Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 62 страниц)

…хотя ладно. В любом случае бы не сунулся. «Родич», хех.

– Дорогая, попроси своих подруг, чтобы они подняли все свои боевые свистоперделки и прочие секреты, когда мы приблизимся, – выдал я идиотскую просьбу Вириенне, – Если эта Микаэлла и даоса пережила… У вас есть там Луч Смерти или что‑то подобное?

Несмотря на мой почти игривый тон, к вопросу цверг отнеслась полностью серьезно. Даже в её стукнутом сознании, пусть и любящем расслабляться, но твердо знающем, что два плюс два равно четыре, неубиваемые сволочи заполучили своё алогичное, абстрактное место. Технически ведь, я пережил атаку даоса тоже, хотя, может быть, просто попал ему под горячую руку.

Цверг засела за дисплей, а я, вздохнув, откинулся назад на кровать, думая, что скажу всем этим девочкам, когда доберемся до их очередной ухоронки.

В общем‑то, новостей немного, за исключением того, что я тот еще недоделок, оказывается, а есть куда более совершенные экземпляры. Скрывать это было бы нечестно, но я был железно уверен, что на любое предложение «попробовать добыть генетический материал даоса» выкрикну очень громкое «НЕТ!». Тем не менее, раз время есть, а рук нету, можно подумать о будущем. Ну, в те моменты, когда спина не болит. Здорово меня пожгло.

Слава технологиям будущего, нашей подводной лодке не нужен был керосин и запасы пресной воды, реактор на борту справлялся со всем на «ура», в том числе и с опреснителем. Сам я тоже справлялся, хоть и кормили с ложечки, постоянно проверяя, насколько всё везде отросло. Быть ящерицей, умеющей себе хоть половину тела вернуть, безусловно комфортно, если не считать зуда, чесотки, скуки и необходимости постоянно делать вид, что ничего не помню о разговоре с даосом. Этот вопрос следовало обдумать получше…

Однако, у мира были другие планы. Я валялся на койке, рассматривая своё предплечье, розовое, жуткое, заканчивающееся покрытой тонкой кожей костью, когда внезапно заверещала целая плеяда различных сигналов из рубки лодки. Вириенна, смотрящая в планшете какой‑то дурацкий сериал, подскочила с места как ужаленная, унесясь в рубку. Писки, визги и хрюканье скоро смолкло, а им на смену пришли уже звуки самой девушки, сдавленные и удивленные.

– Что там? – с натугой встав на не до конца зажившие ноги, я проковылял туда же, чтобы нависнуть над барабанящей по клавишам крохой.

– Меняю курс, – отозвалась цверг, – Мы вляпались в какую‑то зону, полностью блокирующую все сигналы с орбиты, считай ослепли. Один компас работает. Нужно срочно выбраться из неё.

Срочно не получилось. Вообще никак не получалось часами, из‑за чего водитель подлодки недоумевала, бурчала себе под нос, ругалась, даже проверяла многочисленные сенсоры, показывающие в итоге исправную работу. Цверг развлекалась, а я скучал на койке, пока не заметил какой‑то странный пульсирующий фиолетовый свет, идущий из ниши с тем самым силовым доспехом, с помощью которого Вириенна меня и вытащила. Обратив внимание капитана на аномалию, я добился от неё немедленной реакции, совмещенной с удивленной руганью, которой было уже как‑то многовато. Открыв нишу, а затем и могучий зеленый скафандр, чьи потроха и пульсировали отсветом от какой‑то яркой лампочки, Вириенна закрылась внутри доспеха и… вывалилась из него через несколько минут с очень круглыми глазами. Я в это время уже улегся обратно.

– Криндж… – просипела она, как‑то неловко карабкаясь на мою многострадальную тушку, – Криндж…

– Чего? – насторожился я, видя совершенно нетипичное поведение подруги.

– Орбита… – проскрипела в ответ цверг, слабо царапая ноготками по моей мужественной груди – Орбита потухла…

Перевод с потрясенно‑женского на человеческий занял немало времени, прежде чем ошарашенная цверг смогла говорить на моём языке.

Фиолетовый отблеск шел от средства связи, встроенного в скафандр, старой, невероятно надежной, миниатюризированной версии космической гипер‑связи, которая когда‑то позволяла цвергам скрытно поддерживать контакт между собой, невзирая на любые препятствия. Неудивительно, что он оказался встроен в горнопроходческий силовой костюм, именно это и позволило нам сейчас узнать новости.

Ударная группа каких‑то абреков добралась до государственного центра Гималаев, увидела систему, которая работала с Короной, поддерживая связь с орбитой, а потом, по моему уже убеждению, уронила валенок на пульт. Ну, может быть, у них был хакер, который решил проверить, что там вообще происходит, либо кто‑то кофе пролил на процессор, не суть. Она, родимая, была в том, что могучая подпольная сеть, которой и управляла Корона, запустила свой тайный протокол защиты, атаки или, я… не знаю, внеплановой мастурбации с частушками… в общем, во всех орбитальных городах, опоясывающих матушку‑Землю, сдох «интернет». Накрылся. Полностью.

Не выдал синий экран, требуя перезагрузки, не ушёл в залипание, а прямо совсем накрылся, с дымом от процессоров, с визгом от накопителей питания, с расплавленными проводами и взорвавшимися роутерами. Вся проводная и дистанционная связь орбитального комплекса приказала долго жить. Буквально. Вместе с ней накрылось три четверти вообще всего, что было на орбите, включая навигацию по Солнечной системе, управление дронами, программируемые вибраторы и автономные транспортеры, распределявшие по гигантскому металлическому суперполису еду, презервативы и жевательную резинку. Как, впрочем, и все остальное.

– Понимаешь, что это значит⁈ – расширенные, как от прихода могучих веществ, глаза цверга неотрывно пялились на меня, – Понимаешь?!!

– Не особо, – честно признался я, испытывая некое равнодушие к подобной новости, – Ну сломалось у них всё, и чё? Нам тут от этого ни холод… НО!

Меня начали топтать мелкими пятками, вопя, что я ничего не понимаю!

Защищаться мне было нечем, да и особо не хотелось. Танец мелкого таракана на груди не воспринимался даже как массаж, однако вопли перевозбужденной цверга насторожили.

По ним, этим суматошным крикам, значило, что хрен с ней, с орбитой, пусть крутятся, как хотят, но что будет с Землей, которая в одночасье лишилась очень плотного  контроля этой самой орбиты – никто не может представить, даже закинувшись ведром какой‑нибудь дури. Сейчас, планета, буквально вся заточенная на войну и убийство ближнего своего, полностью лишилась ошейника, получила полную свободу, карт‑бланш на всё! Не просто всё, которое ты можешь за большие деньги купить в борделе, а огромное, кровавое, безумное, совершенно безбашенное ВСЁ , что только может прийти в голову человеку!

– Я не понял, ты ужасаешься или радуешься? – поинтересовался потоптанный я, – Это же в твоем стиле и духе!

– Я… – Вириенну было не узнать, так она раскраснелась и разволновалась, – Я балуюсь! Чуть‑чуть! Понемножку! А это…

– А это, – меланхолично добавил я, погладив левой культей цверга по заднице, – вообще нас не волнует. Ну начался шухер и чо? Мы плывем и плывем, приплывем и всё. Как‑нибудь разберутся…

– Не волнует⁈ – меня начали пытаться задушить, – Да ты прав! Это нас, цвергов, не волнует! Разберутся! Лет за пять, пока подвезут все нужные запчасти к Земле! Ты себе масштабы представляешь⁈ Представляешь⁈ А что, если костюм у этого, как его, Барвина, записывал ваш разговор⁈ Что если все теперь знают, кто сломал Корону Гималаев⁈ Ты станешь самым… самым разыскиваемым существом на планете!

– Да сфигали баня сгорела⁈ – удивился я, впрочем, слабо. Жизнь уже научила, что вот такие версии обладают почти стопроцентной жизнеспособностью.

– Потому что ты – Криндж!! – взвыв это, цверг шлепнулась мне на грудь и принялась страстно целоваться.

Страстно целуемый, я задумался, впрочем, ненадолго. Мне было предельно фиолетово (из‑за лезущих в глаза волос девушки) на все эти события. Вот вообще. Подумаешь, говно случилось. Подумаешь, в очередной раз его повесят на меня. Подумаешь, захотят поймать.

Блин, ребята, меня несколько дней назад даос приложил! Я по ниточке прошелся! Да, черт побери, я по ней уже давно гуляю, как по бульвару!

Засасываемый истерящей малюткой, безрукий и обожженный, я лежал, полностью начхав на этот большой и страшный мир, который только что стал меньше, но в десять раз страшнее. Тут уже поздно было пить боржоми, колеса истории провернулись в очередной раз, с хрустом ломая всё и всех, кто попал в эти жернова. И будут ломать дальше. Это как‑то скажется на моих дальнейших планах?

Нет.

Пусть мир и летит к чертовой матери, но для меня, как для обыкновенного зрителя на заднем ряду в кинотеатре, ничего не изменилось. Бешеный пес, порвавший свой поводок, все равно остается самим собой, с режиссированное и регулируемое насилие – ничем не лучше полного хаоса. Из последнего хотя бы может родиться порядок, а вот из бесконечного конвейера…

Эх, скорее бы в штанах всё отросло. А то лежать и думать – так скучно!

Эпилог

Население Земли далеко бы не сразу поняло, что происходит, если бы не отрубился Голо‑Нет. Сеть, совершенно бесплатно предоставляемая всем и каждому, у кого есть устройство, была отдушиной у любого, кто мог себе позволить устройство с доступом. Кто‑то смотрел новости, кому‑то нравились сериалы о жизни на других планетах, большая часть качала себе свежие мнемо‑записи разной порнографии, ну а кто‑то общался, пытаясь себя считать частью этой большой вселенной.

Не важно. Главное внизу поняли сразу и везде. Орбита уснула. Умерла. Затихла. Потеряла влияние. Осталась беспомощной. Великий надсмотрщик, режиссер и податель благ неожиданно ушёл на пенсию, позволяя миллионам перспектив расцвести на планете.

Идиоты, не имеющие хоть сколько‑нибудь соображения, тут же устроили крестовые походы на мегаполисы, сгорая тысячами в огне лазерного вооружения, истребляемые отрядами Омнипола, да и просто вооруженных горожан, решивших поохотиться. Таких хватило в первые же дни, причем, достаточно безумных, чтобы идти в очередной штурм прямо по пеплу и сожженным костям предшественников. Что сказать? Далеко не все жители планеты могли похвастаться выдающимися интеллектуальными способностями.

А вот те, кто был поумнее, хотя бы слегка, уже обращали своё внимание не на прекрасные города, полные света и изумительных машин, а на нечто куда более прозаическое и доступное. Бесчисленные склады Хаба, храмы Церкви звездного света, лаборатории Института. Все эти строения, разбросанные по планете, ранее находились под относительной, но довольно эффективной защитой орбиты, которая в любой момент могла вычислить грабителей, дав наводку боевым подразделениям Большой Троицы. Теперь же эта защита ушла в прошлое… и начали уходить туда же маленькие филиалы могущественных корпораций. Их лихорадочно грабили везде, вынося всё ценное и угоняя персонал в рабство. Сопротивление оказывали только фанатики, за что их с немалым удовольствием истребляли на месте.

…и это была только вершина, только самая вкусная и сочная ягодка на прекрасном, большом, чрезвычайно калорийном и вкусном торте насилия, захлестнувшим планету раньше, чем первый из миллионов жителей орбиты задохнулся из‑за неисправности в аварийной подаче воздуха.

– Начало. Это только начало, – пробормотал сидящий в заставленной компьютерами комнате человек с ярко‑оранжевыми светящимися глазами, – Пока с поводков сорвались бешеные псы, но вскоре за ними придут люди. Сейчас открыто окно возможностей для каждого, обладающего ресурсами построить нечто втайне от орбиталов… или изъять нечто, чего бы в ином случае изъять бы не дали.

Проговорив это, доктор Дональд Ти Эркштейн развернулся на стуле, чтобы с удовлетворением осмотреть «изъятый» материал. Выглядел тот, как стеклянный саркофаг высотой чуть более двух метров, заполненный прозрачной жидкостью. Содержимое из себя представляло обнаженную женщину атлетических пропорций, пребывающую, казалось, без сознания. При более детальном осмотре становилось видно, что пребывающий в резервуаре объект не является живым. На не отличимом от живого теле, тут и там, были правильной формы отверстия, из которых шли тонкие черные шланги и провода, уходящие в самый низ платформы.

Синт, великолепный старый синт, использовавшийся клоунами как регулятор‑осеменитель культурно значимого элемента искусственной цивилизации. Когда‑то…

Доктор покачал головой, продолжая смотреть на обнаженную женщину с сожалением человека, знающего её истинную цену. Он прекрасно понимал, что Институт, всё это многомиллионное чудовище, обладающее немыслимой властью, ресурсами и возможностями, ничто иное как один комплексный инструмент на планете. Что задача этого предприятия сводится только к сбору данный и инициации экспериментов, что бы не думали сами представители Института. Только вот… использовать универсального гиноида как сторожа при племенном киборге‑быке – это было перебором даже с точки зрения такого радикала, как доктор Эркштейн.

Предупреждающий зуммер на пульте отвлек человека с оранжевыми глазами от его мыслей.

– Наконец‑то, – вздохнув, ученый, встав, отправился встречать прибывших.

Его путь занял немало времени, бункер, доставшийся ученому от неких неосторожных коллег с орбиты, забывших, что в вентиляцию надо ставить фильтры и от современных вирусов, был велик и обилен на помещения. Тем не менее, бодро вышагивающий Эркштейн успел к шлюзу до того, как тот раскрылся, впуская в помещение мужчину в строгом деловом костюме, идущего в сопровождении четырех мощных гуманоидов, носящих силовые костюмы совершенно нетипичного для Земли вида. Выглядела эта броня так, как будто бы её сформировали из одинаковых резиновых канатов черного цвета, но была куда прочнее.

– Вы были правы, доктор, – спокойно произнес мужчина, ставя на пол внушительных размеров чемодан, – Крейсер «Эгиды» уже ушел в гиперпространство. Перед этим мне прислали команду на самоуничтожение. Считайте ваш контракт официально закрытым.

– Не благодарите, мистер Мерч, – доктор с интересом посмотрел на принесенную бывшим корпоративным агентом вещь, – За блокировку сигнала, разумеется.

– Я и не думал, – мужчины общались так, как будто замершие вокруг них гиганты являются не живыми существами, дышащими и чувствующими, а лишь бездушными вещами, – Вы же не предоставите мне свободу?

– Конечно нет, Фаволо. О чем вы? – потер руки доктор, – Если вы получите свободу, присущую большинству нормальных живых существ, то сойдете с ума в течение получаса. Я твердо уверен, что через пять минут ощущения «свободы», такой высококачественный корпоративный клон как вы получит необратимые повреждения нейронных связей! Вот когда придумаете для себя нормальный стимул, тогда давайте его и обсудим! Кстати, что тут у вас?

– Неожиданно многое, – выслушав своего поработителя не моргнув глазом, ответил Фаволо Мерч, – Объект «даос», атаковавший нашу наводчицу, не ставил себе целью тотальную дезинтеграцию всех, кого он обозначил противниками. Разрушив корабли и прекратив функционирование субъекта «Микаэлла», он вновь ушёл в спящий режим. Хотя… даю вероятность около сорока пяти процентов, что он засек мой корабль даже в режиме маскировки.

– Вполне разумно, – оранжевые светящиеся глаза ученого прищурились, – Так что вы мне принесли? Останки наемников, которых сподвигла эта занятная сумасшедшая, которой мы слегка помогли?

– Нет, доктор. Её саму.

Короткий ответ клон сопроводил вскрытием чемодана и извлечением из него аккуратного криоконтейнера, сквозь прозрачную стенку которого была видна отделенная от тела фиолетовая голова чрезвычайно одиозной мьютки, обладающей, по мнению присутствующих (или обладавшей ) крайне узкими, но очень экстраординарными талантами.

– Зачем мне её голова⁈ – удивился доктор Эркштейн, посматривая на замороженную часть тела с определенной благосклонностью.

– Вы запрашивали у меня добычу Кринджа и Короны Гималаев, если она будет доступна, – покладисто кивнул корпорат‑клон, не демонстрирующий ни малейшего дискомфорта от того, что его допрашивают прямо у шлюза, не дав перевести дух с дороги, – Эта миссия потерпела крах. На следующую я хочу получить команду из этой женщины и синта, которого вы готовите. Они послужат для меня ищейками. Клонируйте ей тело, доктор.

– Не проще ли будет просто реанимировать одну голову?

– Боюсь, что нет, доктор. Без полного комплекта, включающего в себя работающую гормональную систему и… вагину, наша помощница будет бесполезной.

– То есть, мне и в работу мозга ей не вмешиваться, я правильно понимаю?

– Наши усилия не принесли особого результата, невзирая на потраченные ресурсы. Эта особь продемонстрировала нечто диаметрально противоположное.

– Как мне не обидно, но ты абсолютно прав, Фаволо. Идем, займемся делом! – нетерпеливо распорядился доктор, изрядно соскучившийся по общению.

– Мне и персоналу требуется полноценная рекуперация. Немедленно, если вы не возражаете.

– … хорошо! – Эркштейн, закатив глаза, забрал у клона контейнер с замороженной головой, – Приступайте! Я пока займусь твоей… принцессой!

Происходящее на планете и последствия в виде отбывающих надзирателей, могли бы уже считаться для Дональда победой, ученый‑нелегал сбросил с себя тугой ошейник корпоративного присмотра, не выходя за очень тесные рамки своих ограничений… однако, Эркштейн попросту не умел плавать мелко, а сейчас, к тому же, оказался заперт на самой закрытой планете в Галактике.

Точнее, таковой она была раньше . Теперь, когда весь титанический орбитальный комплекс подвергся чудовищному саботажу, улететь с Земли стало возможным, совсем даже нетрудным, делом. Правда, большая часть тех, кто уже готовится к побегу, подобных самому доктору, понятия не имеют, что будут делать в космосе, куда лететь, за что хвататься. Их переловят и уничтожат. Сам же человек с оранжевыми глазами не имел ни малейших сомнений в успехе такого элементарного предприятия, но… не собирался покидать Землю без объекта «Криндж».

Да, поймать этот выдающийся экземпляр пока не удавалось. Тот, как будто зная все страхи и опасения руководства «Эгиды», аккумулировал известность и дурную славу просто невероятными темпами, заинтересовав, казалось, каждую силу, каждую фракцию, каждую организацию на Земле. Однако, в процессе своего героического похода, сбежавший когда‑то от доктора здоровяк в изобилии оставлял свои генетические образцы, причем, в самых неожиданных местах. Попадая в руки Эркштейна, эти капли крови, клочья кожи и волосы, демонстрировали криминальному гению то, чего он никогда бы не смог разглядеть под микроскопом в той, первой, маленькой лаборатории.

Теперь ученый куда лучше понимал, что двухметровая горилла с оливковой кожей, так ловко уходящая от его внимания, является куда большим, чем ему хотело показать руководство корпорации «Эгида». Намного большим.

В прошлом, корпорации, расцветшие среди звезд, не просто так вернулись на родную планету почти одновременно. Таким организациям не присуща ностальгия. Они пришли на запах конкурента, консолидирующего под собой достаточно ресурсов, чтобы тоже воспарить в небеса… только под убийственными для прочих лозунгами. Слишком актуальными, слишком удобными, чересчур невыгодными. Корпорации вернулись, чтобы уничтожить «Атомстрой» и его корни. Те самые корни, что смогли породить сверхтехнологию, создавшую объект «Криндж».

Закончив с установкой головы неправильной мутантки, погруженной в очередной резервуар с питательной средой, доктор Эркштейн вновь уселся перед мониторами, открыв на двух соседних два собранных им досье. На одном экране светились данные по проекту «Криндж», на другом была информация по лучшему помощнику доктора, объекту «Фаволо Мерч».

Фаволо, сейчас предающийся рекуперации, был совершенством с точки зрения человеческих корпораций. Вычищенный, выправленный, редактированный геном, полностью срежессированное развитие организма. Масса идеально калиброванных имплантов, усилителей, заменителей и дополнителей. Получеловек‑полумашина, безусловно самый эффективный исполнитель на всей планете. То, что он не умел, лежало подготовленными данными в его банках памяти. То, что он не знал, могло быть получено им с помощью встроенной гиперсвязи. То, что он не мог – являлось неисследованными территориями, так как агент мог всё. В разумных пределах, разумеется, иначе бы Криндж уже был в одном из этих резервуаров.

Однако… рассматривая параметры своего помощника, Дональд Ти Эркштейн не мог отрешиться от одной навязчивой мысли. Он смотрел на дешёвку .

На идеально отлаженный механизм, гвоздями приколоченный к инфраструктуре. Удешевленный, оптимизированный, хрупкий в своей сути, требующий немыслимо огромной индустрии для воспроизводства. Обладающий потрясающими возможностями, но уже деградирующий, медленно и неуклонно. Вместе с сигналом саморазрушения, блокированным устройствами Эркштейна, улетающие корпораты отключили и тестовый стенд агента, превратив тонкий механизм в кучу горелых запчастей. Не то чтобы он нужен был, этот стенд, у Дональда не было ресурсов, чтобы восстанавливать тонус агента Мерча, но… это был показатель. Острейший скальпель, способный рассечь молекулу, уже начинал необратимо тупиться.

С другой стороны, была идиотски брутальная рожа существа, которое триста лет мыкалось по радиоактивным пустыням. Его кусали, жалили, рубили, резали, кромсали, прожигали насквозь лазером, травили токсинами и топили в невообразимой дряни. Существо вставало, отряхивалось и шло дальше. Его жгли, взрывали, вырывали клочья мяса, роняли, били телекинетическими ударами, ломали напополам… а оно вставало, ворчало и шло дальше. Триста лет с неполноценным разумом ребенка в теле, которое сопротивлялось даже процессу перезаписывания личности.

…и только Дональду Ти Эркштейну удалось что‑то сломать в этом существе. Сделать его умнее, целеустремленнее. Оно тут же подняло ставки до небес, демонстрируя собственную аномальную живучесть, но и это сработало во благо наблюдениям. Ученый окончательно убедился, что ведет охоту за кем‑то, кто на несколько голов биологически превосходит любую разумную расу в галактике. Устойчивый, бессмертный, неприхотливый, способный жить и процветать там, где не может ни один другой вид. Явно способный к самовоспроизводству, но с заблокированным, либо неактивным механизмом оплодотворения.

И, самое главное, этот шикарный, совершенно безумно прекрасный и по‑своему совершенный, образец всё‑таки податлив на технологию перезаписи памяти!

Это было бессмертие, власть, неисчерпаемые ресурсы, завернутые в оливковую кожу шатающегося по планете смерти питекантропа. Перед мысленным взором сидящего в кресле ученого маршировали легионы бессмертных мужчин и женщин, способных к размножению. Захватывающие одну за другой обитаемые планеты на окраине изученного космоса, расселяющиеся, воспроизводящиеся, работающие, приспособленные к войне на уровне среднего киборга корпоратов! И ведь это лишь самая вершина айсберга!

– Он что‑то ищет, – пробормотал сидящий в кресле ученый, отвернувшись от мониторов, чтобы в очередной раз лицезреть двух женщин, заключенных под стеклом, – И он общался с даосом . Общался. И искал до этого. И у него есть союзники. Кто‑то, достаточно слабый или умный, чтобы не ограничивать свободу объекта. Кто‑то очень скрытный. Кто‑то, помогающий ему прятаться на ровном месте, в любом месте планеты. Лейры? Вряд ли. Значит, только цверги. Причина? Стерильность. Он стерилен тоже. Он может общаться с даосом. Криндж даос? Вероятность выше пятидесяти… нет, ниже десяти процентов. Но связь есть, связь прослеживается. Если моя теория верна, то идея Мерча о наших, гм, «гончих», не просто актуальна, а самая жизнеспособная и эффективная из всех.

Привлекать еще силы со стороны нельзя. Цверги – это не те существа, с которыми можно играть на их поле даже самому Эркштейну…

Нет! Домыслы! Проверить!

– Компьютер, запусти симуляцию! Отобрази все известные маршруты объекта «Криндж!»

Машине долго думать не пришлось. Раз, и загорается точка на карте, обозначающая теоретическое место появление беглеца на Великой Трассе. Два, и маршрут проложен до места, где субъект сворачивает к Риму через какой‑то городок. Над значком машины начинает мигать надпись «попутчики», выдавая вероятность в семьдесят два процента. Три – эвристический анализ машины подсоединяет к значку автомобиля Кринджа значок «синт», после чего маршрут начинает петлять самым непонятным образом.

Дональд следил, напряженно. Он не искал логику, понимая, что не сможет её найти на основе таких неполных данных, он пытался понять – где? На каком этапе своего метания по планете, Криндж нарвался на скрытных, тихих, неуловимых цвергов?

– Рим, – наконец, кивнул сам себе человек с оранжевыми глазами, – Он не мог уйти из той облавы. Кардинал, фурии, синт, наемники, дроны. А он ушел не только сам, но и вытащил всех своих спутников. С блеском. Это далеко за границей возможного, если только ему не помогали цверги. Именно несколько, одна бы тут не справилась. И они же направили тебя за Короной Гималаев, Криндж. Всё сходится. Ты должен был принести Корону им, в Порт Еретиков, но что‑то пошло не так, поэтому вы решили сжечь город чужими руками. Запутать следы, уйдя на подводной лодке. Почти получилось. Если бы не Мерч, то получилось бы блестяще, так что тут фактор неожиданности на моей стороне.

За беглым мутантом стояла сила мощнейшего интеллекта. Сила, которая гнала объект «Криндж» вперед. Сила, которая знала о том, что тот может общаться с даосами. Если бы не Микаэлла, то, возможно Фаволо потерял бы след, а так, благодаря совершенной случайности безумной женщины, они получили шанс продолжить.

– Что‑то подсказывает мне… – прошептал доктор, чьи глаза вспыхнули натуральным оранжевым пламенем, – Что вы, девочки, охотитесь даже за большим кушем, чем я. Будет интересно узнать об этом побольше…

Конец третьего тома .