тут что медведи прямо под библиотекой разгуливают? – Как я могла согласиться на эту афёру?

– Днём нет. – Галя передёрнула плечами и обернулась к Ване, оставив меня в одиночестве размышлять на тему хищников и их повадок, да таращиться на белокурые локоны погибшей красавицы.

– Наташенька, милая, не уберегла я тебя, загубила. То-то будут убиваться твои родители, когда получат тело бездыханное. – Я не заметила, как Пенелопа Витальевна вошла в вестибюль и приблизилась ко мне. Её пухлые пальцы слегка подрагивая, сжали чёрную рамку.

– А они, что ещё не знают? – Понимая неуместность всяких слов, всё-таки спросила я.

– Звонила я им. – Пенелопа Витальевна выпустила из рук фотографию. – Как нашли её, при первой возможности позвонила. Только они тогда ещё не до конца осознали, не поверили. А когда увидят её, – Директриса махнула в сторону портрета, – всё иначе будет. Она же, как живая, ни синячка, ни царапинки. Ох, что это я? Галя, отведи Любу и Ванечку в вашу теперь избу, объясни ей, что к чему. – Она строго посмотрела на меня. – Завтра к девяти будь на работе.

Я было открыла рот, чтобы про Ваню спросить, но она опередила меня:

– Ванюшку с собою возьмёшь.

***

Мы попрощались со всеми, и Галя, взяв Ваню за руку, пошла на выход. Я немного замешкалась, сопоставляя услышанное от Гали, о том, что Наташу убил медведь и только что высказанное Пенелопой Витальевной, о том, что на теле девушки не было «ни синячка, ни царапинки». Детектив какой-то получается.

– У меня там чемоданы в машине. – Вдруг вспомнила я.

– Валера их уже доставил. – Пенелопа Витальевна стояла у выхода, сложив руки на животе. Настоящая хозяйка барского имения. – Так что пойдёте налегке.

Выйдя из библиотеки и спустившись по ступенькам, мы сразу свернули от дороги и пошли вдоль колон по узкой тропинке. Обогнув дом, тропка устремилась в лес. Теперь я воочию убедилась, что мои предположения насчёт сада и пруда оказались верными.

Позади библиотеки синел холодными апрельскими водами водоём, а перед ним вырисовывались коричневые силуэты голых плодовых деревьев. Наверное, летом это место похоже на рай. Но пока что…

Мы топали по тропинке, я непрерывно озиралась, надеясь увидеть хоть какое-нибудь жилище. Но мой взгляд натыкался только на деревья, тянущиеся во все стороны бесконечной лысой стеной.

– А далеко нам идти? – Я видела, как заплетаются Ванины ноги. В животе моём урчало.

Сколько же мы не ели?

А Бог его знает.

Мои челюсти, наверное, жевать разучились.

– Ещё минут двадцать. – Галя на миг обернулась ко мне и тут же обратилась к тропе.

Ванятка послушно держался за её руку. Я, за неимением лучшего занятия, принялась на ходу рассматривать свою спутницу (со спины, конечно). Она была повыше меня сантиметров на десять, фигура стройная, осанка ровная, как у балерины. Чёрные прямые волосы зачёсаны назад и собраны в длинный конский хвост, сейчас он колыхался перед самым моим носом, как перевёрнутый маятник. На Гале были надеты светло-серый плащик, однотонная синяя юбка-плиссировка до колен и высокие изящные сапожки. Мне бы такой набор не пошёл. А она смотрелась, как лучшая ученица института благородных девиц, скромно и со вкусом.

Задумавшись, я не заметила, как мы подошли к избе. А ведь и десяти минут не прошло.

Ошиблась Галя, наверное, предполагала, что мы с дороги будем еле ноги переставлять.

Возле дома копошился Валера. Я вспомнила, что он наши чемоданы доставил. Пешком, конечно. Дорогой, пригодной для его бобика, тут и не пахло.

Спасибо сказать, что ли?

А обойдётся. Нечего было меня связывать.

Водитель стоял под окном с доской в руках, сосредоточенно что-то высматривал. Галя почему-то не замедлила хода, мне даже показалось, что она ускорилась и занервничала. А Валера тем временем взял молоток и приладил доску наискосок к окну. Стук эхом разнёсся по лесу.

– Что это он делает? – До меня постепенно доходило – домик-то не наш. Не тот, в котором нам жить определили.

– Окна заколачивает. – Со вздохом ответила Галя. – Здесь Наташа жила.

– А. – Сказала я, а сама подумала: «Если бы после смерти одного из обитателей заколачивали дом, живым пришлось бы жить на улице».

Скоро мы приметили и нашу избушку. Мне почудилось в ней что-то игрушечно-сказочное. Там, где я живу, все постройки сооружаются из камня. Деревянный дом, созданный не в декоративных целях, я видела впервые. Ванечка всецело разделял мой восторг. От удивления его губки вытянулись в трубочку.

Гале наше замедление шагов и восторженные взгляды весьма польстили. Она первая ступила на ступеньки премиленького домика. Их было всего три, под Галиными ступнями они едва заметно прогнулись и как-то уютно по-домашнему, скрипнули. А потом я вдохнула воздух и …