Текст книги "Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой (СИ)"

Автор книги: Ирина Чеботарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

Глава XIX Нелюдь наносит первый удар

Скоро я с наслаждением приняла душ и отправилась на кухню, улыбаясь своему недавнему глупому поведению. Мои мысли прервал стук в дверь, такой нервный, будоражащий. Оглядев себя в зеркало и убедившись, что выгляжу вполне нормальным человеком, я поспешила открывать.

В ближайшее к двери окно вестибюля я увидела целую толпу людей. На пороге библиотеки толпились все библиотекари и цыгане, Марья Дмитриевна, её муж и сын, даже дядя Селиван пришёл. Не нашёл мой испуганный взор только Ванечку.

Я распахнула дверь.

– Ваня не у тебя? – Прокричала с порога Пенелопа Витальевна.

Я не ответила. Тело моё оседало на пол. В глазах темнело. Это и был мой ответ.

Меня оттащили к дивану, чем-то напоили. В просторном вестибюле стало сумрачно и тесно. Но скоро все расселись, кто на стулья, кто на диваны, кто прямо на пол.

– Он, как обычно, вечером пошёл прогуляться к своему шалашу и не вернулся. – Пролепетала Пенелопа Витальевна убитым голосом в мои, отказывающиеся слышать, уши. – Мы всех подняли. Всю ночь искали его, но не нашли никаких следов.

Я вглядывалась в уставшие, обеспокоенные и страшно расстроенные лица. Все люди.

– А шалаш? – Проскулил безнадёжно мой помертвевший голос.

– Нет никакого шалаша…

– Мали… – Я заплакала. Только что моё сердце определило неопределимое – нелюдь.

– Мали?

– Китаец из поезда. Это он рассказал нам о жертвоприношении. Уверял, что все вокруг враги, клялся в любви…

– И ты поверила? – Марья Дмитриевна покинула свой стул, нависла надо мной.

– Только поначалу… Я никому не доверяла, лишь себе и Ванечке. Я же просила его не ходить в шалаш…

– Китаец научил тебя тем штучкам?

– Нет. Не он…

– Тогда кто?

Я молчала.

– Да пойми ты. Мы хотим найти Ванечку. Он в беде. – Пенелопа Витальевна, сидевшая рядом, взяла меня за руку.

– Мой ответ ему не поможет, равно, как и мои способности.

Марья Дмитриевна и Пенелопа Витальевна недоумённо смотрели друг на друга. Как я ненавидела эти их мысленные переговоры.

– Мы всё обыскали. – Дед Захар погладил бородку. – Если Мали и был в Непорочном, его нет здесь больше. Он ушёл и забрал с собой мальчика…

Я закрыла лицо руками.

– Ты не знаешь, зачем китайцу мой правнук? – На моё плечо легла морщинистая рука дяди Лойзы.

– Только он не китаец и даже не человек.

– Девочки, идите по рабочим местам. – Пенелопа Витальевна обернулась ко мне. – Ты, Люба, тоже. Дядя Лойза, Роман Эрнестович, отправьте свою молодёжь в табор. То, о чём мы будем говорить, лучше им не слышать.

Недовольные библиотекари медленно растворялись в тени коридора, последняя цыганская юбка мелькнула в проёме входной двери. Но я и не думала уходить.

– Но это мой сын…

– Ты слишком возбуждена, чтобы мыслить адекватно и принимать верные решения. Отдохни немного…

– Можно я посижу с Галей?

– Конечно.

Я уныло поплелась в отдел искусств. Может, кто и осудит меня, считая, нельзя опускать руки, надо метаться по лесу, звать, кричать. Да только я была на все двести процентов уверена, что бесполезно всё это. Теперь, наученная священной для меня книгой Ерёмы Веснушкина, я знала, что никто из людей, окружающих меня, не причинит мне зла. Единственный враг – Мали.

Зачем он пришёл в этот лес?

Не трудно догадаться.

За книгой, привезённой кем-то в Непорочное и спрятанной в библиотеке.

Кем?

Я не знала.

Я сидела за Ваниным столом, уложив голову на руки, одолеваемая тоскливыми, одна тяжелее другой, мыслями. Галя медленно работала, пальцы её нервно подрагивали. Исподтишка глядя на меня, она изредка и, скорее всего, неосознанно, вздыхала.

– Галя. – Я пристально посмотрела на подругу. – А кто такой Великий Издатель?

– А ты откуда о нём узнала? – Галя взволнованно отложила разъём.

– Марья Дмитриевна вчера клялась им, и раньше кто-то говорил. Но я тогда не придала значения…

– Это легенда. Великий Издатель приходит, когда появляется Великая Книга. – В Галином голосе легко угадывались нотки благоговения.

– Чтобы издать её?

– Когда как. Великая Книга несёт в себе нечто сокровенное. Часто это то, к чему люди ещё не готовы. За такими книгами охотятся. Их хотят уничтожить. Цель Великого Издателя защитить священный документ, сберечь до времени, а когда оно придёт, способствовать изданию Великой Книги.

– Интересно…

Несомненно «Что есть красота» Великая Книга. В каждой легенде заключена если не вся истина, то хотя бы её доля.

– Что на самом деле интересно, так это рассказы некоторых любителей преданий насчёт вознаграждения. – Галя мечтательно посмотрела на ближайший стеллаж.

– Что за вознаграждение? – Не знаю отчего, но я напряглась до боли в суставах.

– Говорят, кто передаст Великому Издателю Великую Книгу, может просить его о чём угодно, но касаемо книг. Например, сделать просителя писателем, или министром культуры.

Я тут же подумала о Ванечке. Может, Великий Издатель в силах вернуть мне сына. Но где искать этого мифического книгоиздателя?

– Люба, – в отдел заглянула Марья Дмитриевна, – Поднимись к себе наверх. Пенелопа Витальевна тебя кличет.

Мне не понравилось, что Пенелопа Витальевна зовёт меня не в свой кабинет, а на моё рабочее место. Что она делает там без меня? Надеюсь, не рыскает по углам? Тайник пуст, но и в таком состоянии он может о многом поведать.

Когда я вошла в детский отдел, мои самые худшие подозрения подтвердились. Пенелопа Витальевна стояла посреди зала, держа в руках распоротую седельную подушку.

– Ты не скажешь мне, что это такое? – Мне показалось – она негодует.

– Это, наверное, вы с кресла взяли? – Устало ответила я вопросом.

– Нет. Ты на это посмотри. – Она воткнула руку в широченную дыру.

– Я зашью. Давно бы зашила, но не знала… – Слова давались мне с трудом, но невозможно было усомниться в их правдивости.

Я смотрела на тайник и вспоминала портрет Наташи. Моё сердце трепетало не в догадках, а в твёрдом знании – Наташа погибла оттого, что прочла Великую Книгу и владела опаснейшим искусством. Тайна книги была сохранена девушкой не из гордыни, не ради себя она молчала – ради коллег. Великая Книга, как пояс смертника, первым делом губительна для своего носителя. Даже знание не её, а о ней великая опасность. Это знание – причина гибели Наташи.

– А мне кажется, ты в курсе, – странно, но Пенелопа Витальевна не поверила мне, а может, её сбили с толку тени мыслей, пробегающие по моему лицу. – Что ты тут прятала?

– Ничего. – Мой чистый, светлый и в то же время полный горя взгляд смутил Пенелопу Витальевну.

– Надо её обыскать. – Предложила Марья Дмитриевна, всё ещё топчущаяся за моей спиной.

– Нет… – Я проскочила между стеллажами, – это унизительно.

«Что есть красота», движимая моими мысленными приказами, незаметно выскользнула у меня из-за пазухи и втиснулась между своими собратьями на ближайшей полке.

– Вы же понимаете, что тем самым оскорбите моё достоинство. – Как мне надоело быть игрушкой в руках этих, пусть и хороших, людей, которые уверенны, что знают, как для меня лучше.

– Для твоего же блага это, девушка. – Марья Дмитриевна выдернула меня из укрытия, они вместе с директрисой тщательно ощупали моё тело. Техничка даже руку запустила за пазуху, но всё безрезультатно.

– Я же говорила, что самое надёжное место между другими книгами. – Марья Дмитриевна разочарованно всплеснула руками.

Меня её предположение удивило. Откуда они знают, что искать надо именно книгу. Впрочем, наверное, не трудно догадаться.

– Только как мы узнаем, что это именно та книга? – Пенелопа Витальевна уже спешила к стеллажам.

– У неё не будет выходных данных. – Воскликнула Марья Дмитриевна и потянулась к полкам.

Я, усевшись в одно из кресел, принялась лениво наблюдать, как Марья Дмитриевна и Пенелопа Витальевна перелистывают книги. Время от времени я помогала Великой Книге перепрыгивать с полки на полку. Мне жаль было старших коллег, действующих для нашего с Ванечкой блага. Но своим обманом я действовала на благо им.

Обыск закончился. Марья Дмитриевна и Пенелопа Витальевна казались расстроенными. Я глядела на них невинным, слегка обиженным взглядом. Сколько всего выпало на мою долю. Чувство вины постепенно овладевало ими.

– У меня такое впечатление, что вы меня вините в Ванином похищении. – Я знала, что это не так. Но мне казалось, что таким образом они станут осторожнее в общении со мной, и тем самым я получу большую свободу действий.

– Нет. Мы просто думаем, что причина в тебе. Ты нужна китайцу. Мы хотим знать, зачем. – Вздохнула Пенелопа Витальевна смущённо.

– Я тоже хочу это знать. Если ему нужна моя жизнь взамен Ваничкиной, я готова. – Я не кривила душой и в то же время понимала, чего хочет от меня Мали.

– А может дело в магических способностях? – Предположила Марья Дмитриевна.

– Да, но откуда они взялись у неё? – Пенелопа Витальевна пошарила рукой за тумбочкой.

– А откуда они взялись у Наташи? Помните, когда вы меня…хм…мыть собирались, кто-то сказал…

– Мы не успели выяснить. В тот день, когда Наташа проявила себя как маг, она умерла. – Директриса посмотрела на меня очень «утешительным» взором, как на покойника.

– Её вы тоже хотели осчастливить мытьём в ванной и обыском? Как заставили вы Наташу проявить себя? – Для меня почему-то было очень важно это узнать.

– Барельеф, – вспомнила Пенелопа Витальевна. – Над входом в библиотеку торчал огромный барельеф в виде сильно выступающего дракона. Маша и Нина как раз входили в библиотеку. Наташа шла следом за ними, прилично отстав. Она заметила, как дракон оторвался от стены и сползает на головы девушек. Наташа спасла их жизни. Дракон плавно вылетел из-под крыши и невредимый лёг на траву.

– В тот день мы потрясённые ничего не спрашивали у Наташи, – продолжила Марья Дмитриевна, – слава Богу, поблагодарить не забыли. А в ночь она дежурила. Утром…ну ты знаешь.

– Любочка, если тебе что-то известно, скажи нам. Мы защитим тебя. Сделай это, если не ради себя, то ради Ванечки. – Жалобно попросила Пенелопа Витальевна, при этом, не забывая обшаривать мой стол.

Но я твёрдо решила, что и ради себя, и ради Ванечки, и ради всех остальных промолчу. Это моя война. И если она окажется проигранной, потери будут минимальными.

– Ничего я не знаю. Ничего. Но с вами я согласна, Мали придёт за мной. Я нужна ему. От моих действий зависит Ванина судьба.

Где он мой малыш? Что с ним? Не мучит ли его Мали? Кормит ли?

***

За обедом Пенелопа Витальевна говорила подавленным очень уставшим девушкам, что теперь наша задача ждать, когда китаец выйдет на связь. Дед Захар, дядя Селиван и Валера продолжат рысканье по лесу в поисках Мали. Хотя маловероятно, что они найдут его. Он же нелюдь.

– Пенелопа Витальевна, – спросила я, глядя в тарелку, из которой не собиралась есть, – а почему вам ни разу не пришло в голову проверить, куда это я и Ваня бегаем по вечерам? Вы ведь давно мне не доверяете.

Только сейчас эта мысль пришла мне в голову. Да. Любовь к Мали, или то, что я приняла за неё, напрочь отшибла мне мозги.

– Но, про шалаш я знала. Ваня мне рассказал. – Пенелопа Витальевна отложила ложку. Это был первый при мне случай отсутствия у неё аппетита. – То, что вы уединялись от всех, мне не понравилось. Я несколько раз кралась за вами. Но вы исчезали буквально у меня на глазах. Сколько я не обходила окрестность избы, никаких примитивных убежищ мне обнаружить не удавалось.

Поразмыслив над тарелкой, я так и не притронулась к пище. Поднимаясь наверх, я чувствовала, как бешено бьётся моё сердце. Мне нездоровилось. Кажется, температура подскочила.

Стоило ли удивляться?

Хорошо ещё, что на ногах держусь. В таком-то состоянии.

На столе моём распласталась салатовая водоросль. Я не удивилась и не испугалась. Я ждала этого.

Куда ещё Мали придёт книгу требовать?

Естественно, в библиотеку.

– Вот. – Уже через миг я стояла в кабинете Пенелопы Витальевны, демонстрируя ей полиэтиленовый пакетик с образцом водной флоры. По дороге я наткнулась на Марью Дмитриевну, заталкивающую швабру в свою коморку. Она поспешила за мной.

– Что и следовало ожидать. – Констатировала техничка, не давая директору открыть рот, явно для такого же замечания.

– Сегодня ночью Мали попытается проникнуть в библиотеку. – Пенелопа Витальевна утёрла пот со лба. – Ты помнишь, что ни при каких обстоятельствах нельзя открывать?

– Да. Помню. Я постараюсь договориться с ним через дверь. – Мне вдруг стало не по себе. Разыгрывался старый сценарий, по которому погибла Наташа. Каким-то образом ей удалось перенести своё тело на порог библиотеки, не открывая двери. Или это сделал Мали?

– А если не получится? – Пенелопа Витальевна заметно нервничала. Мне почему-то показалось, что она, как и я, обдумывает странный опыт Наташи.

– А как вышла Наташа? – Я боялась, что Мали выудит меня из библиотеки, не вернув Ванечку.

– Кабы знать… – Марья Дмитриевна присела на коробку.

– Можно я пойду?

– Конечно. – Пенелопа Витальевна подняла на меня беспомощный взгляд. Она не знала, как защитить свою сотрудницу, чувствовала, что вот-вот потеряет ещё двух человек и ничего не могла с этим поделать.

Я поволокла себя в детский отдел размышлять. Следом за мной, шумно всхлипывая, топала Марья Дмитриевна. Как могла я не доверять этим людям, грубить им? Если бы не сковывающий, уничтожающий в прах ужас за Ваничкину долю, я бы сейчас мучалась угрызениями совести.

Мысли путались в голове. Время летело томительно медленно. Я изнывала от страха перед неизвестностью и нетерпения. Судьба моего сына решится сегодня ночью. Мне надо было придумать, как договориться с Мали, не открывая библиотеку и не выходя из неё, подобно Наташе.

По окончании рабочего дня я стояла у входа и прощалась с коллегами.

– Как жаль, что невозможно остаться с тобой в библиотеке. – Посетовала Галя, кладя руку на моё опущенное плечо. – Я верю в тебя.

Я улыбнулась. Давно меня не посещала такая искренняя улыбка. Как хорошо, что она в меня верит. Как замечательно, что ей нельзя остаться со мной в библиотеке.

Боже, какими же глупыми и беспочвенными были мои подозрения!

Как же могла я сомневаться в тех, кто с самого первого дня нашего пребывания в Непорочном проявлял к нам столько любви и заботы?

В их искренних порывах я, незрячая, видела оскорбительное лицемерие и происки.

Как могла я вести себя с этими милыми библиотекарями так дерзко и неуважительно? Вряд ли я смогу реабилитироваться в их глазах. Они мне не доверяют. И правильно делают.

Я торчала на ступеньках и, вопреки ожиданиям, ловила грустные, но приветливые улыбки коллег.

Нина вручила мне деревянный браслет.

– Держи. Это оберег. Мне он всегда помогал.

– Спасибо. – Даже слёзы выступили на моих глазах. – Завтра верну.

– Хорошо. – Неуверенная улыбка Нины меня расстроила. Но я не обиделась.

Ясное дело, шансов увидеть меня завтра живой не так много. Все мои умные подружки давно провели аналогию между мной и Наташей. Я иду по тому же пути, что и она. И никто из них не в силах меня остановить. На карте жизнь Вани.

– Я верну его из рук в руки. – Почему-то повторила я.

Врёшь – не возьмёшь! Я переживу эту ночь.

– Будет переходящий амулет для дежурных. – Полуживым голосом хохотнула Алевтина.

Пока я переговаривалась с девушками, из-за деревьев появились две цыганочки с пожитками. Не успела я принять факт их появления, а между клумбами перед библиотекой уже расположился весь табор.

– Что это значит? – Пролепетала я.

– Они вызвались охранять тебя. – Маша взяла меня под руку. – Пойдём, поздороваемся.

Я, Маша, Нина и Алевтина подошли к цыганам.

– Здравствуйте. – Поздоровались мы все разом.

Цыгане приветствовали нас. В новообразованном стане свободолюбивого народа ощущалось гнетущее напряжение, царила непривычная тишина. Юноши и девушки как в замедленной съёмке расстилали ковры. Самый юный, Метя, волок из леса большую ветку, за ним шёл дядя Лойза, его руки едва охватывали хвойную охапку хвороста. Ночь будет длиной и холодной. Дойна вручила своему Мете топорик, легко коснулась тыльной стороны его ладони, он перехватил её руку сжал крепко, глаза возлюбленных встретились. Я же свои стыдливо опустила, боясь или не желая видеть того пламени, которое сейчас вспыхнет между ними и станет ощутимым даже на физическом уровне. Для кого-то жизнь продолжается, для меня она остановилась на том моменте, когда я узнала об исчезновении Ванечки.

Испытывая лёгкое раздражение, а одновременно и стыд за нестабильность собственных чувств, я собралась идти в библиотеку. Эгоистично осуждать людей лишь за то, что они счастливы. Разве не достаточно того, что они здесь, пришли ко мне на помощь, сочувствуют, как могут?

– Ты, Любушка, не переживай, – Роман Эрнестович возник передо мной, протянул ладонь. – Мы сейчас перекусим, а ночью разбредёмся вокруг библиотеки, притаимся за деревьями и кустарниками парами. Мимо нас мышь не проскочит, не то что, твой китаец.

Я вложила свою руку в его ладонь, он пронёс её к своей груди, прижал. Но легче мне не стало.

– Он не китаец. Он вообще не человек. Лучше вам вернуться в табор. Вы не знаете, на что он способен. – Я вырвала руку из объятий цыгана. Обернулась к молодым. Дойна уже прилаживала котёл над слабеньким огоньком, раздуваемым Метей. Другие парни и девушки суетились кто где. – Нельзя вам разделяться. Хотите охранять библиотеку, оставайтесь перед входом.

– Не говори так, Люба, – к нашему разговору присоединился дядя Лойза. – Наш табор состоит из избранных цыган. Мы воины, посланные сюда отдать долг крови. Почтеннейшая гадалка нашего рода предсказала, что только так мы сможем искупить вину перед моим внуком. Даже если все мы умрём, оно того стоит.

Я пожала плечами, всмотрелась в лица «воинов». Какие же они ещё дети.

– Люба! – Крикнула с порога Пенелопа Витальевна. – Мы уходим. Закрывай библиотеку.

– Удачи вам. – Я сжала обе руки Романа Эрнестовича, задержалась на миг и проделала то же с руками дяди Лойзы.

Они не чужие мне. Может, это последняя наша встреча. Пусть поймут, что я не чураюсь их родства.

– Помни, что мы рядом и ничего не бойся. – Напутствовал дядя Лойза.

Утирая слёзы, я взбежала по ступенькам. На верхней площадке меня ожидали коллеги, я принимала их объятья. Люба, Маша, Алевтина,… Пенелопа Витальевна тоже плачет, Марья Дмитриевна мяла меня целую минуту, Галя отводила глаза, чтобы я не разглядела в них страх, Оля давала какие-то советы, то и дело снимала очки, чтобы протереть стёкла, Нина приглаживала непослушные, жаннадарковские волосы, виновато улыбалась одними глазами. Напоследок Маша ещё раз обняла меня, жалобно заглянула в глаза.

– Как ты думаешь, с цыганами ничего не случится? – Её взгляд перекочевал мне за спину.

Я обернулась, чтобы проследить за ним. Роман Эрнестович наставлял чему-то Метю. Кто из двух её беспокоит?

***

Когда, наконец, я осталась одна и смогла задвинуть засов, мне вдруг стало так смертельно тоскливо, будто все надежды тщетны, и Мали не придёт, потому что канул навсегда в безднах своего страшного мира, ставшего теперь домом и для моего Ванечки.

Я долго стояла у окна вестибюля и жадно вбирала в себя каждый клочок живого, уже зеленеющего мира.

Библиотекари не сразу разошлись по домам. Стройные фигурки моих подруг смешались с не менее стройными цыганами. Пенелопа Витальевна очень долго, с применением бурной жестикуляции объяснялась с дядей Лойзой. Роман Эрнестович стоял чуть в стороне от отца и директрисы, вслушивался в их речи, тёр подбородок и вздыхал. Я не слышала, но видела, как временами вздымается его грудь. Они, два старших цыгана, как и я, согласны умереть за Ванечку. Они и я здесь для этого. Мы – одна кровь, одна семья.

Библиотекари ужинали в таборе. Я знала, что и мне надо поесть. Для предстоящего необходимы силы, много сил, Бог знает сколько. Может, у меня никогда и не было их в таком количестве. В какой-то миг я даже исполнилась решимости заглянуть на кухню, но так и не сделала шаг в нужном направлении.

Как я могу есть, когда с Ванечкой…

По телу пробежалась судорога.

Нельзя думать о плохом.

В окно я видела, как вяло проходит трапеза, как головы то одного, то другого из ужинающих поворачиваются в сторону библиотеки. Наконец библиотекари встали.

Скоро стемнеет.

Марья Дмитриевна неизвестно откуда взяла метлу и принялась мести дорожки. Пенелопа Витальевна позвала её, но техничка отмахнулась и ещё усерднее замотала веником.

Цыгане, как и обещали, проводив библиотекарей, скрылись из виду, разбрелись кто куда и затаились. Марья Дмитриевна долго суетилась напротив окна, за которым всё ещё стояла я. Когда она, наконец, откинула метлу, я возблагодарила небеса. Тьма накрывала лес, превращая его днём приветливые очертания в зловещие тени, предвестники надвигающейся катастрофы.

Проводив взором удаляющуюся Марью Дмитриевну, я обернулась лицом в библиотеку. Пора. Взлетев по ступенькам в детский отдел, я нашла меж полками Великую Книгу, немного постояла над ней, причиной моих невыносимых страданий. Пусть пока побудет на полке. Отошла к окну, посмотрела вниз. Увидела лес, озеро, сад. Цыган не заметила. Неплохо спрятались ромалэ.

А может, ушли?

Хорошо бы.

Когда же начнётся?

И как я узнаю?..