Текст книги "Вернуться в 80. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Игорь Перах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 36 страниц)

Глава 13 Осень

сентябрь 2020

К концу сентября в мире уже было около 34 млн подтверждённых случаев и более 1 млн умерших; рубеж в 1 млн смертей был пройден 28 сентября.

В США к 22 сентября число умерших превысило 200 тысяч. В Европе началась явная вторая волна: ECDC 16 сентября писал, что заболеваемость росла уже более 50 дней и больше половины стран ЕС фиксировали рост случаев. К 25 сентября в ЕС/ЕЭЗ + Великобритании было около 3,07 млн случаев и 188 тыс. смертей.

Биржа

Сентябрь был первой серьёзной коррекцией после летнего безумия:

S&P 500: −4,1%

Dow: −2,3%

Nasdaq просел примерно на −5–6%.

Наши ключевые акции за месяц:

Amazon: −9,8%

Tesla: примерно −10% – от $158,35 1 сентября до $143,00 30 сентября.

Netflix: −6,1%

Nvidia: примерно 0% за весь месяц, но внутри месяца падала очень сильно: от сентябрьского пика примерно на 20%.

Zoom: +7% за месяц, несмотря на огромную волатильност

Я стоял и смотрел на опустевший «Ковчег». На душе было немного грустно, но в то же время удивительно спокойно.

Своё дело он выполнил. Мы прошли этот самый страшный, непредсказуемый отрезок пути – прошли безопасно, укрывшись за его толстыми стенами и спасая близких.

Стоило ли вообще городить весь этот огород? Ответ, если быть предельно честным перед самим собой: нет. Можно было пережить всё то же самое гораздо спокойнее и в разы дешевле. Без сумасшедших расходов, без метаний, без возведения этой грандиозной цитадели на основе собственной вечной паранойи.

Но как бы там ни было, «Ковчег» выполнил свою главную задачу. Он спас тех, кого должен был спасти.

И в любом случае – «Ковчег» будет жить дальше.

Роман Виталика, брата Кати, и Вероники, мамы Дарьи, вспыхнул как-то быстро и недвусмысленно.

Влюблённая парочка то и дело стала исчезать за забором «Ковчега», где их никто не мог потревожить. Закончилась эта романтика крайне паршиво: Виталик где-то зацепил и притащил в дом корону. Впрочем, для самого Виталика всё прошло гладко и почти бессимптомно – его мы быстро изолировали, заперли и закрыли этот вопрос.

А вот Вероника, которая от него заразилась и сама даже не заметила болезни, успела передать вирус Альберту.

И вот с Альбертом всё пошло по наихудшему сценарию. Мало того что человек был возрастной, так ещё и с многолетним стажем тяжелого алкоголизма. Организм просто не держал удар.

То, что в первые пару дней казалось банальным гриппом или лёгким недомоганием, моментально переросло в стремительное воспаление лёгких. А дальше всё посыпалось по принципу домино: отказали почки, за ними печень, и Альберт ушёл в глубокую кому.

Он умер, так и не приходя в сознание,в коммунарке

дальше началась стандартная «Санта-Барбара».

Дарья, которая безумно любила отца, выплеснула всю свою боль и ярость. Она просто вышвырнула из «Ковчега» и родную мать, и Виталика. Я в этот ад принципиально не вмешивался: у Даши только что погиб отец, и она имела полное право на свой гнев. Вероника даже оправдываться не стала – гордо забрала чемоданы, ухмыльнулась и была такова. А Виталик, окончательно раздавленный чувством вины, молча сбежал в свою «однушку» в Медведково.

Но на этом детонатор не разрядился – пошла цепная реакция. Даша, не остыв от горя, сцепилась со Василием, а вслед за этим – и с Катей. В итоге Василий собрал свой неизменный чёрный чемоданчик и ушёл к сыну.

Следом за ними упаковала вещи и Катя. Она тихо съехала в свою московскую квартиру. Я задавать лишних вопросов не стал – и так прекрасно понял, что на её горизонте снова вырос Влад. Девчонок – Настю и Аню – она за собой в эту чехарду тащить не стала, и слава богу, они остались в «Ковчеге» со мной.

Мы созванивались потом ещё несколько раз, один раз встретились в городе, где она спокойно и даже как-то с облегчением поставила подпись под бумагами о разводе.

Вот так, тихо и буднично, и закончилась моя многолетняя история с Катей.

Когда в опустевшем «Ковчеге» улеглись последние бури и мы остались втроём, я наконец сделал то, что должен был сделать уже очень давно.

Я собрал Настю и Аню в гостиной, сел напротив и просто спросил:

– Девочки... забудьте про Принстон. Забудьте про всё, что я для вас планировал и оплатил. Скажите мне честно, без оглядки на меня: чего хотите именно вы?

Они сначала долго молчали, переглядываясь с привычным опасением, словно ждали какого-то подвоха. Но когда поняли, что я говорю совершенно искренне, та самая «бетонная плита» моих давних амбиций окончательно рухнула.

Выяснилось, что Настя вообще не хотела никакого Принстона с его элитарным академизмом. Её давно тянуло к людям, к человеческой душе – она мечтала учиться на психолога.

А Аня смотрела прямо в будущее. Её с головой захватили компьютеры, программирование и всё, что связано с искусственным интеллектом, алгоритмами и нейросетями.

И тут произошло то, чего я боялся больше всего, но что на деле оказалось самым большим облегчением: никакой катастрофы от отмены «родительского плана» не случилось. Наоборот, всё сложилось намного красивее и гармоничнее.

Мы сели за карты, рейтинги и программы университетов и быстро нашли идеальный вариант – Чикаго.

Для Ани там открывались сильнейшие компьютерные факультеты и передовые лаборатории ИИ, едва ли не лучшие в стране. А для Насти чикагские академические базы предлагали прекрасные, глубокие программы по психологии.

Но главным было даже не это. Главное – мне удалось устроить всё так, что девочки будут жить совсем рядом, буквально бок о бок. Им не придётся разъезжаться по разным штатам и ломать ту связь, которая была между ними с самого детства. Они останутся вместе, подстраховывая друг друга в новой стране, но теперь каждой из них предстоит идти своей собственной дорогой.

Да и для меня этот город стал совсем особым местом – ведь именно Норт-Чикаго выбрала Полина. Все нити, которые еще недавно казались запутанным узлом, вдруг сами собой сплелись в один тёплый и абсолютно понятный узор.

Алиса с Андреем, Ваней, маленькой Леночкой и бабой Таней тоже уехали – в Нью-Йорк.

Там Андрея ждала новая должность и руководство фондом, а Алиса планировала вплотную заняться продвижением блога. Энергии, ума и хватки у неё всегда хватало с избытком, так что оставлять всё на самотёк она не собиралась.

Для бабы Тани этот переезд стал лучшим выходом. Оставаться одной в России ей было бы невыносимо тяжело и одиноко, а тут – вся семья рядом, шумный Ванечка под боком и главный смысл её жизни последние месяцы. Из рук она маленькую Леночку практически не выпускала, балуя и укачивая её с утра до вечера.

А сама Леночка... малышка быстро превратилась в настоящее чудо. и смотрела на мир огромными глазами Лены

С ковчегом все вышло тоже прекрасно

Даша с Сергеем решили выкупит у меня и распорядиться этой махиной по-своему: провести реконструкцию и сделать из «Ковчега» загородную гостиницу. Автономные системы, закрытая территория, глухой забор – всё то, что я когда-то строил из страха и паранойи, теперь превратилось в коммерческий проект и станет приносить им стабильный доход.

Они предложили за него хорошую цену. Я, честно говоря, и не думал заламывать цену или выжимать максимум – для меня этот дом уже выполнил свою роль, а тащить его на себе дальше не имело никакого смысла.

Партнерами будут Федя с Верой

Так огромный бункер, задумывавшийся как спасательный плот для всей семьи, начал новую, вполне мирную жизнь. А я окончательно сбросил с плеч этот тяжелый груз.

Сборы не заняли много времени. Кажется, когда тебе пятьдесят один год, вся твоя реальная жизнь легко помещается в пару больших кожаных чемоданов и один дорожный несессер. Все сжалось до папки с документами, ноутбука и пары любимых свитеров. Полина молча упаковывала вещи, и в этом её неторопливом, спокойном движении было столько дома и уюта, сколько я не чувствовал за все последние годы.

Мы закрыли за собой дверь «Ковчега» без лишней сентиментальности. Дом уже готовился к новой жизни: Сергей с Дашей вовсю обсуждали с бригадиром перепланировку под загородную гостиницу, и этот суетливый рабочий гул вытеснял из стен призраки нашей прошлой паранойи. В Шереметьево было непривычно тихо. Локдауны постепенно отступали, мир медленно открывал границы, но прежним он уже не был. Да и мы не были.

Впереди меня ждал долгий, муторный и въедливый процесс получения грин-карты. Американская иммиграционная бюрократия – это отдельный вид юридического ада, где никакие прошлые заслуги и даже девятизначные цифры на счетах не дают права проскочить без очереди. Выдающиеся способности, инвесторские программы, бесконечные папки с подтверждениями, петиции, справки, собеседования и мучительные месяцы ожидания в статусе временного визитёра... В прежней жизни меня бы это взбесило до предела: я привык решать любые вопросы одним звонком или чеком. Но сейчас я воспринимал этот квест с удивительным олимпийским спокойствием. Если рынок научил меня хоть чему-то за тридцать лет, так это умению выжидать свою позицию. Адвокаты работали, чеки оплачивались, документы подписывались. Время шло, а мне впервые в жизни было совершенно некуда спешить.

Самолет набрал высоту, разрезая облака над Атлантикой. Полина положила голову мне на плечо и заснула, а я смотрел в иллюминатор на бесконечную синеву и впервые за много лет ощущал, как из груди окончательно уходит тяжелый, давящий груз.

Норт-Чикаго встретил нас прохладным, свежим ветром с озера Мичиган. Не шумный, давящий своими масштабами Нью-Йорк, куда улетели Алиса с Андреем, Ванечкой, Леночкой и бабой Таней, и не элитный, пафосный Лейк-Форест, который я изначально пытался навязать Полине. Это был скромный, тихий пригород с низкими домами, огромным небом и шумом взлетающих самолетов с авиационной базы

Девчонки, Настя и Аня, уже обустраивались в нескольких милях от нас. Первый семестр у них всё равно должен был пройти через Zoom, так что никакой спешки с кампусом не было. Завтра я поеду к ним – не учить жить, а просто посмотреть, как они обживаются в новой квартире, которую я для них снял.

Я стоял на деревянной веранде нашего нового дома, слушал гул ветра в кронах сосен, обнимал Полину за плечи и понимал: мой главный жизненный портфель закрыт с плюсом. Я больше ничего не строил, ни за кого не решал и никого не спасал.

Я просто начал жить.

Эпилог

Прошёл ровно год.

На конец сентября 2021 года картина по COVID была такой:

Мир: примерно 233 млн подтверждённых случаев с начала пандемии.

Умерло: около 4,7 млн человек.

Только за последнюю неделю сентября: около 3,3 млн новых случаев и 55 тыс. смертей.

Европа: почти 70 млн случаев и около 1,3 млн смертей к 30 сентября. Примерно 1 млн новых случаев в неделю.

Летом 2021 заболеваемость снова сильно выросла из-за Delta. В сентябре мировая волна уже начала идти вниз:

начало сентября: 4,4 млн новых случаев за неделю →

середина: около 4 млн →

конец сентября: 3,3 млн.

Но Европа отставала от мирового снижения – там весь сентябрь держалось примерно по 1 млн заболевших в неделю, без большого падения.

Биржа. Рынок начинает бояться уже не столько COVID, сколько инфляции, роста доходностей облигаций и будущего ужесточения ФРС. Конец сентября – заметная распродажа технологических акций.

Наши акции с 24 марта 2020 по 30 сентября 2021:

Amazon: $97 → $164,25 = +69%.

Nvidia: $6,20 → $20,72 = примерно +234%.

Tesla: $33,67 → $258,37 = примерно +667%

Осенний ветер с озера Мичиган шуршал в кронах корабельных сосен, принося с собой прохладный, влажный запах близкой воды. Я сидел на деревянной веранде нашего дома в Норт-Чикаго, держал в руках чашку кофе

Бесконечный иммиграционный марафон с адвокатами, папками документов и петициями наконец завершился – моя грин-карта была получена, статус легализован, и бюрократическая машина отпустила нас на свободу.Понятно что без Майкла не обошлось, но это было бесплатно так он сказал .

В нескольких милях от нас, в светлой квартире в центре Чикаго, обживались Настя и Аня. Первый семестр у них прошёл через Zoom, но теперь они очно ходили на занятия. Настя с головой ушла в книги по психологии и нейробиологии, а Аня пропадала в университетских компьютерных лабораториях, разбираясь с архитектурой искусственного интеллекта. Завтра я поеду к ним. Не с проверками, не с советами и не с готовыми ответами на все случаи жизни – а просто посидеть в кофейне на углу, выпить с ними чаю и послушать, как прошел их день.

Из Нью-Йорка вести приходили регулярно и только хорошие. Андрей отработал свой первый год во главе фонда блестяще. Поддержка Элизабет оправдалась на сто процентов: фонд показал уверенную доходность, а за Андреем окончательно закрепилась репутация взвешенного, сильного управляющего.Понятно куда вкладывать я советовал, но и Андрей был не дурак. Обратил внимание на индексы

Алиса, как и следовало ожидать, не осталась в стороне. С Ютубом не пошло – вместо этого она пошла работать в фонд и возглавила там всё делопроизводство, юридический контроль и оперативный документооборот. С её въедливостью, хваткой и привычкой доходить до каждой запятой она стала для Андрея идеальным тылом. Ни одна бумага, ни один смутный регламент не могли проскочить мимо её кабинета. Андрей отвечал за рынок, Алиса – за безупречный порядок в тылу, и этот семейный тандем работал как швейцарские часы.

Маленькой Леночке исполнился год. На свежих фотографиях, которые Алиса присылала почти каждый день, она уже уверенно топала по паркету нью-йоркской квартиры, смешно балансируя ручками. Баба Таня практически не спускала её с рук, расцветая на глазах вместе с подрастающим Ванечкой.

Из Москвы новости тоже пришли, закрыв последние оставшиеся вопросы. Идея Сергея и Даши сделать из «Ковчега» загородную гостиницу провалилась. Проект оказался слишком громоздким, специфика бункера никак не укладывалась в уютный коммерческий формат, и с отелем ничего не получилось. В итоге дом просто продали другим людям, но главное было сделано: с полученных денег Даша полностью и без остатка рассчиталась с Федей, Верой. Все финансовые долги прошлого были погашены до последнего рубля.

Катя осталась в Москве. У неё была своя жизнь, Влад, свои заботы. Мы иногда созванивались – коротко, спокойно, без прежней тени обид или взаимных претензий. Мы просто остались людьми, у которых есть общее прошлое и две прекрасные взрослые дочери.

Полина вышла на веранду, накинула мне на плечи тёплый плед и села рядом, обняв меня за руку.

Я смотрел, как за соснами медленно садится солнце, окрашивая гладь Мичигана в багровые и золотые тона.

За свою жизнь я собрал немало сложных портфелей, провёл десятки рискованных сделок и построил настоящую цитадель из бетона и денег. Но самый главный доход я получил только тогда, когда сумел отпустить контроль, перестал решать за других и просто спросил тех, кого люблю, чего хотят они сами.

Мой главный жизненный портфель был закрыт в плюс. И у меня впереди была целая жизнь, чтобы просто ею наслаждаться.