Текст книги "Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой (СИ)"

Автор книги: Ирина Чеботарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 38 страниц)

«17.07.19…

За окном уже луна хозяйка. Надя ещё не появлялась. Я немного расстроена. День мой прошёл в больнице. Саша теперь ходит без затруднений и даже немного бегает. Ему позволили выходить на улицу. Благодаря чему, нам впервые удалось побыть наедине. Я и ждала этого и боялась.

В беседке, увитой цветущими розовыми кустами, затерянной в зелени парка, я услышала его взволнованное признание в любви. В тот миг трепетного откровения он был прекрасен, как Бог. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, и мне казалось, что бездны его очей поглотили меня всю целиком, а внутри них умиротворённая нирвана ласкает мою душу и этот миг соединяется с поющей волшебными голосами мифических арф вечностью. Я не способна была вымолвить ни слова.

Где-то вдали журчал ручей. И я была тем ручьём. Шелестели деревья. То шуршали мои одежды. Трава благоухала ароматом моих чувств. Я любила, и это похоже было на смерть. Я умирала, чтобы снова родиться и теперь жить вечно. И жизнь моя будет лишь для него одного. Я жаждала стать всем, в чём он нуждается, насыщать его день ото дня, утолять его жажду, облегчать его труд, занимать его досуг. Если солнце померкнет, я стану его солнцем. Если звёзды угаснут, мои глаза заменят их. Если его дом – Вселенная вдруг исчезнет, он станет жить внутри меня. Отныне я его Вселенная.

Но возможно ли всё это выразить словами?

– Понимаешь, Саша... – начала я осторожно.

– Подожду. – Порывисто сказал он, прерывая меня. Не правильно меня поняв, Саша спугнул мои, вырывающиеся наружу, откровения. – Ничего не говори. Я открылся тебе не для того, чтобы ты сделала то же самое. То было проявление моей воли. Но ты не обязана повторять за мной. Мы друзья. Я не прошу твоей любви, или благосклонности. Я просто люблю, и это делает меня счастливым. Мне больше ничего не нужно от тебя. Просто, я хотел, чтобы ты знала…

Его ненужный монолог охладил мой пыл. Как же он ошибается. Очарование священного мига рассеялось. Мы друзья, и это правильно. Я слишком ещё юная, чтобы желать большего.

Завтра Сашу выписывают. Он студент на каникулах, так что волен распоряжаться своим временем. Мы будем ходить на море и гулять по городу, навещать его родных и друзей. И я приняла эти скромные дары судьбы.

Мы друзья. И это не только его счастье. Я смогу его видеть, ощущать, обонять, моё сердце разрывается от благодарности к нему, к Богу, ко всем, кто соединил нас.

Вот и Надюша пришла. Сейчас поздороваюсь с сестричкой, и баиньки…»

«18.07.19…

Надя мне вчера не понравилась, слишком много забот ютится в чертах её юного лица. Она много думает и ещё больше недоговаривает. Пришла домой какая-то потерянная, отстранённая. Казалось бы, всё тут понятно – несчастная, безответная любовь. Но я чувствую, что не только это тревожит её. Мне даже стыдно наслаждаться жизнью, когда она такая.

Но я всё-таки рискнула наслаждаться. Мы с Сашей сегодня ездили в катакомбы на экскурсию. Сели в Икарус, отправляющийся от железнодорожного вокзала и уже через сорок минут под убаюкивающий рассказ экскурсовода прибыли под Одессу в село Нерубайское. Ещё немного истории, и вот мы спускаемся на каменную площадку. Нам вручили по свече и пригласили войти в сырость и прохладу подземелья, которое когда-то стало домом для сотен героев, среди которых была Сашина двоюродная бабушка. Я гордилась ею, как своей родственницей. Мысль, стать в будущем Сашиной женой прочно засела в моём мозгу.

Назавтра Саша пригласил меня к себе в гости. Его родители хотят о чём-то поговорить со мной. Я теряюсь в догадках, а он хитро улыбается. Говорит, что я останусь довольна. Но мне, честно говоря, боязно.

Уже полночь. Иду спать. Где же Надя?»

«02.08.19...

Ну, здравствуй, дневник. Я только что приехала из прекрасного путешествия. Сколько же времени я к тебе не притрагивалась? Целых две недели! Прости, не до того было. Дело в том, что я путешествовала. Вернулась сегодня, переполненная впечатлениями и надеждами.

Я вошла в дом, обнялась с тётей, вручила гостинцы Димке и Кирюше. С самым искренним пылом бросилась на шею дяде Боре, на днях возвратившемуся из плавания. И не подозревала, что так соскучилась по нему. В последний раз я видела его три года назад. Наши одесситы всей семьёй приезжали к нам во Владивосток Новый год встречать. Весёлый праздник получился, если, конечно, не считать, что в финальный день гостевания Кирюша неудачно скатился с горки и сломал ногу. Ох, и сокрушался же дядя Боря, что случилось это печальное событие не дома, где у него полно связей в медицинских кругах, а на Дальнем Востоке, где полностью придётся положиться на знакомства свояченицы и её мужа.

Дядя Боря рассказал мне, что пока я путешествовала, его корабль пришвартовался в Ильичёвском порту, команда была отпущена в отпуск. Я спрашивала у похорошевшей и помолодевшей тёти, неужели она ничего не знала о таком счастливом обороте событий.

– Я всегда в курсе, когда Боренька вернётся, дни считаю, – она с нежностью, ласкающим взглядом смотрела на мужа, – да только молчу, боюсь сглазить и детишек расстроить понапрасну.

Обогретая счастьем родных, собственная моя любовь маковым цветом полыхала внутри меня, я видела себя и Сашу на месте дяди и тёти. Мы только что расстались, но я уже чахла по нему, рвалась душой и телом воссоединиться с ним на веки вечные. Нет, не правы церковные батюшки, говоря: «…пока смерть не разлучит вас». Смерть никого не разлучает, если любовь настоящая. Смерти ведомо милосердие, она уважает истинные божественные порывы наших сердец. Она несёт влюблённых в те миры, где они будут бесконечно счастливы. Только плебеи забиваются в норы, учуяв шаги Смерти, потому что они не знают Любви.

Когда суета по поводу моего возвращения улеглась, и тётушке удалось всунуть в меня не меньше полкилограмма вкусностей, я осторожно, боясь выдать затаённое волнение, спросила, как поживает моя Надюша. Её, как и следовало ожидать, я дома не застала.

– А, – тётя хмуро махнула рукой. – Дома не бывает, ничего не ест. Стала прозрачная. Может, ты её уму-то разуму поучишь. Ну, не нужен ей тот цыган проклятый.

– Постараюсь, – сердце моё сжалось. Я надеялась, что за время моего отсутствия, хоть что-нибудь изменится в лучшую сторону. К сожалению, всё осталось по-прежнему. Не было бы хуже.

– А что ты не хвастаешься, – вдруг спохватился дядя, – когда свадьба? Терпения хватит школу закончить?

Я зарделась, как новогодняя ёлка. На мгновение мне почудилось, будто в дядюшкином голосе промелькнула нотка лукавства.

С чего бы это?

– Официально пока не звали, – мне стало неловко, как это дядя угадал мои чувства.

Я, и правда, позабыла обо всём на свете. Теперь меня не волновали ни институт, ни выпускные экзамены. Я думала только о Саше.

– Официально?

– Ну, было что-то неофициальное, а возможно, мне показалось…

– А когда позовут официально, что ответишь? – Опасливо поинтересовалась тётя.

– Да. – Я впилась глазами в пол, будто собиралась проникнуть взглядам сквозь перекрытия, дабы пересчитать банки с соленьями, ютящиеся на полках подвала, что расположен под кухней.

Хорошее настроение тётушки стало просто феерическим. Казалось, вот-вот из неё салюты полетят. Я, конечно, понимала, отчего она так жаждет выдать меня замуж. Её волновала моя неустойчивая психика, наверняка, втайне от меня бегала по докторам, советы выспрашивала. И, конечно же, слышала, что для неуравновешенной девицы счастливое замужество станет лучшим из лекарств.

Так мы и завершили вечерню трапезу, озаряя друг друга восторженными взглядами и комплиментами.

Наконец, я уединилась в комнате. Устала! Жуть! Но не лягу, пока не запечатлею основные события двух последних недель. Такое надо записать, чтобы и через сто лет, находить усладу в чтении отображённых на бумаге воспоминаний.

Помнишь, дневник, я упоминала, что Сашины родители хотели со мною поговорить?

Так вот, они предложили мне отправиться с ними на неделю в Геленджик. Там у них родственники недавно большой дом купили и вот уже второй месяц настоятельно зовут в гости всех своих на новоселье.

Я, само собой, растерялась с ответом. Сам понимаешь, меня практически в семью пригласили. Чуть ли заочно руку и сердце своего сына не предложили. Взглянув на Сашу, напряжённо ожидающего моего приговора, я сказала – да. Тогда тётя Лиза, тут же вошедшая в роль организаторши моего путешествия, пионервожатским тоном спросила у меня тётушкин адрес и сказала, что в шесть утра они за мною заедут.

Распрощавшись с тётей Лизой и дядей Иваном и попросив Сашу не провожать меня, я рванула дела доделывать и готовиться к поездке, одновременно радуясь и страшась по поводу предстоящего события.

Первое, что я поспешила осуществить, это посещение Центрального универмага. Нельзя являться на новоселье с пустыми руками.

Но что подарить?

Подарок должен быть и приятным, и полезным, и не громоздким. Кто знает, на сколь вместительна машина Сашиных родителей и сколько вещей они в неё затолкают.

Купить посуду? Хороший презент. Но в дорогу такой груз брать опасно, можно не довезти.

Моё внимание привлёк торшер с восточной тематикой.

Великоват.

Набор столовых приборов?

Тяжеловат.

Что же брать-то?

Мой взгляд упёрся в неброскую плетённую фруктовницу, и форма, и узор отличались изящным вкусом и оригинальностью. Такие обычно не используют в быту, а оставляют на виду, как украшение интерьера. Фруктовницу упаковали, и я довольная поспешила домой, складывать вещи. Тоже не лёгкое занятие. Надо отобрать минимум необходимых вещей, так я считала, опять же, из-за неизвестной мне вместимости машины.

От тёти я ожидала чего угодно – напутствий, предупреждений, упрёков в необдуманности поступков, но только не жаркого одобрения. Я готовилась к спорам и убеждениям, – де нескромно девушке пускаться в путь с семьёй, которую едва знаешь. Однако, тётушка и не думала препираться, а предпочла засыпать меня полезными советами по поводу того, что брать с собой, а что оставить. Дальше этого предмета её наставления не двинулись. В конце-концов, она собрала мне сумку, впихнув туда не столько нужные предметы туалета, сколько платья и сарафаны, подчёркивающие мою фигуру, не забыла украшения, со словами: «ишь, чего придумала. Ты туда не читать едешь», – откинула в сторону приготовленные мною книги. Я, пребывая в том нестабильном и противном состоянии, когда всё валится из рук, промолчала.

Утром тётушка, закончив с приветствиями и расшаркиваниями, вручила Сашиной маме меня с вещами, а в придачу огромную сумку, набитую продуктами. Тётя Лиза замахала руками, уверяя, что еды и так больше, чем требуется. Но легче убедить реку не бежать к океану, чем мою тётю переубедить исполнить задуманное.

И скоро я с двумя сумками была погружена в микроавтобус Газель.

Пока Саша укладывал мои пожитки в багажный отсек, я, робея и заикаясь, здоровалась с его родными. Тётушка, заглядывая в салон автомобиля, делала то же самое, но не в пример мне, без доли застенчивости, с радостным задором, будто знает всех с десяток лет.

– Это тётя Мила. – Сказала я, глядя за окно, боясь, что мою словоохотливую родственницу примут не за то, что она есть на самом деле. Даже мне, хорошо её знающей, сейчас она казалась ярмарочной зазывалой, единственное достоинство которой – резвый язык. Но никто из снобистского семейства и не думал одарять тётю Милу пренебрежительным отношением в виде презрительных взглядов и едких замечаний. Наоборот, её принимали очень приветливо, кое-кто даже принялся отшучиваться. Глядя на такое добродушие Сашиных родных, я расслабилась и позволила себе осмотреться.

Ехать в Геленджик мне предстояло не только в обществе самого Саши, его родителей и сестры. Кроме них я обнаружила в салоне трёх Сашиных кузенов и дядю Рувима.

Сказав пару слов на прощанье, тётушка оставила меня растеряно торчащую посреди салона, не знающую, куда устроиться.

– Мы выделили для тебя почётное переднее место возле окошка, – сказала тётя Лиза с ободряющей улыбкой. Благодарно кивнув женщине, я тут же примостилась на сиденье, надеясь, что Саша скоро приземлится рядом со мной. Однако, он сел за руль, и мы тронулись с места. Я чувствовала себя немного обиженной, оставленной без долгожданного и горячо желаемого общества любимого человека, и в то же время я гордилась Сашей. Как свободно и непринуждённо он вёл микроавтобус, наши жизни находились в его руках, и от осознания этого факта я испытывала блаженное умиротворение.

***

Первую половину дня я смотрела в окно и слушала беззаботные, весёлые, полные надежд возгласы, а иногда и диалоги Сашиных родных. Обед был устроен на опушке какого-то пересечённого дорогой леска. Примостившись под дубами, я не отрывала взгляда от Саши. Есть не получалось, счастливое томление снедало меня, я не представляла себе, как жила прежде, не зная этого человека. Страшилась того, что могло статься нам не встретиться, жила бы я тогда всю жизнь несчастной и даже не догадывалась, от чего так пусто на душе и постыло. А ещё, милый дневник, я вдруг подумала, что могу потерять его. Наша жизнь так зыбка, сколько неожиданностей поджидают нас за каждым поворотом судьбы. Понимаю, глупая мысль, однако, до сих пор не могу отделаться от неё.

Саша ел скромно, поглядывал на меня искристыми ласковыми глазами, несколько раз вложил в мою руку что-то съедобное, я проглотила его подношение, не глядя и не разбирая, что оно такое, не замечая вкуса и толком не жуя.

Моя жизнь в его руках, и не только когда он за рулём. Я всецело принадлежу ему, я его нераздельная часть.

Когда я это поняла?

Не знаю.

Может, я чувствовала это всю жизнь, а, может, ещё до неё, до свершения таинства зачатия. Назначен ли он мне Богом, или вечный спутник мой в смене мирозданий? Я люблю – и этим всё сказано!

Отобедав на свежем воздухе, мы тронулись дальше. Теперь за руль устроился Сергей, а Саша подсел ко мне. Мы немного поболтали.

Думаешь, я помню о чём?

Я наслаждалась звучанием его голоса, совершенно не улавливая смысла. Сама несла какую-то околесицу и при этом не вызвала у него никаких подозрений насчёт вменяемости. Скоро он утомлённо положил голову на моё плечо и уснул.

Если бы за спиной не было его родителей, если бы я не чувствовала глаз тёти Лизы на своём затылке, я бы обняла его за плечи, села бы по-другому, моя грудь послужила бы подушкой его склонённой голове. Но мир условностей и правил требовал от меня пристойного поведения, и потому Саше пришлось довольствоваться моим костлявым плечом.

Я помню, как внимала его дыханию, и украдкой поглядывала на ровные очертания носа, томно прикрытые губы и вздрагивающие ресницы, а потом я уснула, уронив голову на грудь.

Очнувшись через час, я обнаружила себя прижатую к Саше, он бережно придерживал меня, не давая упасть, или принять неудобное положение. Счастье и тоска стали моими постоянными спутниками.

Почему так, дневник?

Неужели не достойна я радости семейного очага? Отчего мне кажется, что союз наш невозможен?

Верно, только оттого, что я пока ещё глупая школьница, не приученная к терпению.

Ужинали мы в какой-то придорожной столовке. Тётя Лиза немного повздорила с мужем по поводу выбора места для вечерней трапезы, считая, что следует доехать до крупного населённого пункта и найти приличный ресторан, никак не забегаловку для проезжающих.

Дядя Иван настоял на своём. Его супруга, внимательно изучив выданные дамой в халате и чепце вилки, а так же обнюхав все, без исключения, порции картошки с котлетой, пришла к выводу, что есть шанс не отравиться и смирилась.

Мне отравление не грозило, я ковыряла вилкой где-то в центре тарелки, но так ни разу не поднесла её ко рту. Меня питало Сашино присутствие, новые чувства, покорившие душу, радость неприхотливого земного существования. Он смотрел на меня, и я мечтала навсегда остаться в глубинах его бездонных очей.

На ночь наша небольшая группа остановилась в уютной гостинице в два этажа. Названия я не вспомню, скорее всего, просто не взяла на себя труд прочесть вывеску. Какое оно имеет значение. Ровным счётом никакого. Помню только, что приют наш располагался на окраине Ростова-на-Дону.

С Сашей мне пришлось разлучиться. Моей спутницей стала его сестра Римма. Она, как и я, едва держалась на ногах. Потому, мы, не тратя времени зря, по очереди навестили ванную и, пожелав друг другу приятных сновидений, легли спать.

Второй день путешествия прошёл примерно так же, как и первый, с разницей только в том, что к его концу мы прибыли в точку назначения – Геленджик.

Как бы меня не клонило в сон, я никогда не забуду первого впечатления от сказочно-прекрасного городка, раскинувшегося в лоне Геленлжикской бухты.

Солнце уже скрылось с горизонта, но его меркнущий образ ещё отражали Кавказские горы, охватывающие бухту со стороны суши.

Миновав небольшую сосновую рощу, поначалу скрывшую от нас великолепие приближающегося пейзажа, мы снова выбрались на открытую дорогу и теперь видели Геленджик во всей его захватывающей, кажущейся нереальной, красе. Расточительно-щедрая природа южного края уходила на покой, сам же город будто бы пробуждался, один за другим вспыхивали фонари, полуодетый народ высыпал на набережную, из окон бесчисленных кафешек выплёскивалась в пространство музыка самых разных стилей и направлений.

Мы проехали несколько открытых танцплощадок, звонкие голоса ди-джеев собирали спешащих со всех сторон почитателей танцев. Сосновый дух, который мы вдыхали ещё мгновение назад, сменился приторно-солёным дыханием разогретого моря, что давало ощущение первозданности, источности несущегося на нас волшебного мира. Предвкушение праздника поселилось в наших сердцах. Нетерпение, переполняющёё всю меня, так же читалось и на лицах моих спутников.

Я тысячу раз поздравила себя за то, что не побоялась присоединиться к Сашиной семье. Отдых обещал стать для нас незабываемым.

Сон улетучился, я до боли сжимала Сашину руку и не осознавала этого. Мне казалось, что произошла смена реальности, так необычно было всё вокруг. Наверное, нигде больше человеку и природе не удаётся так дружно и гармонично сосуществовать, нет более на планете уголка с таким изумительным, будто бы живым небом, не существует в мироздании подобных геленджикским, манящих, поросших зеленью, гор.

Мимо пролетали бесчисленные санатории, ни одного схожего с другими. Мне захотелось пожить в каждом. Но наш путь лежал в места поскромнее – частный сектор, где дома, не столь вычурные, привлекали не казённым комфортом, а привычным уютом с уклоном на хозяйскую индивидуальность.

***

Газель притормозила, мы вышли у высоких зелёных ворот. Я заглянула в щель, но увидела только ухоженные садовые деревья. Залаяла собака. Скоро с той стороны ворот послышался радостный женский голос, вероятно, его хозяйка тоже любит смотреть в щёлочки. Заскрежетал металлический засов, и к нам выбежала невысокая седая старушка, Сашина двоюродная бабушка Маргарита. От обилия народа она поначалу растерялась, решая, с кого начинать объятья и поцелуи, но, заметив Сашу, бросилась к нему.

– Сашик! Радость моя! И не признать, как возмужал. – Растроганный взгляд прошёлся по мне. – А это что за красавица? Не говори! Дай, угадаю. Невеста?! Ох, и хороша.

Саша, покрасневший, но очень довольный был выпущен на волю. Следующая порция нежности причиталась мне, как гостье, определённой в Сашины невесты. Я успела привыкнуть к лёгкости общения, заведённой в Сашиной семье (с условием, что вы им понравились), потому не только принимала объятья незнакомой женщины, но и не скупилась на ответные чмоканья и пожиманья, тем более благодарная за присвоенный, увы, пока незаслуженный, статус невесты.

– Фёдор! Где же ты? – Прокричала бабушка Маргарита, отвлекаясь от лобзаний с остальными родственниками и приглашая уже обнятых во двор. – Посмотри, кто к нам приехал.

Саша повёл меня в зелёный двор, где за деревьями виднелся дом, а перед ним клумбы, усеянные яркими цветами.

– Сейчас мы ваш транспорт в гараже устроим, – хлопотала бабушка. – Фёдор!

На порог, опираясь на палочку, вышел хрупкий старичок.

– Ух, ты! – Дедок неожиданно резво подпрыгнул, трость выпала из его рук.

Не замечая, что остался без опоры, дедушка Фёдор понёсся навстречу гостям. Как я и ожидала, первым, кому выпала честь быть обласканным, стал мой Саша. Я охнуть не успела, как дедок принялся за меня. Потом отстранился, осмотрел меня.

– Рита, что-то у меня с памятью нехорошее творится, неужели, наша Риммочка так изменилась?

– Да вот же Римма, у тебя за спиной. – Бабушка Маргарита подтянула Сашину сестру поближе к дедуле. – А это невеста нашего Сашеньки. Ох, позоришь ты меня Фёдор. Хорошо, что чужих нет, а то бы осрамилась и я вместе с тобой.

Я ещё раз посмотрела с благодарностью на бабушку Маргариту, как быстро она меня приняла за свою, а дедушка Фёдор потискав меня немножко и ещё раз рассмотрев, вручил Саше. И мы пошли по дорожке к большому, выдержанному в строгом классическом стиле, дому.

Саша, как и я, видел его впервые, потому дивился, глядя на резные, сделанные на заказ окна, никак не скромные барельефы мифической направленности и две стройные колоны перед входом.

Моя семья не из бедных, но Сашина родня, прямо таки, богатеи. Дом был великолепен и сошёл бы за небольшую гостиницу для избранных курортников. Двор простирался к пляжу, деревья сменялись кустами, в самой чаще растительности притаилась беседка. Я не сразу её заметила.

– Мой дедушка учёный-физик, его имя известно в мировых научных кругах, работы печатаются по всему миру. – Пояснил Саша, видя моё недоумение. – Всё у них есть, кроме главного.

– Главного? – Я удивлённо воззрилась на Сашу.

– То, чего у нас будет в изобилии. – Он улыбнулся и слегка покраснел.

Я почувствовала, как и мои щёки пунцовеют, Саша сказал «у нас» и бабушку не остановил, когда она признала во мне его невесту. Как жаль, что мне нет ещё восемнадцати. Два года ждать придётся.

– А чего у них нет? – Спросила я как можно спокойнее, боясь столкнуться с Сашей взглядом.

– Детей. Не вышло с детьми у них. Потому я любимчик. Когда-то давно мои родители уезжали работать в Африку на пять лет. Меня, естественно, в такую даль брать не рискнули. Тем более что я часто болел и очень плохо переносил жару. Даже одесский климат мне не подходил. Вот и пришлось мне прожить эти годы вместе с двоюродными бабушкой и дедушкой. Они тогда в Москве обитали. Римма родилась за границей. А этот дом в Геленджике – бабушкина прихоть. Она уже лет десять дедушке плешь проедает, мол столица место суетливое, не для стариков.

– Да, двухэтажный дворец, как раз то, что нужно двум пожилым людям, ищущим покоя. – Пошутила я. – Да тут забот…такая усадьба из них последние силы высосет

– Надеюсь, они позаботились о помощниках.

– Позаботились, позаботились. – Бабушка Маргарита обняла Сашу за плечи. – У нас есть домработница Варвара Никитична. Пойди, Сашенька, машину вашу в гараж загони, а то дорогу загородили. Улочки у нас узкие, для крупногабаритного транспорта не приспособленные.

– Нашли крупногабаритный транспорт. – Засмеялся Саша и потянул меня за руку.

– На наших дорогах, ваша коробка что самосвал. А ты Наташеньку-то не тяни, дай я на неё полюбуюсь. Фёдор, покажи там Саше где что.

Саша ушёл.

– Что, доченька, попала в сети, не вырваться? – Немного поблекшие с возрастом, но всё-таки Сашины глаза смотрели на меня с любовью и ожиданием.

– Я каждый день благодарю судьбу, что эта сеть оказалась на моём пути. – Ответила я со всей серьёзность. Саша всеми любим, они едва его не потеряли и теперь боялись за него во стократ больше чем до трагедии. – Раньше я и не догадывалась, что бывают такие люди, как Саша.

– Какие? – Она улыбалась мне и краем глаза следила за тем, как её домработница руководит шумным переносом багажа в усадьбу.

– Добрые до невозможности, всё понимающие, самые лучшие на свете. – Заметив Стаса, несущего мои сумки в дом, я поспешила ему на помощь.

Бабушка Маргарита осталась стоять в задумчивости. Она поверила мне и готова доверить моему сердцу и моим рукам своё бесценное сокровище.