Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 62 страниц)

Криндж и Свидетели Пиццы

                                               

Пролог

– За мной давай, тля! Шаг в шаг! Только тихо! – шипел Марусенок, продираясь сквозь густые заросли недавай‑кустов. Те отличались знатными колючками, легко обламывающимися с переплетенных веток, но что он, что Вавка, были худосочными детишками, вполне помещающимися между основных стволов гадкого растения. Понизу ходить они могли легко. Правда, на четвереньках.

– Да куда ты! – тихо хныкала Вавка, которой вовсе не улыбалось скакать на карачках непонятно куда, – Постой! Марус! Ну!

– Быстрее! – маленький, но очень целеустремленный мьют, пока еще не особо обезображенный возрастными изменениями, отличался нежно‑голубым цветом кожи, чем когда‑то и покорил шестилетнюю Вавку, – Там сейчас такое будет! Только тихо! Тихо, а то заметят!

Девочке уже было не по себе, но она продолжала упорно преследовать друга. В общем‑то, если не вылезать из недавай‑кустов, обильно растущих вокруг Покровки, то даже таким мелким как они двое, ничего особо не грозит. Потому‑то детишки в этом небольшом селении мало чего и боялись.

Но, всё‑таки, боялись. Ползущая за другом девочка, вполне мудрая на свой невеликий возраст, обоснованно считала, что Марусенок её волочит вовсе не на интересную жабу посмотреть или там, скажем, на драку барсуковых сусликов. Нет, с тех пор как этот мальчишка нашёл где‑то острый обломок железа, дополнительно заточив его и назвав ножом, он считал себя взрослым и интересовался «правильными» вещами. Продолжая таскать за собой Вавку.

Вот и дотаскался. С любопытством высунувшись вслед за мальчишкой из густой травы, девочка выпучила глаза и забыла, как дышать. Её тощее тельце, исцарапанное и костлявое, внезапно решило описаться, но владелица тушки этого даже не заметила. Она была слишком занята тем, что боялась. Очень боялась!

Ваг Рыскун был самой большой грозой Покровки, маленького поселения, состоящего в основном из мьютов и нескольких десятков людей‑беженцев, пришедших издалека. Этот крыс и его стая хозяйничали в поселении с момента, как оно образовалось. Маленькие и тщедушные, вонючие и жестокие, крысюки и лапой не трогали остальных жителей, пока те не пытались взбрыкнуть, но вот последнего хотелось совершенно всем! Ваг управлял всей торговлей, товары и соль можно было достать только через него, продать что‑нибудь можно было только ему. Эти мерзкие полулюди очень жестоко обращались со всеми, кто так или иначе смел нарушить установленные ими «правила».

Вавка знала, почему всё так. Все знали. Из‑за Морти, старого покалеченного робота, стоящего посреди Покровки. Само поселение, в общем‑то, образовалось вокруг него. Морти слушался только людей, мьютов воспринимал нейтрально, а вот крысюки этим, сохранившим свои лазерные пушки, роботом, воспринимались как вредители. Если Ваг хотел сохранить для себя безопасное убежище, ему приходилось как‑то выкручиваться, общаться с местными, ладить… иначе бы все они давно бы уже стали едой этих жестоких крысюков.

Здесь же, вдали от Морти, Рыскун и десяток его собратьев, вооруженные до зубов своими пистолетами, кинжалами и винтовками, могли творить что угодно… например с Марусенком, прижимающим голову Вавки к земле, да и с ней самой.

Сейчас правда этим крысолюдям, замотанным с ног до головы в какое‑то тряпье, было вовсе не до беспутных и неосторожных детишек. Внимание банды крысюков приковал к себе совершенно феерический полуголый тип, спокойно сидящий на каком‑то здоровенном кубическом устройстве. Это был самый странный и самый чудовищный мутант, которого Вавка видела за свою недолгую жизнь!

Он был огромным, размерами почти с Морти, но весь, с головы до ног, совершенно живым. Здоровенное тело, которое вполне могло бы принадлежать какому‑нибудь очень уж мускулистому человеку, было увенчано головой, с которой свисали длинные неряшливые волосы. Это всё было совершенно нестрашно, особенно с точки зрения девочки, которая не могла в силу возраста оценить масштабы этого существа, но её опаску с лихвой перекрывало одно лицо. Лицо или морда? Вопрос, конечно, интересный. Рожа сидящего на железном ящике здоровяка была невероятно зловещей!

Крупные, как будто бы вырезанные начинающим скульптором черты этого лица не имели, казалось, иного выражения, кроме угрюмо‑угрожающего. Глаза, прячущиеся в глубоких впадинах, лишь изредка и нехотя поблескивали из тьмы надбровий. Губы, пару раз за время неспешного разговора с крысюком, мрачно блеснули крупными монументальными зубами. Нос, скулы, выдающийся подбородок с ямочкой, все это создавало впечатление, чтобы если бы у насилия было бы лицо, а еще это насилие кто‑то несильно, но очень обидно, пнул по яйцам – то получилась бы именно вот такая рожа.

Крысолюдей, в общем‑то, это не волновало. Их была дюжина, каждый из них, включая Вага Рыскуна, был вооружен, а еще они были очень ловкими и юркими. Имей вдобавок эти мутанты чувство юмора, они бы даже усмехнулись перспективам огромного гуманоида, если бы тот решил поймать кого‑нибудь из них… даже если с голыми лапами.

На то и был расчет главаря этой небольшой банды. Сейчас крысюк делал вид, что занят тем, что водит трещащим от натуги прибором около ящика, на котором восседал полуголый гигант.

– Хватит придуриваться, мелочь, – гулким голосом оповестил главаря банды и всю округу гигант, которому явно надоело представление, – Это твой генератор. Я принес. Где мои деньги?

– Да, тот самый, со свалки… – пробурчал Ваг, отходя в сторону и продолжая тыкаться острым носом в прибор, – Только вот ты его не принес, громила. Уговор был, что ты доставишь его к складу, где тебе и отдадут деньги. А ты отвлекаешь меня, занятого бизнесмена, вынуждаешь прийти сюда. Бери и неси дальше! Деньги будут!

Эти слова вызвали у сидящего на ящике очень нехорошую усмешку, от которой Вавка была бы не против описаться еще раз.

– За дурака меня держишь, грызун? – спокойно осведомился скалящийся здоровяк, – Генератор облучен. Робот в центре вашей дыры изрешетит любого, кто притащит настолько зараженный объект в поселение!

– И что? – мелко хихикнул окончательно вышедший на безопасную дистанцию крысочеловек, – Это мои проблемы? Это не мои проблемы, мутантище! Не хочешь тащить – вали на все четыре стороны. Но не в Покровку. Раз ты контракт нарушил, ходу тебе ко мне в гости больше нет! Понял?

– То есть, ты меня напарить решил изначально… – полу‑утвердительно произнес огромный мутант, вставая с того самого генератора, о котором, как знали подсматривающие за происходящим дети, Ваг мечтал столько, сколько здесь жил.

– Никто тебя за уши не тянул! – оскалился главарь банды, чуть пригибаясь, – Хотя, знаешь, я думаю – а чего столько мяса пропадать будет? Валите его!

В ответ громила негодующе заорал очень громко и страшно, да так, что крысюки дернулись от него в разные стороны, замешкавшись со своими берданками. В ту же секунду, обомлевшая Вавка, девочка, которую втравили в совсем не её дело, с тихим писком свалилась прямо на своего голубокожего друга, а всё потому, что земля под ней внезапно решила перестать лежать так, как ей положено, а подняться и превратиться в лысого мужика в солнечных очках! Сжимающего два пистолета‑пулемета!

И этот мужик тут же принялся стрелять по толпе крысолюдей, полностью отвлеченных ревом громилы! И по самому громиле тоже! Два оружия в его руках тряслись, выплевывая пули одну за другой!

Шум, треск, визги, писки!

Совершенно дезориентированная, девочка трепыхалась, спутавшись конечностями с Марусенком, а когда смогла прийти в себя, всё было кончено. Лысый человек, полностью уже откопавшийся из земли, стоял и ругался с громилой, кожу которого покрывали ссадины и темные точки.

– Криндж, твою пробирку! Откуда здесь дети⁈

– Фредди, это просто дети. Они везде, – бурчал в ответ громила, что‑то пряча за спиной.

– Девчонка меня обоссала!

– Ну, что я могу сказать? Ей повезло. Я тоже иногда хочу.

– За что?!!

– Ты половину своих магазинов в меня всадил, косорукий человек. Вот как? Второй‑то половиной ты всех положил.

– Не в тебя, а в того ублюдка, которого… постой, ты что, его спас?!? Ты… Ты что, его прячешь от меня? Криндж, покажи руку!!

– Да нет там ничего особо… – попытался отпираться громила, но громкий жалобный вой всё‑таки существующего и вполне живого Вага Рыскуна, которого гигант пытался спрятать, показал, что всё‑таки есть.

– Зачем тебе эта крыса⁈ – тут же принялся нервно разоряться пусть и мускулистый, но обычный человек в самом обычном наряде, который можно встретить в любом уголке планеты, – Что ты с ней делать будешь⁈ Мы подписались её кончить! Подумать только, он защищал от пуль нашу же цель! Заче‑ем⁉

– Блин, я тебе успокаивающий сбор какой‑нибудь куплю, – проворчал громила, перехватывая крысочеловека поудобнее, да так, что тот, ясно чувствующий огромную опасность, перестал даже хрипеть, – Или сам сделаю! Ты что, забыл, что нам про этого Рыскуна рассказывали?

– И что⁈ – продолжал терять терпение лысый, у которого, даже с точки ушибленной и паникующей Вавки, были определенные нелады с нервами, – И⁈ Что⁈

– Хочу ему хвост вырвать… – доверительно ответил лысому гигант, рассматривая свою добычу едва ли не с нежностью, – … не оторвать, понимаешь, а вырвать. Медленно. Мне кажется, что он должен скорее пополам порваться. Смотри какой толстый хвост! Нет, ну ты посмотри!

– Не тычь в меня жопой этого мутанта! Рви! Рви и поехали, псих ты ненормальный! Я уже не могу тебя терпеть, оглоед! То он до цыган докопается! То со жрателем подерется! То на костюмов, у которых пушки наголо, лезет с голой жопой! Сколько можно?!!

– Фредди, ты серьезно?

– Да, я серьезно!! – изошёл на вопль лысый человек, с отчаянием бросая своё оружие на землю, – Будь проклят день, когда я согласился снова отправиться с тобой в глушь!!

– Фредди!

– ЧТО?!?!

– Фредди, я не могу рвать сейчас. Тут же дети. Что ты за варвар?

Глава 1
Свобода попугаев

– Кри‑индж… он мне как брат! Он… ик… лучше брата! Я его… о… обожаю! Пнимаеш? А‑ба‑жа‑ю! Он мня… щас… спас… Пнимаеш? Ик! Спс!!

Фредди, во всей своей красе, то есть в виде здорового мышцатого человека с совершенно лысой головой и перекореженно сидящими солнечными очками, вовсю терроризировал подвернувшегося под руку лупоглаза. Пьяный в кандибобер член пиратской шайки обнял бедного гибрида за шею, к чему тот относился очень стоически. Причиной столь выдающейся терпимости помеси инопланетянина с человеком было, в первую очередь, измененное состояние психики последнего – во рту серокожего мужика дымилась очумительных размеров самокрутка, которую он пользовал, умудряясь еще и отхлебывать из стакана самогон.

– Прмо взял! И спас! И это после… всего… того… что я ему… нагвр… брлрбр…

– Слышу тебя, чувак, слышу… А от чего? – расслабленно покивал лупоглаз, выпуская облако дыма, которого хватило бы накурить крысу. Не обычную хрень, размером с локоть, которую я помнил своей дырявой башкой, а местную, которая под тридцать кило мышц, костей и желания тебя сожрать!

– Ты ему такие сложные вопросы не задавай, – посоветовал я, выдув за раз приблизительно пол‑литра местного вонючего самогона, что подавали в этом баре, – Он же полчаса отвечать будет.

Я уставился на обнимаемого с чисто исследовательскими целями. Вот так вот, возникнешь в этом мире от смешения нескольких разумов в черепе одного мутанта, посмотришь по сторонам, немного побегаешь от жуткого советского робота, идущего по твоим стопам… и ага, мол, я всё понял. На самом деле – нет. Даже на волосок.

Люди и мьюты? Ну, мутанты? Особо уже даже не дергают. Цвет кожи другой, тела могут быть деформированы или перекошены, немного чешуи, рогов, копыт – это почти никого не портит. Люди как люди. Рейлы? Вопрос уже становится куда туже, потому что эти мелкие бесстрашные коротышки, отбитые на всю голову, мало того, что почти ничего общего с хомо сапиенс не имеют, так еще и умеют растягиваться на зависть любой кошке! Только их переварил, здравствуйте – ашуры. Здоровые такие человеки, только крепче, сильнее, больше. Я и сам в некотором роде ашур… наверное, только начисто лишен проблем этой немногочисленной искусственной расы. Они зависят от крайтекса, жуткой жижи, которую вынуждены регулярно жрать, а вот я живу как нормальный. Правда, в отличие от среднего ашура, который очень похож на здорового и красивого человека, я пострашнее буду. Раз в пятьдесят.

А вот теперь здравствуйте, лупоглазы. Сотни лет назад, когда солянка космических цыган пыталась завоевать Землю, в их составе были некие греи, серые человечки. Натуральные стереотипные пришельцы, маленькие как рейлы, но с огромными головами. Серокожие, большеглазые, дохленькие, с тоненькими конечностями и тщедушным телом. Физические способности – слезы, но кому нужна эта физика, если в тонких лапках какая‑нибудь энергетическая пушка, а прицеливаться с такими глазами одно удовольствие? Греи выполняли целую тонну различных работ для главарей табора, а еще их штамповали в баках сотнями и тысячами, потому как размножаться эта генетически измененная раса не могла.

Это потом и отыгралось матушке Земле, когда захватчиков благополучно закозлили. На планете после слепящей победы человечества осталась просто тонна баз подскока инопланетян, забитых действующим оборудованием по репликации греев. А так, как те обладали частично роевым сознанием, имея неслабые возможности к телепатии, то они решили свое количество благополучно увеличить, чтобы придумать, как жить дальше. Трам‑парам‑пам‑пам! До сих пор не придумали, так и живут, разве что, пытаясь решить свои проблемы, наплодили целую кучу гибридов‑лупоглазов, желая научиться заново размножаться и жрать.

Вот теперь накуренный и пьяный потомок людей и греев, созданный где‑то в пробирке, сидит напротив меня, гладит вяло блюющего Фредди по лысине, да спрашивает, отблескивая уже своей серой лысиной:

– Мужи‑ик! Так от чего ты его спас‑то⁈

…если вот этому серокожему существу с огромными глазами, в которых нет белков, сказать, что он инопланетянин – то он тебе затянуться не даст. А может быть, даже обложит матом за такой наезд. Как, впрочем, и десятки представителей других рас, давным‑давно считающих Землю своим домом.

– Да мы только заехали в ваш городок, как к нам в машину залезла длиннющая желтая змеебаба, попытавшаяся изнасиловать Фредди, – пояснил я, закидывая в себя еще один стакан пойла, – Обвила его всего и давай одежду драть. А я чего? Она ядовитая, зубы длинные, кусаться грозит, шипит грозно. И одежду дерет. Фредди как ребенок беспомощный дергается, а сделать ничего не может. Ну я расслабился и начал получать удовольствие, в смысле машину остановил, всё такое… и тут он как посмотрит на меня жалобно… В общем, еле отодрал!

– А как сумел‑то? – внезапно оживился лупоглаз, – Наша Тильда очень уж хочет ребенка от чистокровного, вот голову и потеряла, видимо. Но она, обычно, добычу не отпускает. Учительница, всё‑таки!

– Да как‑как. У нас в машине хвост крысюка завалялся, слегка пропавший, вот я и закинул его ей в глотку, – признался я, – Когда она очухалась, хвост уже внутри был! Отпустила моего друга, принялась давиться… ну, чтобы выплюнуть! Тут‑то я её с машины и выкинул!

– Ну ты ваще! – прокомментировал одетый в потасканную майку‑алкоголичку и замурзанные штаны лупоглаз под грохот падающего на пол Фредди, – Даже не знаю, кому больше сочувствовать, Тильде или этому челу…

– Как будто ты можешь! – фыркнул я, поднимаясь на ноги и направляясь в туалет при баре. В спину мне неслось протяжно‑обиженное «эй, чува‑ак!».

У большинства населяющих планету тварей эмпатия, всё‑таки, есть. Но не у греев и их гибридов. У них телепатия. Относительно слабая, гуляющая от особи к особи, неохотно использующая… но, тем не менее, эти гребаные клоны и гибриды – все как один психопаты. Большей частью безобидные, предпочитающие жить, укурившись в хлам, но… если что‑то человекоподобное на тебя смотрит – вовсе не стоит ему приписывать качества самого человека. А то и костей потом не найдут. Всякая тварь… тварь по своему.

Вернувшись в бар, я увидел храпящего на полу Фредди, да своего недавнего собеседника, сосредоточившегося на самокрутке вместо самогона. Зевнул, потянувшись, а затем с горечью констатировал, что местные бухло своё разводят, так как моей туше от трех литров выплеснутого внутрь бухла было совершенно всё равно. Ну а что тут скажешь, когда вполне дохловатый лупоглаз сам догоняется своим дымком?

– Ну и здоровый же ты… – решил отметить потомок пришельцев‑клонов, – Это за тобой летят?

– Не, за ним, – я кивнул на лежащего на полу человека, – А я дальше поеду.

– Кру‑уто, чувак. А куда двигаешь?

– В Син‑сити.

Лет сорок назад мегаполис, носивший в древние имена название Новосибирск, подвергся нападению представителей какой‑то из глобальных фракций. Что не поделили сильные мира сего уже было не узнать, но в развалины огромного города пришли новые жители, рейлы. Они и их союзники восстановили некоторый функционал городской инфраструктуры, породив самый большой Свободный город в мире. Это было место, в котором можно было встретить решительно всё. Вообще всё, от обточенного обсидианового копья, сделанного расами, живущими в полостях планеты на глубинах, недоступных для науки и техники, до плазменного оружия с других планет.

– У тебя стальные яйца, мужик… – с некоторым уважением покивал мне лупоглаз, – Я бы туда ни за что не сунулся.

– Там таких как вы вроде перерабатывают на биомассу?

– Ой, и не говори, чу…

Гул, от которого затряслись шаткие столы, табуретки, лупоглаз, да и сама таверна, нарос быстро и решительно. На городишко, испуганно прижавшийся к извилистой, но очень чистой речке, приземлялся воздушный корабль. Слишком большой по сравнению с тем, который я ждал! Раз, эдак, в пятьдесят.

– Не понял? – выглянув из окна, я озадаченно поскреб нижнюю челюсть, – Барнабас? На кой черт вы флагман пригнали, придурки? Ради Фредди?

На город, название которого я даже не запомнил, важно опускалась металлическая махина весом с пару тысяч тонн металла, покрытого обшарпанной зеленой краской, буквально летающий сарай. Однако, очень бронированный и вооруженный, служащий флагманом у нехилой шайки пиратов, к которой я и имел честь сейчас принадлежать. Зачем вылетать сюда на этой дуре, топливо для которой обходится в нехилую такую кучу терракоинов, я и понятия не имел. Пиратам просто нужно было забрать лишь моего лысого другана, с которым мы на моей машине докатились до края границ влияния нашей банды…

– Может, грабить нас прилетели? – меланхолично заметил лупоглаз, даже не попытавшийся подняться со своего стула, а наоборот, окруживший себя облаками дыма от шмали, – Хотя ты бы тут и сам справился…

– Ага, и кроваво мстить за поруганную честь этого лысого придурка… – пробурчал я, поднимая одной рукой означенного придурка с пола.

– Слышь, ну не надо. Ты уже отомстил! – вяло запротестовал не менее лысый укурок, отблескивающий, правда, серой кожей, – Тильда по гроб жизни не забудет, что жрала гнилого крыса! Она знаешь как в еде привередлива?!!

Ага, знаю, даже вижу, выскакивая из кабака с лысым человеком подмышкой, для того чтобы увидеть желто‑зеленую змееженщину, обвившуюся вокруг какого‑то столба и содрогающуюся в тщетных попытках исторгнуть из себя еще что‑нибудь. Правда, это меня интересует гораздо меньше, чем зависший над городом пиратский флагман, выпустивший из брюха тросовый крюковой подъёмник и ворующий мой джип!

– Эй, вы же мне его подарили! – возмутился я, подбегая к уже взлетевшей в воздух машине.

– Криндж! – из грузового люка корабля высунулась башка какого‑то полузнакомого ашура, – Цепляйся, чтоль! Чё ради тебя лебедку мотать!

Почему я присоединился к этим ребятам? Незамысловатые они, простые. Целая груда двухметровых красавцев и красавиц, не особо умных и эрудированных, зато очень даже душевных. Вот, например, рожу сверху вообще не парит то, что из‑за схватившей удирающую машину моей туши, тачку перекорежило в креплениях! Гравитация, физика, здравый смысл – это для пиратов лишь страшные слова, за которые и в глаз дать можно. Зато такими же являются и «предательство», «личные интересы», «непреодолимые обстоятельства» и прочая гниль, порожденная цивилизацией.

Хотя по башке ашур всё равно получает, но, когда я, Фредди и перекошенный джип уже оказываются внутри Барнабаса. Бьет его здоровенная шрамированная женщина в толстой металлической броне, приговаривающая, что умничать – это плохо, а Криндж ей нужен целый и невредимый.

– Артемида! – позвал тетку я в перерывах между подзатыльниками, каждый из которых мог бы убить человека, – Чё за дела?

– Криндж, – уверенно опознала меня лидер всей этой пиратской братвы, отпуская провинившегося подчиненного, – Положи куда‑нибудь Фредди и идём. Я кое‑что интересное узнала.

– А чего‑нибудь нормального нальешь? – спросил я, банально умащивая лысого на сиденье своего же джипа, – В этой дыре все пойло разбавленное…

Мой организм пронять слабой выпивкой просто невозможно. Если уж на коже девятимиллиметровые пули оставляют лишь ссадины, то, чтобы слегка бухнуть, надо жрать литрами, причем шестидесятиградусный спирт. Такой на флагмане точно был.

– Налью, идём. Только держись крепче, – посоветовала мадам, гулко бухающая металлическими ботинками по полу, – Сейчас рванем.

Через десять минут, после некоторой борьбы с перегрузкой, возникшей от того, что Барнабас куда‑то «рванул», я сидел в кресле небольшой кают‑компании, заливая в себя нечто, напоминающее по вкусу ракетное топливо, в котором кто‑то растворил ложечку коньяка, а большая страшная пиратка, сидя уже в своем кресле, с умным видом тыкала указкой в некие схемы, развешенные на стене перед моей рожей.

– Это то, что интересует нас, Криндж, так что я говорю, а ты пьешь молча. Ты смотришь на компактную антигравитационную платформу, оснащенную спаркой корабельных средних лазеров, – озвучила Артемида, значительно потыкав указкой по разным частям схемы. Посмотрев на мою мрачную рожу, носящую выражение кирпича, она вздохнула, ссутулившись, а затем заговорила по‑простому, – Короче. Некие типы построили на базе обычного антиграв‑танка противовоздушную пушку с двумя нехилыми лазерами, а теперь собираются это говно продавать по всему миру. Обещают, что эта дура «установит законность и избавит планету от криминального элемента». То есть от нас, во благо, значит, общества. Дерьмо полнейшее, потому как нельзя запихать в танк реактор, достаточный для питания этих пушек, но если у ублюдков с Говённых островов это вышло, то у вольных людей этого мира будут огромные проблемы!

– Говённые острова? – без задней мысли поинтересовался я.

На что мне продемонстрировали закатившиеся глаза.

– Их называют Ржавыми островами, – скривилась массивная ашур, – Но те, кто знают, что там за твари живут, называют их Говенными! Вот тут они.

Благодаря указке в лапе мадам, я определил, что речь идёт о бывших Британских островах, а затем, без особого сопротивления, согласился с её наименованием. Хотя, как оказалось, везут меня не туда.

– Там территория «возвращенцев». Даже рейлы не живут на этих островах, – покачала головой моя начальница, – Мы подвезем тебя вместе с тачкой к Великой Трассе, а по ней ты доедешь вот досюда…

Указка безошибочно вонзилась в известный каждому школьнику «сапожок», находящий на юге Европы. Правда, называть его Италией я поостерегся, что оказалось вполне логичным.

– Ромус! – почти торжественно провозгласила Артемида, – Страна, населенная сущими дикарями, которые гвоздят друг друга по головам железными хреновинами и ходят в доспехах. Разбита на тысячи мелких владений, что тебе и нам абсолютно не важно. Куда важнее то, что город, из которого этим варварам диктуют, как им жить, является и крупнейшим мировым центром торговли, эдакой площадкой, на которой представители всех значимых фракций мира договариваются, представляют свои новинки, заключают союзы. В отличие от всего Ромуса Рим вполне современный горо… ты чего?

– П‑п‑подавил‑ся! – сообщил я, тараща глаза. Ну да, такое открытие. Рим еще стоит. Аве цезарь!

– Пропердись и слушай дальше! – скомандовали мне.

Мне предполагалось тупо зайти в город, тупо там где‑нибудь остановиться, а потом тупо «как‑нибудь» узнать характеристики предлагающегося к продаже летающего танка. И тупо переслать по‑бырику информацию Артемиде.

– Ты мне скажи, в каком месте начинать смеяться? – прочавкал я, грабя начальницу на банку каких‑то закруток, невесть как оказавшуюся в нашем конференц‑зале, носящем обычно другое предназначение, а именно отсека для абордажников, – А то уже хочется.

– Ну‑да, ну‑да, так смешно! – немного нервно отреагировала женщина, способная на скаку остановить крупного медведя, а затем, оседлав его, ворваться в горящую избу, – А какая тупая обезьяна, которой даже полугода не исполнилось, захотела посетить Син‑сити, одну из самых опасных дыр на этом континенте? Дослушай, полудурок!

А дослушивать, как оказалось, полезно. Нет, большая мамочка совершенно не представляла, как здоровенному ашуру играть в шпиона, зато вот насчет входа в город всё было довольно логично. Как оказалось, для местных ромусцев вход был закрыт, их генотип был внесен в специальные следящие устройства местных церковников, а паспортный контроль в этом мире был несмешной шуткой, если речь не касалась закрытых мегаполисов, где идентификационные чипы встроены жителям прямо в мозг. Так что мне действительно можно спокойно, почти вальсируя, проехать по населенным дикарями территориям, где попросту нет никаких современных средств передвижения, а затем подъехать к воротам Рима, куда меня безоговорочно пустят.

– Только коинов в дороге поднакопи, – посоветовала гранд‑мадам, – Да и я подкину. Ну и не притащи с собой что‑то вроде атомной бомбы. Всё остальное детекторы, которыми напичкан город, не заметят.

– Окей, радость моя, – подумав, кивнул я, – Допустим, мне этот вариант подходит. Но ты не находишь, что надо как‑то простимулировать своего верного шпиона?

– Ты три бутылки нехилого пойла усосал уже… – проворчала женщина, но затем ухмыльнулась, – Конечно, я подумала. Причем хорошо подумала. Помнишь, когда цверги с тобой ковырялись, ты жаловался, что есть беды с башкой? Ну, что в памяти всплывает то, чего быть, вроде как, не может?

Такое действительно было. Я, то есть Криндж, личность многогранная во всех смыслах. Огромное тело со зверской мордой было пациентом у одного крайне специфичного ученого… или их группы. Они записали в мозг наивного и не желающего жить здоровяка другую оцифрованную личность, с прокладкой в виде выхолощенного универсального солдата, чьи воспоминания были частично обрезаны. Ученые хотели, чтобы очень известный в прошлом рокер, знаменитый своим безудержным темпераментом, сломал как не поддающуюся стиранию личность изначального хозяина тела, так и «прокладку». Только вот у рокера оказались другие планы, благодаря чему все три личности выжили. Маттиас Хемсворт, убитый на службе наемник, Джек Регал, воскресивший рок по всей планете годах, эдак, в сороковых двадцать первого века, да Яго, ушибленный дикарь, они все жили не тужили под моей шкурой, балансируя во вполне адекватном состоянии. Пока их не трахнули в череп нейронным кодером, предназначенным для перезаписывания сознания примитивов, огромных человекоподобных гуманоидов, водящихся на этой планете.

В результате от их смешения получился я. Личность цельная, социально активная, желающая жить и всё такое. Но откуда‑то у меня временами пёрли привычки, словечки и прочая хренотация, однозначно принадлежащая представителям только одной нации на планете, пусть и давным‑давно вымершей. Русским. Меня это слегка тревожило. Нет, к самим русским я ничего не имею, как и ко всем другим вымершим уже народам, скорее нервирует вопрос «а что еще может вылезти?». Только вот ответа на него не было. Мелкие похотливые сучки‑цверги только лапками разводили, да трусы снимали. В те редкие моменты, когда на них эти трусы были.

– В Ромусе расположены самые старые, самые сохранившиеся анклавы греев, Криндж, – вытащила свой козырь Артемида, – У них, я уверена, точно есть ментальные сканеры. В принципе, такую штуку и здесь можно добыть, но только истинный старейшина из греев, тот, который за сотни лет жизни видел мозги тысяч разных гуманоидов, сможет нормально осмотреть твои. И он, при этом, ничего не будет гнуть или ломать. К ним в анклавы народ со всего мира ездит. Те, кто может себе это позволить.

– То есть, мне туда надо ехать на джипе, загруженном терракоинами? – ехидно осведомился я.

– Мужик, кончай капризничать, а⁈ – женщина скорчила лицо, а затем рванула какие‑то ремешки у себя сзади, из‑за чего её могучий нагрудник бахнулся с шумом на пол, – И вообще, иди сюда. Мы через час прилетим. А там ты, скорее всего, сдохнешь…