Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 62 страниц)

Я говорил, люди слушали, причём не просто так, ради души, а ещё и транслируя каждое моё слово в их сеть. Одновременная трансляция с сотен приёмников гремела на половину пустыни, привлекая внимание каждого киборга!

Ничего особого я не говорил, обычные, в общем‑то, слова. Мол, надо сплотиться, скрепиться, идти дружными рядами к принтеру, ставить себе боевые протезы, выковыривать заначки, а затем вступать в ополчение на защиту родных подводных ферм. Срочно, даже немедленно, иначе живые позавидуют мёртвым. Запрягайте, хлопцы, скарабеев, садитесь по четыре штуки в ряд, мчитесь ветром, иначе будет поздно. Хан Ханов, мол, в своей неизъяснимой мудрости уже отдал приказ воздушному кораблю немедленно прибыть в столицу, так что вскоре сам присоединится к ополчению, только будет не защищать, а истреблять поганых вторженцев, подло не желающих умирать на вашей земле.

Под конец речи я с неохотой добавил, что те кланы, что внесут наиболее весомый вклад в неизбежную победу, считайте спасение родимой раскалённой пустыни, будут дополнительно облагорожены моим вниманием и бонусами их принтерам. Это было совершенно некошерный ход с точки зрения отшельника, но не будем забывать, что все храбрые воины за границей, а у нас тут остались только калеки, трусы и рукожопы!

– Всё, хватит это терпеть! – провозгласил я, вползая в шатёр всей своей махиной. – Тамара, валим с этой хазы, пока ханы нас в атаку не погнали!

– Сколько процентов собрал? – тихо, с дублированием по внутренней связи, поинтересовалась нимфа.

– Почти шестьдесят, – хмыкнул я. – Это же столица, тут представителей всех кланов полно. Думал, что вообще до девяноста дойдём, с Хана Ханов аж десятка прилетела. Однако нет, надо будет ехать дальше. Значит, поедем. Тут наша работа закон…

На этом важном месте меня перебили. Так‑то, вдвинувшись в шатёр своей массивной белой броней, я принялся общаться с Тамарис, вовсе не собираясь задерживаться в городе ни одной лишней секунды. Смысла буквально не было, а вот неприятностей вечно чего‑то желающие окружающие могли доставить много. Тупо по причине, что они желают. Пусть мелких, но досадных. Так что хотел я православно свою кибер‑послушницу к пузу прикрепить, до нашего скарабея дотопать, да умчать на север, туда, где меня ждут кусочки кода в неумных головах местных жителей. Мысли, что какому‑то местному придурку взбредёт в голову самовольно и без приглашения сунуть свой нос в шатёр отшельника, я не имел совершенно.

Только придурки бывают не только местными.

– Здесь я могу поговорить со святейшим Карабас‑агой? – вопросил кто‑то возле моего локтя подозрительно знакомым женским голосом. – Мне срочно…!

Договорить незваная гостья не успела, потому что я от души шарахнул этим самым бронированным локтем в её бронированное тело, превращая нарушительницу покоя отшельника в низколетящий объект, вылетевший из шатра по направлению к другим шатрам, чтобы сминать их и срывать с места на протяжении всего полёта, наводя хаос, разор и разрушения.

– А вот теперь точно валим! – сгрёб я мудро подбежавшую ко мне нимфу, чтобы посадить себе же на шею. – Ори оттудава, как мы расстроены и опозорены, ори на весь город! Сваливаем!

– Ты её убил! – просипела Тамарис, пытаясь зацепиться за мою негладкую поверхность.

– Я её даже не поцарапал! Это грёбаный синт! – шикнул я, вываливаясь из шатра с треском.

Действительно, ко мне на огонёк заглянула никто иная, как сама леди Полундра Локбрук, рыцарша, водительницы огромных роботизированных быков, врывательница в Рим и особа, которая почти на равных может подраться с боевым кардиналом церкви Звёздного Света!

Тамарис оправдала мои ожидания, надежды и чаяния, завыв сиреной о том, как обнищали духом и всем остальным жители Великой Пустыни, что даже не ценят чести, оказанной им Карабасом‑агой. Который прямо сейчас, срочно (то есть медленно и печально, я же большой!) покидает город, не уберегший его от позора, поругания и полного свинства в виде хамски врывающихся в убежище святого баб неясной конфигурации. Полундра не возражала, лежа где‑то там, замотанной в три или четыре шатра, народ, провожающий меня, орал благим матом вещи, сообразные произошедшему, Хан Ханов, скорее всего, сидел на троне и драл волосы на жопе от такого события, а мы ковыляли‑ковыляли.

Быстро, решительно, но не выходя из роли!

Наверное, очухавшаяся синт без проблем бы до меня добралась, чтобы прояснить ситуацию, но радиосвязь и киборги оказались прекрасным сочетанием, так что все встреченные пустынники тут же кидались бить хамскую бронированную женщину, та начинала им отвечать, так что мы с Тамарис, видя то и дело взлетающие в воздух тела, получили отличную наводку на Полундру! На неё и ориентировались, пока громоздились на скарабея, да пришпоривали бедолагу, даже не слушая скорбных криков смотрителя стойл о том, что он не успевает навьючить на жука припасы.

Пофигу трава, я на себе ношу целую кучу всякого!

– «Она могла понять, кто мы?» – опасливо транслировала мне нимфа, переползая с шеи на грудь с моей помощью.

– «Вряд ли» – вспоминал я всё произошедшее. – «Скорее, она хотела попросить меня помочь ей с поисками… меня. А так как отшельники редкие зверьки, никто эту ледь не обучил, что бабам не можно вламываться в шатры к святым людям. Вот она и того. Иначе бы уже гналась за нами».

Никто за нами не гнался, только в цифровом чате стояла куча воплей. Часть граждан умоляла нас вернуться, вплоть до того, чтобы возглавить стихийно собирающееся войско ополчения, которое пойдёт на защиту ферм и перехват злых ворогов, часть докладывала, что «злую еретичку» выгнали из города и больше такого позору не допустят, а часть, видимо самых радикально настроенных, попискивала, желая возвести Карабаса‑отшельника на трон.

Нет уж, такого счастья нам не надо.

– Кто‑то движется нам наперерез! – отвлекла меня Тамара от возвышенных дум, одолевших на отходняке от внезапного появления женщины‑рыцаря в моей непростой жизни. Нимфа, как будто бы догадавшись о моих мыслях, убито добавила. – … и он не отображается на радаре…

Вот тут уже я, поймав взглядом пылящего нам наперерез здоровенного жука, принялся управлять нашим транспортом, пытаясь избежать точки пересечения двух направлений. Если кто‑то не отображается, то это кто‑то не здешний, а таких, вроде бы, на всю пустыню только троица меня ищущих, да целый табун медленно подыхающих от жары орбиталов. А теперь вопрос! Какой полудохлый орбитал будет гоняться за скарабеем, на котором сидит здоровенный человекоподобный робот белого цвета⁈

Полностью уверенный в том, что с нами пообщаться хочет либо долбанная Микаэлла, оказавшаяся неподалёку от столицы, либо тот загадочный мужик, который, вроде бы, значится у бешеных баб начальником, я продолжал бороться за траекторию, позволяя нимфе отслеживать местоположение перехватчика. Тот, по словам Тамарис, вовсю старался с нами сблизиться, а рассмотреть гада мы не могли даже за счёт систем своих костюмов – он был покрыт какими‑то, развевающимися на ветру, лохмотьями.

Подумав, я принялся тормозить скарабея.

– Ты чего⁈ – напряглась нимфа.

– Проще убить, чем нервировать жука, – откликнулся я. – Это против Полундры у меня шансов нет, а остальных, один на один, я, пожалуй, и завалю…

Ну на самом деле, что ещё остаётся? Между нами расстояние в сотню метров, жуки очень выносливы, скорость у них плюс‑минус одна. Если игнорировать этого преследователя, которого местная система не видит, то он будет тащиться за нами столько, сколько пожелает. А такого добра мне не надо, мы и так шухер в столице подняли. Мне ещё целых сорок про…

– «Сопряжение. Получен фрагмент кода периметра – 33.86 процента. Получено 9 ключевых узлов кода. Данные сохранены. Всего – 94.62 процента массива кода»

Ээ⁈

Затормозили мы метрах в пятнадцати друг от друга. Здоровенный скарабей со здоровенным мной сверху, блестящим и очень белым, и чуть меньший, но сильнее потрёпанный жук неведомого существа, которое не определялось сканером, но делилось чрезвычайно нужной мне информацией. Невольно, конечно, но интриги это нагоняло будь здоров!

Наверное, поэтому как‑то так вышло, что голос с неизвестной хренью в лохмотьях мы подали одновременно, причём, пролаяв вслух друг другу абсолютно одинаковые вещи:

– Ты ещё кто такой⁈

Глава 10
Кредо проигравших

– Человек не должен служить машине! Машина должна служить человеку! – упрямый скрипучий голос терзал мои уставшие уши.

– Дядя, ты дурак, – угрюмо басил я в ответ на эти наивные слова. – Машина служит человеку, сколько тебе раз повторять?

– Ты противоречишь сам себе, чужак!

– Нет, это ты в уши долбишься, старый ты правдолюб. Машина служит человеку. Машина управляет примитивными варварами, которые тоже служат человеку… Все служат человеку!

– Ты назвал мой народ примитивными варварами⁈

– Да вы вообще рабы этой машины! – не выдержала уже нимфа, вступая в дискуссию. – Она создала вас такими!

– Не смей подавать голос в моём присутствии, женщина!! Я, в отличие от вас, настоящий святой отшельник! – завопили на Тамару в ответ, подпрыгивая на своём жуке.

– Бывший, – ехидно ухмыльнулся я, наслаждаясь прохладой внутри своей брони. – Лишённый всех прав, доступов и возможностей. Так что теперь ты просто кибер‑варвар с кучей железяк!

Встреченный нами хрен действительно был отшельником, лишённым своего высокого звания и ищущим действующего отшельника, чтобы это звание вернуть. Абрахим‑ага, этот хрен в лохмотьях, что сейчас ехал с нами, никаких грехов за свою жизнь не совершал, просто был любопытным старым ослом, не согласным сидеть в горах или инспектировать местные кланы, а желавшим непременно познать тайну машин, от которых так сильно зависит его народ.

Дед тыкался‑тыкался в разные закрытые двери, сварливо кричал на честные предупреждения уцелевших компьютеров, пока один раз не наткнулся на нечто реально серьёзное, от чего его понизили до бомжа, отняли доступы и вообще вычеркнули из сети. Старого пенька это возмутило до потери пульса и, с тех пор, он путешествует инкогнито по Великой Пустыне, пытаясь понять, как какая‑то сраная машина умудрилась лишить его святости и отшельничества.

Вселенная, я слышу твой вопрос! «Почему Абрахим скачет рядом с вами, а не мирно валяется в песках родной пустыни со свернутой шеей?». У меня есть на него ответ! Потому что старая сволочь не признаётся, какие стойбища он НЕ посещал, а значит, мне либо надо это из него выбить, либо продолжать обходить всю пустыню! А я не хочу её обходить!

Ну а деду, по сути, не так уж много и надо. Он просто хочет, чтобы я попробовал вновь его внести в систему на ближайшем принтере, а за это согласен молчать о том, что «царь ненастоящий». О последнем этот гад догадался со второго взгляда, между прочим, так как в нём самом нормального человеческого мяса осталось максимум процентов двадцать!

– Я не верю тебе, чужак!

– Какая досада. Вся пустыня верит, а ты не веришь. Как я с этим жить буду?

Возмущённый скрежет деда был нам, хихикающим над ним по радиосвязи, ответом.

На самом деле ничего смешного не было. Где‑то там позади ушибленная синт пытается понять, за что её, собственно, стукнули, впереди песок и неизвестность, а сумасшедший дед, принёсший нам в клювике чуть ли не половину кода, неистово желает вернуть свои регалии, чтобы, на минуточку, продолжить расследование. Терпеть козла приходится, потому что если он выдаст мне пароли и явки, то путь до цели сократится более чем на порядок.

Код, который я собираю, имеет много общего с процессом становления отшельника, то есть набор подобной информации идёт у каждого жителя пустыни. Собрав полный код, мы с Тамарис сможем пройти через особых, специально обученных и оснащённых, пустынных воинов Соломон‑хана, закрывающих дорогу к горам, в которых и лежит моя родимая лаборатория. Ладно, на пустынников можно забить буй, а вот автоматическая защита, мины там, лазеры и прочая тряхомудия, вот ей уже нужен полный код, чтобы не превратить нас в лужицу расплавленного стекла.

– Расскажи мне всё, что знаешь, чужак! – в очередной раз потребовал у меня дед, выглядящий под своими лохмотьями ну… не очень. Человекоподобного там было мало, как плюс‑минус целого. Ремонтировался этот тип давно.

– А ты мне что? – погрузил я бывшего отшельника в глубокий когнитивный диссонанс, кончившийся бессильными ругательствами и угрозами, перешедшими в долгую воспалённую речь о том, как Абрахим пожертвовал всем в поисках истины, страдал, мучился одиночеством, был подвергнут насмешкам, изгонялся из становищ и от принтеров, а теперь окончательно унижен тем, что какая‑то падла, которая даже не отшельник, большая, красивая и блестящая, смеет удерживать его от правды, до которой буквально руку протянуть! Ладно, руки нет, так манипулятор!

Ну а что ему ещё делать? Вот жуки, вот пустыня, музыки нет, едем часами, скучно.

– Мне даже неудобно как‑то! – пожаловалась мне ловко вклинившаяся в монолог кибер‑психа нимфа. – Мы ему всё рассказали, а он просто… в это не верит!

– С чего бы ему верить? – не дал Абрахиму вклиниться с очередным воплем я. – Они живут в пустыне, втыкают в себя железяки и думают, что избранные. Сами понятия не имеют, кто им оставил эти машины и с какой целью. Причём ладно, простые кочевники, но вот этот вот – он же старый, опытный и много чего повидавший. Знает, небось, что за пределами этой дурацкой пустыни есть технологии, по сравнению с которыми местные железки – просто хлам убогий, с мусорки взятый. Как может бедный старик поверить в то, что он и его народ не то что не избранные, а попросту никому не нужны?

– Лжец! – почти с болью выкрикнул наш спутник. – Вы же здесь!

– Нам просто пройти мимо надо, – погрузил я древнего правдолюба в очень долгое молчание. – Вы ни нам, ни этому миру, нахер не нужны!

Эта горькая правда заставила деда заткнуться аж до момента, пока мы не добрались до вполне приличного стойбища какого‑то клана. Не слушая завываний о том, как мне тут рады, и робких протестов за то, что я привёл с собой исторгнутого из лона народа изгнанника, я дошёл до местного принтера, сел возле него, отцепив нимфу погулять, погрузился в настройки и менюшки…

…и отключил Абрахиму‑аге почти все импланты и протезы, заставив и так не особо рабочее туловище бывшего отшельника буквально рассыпаться на части!

Ну а что, на самом деле, что ли, возвращать ему статус и возможности всего лишь за обещание показать маршруты кланов, которых он не навещал? Ну что за бред. В такое только сумасшедший поверит.

Наблюдающие за мной кочевники едва ли не в ладошки хлопали, хором бубня, что вот этому так и надо, приличных людей от сети не отключают, да и вообще. Слегка озадачились, правда, когда я начал на принтере печатать различные детальки да присобачивать их к бывшему отшельнику. От того, моими стараниями, осталась лишь голова да аппарат жизнеобеспечения, а теперь я эти остатки слегка бронировал, слегка снабжал модулями и дополнительными приблудами, даже пару камер установил маленьких… Получился эдакий параллелепипед, который, с помощью изумлённой нимфы, я и установил себе на спину.

Ну вот, теперь вообще никто не сможет сказать, что я – ненастоящий волшебник! Ой, то есть отшельник.

– Зачем он тебе⁈ – допытывалась до меня спутница, когда, немного облагодетельствовав местную коммуну, мы убрались, одарив пустынников ещё и скарабеем вдобавок.

– У меня радио не было, а он хотя бы ругается, – простодушно и честно ответил я. – А ещё мужик хочет узнать правду, так почему бы и нет? Туда, куда мы идём, ему никакой статус пройти бы не дал, а вот со мной шансы есть. Посмотрит, узнает, проникнется…

На этом моменте даже исходящий руганью Абрахим заткнулся, осмысливая новую информацию.

– К тому же, я теперь могу доставать не только тебя, но и его! – победно закончил я свою реляцию. – Цени, женщина, как я о тебе забочусь!

Вот так всегда. Стараешься, думаешь, делаешь хорошо совершенно всем вокруг, но все – недовольны! Один орёт, что типа жизнь и репутацию положил на дело всей своей жизни, его буквально берёшь на рученьки и несёшь в цели, так ему не нравится! Вторая, которую спасал, кормил, носил, гладил, заботился… недовольна, что ты над ней прикалываешься! Да ты им буквально даёшь новый смысл жизни, безвозмездно, то есть даром, а на тебя матерятся!

Люди, что с вами не так⁈

– Если та баба нагонит нас, то я буду бить тебя вместе с ней! – храбро пригрозила мне надувшаяся Тамара, а затем, подключившись ко внутреннему каналу, принялась мстительно сраться с Абрахимом, утверждая, что она, как натуральная святая, теперь стоит выше него, бывшего отшельника и гуманоида, а нынче разумного чемодана, закреплённого на копчике шпиона. Старик пыхтел от ярости и ругался как сапожник.

Это, хотя бы, было весело. Мне, если честно, уже в усмерть надоела пустыня. Ты трясёшься на раскалённой как сковородка спине ездового жука, он тупо несётся вперёд. Вокруг песок и солнце, иногда тьма и солнце. В ушах либо голос нимфы, либо тишина. Скука, тлен, уныние. Приезжаешь в стойбище, та же тоска, потому как те же самые рожи, те же протезы, те же крики и просьбы. Как тут народ не фонареет от такой жизни – я не знаю и знать не хочу!

– «Ладно, чужак, твоя взяла…» – неожиданно проскрипел по внутренней связи Абрахим через пару дней. – «Если ты действительно готов показать мне истину, то у меня нет выбора, кроме как пойти тебе навстречу! Езжай на северо‑восток, к самому краю владений Хана Соломона! Там сейчас должно быть стойбище, которого я избегал».

– Отлично, едем! – обрадовался я, но тут же уточнил. – Карта мне говорит, что впереди много отравленных зон.

– «Я проведу тебя между них!» – фыркнул старческий голос. – «Только перевесь меня с задницы на грудь!»

Интерлюдия

Война за добывающую ферму шла ожесточённая, нелепая и очень кровавая. Захватчики, обгоревшие и измученные люди, кое‑как выжившие в совершенно неблагоприятной для них пустыне, успешно оборонялись от куда как превосходящих сил кочевников, возводя буквально горы трупов перед своими оборонительными рубежами. Сами жители пустыни, прекрасно понимающие, что без питательных смесей их народ ждёт неминуемый голод, остервенело и хаотически атаковали волнами, погибая десяток за десятком.

Кто‑то со стороны, наблюдающий за этой бойней, мог бы задаться вопросом: «Каким образом жители орбиты, ни разу не бравшие в своей жизни в руки оружие, внезапно так успешно обороняются против киборгов, чьи тела буквально предназначены для насилия и войны?». Ответ был бы прост и откровенно неблагоприятен для храбрых воинов пустыни.

Большая часть населения орбитального мега‑города была занята в медиа‑бизнесе. В поиске, съёмке, обработке и подготовке видео‑материалов, полученных на поверхности планеты. У многих из них имелись серийные импланты, заменяющие глаза куда более совершенными устройствами, способными к дистанционному подключению, устройства в мозгу, позволяющие фокусироваться на выбранных задачах, а также, как ни странно, огромный опыт в наблюдении за конфликтами. Достаточно эту базовую комбинацию стандартного жителя орбиты умножить на лазерное оружие, являвшееся пусть и редкостью, но основным видом вооружения в космосе, как мы получим в итоге следующую картину:

Озлобленный и изголодавший выживший, вооружённый очень точным оружием с большим боеприпасом, со вживлёнными в него самого микроскопическими устройствами, помогающими очень хорошо видеть, а значит – и целиться. Присовокупить к этому снятые и перепрограммированные сторожевые турели, которые догадались прихватить с собой некоторые, и мы получим войну снайперов против техно‑варваров, которым не дают даже выйти на дистанцию уверенного огня!

Война шла не долго, час, может быть полтора. Защищающимся некуда было отступать, они были намерены не просто держаться до последнего, но и взорвать ферму, если будут проигрывать, а кочевники, отчаивающиеся с каждой минутой, уже даже прекратили высовываться из‑за трупов своих скарабеев. Некоторые из них, обладая большими «одноразовыми» калибрами, так и вовсе лежали без сил, сумев нанести орбитальщикам некоторый урон. Однако паритет был полным.

…относительно полным, потому что у защитников были еда и вода, а вот у бывших хозяев фермы лишь небольшие запасы, взятые с собой.

Это противостояние было обречено закончиться переговорами, которые, всё‑таки, состоялись. Пусть через неделю, когда трупы павших уже высохли на безжалостном солнце, а раненые были эвакуированы или добиты, но к ферме подошла гвардия Хана Ханов, возглавляемая им самим. Уставшим, раздосадованным, скрипящим от гнева зубами. Знающим, что подкрепление к защитникам пребудет раньше, чем бестолковое ополчение, пусть и собранное Карабасом‑агой в целую армию, способную снести любую защиту орбиталов, но и… брошенную святым отшельником на произвол судьбы. Великий человек откликнулся на просьбу правителя пустыни, но какой толк от табуна вооружённых людей, если они плохо слушают военачальников?

Хан Ханов прибыл на переговоры.

– Ты дашь нам свой корабль и пилотов, – сказали пришлые с неба. – Мы соберём всех выживших на этой проклятой земле и уйдём отсюда навсегда, а корабль вернётся к тебе. Сделай так, иначе подохнут все!

– Да, – сказал Хан Ханов, разворачиваясь спиной к парламентёрам. – Ждите.

Конечно, незахваченных ферм было ещё много. Весь север полуострова, весь восток, всё это было свободно от захватчиков. Но хватило бы тогда питательных смесей племенам? Могли бы фермы восстановить свои запасы между визитами кланов? Не стали бы голодные нападать на тех, кому, всё‑таки, повезло? Не началась ли братоубийственная война?

Хан Ханов знал ответ на эти вопросы. Он даже не мог заминировать единственный пустынный корабль, чтобы одним махом уничтожить всех этих тварей, не пожелавших пасть перед его воинами. Сейчас никто бы не стал продавать новый…

Правитель совершил мудрый поступок. Это грозило ему всем, включая казнь и низвержение, но даже он, сидящий выше всех в этой пустыне, оставался её сыном. Человеком, впитавшим с молоком матери и кумысом из жучиного молока принципы, которые не смогли пошатнуть годы роскоши, власти и богатства.

Корабль прилетел. Огромный, старый, массивный, способный поднять на борт груза на многие сотни тонн. Захватчики, недоверчиво проверив судно, погрузились в него, улетая на зов других выживших в этой проклятой земле, а Хан Ханов, провожая взглядом тех, кто вынудил склониться перед собой пустыню, недоумённо моргнул, чувствуя, как его плоть и металл пронзают шипы подобравшегося сзади человека. Гвардейца.

В пустыне была и другая сила, чуждая, холодная и бессердечная. Эта сила искала возможность захватить контроль над глупыми техно‑дикарями, которые, вместо того чтобы заниматься нужным силе делом, отвлеклись на собственное выживание. Сидящий в одном из крупных становищ Фаволо Мерч был представителем весьма могущественной персоны. Того, у кого хватило бы ресурсов оказать местным племенам помощь, снабдить их пищей и водой, даже дать намного большее… за подчинение. Временное, конечно же, а большего и не было нужно.

Агенту доктора Эркштейна нужны были глаза и уши во всех уголках пустыни. Ему нужен был Криндж. Составить заговор в момент кризиса, подкупить и уговорить нескольких крупных Ханов, сильно разочарованных текущим повелителем пустыни, наладить связь с выживающими орбиталами… всё это для киборга не представляло ни малейшей сложности. Фаволо, получив контроль над обоими участниками конфликта, ценой корабля избавился от бесполезных для него орбиталов, покупая преданность пустыни обещаниями о поставках примитивных катеров‑сборщиков, которые умудрились порушить гости с небес.

Новый Хан Ханов, воссевший в Вахраиме раньше, чем успела перестать течь на песок кровь старого правителя, полностью подчинялся каждому повелению могущественного гостя. Все должны были получить по заслугам, а Криндж должен был быть найден.

Однако за каждой тайной силой может притаиться и другая…

Воздушный корабль перемещается быстро, а забирать ему выпало не столь уж и многих. Выжило в безжалостной пустыне лишь около двух сотен гостей с орбиты. Последние ждали отправки в самом комфортном из возможных мест – на первой захваченной ферме. Огромное старое судно опустилось на песок, из него вышли наиболее работоспособные люди, принявшиеся переносить колбы со съедобным содержимым на корабль. Все они прекрасно понимали, что, сбежав из ада – не очутятся в раю. Припасы были необходимы.

Никто из них не ожидал подводной лодки, которая, всплыв, ударила с двух шестиствольных пулемётов по давно определённым позициям, сметая людей волнами огня и свинца. Тем более никто, отвлечённый огнём с всплывшего судна, не заметил выкапывающихся из песка массивных силовых доспехов зелёного цвета, вооружённых грубыми, но очень эффективными автоматами. Их увидели, когда враги уже врывались на борт захваченного орбиталами корабля.

Лазеры были бессильны против полноценных силовых доспехов. Чудом выжившие в небесах, чудом выжившие при эвакуации, чудом выжившие в пустыне, бывшие жители орбиты не нашли у себя никаких чудес, способных противостоять раскалённому свинцу. Их обожжённые, истощённые и измученные тела разрывало пулями, пока шесть бойцов методично зачищали огромный корабль. Действуя уверенно, экономно и невозмутимо, владельцы зелёных доспехов перебили абсолютно всех на борту, включая кочевников‑пилотов.

А затем вышли наружу, повернувшись к давно уже прекратившей стрелять лодке.

– Запаримся вытаскивать, – буркнул один из безжалостных убийц. – Давайте Миртеллис заставим? А то че она в коляске отдыхала?

– Кстати да, интересно, – ожил и другой, забрызганный чужой кровью с ног до головы. – У неё‑то всё работает! Ну, в смысле, достали из кресла, натянули, обратно сунули… она ж чувствует всё! Отлынивает, небось.

– Я вам, курвы болтливые, сейчас короткое замыкание устрою! – пообещал громкоговоритель с лодки. – Давайте делом заниматься! Бинго, Микро, разгружайте лодку! Морри, вынеси меня! Остальные – выкидывайте трупы!

– Ты её пожамкай хорошо, пока выносить будешь, – злорадно посоветовала другая цверг, а потом вдруг спохватилась. – Так, бабы! Вы видели, как эта лохань садилась⁈ У неё стабилизаторы ни к чёрту! Там всё проверять надо!

Поняв, что работы ещё море, цверги разбежались, начав заниматься делами. Всё‑таки, они были всего лишь миниатюрными девушками, пусть и в силовых доспехах, а корабль, в котором они только что здорово порезвились, вызывал серьёзные опасения своей работоспособностью и ремонтопригодностью. Как минимум, его надо было отогнать подальше от «места преступления», прежде чем начинать заниматься проблемами старого транспортника!

На переезд с подводной лодки на летающее судно и на очищение последнего у семёрки цвергов ушли целые сутки. Отслеживая на сканерах жизненную активность вокруг огромного корабля, они не спешили по факту, но… не тратили время зря. Разве что на расслабляющую и ободряющую ругань, к которой привыкли за десятки лет. В конечном итоге всё было готово, всё перенесено и вынесено, а сам корабль, несмотря на очень звучную критику всех семерых, оказался готов к старту.

…и он даже взлетел, причём, учитывая, что цверги успели что‑то наспех подшаманить, взлетел лучше, чем за последние тридцать лет. Сами женщины, уже без доспехов, собравшись в рубке, глубокомысленно смотрели на небольшой пульт детонатора, зажатый в крохотных ручках лысой цверга по имени Миртеллис.

– Ну что, нажимаю? – будничным тоном спросила она.

– А ты Кринджу ничего не испортишь? – слегка неуверенным тоном поинтересовалась у неё черноволосая Морри.

– Вы сами всё слышали, – вздохнула в ответ лидер. – Этот Фаволо подмял под себя пустыню, а…

– … а наш мужик уже семь дней прёт по ней наискосок! Уверенно! – хмыкнула блондинистая Бинго. – Он сошёл с маршрута, бабы! Местные ему уже нахер не нужны!

– Тогда нахер местных! – лысая, не говоря больше ни слова, прожала кнопку на детонаторе, запуская цепную взрывную реакцию на двух сотнях заранее установленных устройств.

Плюсы небольшой подводной лодки в том, что она за очень даже приемлемые сроки может обогнуть весь Аравийский полуостров, незаметно заминировав все пищевые и водоочистные фермы Великой Пустыни. Конечно, подобный шаг отдаёт жутким радикализмом, но что вы хотите от семерых маленьких девушек, слабеньких и хиленьких?

Это большой, страшный и жестокий мир, в нём выживают наиболее приспособленные.