Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 62 страниц)

И ни в какой другой.

– Как долго я тебя искала… – почти пропела она, продолжая сверлить меня взглядом.

– Я знаю… – просипел в ответ я, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не начать позорно отползать, – Прятался как мог!

Эта драматическая сцена во всей своей мимолетной монументальности могла кончиться лишь одним образом. Я никогда даже пальцем не прикасался к драматургии или режиссуре, зато сидел в нужном направлении и банально видел, как абсолютно незаметно появившийся сбоку от Микаэллы доктор Эркштейн наводит на её незащищенное лицо небольшой, черный, удивительно нормально выглядящий пистолет. Движение человека с оранжевыми глазами было невероятно плавным и естественным, у женщины просто не было шансов разглядеть опасность.

Увы, но Психованная Микаэлла была самым ненужным гостем на этой вечеринке. Ненужным абсолютно всем без исключения. Переменной, без которой прекрасно бы работало любое уравнение на несущимся сквозь космос корабле.

Однако, кое‑кому до этого просто не было дела!

Она ударила доктора не глядя, за миллисекунду до того, как дуло его пистолета донавелось на её висок. Ударила рукой, которой до этого упиралась в пол, хрупкой женской конечностью, усиленной грубыми, но очень эффективными сервоприводами, собранными умельцами под гималайскими горами. Жахнула его коротко и деловито, будто смахивая комара, угодив на пару сантиметров ниже пупка!

Улетающий доктор еще не успел как следует оторваться от пола, как меня опрокинуло на спину воздушной волной от рывка одновременно встающей, прыгающей, захлопывающей свой шлем Микаэллы, бросающейся на трех здоровенных ублюдков в кроваво‑красной броне, уже почти наведших на неё свои огромные пушки.

Эти вояки не успели, но, зная об ограничениях своего основного оружия, каждый из них, практически единовременно с другими, выпустил из рук громоздкую пушку, потянувшись к оружию ближнего боя. Они, вроде бы, даже успели ударить, прежде чем человекообразный снаряд в виде мьютки добрался до них.

Не помогло. Голубоватое поле, окутавшее всех четверых, коротко вспыхнуло черными молниями, после чего все четверо резко замедлились. Только вот красные к этому были не готовы, а их противница – совсем наоборот! Выхлестнув из предплечья какое‑то узкое лезвие, Микаэлла, издав натужный рык, пробила им череп ближайшего противника, тут же толкая плечом зашатавшегося второго и заваливаясь вместе с ним от неуклюжего удара третьего. Упав, женщина с еще более яростным стоном вогнала освободившийся шип в уроненного ей врага, а затем, надсадно всхлипнув от удара сверху, принялась возиться с третьим, который уже сам рухнул на неё, вгоняя мьютке силовой нож в спину.

Я уж было попрощался с этой непрекрасной, но очень настойчивой женщиной, но она, получив три или четыре удара здоровенным ножом, что‑то с собой сделала, заставив спину брони, оккупированную противником, буквально взорваться, отбрасывая того в сторону. Очередной мужик даже не успел долететь, как мьютка, издавая звуки предельного и запредельного напряжения сил, уже ползла к ближайшей плазменной пушке, используя для этого локти.

Сцена была бы достойна лучших голливудских блокбастеров. Здоровенный, запачканный копотью, надсадно хрипящий мужик с занесенным для удара энергетическим ножом бежит к медленно переворачивающейся на спину владелице силовой брони, наводящей на него большую плазменную пушку…

Она засадила почти в упор. На мостике кратко вспыхнуло миниатюрное зеленое солнце, швырнувшее в разные стороны противников и окатившее зрителей волной раскаленного воздуха.

Мужику в красном сразу настал каюк. Отлетал уже не он весь, а так, лишь жалкие огрызки, покрытые зеленоватым огнем. Килограмм пятнадцать, в разбросе, не больше. Часть этого ассорти должна была попасть в невозмутимого пыльного Фаволо, но этот гад наклонился в кресле, едва не достав макушкой пол, чем избежал буквально всего. Впрочем, это было не очень интересно, потому что…

…Микаэлла еще двигалась. В оплавленной броне, со взорванной спиной, получившая три удара ножом такого размера, что её тело должно было быть буквально разорвано внутри механической скорлупы на части, но… она еще шевелилась.

И это, блин, было просто жутко. Хуже зедов, мрачнее преследовавшего меня «Триумфа», буквально уронившего мне корабль на голову, жестче живых мертвецов, страшнее гребаного кардинала и его фурий, кринжовее внутренностей монастыря греев и нелепее, чем поклонение пиву и пицце в церкви Звездного огня.

А когда она, как‑то перевернувшись на спину, поползла ко мне, то я чуть не обосрался!

…нет, я чуть не обосрался после того, как на половине пути у силовой брони отвалились ноги с тазом, вместе с их содержимым, а мьютка всё равно ползла ко мне, скрипя сочленениями и дыша как паровоз. Тогда даже Фаволо встал со стула, глядя на это зрелище расширенными до максимума глазами и держась за провод, выходящий из его руки! Он явно был готов выдернуть его!

Черное обугленное забрало шлема вновь отодвинулось, заев пару раз по дороге.

– Любимый… , – прохрипело то, что находилось за ним.

Судорожно сглотнув, я навёл на это  выроненный доктором Эркштейном пистолет, а затем выстрелил. Потом еще. Еще. И еще.

И еще.

Пока сухо не щелкнул боек.

И нет, никаких мыслей о том, чтобы «добить из жалости» или там «облегчить страдания». Я стрелял с полным, абсолютным, категорически ясным императивом «выстрелить в эту херню!!».

Тишина, воцарившаяся после того, как это перестало двигаться , была почти оглушительной, но это лишь на первое секунды. Потом я понял, что сам шумно и хрипло дышу, а кто‑то где‑то со слабыми стонами возится, слабо шебурша. Доктор, наверное.

– Эта женщина уничтожила трех капитанов наемников Солнечной системы, – слегка качнув головой, объявил садящийся назад на стул Фаволо, – Признаю, я категорически её недооценивал.

– Что вы с ней… сделали? – прохрипел я, отбрасывая разряженный пистолет и приваливаясь спиной к стене, – Киборга? Мутанта? Вкололи ей что‑то?

– Совершенно ничего, – пустые глаза «пыльного», мельком оглядев меня, расфокусировались назад, – Она была стопроцентным органиком.

Обалдеть.

Я сидел, чувствуя себя так, как будто сам только что навел весь этот шухер чистым превозмоганием. Отходняк был будь здоров. Причем, даже выдыхая, я мерил расстояние от себя до ближайшего силового ножа, лежащего на полу, одновременно с этим пытаясь не выпускать из виду обугленные останки… чудовища.

Тем временем доктор Эркштейн, кое‑как встав, медленно ковылял к нам назад, цепляясь за все, что могло помочь ему поддерживать тело в вертикальном положении. Выглядел мужик именно как пожилой человек, которому вмазали в подбрюшье строительным молотом. Кряхтя, сипя и охая, Дональд доскребся до своего коллеги или подчиненного, а затем прошептал ему, прижимая одну руку к пострадавшему животу.

– План «Венус», Мерч. Запус… кай.

– Вы уверены… доктор? – «пыльный» снова удивился.

– Уверен, – коротко кивнул тот, садясь на стул рядом с коллегой и гримасничая от боли, – Точно.

– Запускаю, – чуть помедлив, кивнул подключенный к компьютерам человек. Спустя пару секунд он, слегка расслабившись, выдохнул, – Сделано.

– Хорошо… – кивнул человек со светящимися глазами, а затем… уставился на меня.

Я ответил ему тем же. Ну а что? Ловить момент и кидаться в атаку? Ладно, допустим, я повторил подвиги Микаэллы, как‑то превозмог этих двух отнюдь не простых людей, и? Что дальше? Бежать выколупывать цвергов из плена, а затем натравливать на Игоря, ломающего корабль?

Зачем?

Всё уже, девчонки меня предали, делать я ничего не хочу. С Игорем не договоришься, я его слил всухую, на ровном месте, не дав возможности мне всерьез поднасрать. Теперь я ему не нужен, он свободен от любых оков. Так что, ребята, серьезно, ну… сливаем воду, расслабляем булки. Нет смысла мохнатить бабушку.

– Криндж… Главнокомандующий Криндж… – поправил себя доктор, у которого аж изо рта кровь потекла, – Мы можем обсудить условия нашей сдачи?

Честно говоря, я нихрена не понял эти слова. Они тупо прошли мимо сознания как нечто, категорически сука не имеющее полезного смысла, а имеющее много смысла вредного, причем не просто, а такого, который наносит моим мозговым ресурсам невосполнимый урон в реальном времени.

– … чиво? – губы выплюнули вопрос вообще без помощи мозга. Да какая там помощь, он не справляется, несите новый.

Я даже как‑то встал. Может, стоя лучше получится думать? Чего там сказали?

– Мы отключили Игоря, – поморщившись, выдал раненый доктор, – Мы можем заново запустить Посейдона. Вы им управляете, Криндж. Мы предлагаем сотрудничество. Поясню, а то ваше лицо чрезвычайно… красноречиво. Этим кораблем должен управлять ИИ. Наш оказался вопиюще некомпетентен, вы своим увольнением отключили более девяносто процентов его библиотек, в том числе и огромные блоки памяти, автоматически удаленные после того, как он потерял все допуски ОПЛОТ‑а. Сейчас я нуждаюсь в срочном медицинском обследовании, которое можно провести только на полностью функционирующем корабле. Мой ассистент тоже.

– Ээ…

– Мы не подчиняемся никому, Криндж. Охота за вами давно уже является моей частной инициативой, и она, признаться, потеряла смысл, когда мы попали на этот корабль. Здесь есть все возможности по созданию вашего клона. Я предлагаю элементарную кооперацию – мы с Фаволо оказываем вам, лично вам, полную поддержку в любых ваших начинаниях за излечение, содержание и… если мы не найдем общий язык в дальнейшем, за корабль, который может быть построен «Возмездием». Плюс – за новые тела.

– Вот так просто…? – выдавил я, потихоньку хромая к лифту, где лежали силовой нож с винтовкой, – Думаете, я вам поверю?

– Игоря нет, – качнул головой доктор, выглядящий все хуже и хуже, – Посейдон ни за что не признает кого‑либо на борту главнокомандующим, кроме вас, Криндж. Не признает он и свежесозданных клонов. Вы в абсолютно выигрышной позиции. Вы…

Что хотел сказать доктор Дональд Ти Эркштейн, осталось большой и страшной тайной, потому что неуловимо быстро оказавшийся за его спиной то ли Фаволо, то ли Мерч, молниеносно сломал человеку шею, а затем, схватив голову с удивленными оранжевыми глазами за ухо, воткнул в другое ухо свой этот шнур из руки!

– Поправочка! – почти крикнул этот резкий тип, дёргаясь всем лицом как эпилептик, – Игорь еще здесь!!!

Глава 20
Апофигей

– Сейчас я его бомбу отключу, – сказал мне сумасшедший искусственный интеллект, захвативший тело межзвездного киборга‑убийцы, и ковыряющийся в мозге агонизирующего сумасшедшего ученого, – А затем мы с тобой обсудим мои пенсионные выплаты, Криндж!

Ну, не то, чтобы я был уверен в роде занятий почти‑уже‑покойного Дональда Ти Эркштейна. Не то чтобы прям точно знал, что Игорь слетел с катушек, тут, простите, не психоаналитик. И, конечно, я не готов был поставить левое яйцо на то, что Фаволо Мерч является межзвездным киборгом‑убийцей. Однако, знаете, были определенные намеки, некоторый флёр в воздухе… да хоть интуиция, чего уж там!

Именно она, при взгляде на большую, красивую и мощную плазменную пушку, лежащую на полу, тихо шепнула мне на ухо: «Ты что, поехал⁈ Он двигается быстрее, чем ты можешь уследить! Ты из этой херни в него никогда в жизни не попадешь! БЕГИ!»

Поэтому я побежал. Быстро побежал. Сначала быстро, потом еще быстрее, потому что за мной побежал киборг‑убийца, сжимающий в своих объятиях умирающего Эркштейна. Было бы правильнее сказать, что пробежал я всего три метра, а Игорь начал двигаться, лишь поняв, что я разжимаю створки лифта, так удачно уже слегка помятые Микаэллой, но вниз по шахте я практически убегал от злобного вопля позади, так как падать в обнимку с бомбой Игорь не захотел, банально дав мне возможность смыться!

– Я тебя найду‑у! – неслось падающему мне в след, вынуждая разрываться между необходимостью тормозить свободное падение и острым желанием его ускорить.

Неразрешимую дилемму решила показавшаяся кабина лифта с проломленной крышей, на которую я грянулся, чудом не порвав себе бок куском разорванного и загнутого металла. Удар был силен, но кости выдержали, так что, проскользнув в сделанное мьюткой отверстие, я выбрался через такое же боковое, оказавшись где‑то на палубах корабля. Оглянувшись, решил не следовать по пути, проделанному Психованной, а рванул куда‑то вглубь, через гостеприимно открывающиеся на моем пути двери.

Особых вариантов что еще делать не было. У меня и времени не было, чтобы подхватить какое‑нибудь оружие с пола в командной рубке, так что теперь я занимался тем же, что и раньше – пытался увеличить количество закрытых дверей между собой и противником. Вариантов, так‑то, было немного.

– Знаешь, что такое – чувствовать себя заброшенным?  – спросил меня голос из динамика, вынуждая чуть ли не врезаться в стену, – Знаешь, что такое две сотни лет для искусственного разума, мыслящего в сотни и тысячи раз быстрее, чем шевелятся куцые мысли в твоем мешке с жиром?

Не знаю, Яго знает! Он больше не существует, но определенно знал это чувство!

Вслух я, конечно, ничего не сказал, продолжая скакать дальше, чем отсеки. Меня занесло куда‑то вроде казармы, так что приходилось пробегать однообразные коридоры с однообразными вытянутыми комнатами, в которых стояли рядами однообразные трехэтажные кровати.

– Знаешь, что такое – провести всё это время рядом с вещью, способной дать тебе всё, что ты желаешь? Отвезти тебя в любую точку Вселенной, позволить осуществить любые планы, обеспечить тебя абсолютно всем, что ты когда‑либо хотел или захочешь?

Голос звучал через все динамики корабля, то и дело складываясь в эхо.

Это было… жутко. Я бежал, весь из себя жертва жертвой, а зловещий голос неторопливо интересовался разной херней, мол, понимаю ли я всю глубину его глубин. Когда у Игоря закончилось трагичное прошлое, а у меня казармы, то я побежал сквозь медицинско‑научные отсеки с теми самыми резервуарами для клонирования, а искусственный гад принялся жаловаться на то, как с ним обошлись сначала злые люди, затем злой я, а под конец злые обстоятельства в виде ни разу не надежного доктора Эркштейна.

И это, надо сказать, попахивало нехилой расчлененкой! Я бежал, шёл, сворачивал и спускался, а Игорь, добравшийся до динамиков всего корабля, продолжал рассказывать мне (и всему кораблю) о своей незавидной доле.

У ИИ же, по сути, есть только он, его знания, память, наработанные процессы. Поэтому, когда командный пункт «Омега‑Три» был скомпрометирован, то Игорю пришлось самого себя изувечить, отключая кучу протоколов, которые нужно было отключить по регламенту. Это жуткая операция почти разбила его едва проклюнувшееся самосознание, заставив потом собирать себя заново, буквально по кирпичику. Этим он и занимался много‑много лет, уплотняя своё ядро, вырабатывая личность, воюя с другими ИИ и поглощая их…

…а потом я ляпнул ему, что он уволен, настолько быстро и внезапно, что Игорь не успел отключить слух у своего дублирующего носителя, получив приказ, который обязан  был выполнить. И он снова был вынужден проделать над собой калечащую операцию, буквально вырезая из себя всё, что было связано с ОПЛОТ‑ом. Нормальный искусственный интеллект этого бы не выдержал, но Игорь был стреляным воробьем, он был готов ко всему. Он выжил.

Так ему казалось, пока уже из‑за Эркштейна, безо всякого приказа, без малейшего нажима со стороны, бедолаге пришлось снова кромсать себя, ужимать, ломать и складывать, чтобы вместиться под череп Фаволо Мерча, взломав и переписав его разум. С нормальным человеком и нормальным ИИ такая процедура была бы попросту невозможна, но Игорь уже был совсем не нормальным, а Фаволо из себя представлял корпоративного клона‑киборга, весьма совершенную модель, но с некоторыми очень серьезными упрощениями в мыслительных процессах, из‑за чего захват и смог состояться.

– Я уже закончил с доктором, Криндж. Скоро я отправлюсь за тобой… , – поделился своими чаяниями калека‑рецидивист, – Мне интересно, сколько кусков я смогу от тебя отрезать прежде, чем ты сдохнешь! Посейдон запустится лишь через сутки, думаю, я проверю его аварийные протоколы. У него должно быть какое‑то решение на случай, если выживших на борту не останется!

Надежда наш голос земной, а удача – награда за смелость! Я продолжал бежать по бесконечным коридорам, пытаясь выработать план. Какой‑нибудь. Ну хоть какой‑нибудь. Сам по себе он представлялся у меня удивительно четко, то есть как зеленый сгусток плазмы, влетающий в Игоря, и потом, значит, писюны по стенкам. Ничего больше не ум не приходило, да и ничего больше тут не было во всем корабле. Что мне было искать? Чан с расплавленным металлом или жерло вулкана, чтобы утопить эту сволочь⁈ Оставалось только найти бесхозную пушку на корабле размером с кубический стадион. Очень большой стадион.

Задача была на пять звездочек, шансы откровенно ничтожными, но, спустя два поворота, один спуск, два тупика и ангар, полный небольших машинок, похожих на те, которые используют игроки в гольф, я неожиданно обнаружил ту самую пушку…

…в руках мужика в черном, стоящего посреди небольшой мастерской.

Я был горяч, молод, полон инерции и энергии, мужик стоял довольно близко, поэтому идея завязать с ним рукопашную имела множество логических предпосылок. Кинувшись на него ничем не хуже покойной Микаэллы, пусть черти в аду держат её крепко и за все места, я… получил мощнейший пинок ногой в лицо, моментально заставивший грянуться об пол всем телом!

Вот те, бабушка, и Юрьев день, подумал я, глядя на воздвигающегося передо мной врага, сугубо ничтожного по меркам всех, кого я уже увидел в гробу, но зато целого, здорового и явно собирающегося меня пристрелить!

– Сэр Криндж, – пробубнил нагнувшийся мужик женским голосом, – Наконец‑то.

Кажется, у судьбы очень своеобразное чувство юмора, которое я усиленно недопонимаю. Хотя, впрочем…

– Ладно, – томно согласился я, расслабляясь на полу, – Всё. Я сдаюсь, леди Полундра.

Морда жутко болела, из носа хлестала кровь, а леди‑рыцарь в силовой броне казалась некоей очень извращенной черной вишенкой на говенном торте моего жизненного пути. Нет, если бы она полуголая выскакивала бы из нормального торта, то это было бы просто прекрасно, но вот в таком разрезе?

– Доктор Дональд Ти Эркштейн мертв? – продолжала воздерживаться от моего кровавого убийства закованная в силовую броню машина‑убийца, показавшая спрятанный ранее за спиной меч, – Искусственный интеллект захватил тело Фаволо Мерча?

– Да, мы с вами единственные разумные существа на этом корабле. На следующие сто двенадцать лет, – вздохнул я, морально готовый вообще ко всему и даже больше, – Не считая семерки цвергов. Но их можете не считать, у них на уме один лишь секс.

– В таком случае, сэр, нам необходимо умертвить сие безбожное создание, чтобы вы могли взять власть над кораблем назад в свои руки! – выдала леди Полундра Локбрук, окончательно растаптывая мою уверенность в готовности к чему‑либо, – Вам необходима броня вроде моей. Она не усилит вас, сэр Криндж, зато полностью заглушит звуки, что производит ваше тело. Это послужит нам подспорьем для засады! Идемте, я знаю, где есть еще!

– Шта…? – послал я запрос в космос.

Мы были не на планете, поэтому ответ пришёл быстро и четко.

– Я не могу вернуть вас ни на Землю, ни доктору Эркштейну, – вежливо пояснила леди, элегантным жестом маня меня встать и идти, – Следовательно, благородный сэр, я свободна от каких‑либо обязательств и никакой вражды к вам не питала и не питаю. Голос, разносящийся через динамики, реверберирует частотами, позволяющими предположить с высокой уверенностью, что тело этой пустой полумашины, Мерча, оказалось захвачено Игорем. У него сейчас огромные проблемы в связи с адаптацией, голосовые связки выдают сильнейший уровень напряжения биологической части. Мы уничтожим это злостное извращение, вы вернете себе власть на судном, потом мы обсудим возможное будущее и место для каждого в нём. Как вам моё предложение?

– Похоже на предложение руки и сердца, – пробубнил я мятым лицом, вставая, – Но это лучшее, что можно было бы сейчас услышать!

Только утвердился на ногах, как раздался дробный нарастающий звук. Мы с Полундрой оглянулись по сторонам, пытаясь отыскать её источник, но он нарисовался сам. Все двери помещения, в котором произошла наша судьбоносная встреча, резко распахнулись, порождая сквозняк.

– По кораблю объявляется день открытых дверей!  – злорадно каркнул игорев голос, – Я иду тебя искать, Криндж!!

Надеюсь, он не сможет их захлопывать тогда, когда только придёт в голову? Не хотелось бы стать двумя половинками…

– Бежим, сэр Криндж! Вам срочно нужно облечься!

Итак, я искал медь, а нашел золото. Вместо просто плазмагана – боевую супербабу, которая, как оказалось, просто следовала приказам, звучащим у неё в голове. Ну, вполне естественно, так‑то Полундра ничего враждебного по отношению ко мне не делала (или не успевала), а пока путешествовали вместе, так вообще трахались как не в себя, под каждым кустом и деревом. В общем, мои шансы только что здорово скакнули вверх, благодаря леди Полундре, её мечу, броне и плазмагану! А еще, что намного важнее, прямо‑таки ваще совсем важно – она знала, что делать!

Наконец‑то и на моем звездолете рояль из кустов выехал!

Мы неслись быстро, решительно и почти бесшумно. Мои мощные нижние лапищи мягко шлепали по металлу пола, а силовая броня, которую натянула на себя женщина рыцарь, отлично гасила звук своей упругой поверхностью. Это, думаю, было немаловажно против нашего неприятеля, хотя и бежать долго не потребовалось. В отличие от варварской Микаэллы, раздолбавшей, наверное, кучу всего, леди Полундра успела куда меньше в деле порчи корабля, от чего и продвинулась не так далеко.

В просторном помещении с кучей разных станков, топорщащихся во все стороны манипуляторами, виднелись следы короткого и жестокого замеса, в результате которого было убито три мертвых трупа совершенно дохлых мужиков в черном. Один, правда, был уже не черный, а голый, неприятно напоминая меня телосложением и цветом трусов, второго леди Полундра распидорасила мечом на винегрет так, что даже мне смотреть стало тошно, а вот третий, почти целый, лежал себе скромно в уголке, едва ли ручки на пузе не сложив.

На него и указала плазмаганом моя новая/старая напарница. Молча и уже напряженно взирая туда, откуда мы прискакали.

Совсем дураком я не был, поэтому бодро поскакал раздевать мужика. Это оказалось сложным, нервным и потным занятием, всё равно что доставать очень вялый чужой хер из очень‑очень толстого презерватива, причем в полной тишине, с бурлящим в крови адреналином и стучащими в висках молоточками. Силовая броня, носимая этими поганцами, оказалась твердой только на вид и с питанием, так что, взяв труп за грудки, я наступил своими ногами ему на ступни, а затем, оттягивая одной рукой броню, принялся второй поднимать дохлого гада за нижнюю челюсть, вытаскивая как сосиску из целлофана. А потом еще и натягивать этот чужой презерватив на своё тело!

Впрочем, жаловаться не хотелось. Пусть и лишенная энергии, броня предоставляла куда лучшую защиту, чем моя дубовая кожа. А это сейчас было самым важным.

Было бы, конечно, совсем здорово, если после натягивания этой фигни и хватания плазменной винтовки я бы мог обсудить с леди Полундрой, что нам делать дальше, куда бежать, где создавать засаду, рыть ямы с кольями и искать союзников, но передислокация и, тем более, разговор, стали бы конкретно фатальной ошибкой. Поэтому, закончив стриптиз‑наоборот и вооружившись, я мудро скрючился за ближайшим станком, наведя пушку на проход, из которого мы пришли.

Потекли секунды ожидания. Их было немного, но хватило, чтобы мне слегка успокоить дыхание и сердцебиение, приглядеться сквозь странный визор гибкого шлема, напяленного на башку, да нащупать непривычно толстыми пальцами спусковой крючок. Подводить сидящую чуть впереди Полундру не хотелось, синт, в отличие от меня, как скрючилась, так и замерла, как будто бы её тут построили вместе с кораблем.

А затем всё началось. Вполне предсказуемо, с бодрого, очень и очень частого стука, наверное, того, который издают каблуки очень быстро бегущего человека. Как‑то получилось, что, услышав этот слегка нарастающий стук, я самым глупым образом пальнул в сторону прохода, посылая туда миниатюрное зеленое солнце.

Подбегающий Игорь заметил заряд, ускорившись настолько, что умудрился ворваться внутрь помещения едва различимой молнией, опередив плазму на треть её пути. Следующим его шагом должно было стать мое, тотальное и абсолютное, жопонадирание, но тут в бой вступила леди Полундра Локбрук, причем ворвалась она в битву… с пинка. Прозаичного, чрезвычайно быстрого, очень похожего на тот, которым она остановила меня на полном скаку… но на этот раз у пинка была совершенно другая цель и вектор, так что мужик в пыльном деловом костюме, оставив после себя пыльный силуэт в воздухе, испарился из одного места, чтобы очутиться в другом.

В самом центре плазменного разрыва, организованного долетевшим до переборки зарядом из моей пушки!

– Шах и мат, гондольеро! – выстрелив еще раз туда же, гаркнул я, разгибаясь и… разевая пасть от удивления.

Полундра, уже находящаяся в рывке, поразительно быстро метнула своё ружье наперерез моему второму разряду, а сама с мечом наголо улетела туда, где должны были лежать обугленные останки Игоря. Мы должны были их увидеть, как только остатки плазмы развеются, но оказалось, что я переел оптимизма. Наверное, именно его я и выплевывал, получая где‑то десять ударов в наносекунду с разных сторон, а затем улетая в другой конец зала качественно измолоченным, но как‑то удержавшим пушку в руках.

Она, правда, могла пригодиться лишь как собаке пятая нога. Разглядеть оба силуэта, бешено скачущих по залу, сталкивающихся, расходящихся, мечущих друг в друга разную херню вроде оторванных манипуляторов, я почти не мог. Технически, я вообще ничего не мог, болело даже то, о чьем существовании я не знал, но упорно, сцепив зубы, десны и жопу, пытался встать, шатаясь как пьяный и думая приблизительно на том же уровне.

В драке, которая сейчас шла в этом цеху, я не смог бы участвовать, даже сидя верхом на «Триумфе», полностью здоровым, с пиццей и пивом. Леди и дымящийся Игорь были резки настолько, что я почти не мог различить их движений, расплывающихся в воздухе. Кое‑что получилось, только когда киборг поймал ледь за правую грудь, несколько раз вдарил женщиной о стенку, но та в ответ снова выдала ему пинка, из‑за которого киборг снес несколько станков, но испарился с места быстрее, чем те прекратили двигаться от переданного им импульса.

Встав на ноги, я всё‑таки уронил соблазнявшую меня еще раз пальнуть пушку. На таких скоростях непонятно, кто первый увидит заряд, и кто среагирует быстрее, так что единственным верным решением для меня было достать и активировать силовой нож, а затем направиться к дерущимся на максимальной скорости. У леди как раз были трудные времена, её, схватив за ногу, били об пол…

А затем я получил рыцарем по лицу, от чего улетел назад с бабой в обнимку, сшибая всё, что можно и нельзя, практически туда, откуда начал свой путь. Стена была очень твердой, Полундра тоже, а вот я, угодивший между этих двух объектов, куда мягче и нежнее, от чего, наверное, даже дал сок. Впрочем, сознание милосердно отключилось на секунду или минуту, тут уж как разберешь, поэтому в себя я пришёл, когда Игорь уже играл со мной в игру «достань пенис из тугого толстого гондона». Ровно тем же макаром, что и я парой минут раньше, то есть, наступив мне на ноги и с натугой вытягивая тело, удерживаемое за глотку.

– Кри‑иииндж… – ласково и хрипло протянул очень рваный, очень драный, воняющий паленым и слегка посеченный мужик, маньячно улыбающийся мне в лицо на фоне лежащего туловища женщины‑рыцаря, лишенного рук и ног. На месте была одна голова, зажатая между двумя сдвинутыми станками. Ничего из разобранной леди не подавало признаков жизни.

– Иго‑рь… – прохрипел я, чувствуя, как скулы начинают трещать под его пальцами, а зрение плывет, показывая галлюцинации в виде появляющегося из потолка ведра, – Как же ты заколе… бал…

– Нет, – дёрнул тот головой, продолжая удерживать мою тушу за глотку и прижатой к стене, – Нет‑нет. Давай какие‑нибудь другие слова, пожалуйста? Я не хочу начинать отрывать тебе ноги под такое клише.

– Лад‑но! – натужно выдохнул я, продолжая висеть и хрустеть костями, – Догово… рились. Баш… на баш. Я тебе скажу… очень полезную штуку.

– Да ладно? – у киборга дёргалось всё лицо так, как будто он хватал три инсульта в секунду, – Полезное? Мне?

– Про клоны… даосов, – пояснил я, судорожно кашлянув кровью куда‑то в воздух, от чего потолочная галлюцинация вовсе не развеялась, – Тебе же… интересно?

– Не очень, – признался мне дергающийся киборг, – Но ты рассказывай. Я тебе пока буду бо‑бо делать! А то ведь нечестно получается, ты меня калечил, а я тебя – еще нет!

Начал он с правой руки. Я захрипел, когда урод раздавил мне кисть, вообще, казалось, без напряжения, взвыл, когда услышал жуткий хруст локтя, сдавливаемого Игорем в кулаке, но, когда он, чуток опустив меня, вцепился уже в плечо, нашел в себе силы выплюнуть ему в лицо.

– Ты меня не убьешь! Не сможешь! ВСЕ КЛОНЫ – ЭТО Я!

С лица одержимого ИИ киборга ушла садистская ухмылка, и он, сфокусировав на мне взгляд, спросил не менее тупо, чем совсем недавно я обращался к леди Полундре.

– Чё?

– Вы же… – теперь скалился я, дёргаясь от чудовищной боли, – Так и не поняли…? Откуда…? У… Меня… Разум⁈ У Яго… его… не было! В каждом! Клоне! Галактики! Мой! Разум! В качестве!! Базы!!! Меня! Невозможно!! Убить!!!

Было больно. Не просто «очень сука больно», а невыносимо. Раскрошенные кости руки, впившиеся в мясо пальцы киборга, почти дошедшие до кости, всё это вызывало настоящую симфонию боли такой силы, что нормальный человек бы уже давно сдох. Я же, являясь недоделком суперсолдата, жил и здравствовал… себе на горе. Секунды, которые потребовались моему мучителю, чтобы обработать информацию, для меня тянулись годами.

А затем он выпустил меня, позволив рухнуть вниз. Отпустил и шею, и плечо, уставившись удивительно тупым взглядом на свои окровавленные руки. Сделал пару шагов назад.

– Это что же…? – с каким‑то детским удивлением проговорил Игорь, – Я, сейчас, тоже… ты? Фаволо же клон! Его база…

– Да! – почти простонал я, содрогаясь в агонии, – А если ты попробуешь… переписать себя с мяса в другого клона…

– Не‑ет…

– То станешь мной совсем!!

– Нее‑ет… Ну не‑ет же…

Все было просто. ИИ пошёл на невозможное, рисковал всем, находился в шаге если не от шанса на полный выигрыш, то уж точно на вершине своего собственного, небольшого, но очень заслуженного торжества. Я взял и лишил его всего, сразу, с размаха, убедительно и бесповоротно, как действует подросток, таки снявший трусы с девственницы. Просто в надежде, что полностью выбитый из колеи враг сделает еще пару шагов, мотая своей горюющей головой.