Текст книги "Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой (СИ)"

Автор книги: Ирина Чеботарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 38 страниц)

***

На душе было легко. Размышления уводили меня всё дальше. И вдруг я начала понимать смысл всего происходящего. Я увидела себя воином, не просто увидела – тяжесть кольчуги сдавила мои плечи, шлем наполовину скрывал моё лицо, зоркие очи сквозь щели искали врага.

Но где же он?

Поле брани зримо пустовало, но я чувствовала, что это обман. Он здесь. И я найду его.

За спиной у меня лежали поверженные братья. Я обернулась к ним, склонилась и отпрянула. На земле распростёрлось тело моей сестры, а рядом остывал Рамир. Прекрасные очи безжизненно смотрели в голубые небеса. Чуть поодаль валялись Таня и какой-то симпатичный парнишка.

Я не заплакала, я даже не вздохнула. Потому что, воины не плачут. Воины не просят пощады. Воины не знают жалости. Это их доля.

За холмом что-то шелохнулось.

Я мигом уловила перемну обстановки.

Тёмное облако поднималось мне навстречу. Я приготовила меч. Тьма испугалась его жала и отступила. Но я знала, что это не на долго. Тьма найдёт способ подобраться ко мне. Я присела возле Наденьки, погладила её щеку. Ещё тёплая. Надя простонала. Ещё жива. Но рана смертельна, скоро моя самая близкая подруга оставит меня навсегда. Надины губы что-то зашептали. Я приблизила ухо к её пересохшим устам.

– Великий Издатель…

Она испустила дух, я ощущала, как Надина душа покидает тело. Но я не плакала. Воины не должны плакать. Их доля умирать. И они знают, ради чего согласились на эту долю.

И я знала.

Знания – вот то, что мы защищаем. Книгу Рамира, из которой, если читать разумом, можно почерпнуть много полезной информации, но, если прикоснуться к её страницам сердцем, мир изменится. Всё вокруг станет другим. Потому тьма и убила Рамира и всех, с кем он поделился своей тайной.

Я была непосвящённой, но прикоснувшейся к секретному знанию. И теперь тьма охотится на меня. Я единственный, кто может спасти книгу и передать её Великому Издателю.

Со стороны солнца ко мне шёл воин. Его лицо было полностью скрыто шлемом. Но я чувствовала – это Саша. Вдвоём мы выстоим, одолеем мрак и защитим знание, проросшее в душе Рамира.

Тьма снова поднималась и ширилась, разрасталась, чтобы взять нас в кольцо. Мы с Сашей стали спина в спину и подняли мечи. Тьма кружила вокруг нас, но не смела подступиться. Я лишь изредка делала предупреждающие выпады, спокойные, уравновешенные. Я не боялась, не было страха во мне.

В какой-то момент, свершив очередной удар в пространство и вернувшись в исходное положение, я не нашла Сашиной спины. Испугалась за него, захотела обернуться, разобраться. Но затрещали, ломаясь и рассыпаясь, кольца моей кольчуги. Ледяное лезвие нашло дорогу между лопатками, пробралось к сердцу, кольнуло и провернулось, чтобы наверняка. Но воины не умирают так же быстро, как обычные люди. Падая на землю, я щупала книгу под кольчугой, ведомая инстинктом, извлекала её на свет божий.

Мне удалось рухнуть вверх лицом.

Саши нигде не было. Он вернётся, когда остынет моё тело. Вернётся за книгой, хладнокровными движениями вырвет её из моих одеревеневших рук. И я ничего не смогу сделать.

Или смогу?

Ко мне шла молоденькая женщина в русском сарафане, за её руку держался хрупкий мальчонка.

Тьма вилась вокруг них, металась, бесновалась. Но женщина и ребёнок, казалось, не замечали тёмных туч, грозящих им скорой расправой. Словно два эфирных призрака, поражающих безмятежностью черт, что никак не вязалось с трагичностью ситуации, они приблизились ко мне. Вдруг мальчик испуганно заплакал, обнаруживая свою принадлежность к человеческому роду. Рука женщины легла мне на лоб, её толстая русая коса сползла по плечу, защекотала мне ноздри. И я, как недавно Саша, чихнула. Это был последний чих в моей жизни.

Юная женщина убрала косу, прижала к груди мальчишку. Он всхлипнул, посмотрел ей в глаза. Она ободряюще кивнула. И тогда нежные детские ручки дотянулись до книги. Я разжала пальцы. Я знала, великое творение Рамира, сына свободного цыганского народа, спасено. Никому не под силу вырвать её из хрупких ручонок ребёнка.

Я не видела, как уходили мать и сын. Мои глаза застилала вечность. Я покидала землю вслед за сестрой и её друзьями. Мы – воины Света, мы выполнили своё предназначение. Нас ждут другие миры. Больше нет для нас дел на голубой планете.

***

Я очнулась от наваждения, не испытывая ни страха, ни сожаления. Напротив меня сидел Саша, по щекам его бежали слёзы.

– Что ты видел? – Сама я не собиралась верить в бред, навеянный близостью с дольменом.

Моё сердце говорило мне, что Саша никогда меня не предаст. И я ему верила больше чем мёртвому камню.

– Странный сон. Не хочу его вспоминать…

Я согласилась с Сашей. Мне тоже хотелось побыстрее забыть неприятное видение. Мы решили вернуться на поляну. А там уже вовсю хозяйничали дрозды и синицы. Птички прыгали по одеялу, доедали оброненные крошки, а заодно и лакомились насекомыми, пришедшими поужинать остатками с человеческого стола.

Наше появление никого особо не расстроило и не испугало. Мне буквально пришлось стряхивать нахальных птиц с подстилки. Подняв её, я обнаружила ёжика и двух ящериц.

– Первозданный мир, – грустно улыбнулся Саша.

– А вы предложите им чего-нибудь съестного. Они будут с рук есть. – На поляну вышел Ашот.

Я тут же накрошила хлебных крошек в ладонь и подняла руку вверх. Ждать не пришлось, в мои пальцы вцепились две тонкие синичьи лапки. Клювик забарабанил по коже.

– Ну, как вам дольмен? – Ашоту не терпелось узнать наше мнение.

– Какая-то перевёрнутая реальность. – Без энтузиазма ответил Саша.

– Не слишком позитивно. – Подтвердила я сухо.

Лицо Ашота побелело, он озадаченно всмотрелся в наши глаза.

– Вы что-то видели?

– И видели, и слышали. Чертовщина твой дольмен полная. – Саша взял меня за руку. – Ты прости, Ашот, но я пережил не самые приятные моменты, не знаю, своей ли, жизни.

Ашот и вовсе сник. Мы шли по лесу в направлении посёлка Пшада. Наш проводник время от времени бросал на нас беспокойные взгляды.

Ночью в постели мне стало жарко, я встала, чтобы открыть форточку и услышала со стороны гаража тихий разговор юношей.

– Пойми, Саша, дольмены не лгут. – Говорил Ашот.

– Это всё дурман растущих вокруг трав. Я ни за что не поверю…

– А ты поверь. И тогда сможешь изменить будущее. Ты получил предупреждение…

Я, бросившись в постель, повернулась к стене, не желая больше слушать бред свихнувшегося армянина. Видать, от отца шизофрению унаследовал. Мать у него вполне нормальная женщина. Не знаю, что видел Саша, но моё видение никак не могло воплотиться в реальности. Кольчуги сейчас не в моде, а на смену мечам пришло более совершенное оружие.

***

Утром мы покинули Пшаду. Ашот и тётя Тамара махали вслед удаляющейся Газели, я уныло смотрела на них в боковое зеркало. На душе моей лежал тяжёлый осадок, исчез он лишь когда мы покинули долину. Саша тоже повеселел.

Последующие два дня в Геленджике исправили наше настроение. Саша всем сообщил, что намерен на мне жениться и пригласил на свадьбу двоюродных бабушку и дедушку. Я помалкивала, давая понять, что до официального сватовства и одобрения родителей, думать об этом не собираюсь.

Было решено, что дедушка Фёдор и бабушка Маргарита оставят дом на домработницу Варвару Никитишну и поедут с нами в Одессу. Меня такой оборот событий пугал. Краем уха из разговоров я слышала, что тётя Лиза звонила в Одессу тёте Саре. Кто-то шепнул мне, что свадьба состоится 5 августа. Я в это не поверила. Свадьба не день рождения, слишком многое надо решить, обсудить с родными и, наконец, сделать. И не всё зависит от желаний жениха, невесты или их родственников. Однако, Саша убедил меня, что нет никаких сложностей, если есть связи. В Одессе со связями можно даже лунный грунт достать в течение суток. По крайней мере, вас без труда убедят, что это именно лунный грунт.

У меня был долгий телефонный разговор с мамой, она не то что не одобрила моего поведения, а даже пригрозила, что доберётся до меня и впервые в жизни устроит взбучку с использованием ремня. Я никому не стала сообщать об этом и настроилась на то, что бракосочетание придётся отложить, по крайней мере, до совершеннолетия. Дядя Рувим удивил меня странным замечанием «а мама твоя не промах». Я не поняла, к чему это он, но не стала уточнять, а ещё он как-то оглядел мою фигуру и спросил, не потолстела ли я. Густо покраснев, я сообщила, что даже похудела и поинтересовалась, что за двусмысленные намёки он себе позволяет. Он только хмыкнул и удалился.

Странными были последние деньки в Геленджике. Все куда-то исчезали, потом появлялись, постоянно о чём-то шептались. Только я ловила кайф и удивлялась, куда подевался Саша.

Вечером тридцать первого июля мы прощались с морем. У всех, кроме меня это получалось весело, я же грустила. Мне никуда не хотелось уезжать. Мне казалось, что закрывается очень важная страничка моей жизни, к которой я никогда больше не вернусь.

Ой, что это за шум за воротами?

Пойду посмотрю. Пока».

«03.08.19…

Уже полночь. Я успела поспать. Проснулась полчаса назад и с радостью обнаружила, что нахожусь одна в комнате. Спать совсем не хочется. Попробую черкануть пару строк для истории.

Постараюсь всё по порядку написать. Столько событий умудрилось уместиться в такой маленький срок, что самой не верится. Вчерашний шум был ничем иным, как сватовством. К моему дикому удивлению тётя, дядя и даже малолетние кузены ждали гостей. И Надя подвалила как раз в нужный момент, тоже была предупреждена о предстоящем событии.

От неожиданного потрясения я почти ослепла и оглохла. Говорят, что счастье не способно убить. О, ещё как способно, я боялась, что моё, вполне здоровое, сердце разорвётся на кусочки. Меня обнимали, хлопали по плечам, поздравляли, лилось шампанское, тётя принесла заранее приготовленные закуски. Чей-то голос, кажется, Надин, сообщил, что завтра утренним рейсом прилетят родственники из Владивостока.

– Ну, теперь ты готова дать своё согласие. – Прошептал Саша, натягивая на мой палец колечко (я тогда даже не взглянула на дорогой подарок). Мне никак не удавалось сфокусироваться на лице любимого. – Вот тебе официальное сватовство по всем правилам.

– Ага… – выпало неопределённое из моего рта.

– О! Да тебе надо на свежий воздух! – Испугался Саша.

– Идите, идите, – напутствовал голос бабушки Руфь.

Саша выволок меня на порог, где я, представляешь себе, расплакалась. Саша прижимал меня к себе, рассеяно гладил по волосам, вглядывался в лицо непонимающими глазами и шептал:

– Прости меня, я не знал, что для тебя это слишком…

– Нет, не извиняйся, – лепетала я, давясь слезами, – это от счастья…

Укладываясь в постель, я была уверена, что не смогу заснуть.

Моё тело трясло, даже жар поднялся. Но, коснувшись подушки, я погрузилась в сон без сновидений. Проснулась бодрая, готовая действовать. И, поверь, дневничок, мне сегодня досталось, запарилась по полной программе.

А как иначе?

Ведь послезавтра у меня свадьба.

Утром Саша заехал за мной, мы договорились съездить в ювелирный купить кольца. Не успела я выйти за ворота, меня окликнул Рамир и без предисловий вручил две коробочки.

Я с восхищением разглядывала уникально сработанные кольца, а он, не без удовольствия глядя на меня, сказал, что это его нам свадебный подарок. Я ему с некоторых пор не чужая.

Прикинув в голове, сколько могут стоить работа, золото и бриллианты, я сильно расстроилась. Нет, мы не можем принять такой дорогой подарок. Саша разглядывал кольца из-за моей спины, бросал внимательные взгляды на Рамира, и, в конце концов, вынес неожиданный вердикт:

– Мы безмерно счастливы и, конечно же, наденем эти кольца друг другу на пальцы. И вряд ли в Одессе найдётся ещё одна пара, которая сможет похвастаться такими же уникальными кольцами, которые сами по себе являются свидетельством великого гения мастера, их сотворившего.

Я обалдело вытаращилась на Сашу, Рамир принял похвалу спокойно, лишь заметив, что Саша знает толк в украшениях.

– У моих мамы и сестры их целая коллекция. – Без похвальбы признался Саша. – Но я могу с уверенностью сказать, что ничего подобного у них нет. Рима умрёт от зависти. – Последняя фраза адресовалась мне.

– Но это очень дорого. – Я всё-таки решила посопротивляться, хотя всем сердцем мечтала, чтобы на моём пальце блистало именно это тонкое колечко с бриллиантом и выгравированной веточкой.

Саша неодобрительно смотрел на меня, но решил не настаивать.

Спасла ситуацию Надя, заявив, что это и от неё подарок. Кольца – часть платы за её работу, которую она закончила три дня назад.

Я сильно удивилась (таких денег в нашей стране даже глава государства не зарабатывает) но не стала спорить.

Сегодня друг Рамира принесёт напечатанный экземпляр, и они дружно отпразднуют это радостное событие. Рамир пригласил и нас с Сашей. Но нам пришлось отказаться, слишком многое надо было ещё сделать.

Дядя Боря уже поехал в аэропорт встречать родных, кроме него туда прибудет Сашин отец на Газели. Моих родных приедет аж четырнадцать человек, ещё трое прилетят завтра.

Мама заказала в лучшем ателье Владивостока свадебное платье. Я жутко волновалась, что оно мне не понравится, или окажется узким, или наоборот широким. Сразу скажу, напрасные волнения. О лучшем наряде я и не мечтала. Жду не дождусь случая покрасоваться перед Сашей.

До свадьбы нельзя.

Мы с Сашей съездили в ресторан, чтобы обсудить тонкости меню и обговорить с тамадой ход свадьбы. К обеду Саша привёз меня домой, сам зашёл лишь на минутку, чтобы познакомиться с моими родственниками.

Войдя в просторную столовую, я растерялась от непривычной тесноты и множества народу. Не сразу нашла маму с папой, они бросились ко мне. Я даже отступила в сторону Саши, который шёл следом за мной. Я боялась упрёков, конечно же, им не по душе моё скорое решение.

– Милая, что же ты наделала? – Запричитала мама, раскрывая объятия.

Я виновато покосилась на Сашу, надеясь, что он понял, о чём идёт речь. Ясное дело, тёте Миле пришлось рассказать маме о страшной предыстории нашего союза, в противном случае, мои родители не дали бы согласия на брак.

Заливаясь слезами, мама тискала меня, гладила запястья, покрытые шрамами.

– Я идиотка, и недостойна называться вашей дочерью, – а что я могла ещё сказать в своё оправдание.

– Не говори так, доча. – Папа аккуратно отстранил маму, прижал меня к груди. – Ну, знакомь нас со своим добрым молодцем.

Сашу приняли, не то чтобы тепло, но вполне терпимо. Опять же, тётя Мила постаралась, расписала его в самых радужных красках. Пробыл он с нами не долго, убежал доделывать множество предсвадебных дел.

Часам к трём пришла Надя, очень радостная по поводу встречи с родными, и весьма озабоченная из-за предстоящей разлуки с Рамиром. Однако слегка подпухшие глаза и, едва уловимо, опущенные уголки губ, были заметны только мне. Книгу она напечатала, больше нет повода видеться.

Я искренне сочувствовала сестре и достаточно ловко отбивалась от уж слишком личных и некорректных вопросов Марины, одной из кузин, ровесницы Нади, уже успевшей побывать замужем и развестись.

Кому пришло в голову подселить её в нашу с Надей комнату?

Лучше бы с нами квартировала Света, кроткая и не любопытная девушка, моя ровесница. От Марины трудно будет что-либо скрыть.

Как я поняла, тётя умолчала о Надиных терзаниях любви, лишь обрадовала сестру и зятя новостью, что их старшая дочь участвовала в создании какой-то книги. Конечно, это польстило родителям, и они битый час обстреливали Надю вопросами, а она лишь робко оправдывалась, мол автор не велел распространяться на данную тему.

Мы обедали, и я видела, как атаки родных отбивают у Нади аппетит.

– Мама, – не выдержала я. – Ты же обещала, что мы займёмся платьем.

– Да, – невозмутимо посмотрела на меня родительница. – Но после обеда.

– С таким успехом обед скоро перерастёт в ужин.

– На ужин у меня бычки и глоська припасены! – Торжественно воскликнула тётя.

Папа вожделенно потёр ладони. Рыба – его большая слабость.

Я обиженно насупилась, мою жалобу никто не воспринял. К счастью, мама отстала от Нади и принялась интенсивно жевать. К её слабостям как раз относились наряды.

Вставая из-за стола, мама многозначительно посмотрела на Надю.

– Надеюсь, у нас будет возможность познакомиться с твоим работодателем?

Надя густо покраснела, Дима и Кирилл прыснули, а тётя с дядей переглянулись. Я же, приняв позу светской дамы, жеманно заявила:

– Конечно. Мы же пригласили его на свадьбу. Рамир обещал быть.

– Рамир? – Удивился папа.

– Он цыган. – С вызовом возвестила Надя.

Папино лицо приняло скептическое выражение, мама закусила губу. Марина заёрзала и впилась своими острыми проницательными глазками в Надино лицо.

На этом тема книги была закрыта. Я, мама и Надя удалились в нашу комнату. Марина было потянулась за нами, но тётя Мила требовательным тоном попросила её помочь на кухне.

Платье подошло идеально. Кроме него мама привезла и веночек с фатой, и туфельки, и бижутерию. Правда, тётя Мила, забежав на минуту, вручила мне роскошное жемчужное ожерелье, чмокнула меня в щёку и, утерев слезу, выскочила из спальни.

Вечером Надя, кивая маме, выкрикивающей напутствия, ушла на свой сабантуй.

Отпустив старшую дочь, мама тут же взялась за меня. Мне предписывалось лечь сегодня пораньше, потому как на завтра столько всего запланировано.

Я не стала спорить и отправилась восвояси и выполнила бы всё в точном соответствии с мамиными требованиями, не окажись рядом Марины.

Кузина остро нуждалась в разъяснении многих, сделанных ею за день наблюдений. Особо её интересовала личность таинственного цыгана. Я холодно и вяло рассказывала о Рамире. Ни слова, ни полслова о Надиной к нему горячей привязанности.

Марина сердилась на меня, я же старательно изображала святую невинность, и дико таращилась на неё, как только от вопросов начинало разить излишней интимностью.

Если я скажу, что Марина вела себя неприлично, я очень ей польщу. Марина бесцеремонно лезла в святая святых моих чувств. Когда я, наконец, бордовая от стыда и унижения, залезла под одеяло и притворилась спящей, Марина желчно извергла в мою сторону последний вопрос:

– Ты хоть знаешь, что с мужем делают наедине?!

Я открыла глаза шире обычного, сделала пару наивных морганий и радостно закивав, произнесла:

– Конечно, знаю! Целуются и потом от этого дети родятся.

– Что?! – Она сначала вскочила с кровати, потом рухнула на неё же. Лучше бы на пол.

Но я снова закрыла глаза и…, как ни странно, заснула.

Кажется, Марина возвращается. Пора закругляться. Спокойной ночи».

«04.08.19…

Милый мой дневник, не знаю, зачем я взяла тебя в руки. Наверное, оттого, что больше некому выплеснуть жгучую, рвущую сердце на части, боль. Остальным плохо и без моих душеизлияний. Каждый уединился со своим горем в свой мирок. Мой мир – это ты. Выслушай меня.

Жизнь моя кончена. Счастье больше никогда не войдёт в мой дом. Вчерашние мечты развеяны суровыми обстоятельствами безжалостного сегодня. Надюша ночью не вернулась домой. И теперь никогда не вернётся в том качестве, в котором все мы её знали.

Поначалу никто не тревожился по этому поводу. Надя девушка взрослая и умная. Глупости скорее по моей части, но никак не по её. Где-то к обеду, когда в доме были только я и мама (остальные отправились по магазинам), залаяла собака во дворе. Выбежав посмотреть, кто к нам пожаловал, я обнаружила за воротами странного человека. Сердце моё ёкнуло. «Мента видно в любом прикиде», – любит шутить Марина (муж её бывший следователем работал). В сутулом, жилистом мужчине трудноопределимого возраста, я сразу распознала милиционера. Он поздоровался и, через забор предъявил документы, которые полностью подтвердили мою догадку. Открывая ворота и загоняя собаку в будку, я ещё силилась что-то просчитывать в уме и прикидывать, с какой целью нас навестил представитель органов правопорядка. Надо сказать, оцепенение уже подступало к моему разуму. Но я ещё в силах была бороться.

Когда незваный гость шёл по двору, я заметила его виноватый взгляд, брошенный в мою сторону. Надеялась, что показалось. Наверное, нам понадобилось не больше минуты, чтобы дойти до входной двери, но для меня это время растянулось в целую вечность. Я умышленно тормозила его, понимая, что как только мы переступим порог, для меня всё изменится.

Мужчина вошёл в комнату. Из-под насупленных бровей глянул на маму. Поздоровался. Представился следователем убойного отдела Сорокиным.

– Надежда Антипова кем вам приходится? – Спросил официальным тоном, избегая смотреть на нас.

Я успела подхватить падающую маму. Мы вместе с милиционером уложили её на диван. Сбегав на кухню, я принесла воды, извлекла из маминой сумочки сердечные лекарства.

– Простите, – нервно напомнил мужчина. – Но я должен найти родственников гражданки Антиповой.

– Я её сестра. Это мама. – Я подбежала к пытающейся встать маме. – Мама, лежи, пожалуйста.

– Мне уже лучше. – Она присела. – Что с Наденькой?

– Ваша дочь погибла…

Мне пришлось вызвать скорую. Пока медики хлопотали над мамой, я уединилась на кухне со следователем.

Я не плакала, не причитала, даже не вздыхала, я просто отвечала на вопросы: когда в последний раз виделись, были ли враги, отношения Нади с окружающими и прочее, прочее, прочее…

Надю, Рамира, Таню и Петю, парня из типографии, нашли сегодня утром в Петиной квартире, где они отмечали окончание работы над книгой. У всех перерезано горло каким-то странным ножом, похоже, китайского происхождения. Орудие убийства не найдено. Никаких следов убийцы пока не обнаружено.

Я слушала милиционера в штатском и чувствовала, как глыбы воздвигнутого мною здания счастья валятся мне на голову.

Мне нечего было ему сказать. Он практически ничего от меня не узнал, умные, проницательные глаза пробегали по моему лицу. Я знала, что этот человек пойдёт к цели напролом, и в любом другом случае его ждал бы успех, но не теперь. Товарищ милиционер очень скоро упрётся в тупик и не сможет найти из него выхода, дело будет закрыто.

– Тело вашей сестры находится в центральном морге. Можете его забрать.

– А вы уверены, что там именно моя сестра? – Как я надеялась, что этот человек ошибочно пришёл не по тому адресу, постучал не в те ворота.

– При ней, в кармане юбки, было приглашение на свадьбу на имя Надежды Антиповой. В обозначенном там же ресторане, мы узнали ваш адрес. – Извиняющимся тоном сообщил следователь.

Покидая кухню, я забежала к маме, с нею сидела соседка тётя Соня, зашедшая узнать, кому понадобилась скорая помощь. Мама неосознанно гладила розовую мохеровую кофточку, недавнюю мою обновку, вывязанную Надей. Убедившись, что мама в относительном порядке я вернулась проводить визитёра.

– Не провожайте… – остановил меня следователь.

– Но собака…

– Ничего.

Он вышел, собака даже не тявкнула.

Я шагнула в комнату, словно в омут. Горе поглотило меня с головой. Мамино лицо посерело, губы стали белыми. Лекарства превратили её в тень себя самой. Я присела возле мамы. Не хотелось ничего говорить. Тётя Соня тоже молчала и изредка поглаживала мамино плечо.

– Тётя Соня, – позвала я.

– Что, доченька?– Хрипло отозвалась она.

– Вы не могли бы посидеть с мамой?

– Конечно.

– Мне надо отлучиться.

– Куда надо – иди.

– Проводите?

Она вышла со мной на порог.

– Я думаю, мама сейчас заснёт.

– Да, доктор сказал, что так и будет.

– Когда придут…наши…надо им сказать. Я не смогу… – Я всхлипнула, но совладала с собой и продолжила: – папа у меня крепкий, остальные тоже. Я поеду в морг и в бюро ритуальных услуг. Всё узнаю. А потом решим…, где хоронить… когда…

– Ты же совсем юная. Взрослые…

– Я достаточно взрослая. Я не выдержу просто так сидеть.

– Хорошо, милая.

Я ушла.