Текст книги "Вернуться в 80. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Игорь Перах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Глава 7

21–28 апреля 2020 года. Коронавирус, мировые новости и биржа21 апреля. Вторник. Новая распродажа на Уолл-стрит

Москва. За сутки зарегистрировано 3 083 новых случая коронавируса. Общее число подтверждённых случаев в столице достигает 29 433. Больницы продолжают принимать пациентов с вирусной пневмонией.

Нью-Йорк. Появляются первые признаки уменьшения числа новых госпитализаций, однако медицинская система остаётся под серьёзной нагрузкой. Для многих тяжёлых пациентов требуется кислородная поддержка или искусственная вентиляция лёгких.

Европа. Итальянские власти обсуждают постепенное возвращение экономики к работе. В Великобритании сохраняются карантинные ограничения.

Азия. Сингапур продлевает строгие противоэпидемические меры до 1 июня из-за резкого роста числа заражённых среди иностранных работников.

Биржа. После исторического обвала нефтяных фьючерсов накануне американские акции снова падают. S&P 500 теряет 3,07% и закрывается на отметке 2 736,56 пункта.

Moderna закрывается по $49,26. Ещё вчера она стоила $51,69, а сегодня внутри торгов успела подняться до $56,38 и упасть до $43,11. Волатильность остаётся чрезвычайно высокой.

Tesla закрывается по $45,78, Nvidia – по $6,70, Amazon – по $2 328,20 в долларах 2020 года.

24 апреля. Пятница. США выделяют дополнительные деньги на поддержку экономики

Вашингтон. Подписан закон о дополнительной экономической помощи приблизительно на $484 млрд. Средства предназначены прежде всего для поддержки малого бизнеса, больниц и расширения тестирования на коронавирус.

Для инвесторов это очередной сигнал, что американские власти готовы продолжать финансовую поддержку экономики.

Москва. За сутки выявлено 2 957 новых случаев COVID-19. Общее число подтверждённых заражений достигает 36 897.

Россия. Число случаев увеличивается до 68 622. Власти продолжают расширять возможности медицинской системы.

Европа. В Италии и Испании продолжаются обсуждения постепенного открытия отдельных отраслей. При этом власти предупреждают, что преждевременное снятие ограничений может привести к новой волне заражений.

Биржа. S&P 500 прибавляет 1,39% и закрывается по 2 836,74 пункта. За неделю рынок практически восстановил потери, возникшие после нефтяного обвала.

Moderna поднимается до $50,50. Tesla закрывается по $48,34, Nvidia – по $7,20, Amazon – по $2 410,20.

StatMuse Money

25–26 апреля. Выходные. Страны начинают готовить выход из карантина

Москва. 25 апреля зарегистрировано 2 612 новых случаев, 26 апреля – ещё 2 971. Общее число заражённых продолжает увеличиваться.

Медицинская система столицы работает с высокой нагрузкой. Больницы принимают пациентов с подтверждённым COVID-19 и с подозрением на коронавирусную пневмонию.

Италия. 26 апреля премьер-министр Джузеппе Конте объявляет о планах постепенного ослабления карантина с 4 мая. Предполагается возобновление отдельных видов производственной деятельности и смягчение ограничений на передвижение.

Однако массовое возвращение к прежней жизни пока не планируется: сохраняется опасность повторного роста заболеваемости.

Нью-Йорк. Власти продолжают обсуждать условия открытия предприятий. Среди основных показателей – число новых госпитализаций, доступность тестирования и возможность отслеживания контактов заражённых.

Биржа США закрыта на выходные.

27 апреля. Понедельник. Биржа растёт на ожиданиях открытия экономики

Москва. Зарегистрирован 2 871 новый случай коронавируса. Число заболевших продолжает увеличиваться, но ежедневный прирост пока не показывает непрерывного ускорения.

Европа. Инвесторы положительно воспринимают планы Италии и других государств по постепенному ослаблению карантина. Ожидается, что возвращение предприятий к работе сможет ограничить экономический ущерб пандемии.

Азия. Китай постепенно восстанавливает деловую активность после карантина. Однако международные перевозки и торговля по-прежнему существенно ограничены.

Нью-Йорк. Продолжается обсуждение поэтапного открытия экономики штата. Власти подчёркивают необходимость сохранения достаточного количества свободных больничных коек на случай новой волны COVID-19.

Биржа. Американский рынок поднимается. S&P 500 прибавляет 1,47% и закрывается на отметке 2 878,48 пункта. Индекс впервые за этот период превышает уровень закрытия 17 апреля.

Moderna закрывается по $48,05. Tesla достигает $53,25, Nvidia – $7,39. Amazon завершает день по $2 376.

Для нашего фонда это ещё один день сильных колебаний. Tesla дорожает, Moderna немного снижается. Amazon отступает от недавних максимумов.

Финансовый отчёт фонда на 28 апреля 2020 года

Moderna (MRNA). Вложено $70 млн. По принятому ранее сценарию стоимость пакета на 14 апреля составляла $101,68 млн. При цене $47,88 на 28 апреля его стоимость достигает приблизительно $140,5 млн.

Общая прибыль Moderna – около $70,5 млн, или +100,7%. Только за последние две недели стоимость позиции увеличилась примерно на $38,8 млн.

Amazon (AMZN). Вложено $25 млн. Цена покупки 23 марта – $1 902,80. Цена 28 апреля – $2 314. Стоимость позиции – $30,40 млн.

Прибыль – $5,40 млн, или +21,6%. За последние две недели позиция практически не изменилась.

Tesla (TSLA). Вложено $25 млн. Цена покупки 23 марта – $28,95 в пересчёте на последующие сплиты. Цена 28 апреля – $51,27.

Стоимость позиции – $44,27 млн. Прибыль – $19,27 млн, или +77,1%.

За две недели стоимость пакета увеличилась приблизительно на $3,4 млн.

Nvidia (NVDA). Вложено $25 млн. Покупка 23 марта по пересчитанной цене около $5,28. Цена 28 апреля – $7,25.

Стоимость пакета – $34,33 млн. Прибыль – $9,33 млн, или +37,3%.

Square (SQ). Вложено $25 млн. цена покупки $40. Используя внутридневную котировку около $61,30 за 28 апреля, получаем ориентировочную стоимость пакета $38,31 млн.

Прибыль – около $13,31 млн, или +53,3%. Это предварительная оценка: точные цены покупки и закрытия ещё не подтверждены.

Peloton (PTON). Вложено $25 млн. Цена покупки 23 марта – $23,34. Цена 28 апреля – $30.

Стоимость пакета – $32,13 млн. Прибыль – $7,13 млн, или +28,5%.

Общий результат по акциям

На вечер 28 апреля фонд имеет приблизительно $320 млн в акциях при первоначальных вложениях $195 млн.

Прибыль по акциям – около $125 млн, или +64%.

На 14 апреля стоимость пакетов составляла около $279 млн. Следовательно, за следующие две недели фонд заработал ещё примерно $41 млн на росте акций.

Call-опционы на S&P 500

23 марта фонд вложил $30 млн в Call-опционы. 14 апреля их стоимость составляла $85 млн.

За период с 14 по 28 апреля сам индекс S&P 500 вырос с 2 846,06 до 2 863,39 пункта – всего на 0,61%.

28 апреля опционная позиция по-прежнему стоит уже на $80 млн, так если индекс не растет цена падает

Итог фонда на вечер 28 апреля

Первоначальные вложения в акции и опционы – $225 млн.

Стоимость акций – около $320 млн. Условная стоимость Call-опционов – $85 млн.

Общая стоимость портфеля – приблизительно $405 млн. Прибыль – $180 млн, или +80%.

Катя очнулась на следующий день.

Я сидел рядом на стуле, привычно сжимая её сухую, почти невесомую ладонь, когда её веки вдруг судорожно дрогнули. На грудную клетку накатила волна – Катя попыталась сделать первый самостоятельный вдох. Рефлекторный, судорожный, вразрез с жестким ритмом, заданным аппаратом.

ИВЛ мгновенно отозвался частым, пронзительным писком: автоматика зафиксировала конфликт между подачей кислорода и давлением в её лёгких. Глаза Кати распахнулись – дикие, мутные от остатков наркоза и полного непонимания. Она ощутила в трахее чужеродный пластик экстубационной трубки, попыталась кашлянуть, и на мониторах тут же заплясали рваные зубцы пульса.

Я сорвался со стула и рванулся к кнопке, но медсестра уже влетала в палату – на дежурном пульте тревога сработала секундой раньше.

Следом за ней быстро вошёл врач. Не делая лишних движений, он сноровисто подошёл к стойке с капельницами, открутил клапан и ввёл через катетер порцию легкого седативного.

– Тихо, тихо... Успокаиваемся, – привычным, ровным голосом проговорил он, глядя на приборы.

Лекарство подействовало быстро. Паника в глазах Кати стала угасать, веки отяжелели, и через минуту она снова погрузилась в мягкий медикаментозный сон. Аппарат ИВЛ успокоился, вернувшись к размеренному, гидравлическому шипению.

Я стоял над ней со сжатыми кулаками, чувствуя, как липкий пот стекает по спине.

Врач поправил датчик на её пальце, перевёл на меня усталый, но вполне довольный взгляд и негромко пояснил:

– Это отличный знак, Игорь. То, что она пытается делать вдохи сама, говорит о восстановлении дыхательного центра. Мозг просыпается.

Он сделал паузу, давая мне перевести дыхание, и продолжил строгим, сугубо медицинским тоном:

– Дальше схема следующая. Если динамика сохранится, мы начнём постепенно переводить её на режим вспомогательной вентиляции – когда аппарат не дышит за неё полностью, а лишь подталкивает, помогая сделать вдох. Если она справится, проведём пробу самостоятельного дыхания. И только если показатели газов крови и объём лёгких будут в норме, удалим трубку.

Он посмотрел мне прямо в глаза, чтобы я не питать иллюзий:

– Но поймите правильно: экстубация ещё не означает победу. Это не значит, что её завтра переведут из реанимации в обычную палату или тем более выпишут домой. Организм перенёс сильнейшую гипоксию и интоксикацию, восстановление будет долгим. Но первый реальный шаг к выходу из пике она только что сделала.

Я лишь молча кивнул, слушая ровный гул аппарата, и снова опустился на кресло.

Очнулась она не при мне – в этот момент я как раз намертво вырубился на диванчике в «жёлтой зоне».

До этого ее пытались отключить от ИВЛ несколько раз. Снимут трубку, постоят рядом, наблюдают... вроде бы дыхание держится. А через пару часов сатурация – уровень кислорода в крови – начинала стремительно падать, датчики заливались тревожным писком, и её приходилось подключать заново. Это были мучительные качели между надеждой и откатом назад.

И вот, когда её наконец сняли с полной вентиляции и оставили только на СИПАПе – плотной маске, которая под давлением нагнетает кислород в лёгкие, – она впервые по-настоящему открыла глаза.

Первым, кого она увидела над собой, была Полина.

Поля оказалась умной девочкой. Она не стала ни о чём её спрашивать,. Поняв, что Катя пришла в себя и осознаёт происходящее, Полина лишь мягко кивнула ей, без суеты выскользнула из палаты в коридор и разбудила меня.

Катя слабо повела рукой и попробовала сорвать плотно прилегающую к лицу СИПАП-маску.

– Нельзя, Кать, – я мягко, но уверенно перехватил её тонкое, ослабевшее запястье и отрицательно покачал головой. – Пока нельзя. Это помогает тебе дышать.

Разговаривать под маской с непривычки было тяжело, да и сил у неё практически не оставалось. На тумбочке возле кровати заранее лежали блокнот и шариковая ручка. Я вложил их в её дрожащие пальцы.

Катя несколько секунд тупо смотрела на ручку, собираясь с мыслями, а затем с видимым усилием, корявыми, сползающими буквами вывела на чистом листе:

«Где я?»

– В клинике, – тихо ответил я, опускаясь на стул рядом – Ты очень тяжело заболела. Двусторонняя пневмония. Это реанимация, но всё самое худшее уже позади.

Она медленно перевела мутный, осмысливающий взгляд с меня на Полину, которая тихо стояла у самой двери, стараясь не отсвечивать. По провалившимся щекам Кати пробежала тень напряжения. Пальцы снова задвигались по бумаге, вырисовывая второй вопрос:

«Что она здесь делает?»

Я взглянул на ровные строчки и вздохнул, не пытаясь ничего скрывать или вилять:

– Ты больше недели пролежала подключённой к аппарату ИВЛ, без сознания. Состояние было критическим. Мы всё это время дежурили у тебя: я, Поля... Менялись по очереди, чтобы не оставлять тебя одну ни на минуту.

Катя сжала ручку крепче и, заметно дрожащими пальцами, вывела строчку ниже:

«Она должна уйти»

Полина, стоявшая у двери, всё поняла без лишних объяснений. Не издав ни звука и лишь едва заметно кивнув мне, она бесшумно выскользнула из палаты в коридор.

– Вот пойдёшь на поправку, станет получше – и она уйдёт, – спокойно, стараясь не взвинчивать ее и без того хрупкий пульс, ответил я.

Я попытался забрала у неё блокнот, но Катя снова потянулась к ручке. С третьей попытки она вывела два коротких слова, от которых у меня внутри всё невольно сжалось от сухой, горькой злости:

«Где Влад?»

Я лишь неопределенно пожал плечами.

– За всё это время он ни разу не появился, Кать, – произнёс я ровным, лишённым эмоций голосом. – Оно и понятно: куда тебя увезли скорые, он не знал. Но если бы у человека было хоть малейшее желание тебя найти... он мог бы выехать из квартиры, оборвать телефоны, спросить у Сергея. Хотя, опять же, далеко не факт, что Сергей стал бы с ним вообще разговаривать.

Катя ничего не ответила.

Она медленно, тяжело закрыла глаза. Из-под припухших век пробились слёзы – они покатились по бледным, впалым щекам, затекая прямо под силиконовый уплотнитель СИПАП-маски.

Мне даже не нужно было ничего спрашивать. Всё и так стало предельно ясно: несмотря на его трусость и то, как этот никчёмный человек фактически бросил её умирать в захламлённой квартире, она всё равно искала его глазами. Она всё ещё хотела его видеть.

Завибрировал телефон. На высветившемся экране замаячило имя Элизабет.

Я жестом показал медсестре Лене, что выхожу на пару минут, и переступил порог, возвращаясь из палаты в «жёлтую зону».

Мадам Зои к тому моменту уже перевели в обычную палату отделения терапии, но, насколько я понимал, связи с Полиной она не теряла и они продолжали общаться. Так что холл «жёлтой зоны» с его заветным диванчиком оставался практически в нашем распоряжении. В терапии лежало ещё человек восемь, но в коридоре постоянно находились только мы.

Я прижал трубку к уху и принял вызов.

– Привет, – без лишних прелюдий, с ходу перешла она к делу. – Скажи мне сразу: почему мы не играем на «Модерну»?

Я опустился обратно на диван и покосился на Полину.

Поля Элизабет недолюбливала. Не совсем понятно почему – в беспомощной Кате она соперницу не видела вовсе, а вот к Элизабет ревновала ощутимо и не скрываясь.

– Лиз, мы же с тобой это уже обсуждали, – произнёс я в трубку, устало потирая переносицу. – Акции слишком спекулятивные и опасные. Тебе ведь нужно показать совету директоров уверенный, железобетонный результат и доказать правильность нашей стратегии, верно?

Она промолчала. На том конце провода в слышалось лишь её мерное, чуть напряжённое дыхание.

– Вот мы его и показываем, – продолжил я, слегка понизив голос, чтобы не привлекать внимания в коридоре. – К тому же «Модерна» пока топчется на месте, а наш основной бумажный портфель уже подрос на тридцать процентов.

Я мельком взглянул на Полину. Она сидела на диванчике напротив, поджав ноги, и с откровенным недоверием наблюдала за моим разговором. Потенциальная доходность в десятки миллионов долларов её сейчас интересовала меньше всего на свете – её волновал только сам факт того, что далекая и влиятельная женщина звонит мне в любое время суток.

– Но Джон увеличивает позицию и продолжает покупать! – донёсся из динамика её тревожный, собранный голос.

– Он делает это на свой страх и риск, Лиз, – тихо, но твёрдо ответил я. – Мы докупили всего один раз

– А он докупил уже шесть и довёл портфель по «Модерне» до шестисот миллионов!

– Элизабет сделала паузу, шумно переведя дыхание. – Я знаю…

– Ты же понимаешь, насколько это опасно?-продолжил я. – Поэтому я туда и не лезу.

– Да, но сейчас растёт абсолютно всё! – в её голосе была усталость. – И моему отцу, и брату мало этого тихого, стабильного роста надёжных акций. Извини, Игорь, но они требуют бóльших цифр. Они считают, что мы упускаем момент. Мы должны сделать что-то ещё.

Я не выдержал и коротко, язвительно усмехнулся, глядя в белёсый потолок «жёлтой зоны»:

– Послушай, Лиз... Если им не хватает даже того, как сейчас прёт «Тесла», то им пора купить себе таблеток от жадности. Сконцентрируйся на нашем текущем приросте и на том, насколько удачно мы закрываем текущие сделки. Всё остальное – суета и неоправданный риск.

– Игорь, извини... – тихо, сменив тон, сказала она после небольшой паузы. – Но это Майкл звонил. Насчёт Катрин, твоей жены.

– Ясно. Счёт уже пришёл, – сухо резюмировал я, не удивляясь. Бесплатного сыра в таких кругах не бывает, и дипломатические услуги работали по вполне конкретным прайсам.

– Да... – согласилась она.

– Хорошо, Лиз, давай так, – я откинулся на спину диванчика. – Ты сама чего сейчас больше хочешь: кому-то что-то доказать, кого-то наказать или нормальных денег заработать?

– Я чувствую, что ты ведёшь с Джоном какую-то свою крупную игру, – медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Элизабет. – И, честно говоря, я готова в неё сыграть. Мне нужна стабильность, и я хочу заработать.

– Окей, – согласился я. – Тогда передай Майклу, чтобы он набрал меня напрямую. Мы обсудим этот счёт и закроем вопрос.

– Хорошо. Но имей в виду: если речь идёт о реально больших деньгах, я в доле.

– Без проблем....Майклу я Сделаю аккуратную наводку, но ты слушаешь меня во всём, как своего родного папу.

– Ммм... А это заводит, – с низким, двусмысленным горловым смешком протянула она на том конце провода.

– Лиз, пока, – отрезал я и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

– Похотливая кошка... – сквозь зубы прошипела Полина, стоя за моей спиной.

Она смерила телефон в моей руке уничтожающим взглядом, круто развернулась и пошагала обратно в палату Кати – та как раз снова погрузилась в сон, и Поля решила не оставлять её одну.

Ещё через два дня я зашёл в палату и застал просто потрясающую картину: Марина о чём-то оживлённо разговаривала с Полей и Катей.

Н-да... Похоже, сериал «Санта-Барбара» преследует меня всё больше и больше, вообще без перерывов на обед и выходных. Моя бывшая жена, моя нынешняя женщина и моя… – она же знакомая почти с детства – собрались в одной реанимационной палате и чувствовали себя вполне комфортно. Полина сидела на краю кушетки и что-то настойчиво объясняла Кате, а Марина Павловна стояла рядом, опираясь на свою палочку, и понимающе ей кивала.

Катя, увидав меня на пороге, впервые за всё это страшное время слабо, но искренне улыбнулась.

– Доктор Марина Павловна говорит, что ещё две недели – и меня могут выписать, – проговорила она чуть осипшим голосом, аккуратно сдвинув маску. – А если бы не эти мои постоянные скачки и перепады с кислородом, то можно было бы и раньше.

Я перевёл взгляд с посветлевшего лица Кати на Марину:

– Так в чём проблема?

– Нужен СИПАП-аппарат, постоянный контроль уровня кислорода в крови и регулярные экспресс-анализы, чтобы динамику отслеживать, – вздохнула Марина Павловна, опираясь на свою трость.

– Не вижу вообще никаких препятствий, – спокойно сказал я . – У нас есть и СИПАП, и БИПАП, кислородные баллоны и кислородный апапрат , баллоны, маски... А кровь на анализ я и сам могу брать, руки откуда надо растут.

Тишина, которая мгновенно повисла в палате, меня нисколько не удивила.

Марина Павловна медленно перевела на меня изумлённый взгляд. Катя замерла с приоткрытым ртом, переведя сухие глаза с одной на другую.

То, что прямо сейчас, в разгар разгорающейся пандемии марта двадцатого года, ценнее любых золотых слитков и что было невозможно достать ни за какие безумные деньги даже через знакомство, у нас аккуратно стояло в ковчеге. В обычной кладовке. Наглухо запечатанное, стерильное и полностью готовое к использованию

Марина Павловна недоверчиво перевела взгляд с Полины на меня:

– Игорь, а ты сам-то хоть знаешь, в чём разница между СИПАП и БИПАП?

Я лишь усмехнулся про себя. Спросите у опытного механика, чем отличается бензиновый двигатель от дизельного, и он выдаст вам всю матчасть без единой запинки. Вникая во все эти медицинские дебри за последние недели, я уже мог сам сдать экзамен за ординатуру.

– СИПАП поддаёт постоянное, непрерывное давление на протяжении всего цикла – и на вдохе, и на выдохе, – спокойно отчеканил я. – А БИПАП умеет автоматически снижать давление в момент выдоха. Это принципиально помогает, когда лёгкие совсем слабые, а сатурация постоянно проваливается – человеку просто не приходится с боем выталкивать воздух против потока.

Марина Павловна на секунду застыла, а затем медленно качнула головой, выразительно посмотрев на меня поверх очков.

Марина Павловна изумлённо качнула головой и тяжело выдохнула:

– Ты меня всегда удивлял, ещё тогда... Но сейчас ты меня просто убил.

Катя перевела растерянный, непонимающий взгляд с врача на меня и тихо, еле слышно прошелестела из-под маски:

– Не поняла...

Увидев, как Марина уже открывает рот, чтобы вдаться в подробности, я тут же перехватил инициативу и быстро пояснил:

– Кать, Марина Павловна – это та самая Марина, от которой я летел тогда из Хабаровска. Помнишь, я рассказывал? Когда мы в самолет познакомились.

Твою мать... В этот момент я готов был проклясть всё на свете. Я просто ненавидел эту бесконечную, всплывающую на каждом шагу «Санта-Барбару». Ну не бывает так в жизни, просто не бывает! Чтобы давние подруги, бывшие жены, нынешние женщины и врачи сходились в одном узком коридоре закрытой на карантин реанимации.

Но в марте двадцатого года, кажется, рушились не только финансовые рынки, но и привычные законы вероятности.