Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 62 страниц)

Глава 17
По острию бритвы

Когда у тебя серьезные проблемы, избегать их – вариант паршивый, особенно когда ты у себя один, как в жопе дырка. Потом будет хуже, всегда. Засохшую гречку отмывать сложно, чистить унитаз перед приходом гостей унизительно, молчу про геморрой… Куда лучше показать доброму доктору одну небольшую шишечку, чем вываливать перед ним на стол половину своих потрохов! Ну, это прописные истины, которые обычно долдонят люди, отмахивающиеся от нюансов. А те, как обычно, составляют большую часть картины произошедшего.

Я себя вёл как ссыкло с тех пор, как увёз Мурхухна из греевского геморрой‑города. Стебал бедолагу, еще не пришедшего в себя после жизни в бачке, эпатировал, машину покрасил, как дурак. На шоппинг пошли. Прическу сообразили.

Лишь бы не думать. Не вспоминать слова сирены и путешествие в глубины собственного «я» вместе с не умеющим срать стариком‑телепатом. Быть Кринджем, здоровяком с сильными проблемами в самоидентификации, мне нравилось куда больше, чем оказаться помесью недоношенного суперсолдата с личностью, которая вообще не должна была оказаться самостоятельной. Но оказалась.

Теперь я, одетый в самый настоящий смокинг, стоял на пороге здания, в котором находился выставочный зал с гребаным танком, глядя, как отъезжает на машине Мурхухн.

«Нам нужно валить из Рима. Валить по воздуху, Криндж. Быстро, незаметно и далеко. Всё, как ты         не умеешь         . Я займусь этим. Не потеряй коммуникатор, иначе мы друг друга не найдем»

Кабан воскрес в самый подходящий момент. Стальной взгляд, уверенные движения, мощный газ, с которым он умотал только что на моей тачке. Наверное, стрижка‑вспышка помогла ему прийти в себя. Хотя очки тоже клёвые. Орёл! Сокол! Ну и дятел, конечно, немного, но если так подумать, то обвинять его точно не в чем. У самого те же проблемы, что и у меня. Пятачок‑то теперь дважды ГМО, откуда мы знаем, как он мутирует и заколосится после всех клизм, которые ему греи сделали?

Вот такая наша жизнь, вот такая. Кто кому‑то дарит всё, потакая… а кому‑то приходится переть вперед вслепую и наобум, да еще позади всё не горит, как положено, а гонится следом и грозится нафаршировать тебя тульскими твердыми пряниками туда, куда проникать не должно ничего, кроме чутких прохладных пальцев проктолога…

Задумчиво выдохнув ярко‑желтый и очень токсичный дым от папиросы, купленной в одном из банкоматов, я пощупал коммуникатор у себя на лапе, занимающий роль наручных часов, поправил пиджачок, проверил галстук‑бабочку, а затем двинулся к дверям здания.

Пришла пора шпионить по‑крупному.

– Вас нет в списке! – встала передо мной крепостью дородная тетка в прикольном мундире, выполняющая роль швейцара.

– Я есть! – опроверг её неумолимым металлическим голосом, снимая очки и наклоняясь пониже, – Просто постригся и чуток цвет кожи поменял. Такой сейчас в моде. Проверяйте! Регистрировался из Рима!

Глаза у дамы стали побольше, но ослушаться не посмела. Мне тут Виверикс устроил короткий мастер‑класс по командному голосу, так что процедил я всё очень авторитетно и авторитарно.

– Действительно… – пролепетала дверь‑мадам, прожимая у себя пару кнопочек, – Проходите, пожалуйста. До начала презентации двадцать пять минут.

– Благодарю за бдительность! – щедро поощрил я женщину добрым словом, шагая в распахнувшиеся двери, – Вы отлично справились!

Кажется, она даже немного покраснела.

Выставка была небольшой. Умеренно небольшой, квадратов на тыщу или две свободного пространства, по которому курсировали важные дамы и господа преимущественно человеческой, богато одетой, наружности. Их толпы фланировали по залу, подходя к различным стендам, на которых были различные стволы, приблуды или целые механизмы, вроде узкого и опасного даже на вид ховер‑байка, к которому бы не подошёл даже обдолбанный рейл.

Пушки, стволы, излучатели, боевые дроны, наземные машины, пара вариантов силовой брони, скромно притулившихся в уголке. Судя по мордам многочисленных присутствующих, всё выставленное в зале их интересовало приблизительно также, как прошлогодний снег. Сеньоры и сеньориты гуртовались, попивая винишко, в ожидании начала выступления на полукруглой сцене, ненавязчиво выпячивающейся в центре огромного зала. Обслуживающий персонал и небольшие шарообразные дроны летали туда‑сюда, обновляя фужеры с алкоголем на специальных столиках.

Удивительно, халявное вино для всех желающих. Я, блин, сюда, чуть ли не с помойки зарегистрировался!

Оприходовав один поднос в качестве штрафного, я напустил на морду возвышенно‑томное выражение, чтобы окончательно слиться с толпой, а затем принялся вышагивать с умным видом, презрительно кося одним глазом на стенды с никому не нужным хламом. Получалось прямо чётенько, я шпионил как родной, но тут зазвонил телефон.

– Да? – поднеся руку к уху осведомился я, – Какие дела?

– Что там у тебя? – напряженно спросил Виверикс, чем‑то лязгая.

– Нормально, тихо, процесс идёт. Вино хреновое, но компания вроде норм, – отчитался я.

– То есть, ты еще не устроил шухер? – приятно удивился свин, – Продолжай в том же духе. Я чего звоню?

– Вот именно, – сварливо буркнул я, – Ты чего звонишь?

– Подойди к окнам на северной стороне, – буркнул в ответ куда‑то едущий морф, – Там посмотри вниз. В общем, я глянул карты, с той стороны, в пяти метрах от здания и на пятнадцать ниже, проходит аж четыре разноуровневых воздушных трассы, очень плотно загруженных. Так что когда натворишь делов…

– Слышь, я просто поузнавать зашёл! – возмутился я.

–         Когда          натворишь делов… – с нажимом рыкнул бывший полицейский, – Имей в виду. Всё. Отбой.

Что с этими людьми не так? Вот буквально только что я совершенно мирно почти две недели играл в ладушки с женщиной, пока поросенка варили в генетическом супе! А затем мы совершенно тихо уехали, покрасили тачку, как приличные пацаны переночевали в отеле! Все было здорово. Да, Мурхухн сидел в планшете, потел и нервничал, мониторя новости по городу о том, как нас (меня) ищут с собаками. Хреново ищут, я бы сказал! Вон в интернетах же написано, куда я зарегистрировался. А, точно, там же без имени было, на одной роже…

Ну и пофиг.

Народ уже начал бухтеть и кооперироваться вокруг сцены, я человеколюбиво не мешал всем этим коротышкам, совершенно справедливо полагая, что с моим ростом увижу всё, что надо. Встав в удобном месте сбоку от толпы человеков, киборгов и женщин с большими сиськами, я приготовился внимательно слушать уже шушукающегося с кем‑то конферансье, но, внезапно, мои планы кардинальным образом поменялись.

Я заметил две небольшие, даже можно сказать «миниатюрные», фигурки совершенно особых пропорций, скрывающиеся в туалете. О, узнал я их моментально по одной крайне отличительной детали. У каждой из удравших в туалет сзади болтался хвост…

Длинный, гибкий… и синий. Очень такого характерного оттенка, полностью совпадающий по текстуре с гривой на голове и шерстью на ушах. Овальное пятно на одном из этих ушей я тоже прекрасно запомнил. Оно поддёргивалось каждый раз, когда бедный одинокий Криндж пытался завести разговор со взятыми попутчицами… кошко‑бабами.

Ну до чего же тесен мир!

План созрел быстро и решительно, ровно за три секунды стрельбы глазами по помещению. Поймав одного из обслуживающего персонала, я тихим шипением потребовал от него прозаичное, тот, испуганно кивнув, испарился, тут же притащив мне пару мусорных мешков из крепкой пленки. Кратко поблагодарив бойца за службу, я, забив на начавшего чего‑то там болтать конферансье, мало чего стоившего без танка на витрине, ломанулся штурмовать женский сортир.

Это у меня получилось без малейшего затруднения, как и вломиться в одинокую кабинку, в которой две сраных синих кошки… что делали…?

Что?

Что‑о?

Правильно. Дули шмаль!

На         очень широко          улыбающегося меня уставились две пары очень больших желтых (и слегонца остекленевших) глаз, тонущих в дыму толстенной самокрутки.

– Здра‑ааавствуйте… – протянул я, лыбясь чуть ли не трескающимся ртом, – Вот и свиделись, ворюги позорные!

По щелбану каждой, и обе синешерстных прошмандовки превращаются в содержимое пакетов, которые мне до входной двери донести проще пареной репы. А там, удерживая каждый из пакетиков двумя пальцами, игриво потрясти ими перед носом тетки в прикольном мундире, дабы убедить ту, что те весят полную фигню.

– Где у вас тут органический мусор выкидывают? – осведомился я, совершив это загадочное действие.

– А вам зачем…? – промямлила тетка.

– Секретная информация Омнипола, – скорчил протокольную рожу я, – Что? Не видели, на какой машине я сюда приехал?

Тетке явно хотелось просто домой, похудеть, обожраться сладким и поцелуй от какой‑нибудь педерастической молодежной звезды, так что усугублять она не стала, а указала пальцем место, где я смог избавиться от двух бессознательных кошко‑баб в мусорных пакетах, отправив сучек в следующее приключение.

Ха, бессознательных. А ведь действительно! Хоть так посмотри, хоть эдак. А, они еще и убились слегка перед нашей встречей. Так что… в третьей степени!

…о чем я только думаю?

Вернувшись в зал с горячим сердцем, холодной головой, чистыми руками и успокоенной совестью, я принялся слушать мужика на сцене. Тот уныло расхваливал какой‑то агрегат, напоминающий натуральную всамделишнюю летающую тарелку. Прислушавшись, я понял, что этот продукт предлагается как раз таки местными греями, а его характеристики, судя по оживленному шуршанию некоторых тут, представляют немалый интерес в разрезе цены. Та была всего лишь каких‑то полтора миллиона.

Ну‑да, ну‑да, эти умеют дешево и сердито. Уже видел, уже ощутил. Кормили пришельцы меня в гостях у сказки жидко, сытно и безвкусно, может быть, даже тем, что зачерпывали из ближайшей лужи или бочки. Чертов инопланетный биопанк…

Следующим номинировался танк. Не тот, который был мне нужен, то есть лазерный, а кибитка размером с разжиревшую «Оку», оснащенная коротким мощным дулом. В неё мог залезть некрупный гуманоид, которого вполне хватало, чтобы управлять этим забавным пузатеньким чудом. Правда, смешно было только мне и только в глубине души, потому что, когда стали показывать ролики воздействия этой милой машинки на окружающую среду, включая манекены, выполненные из специального баллистического геля, стало ясно, что подобное чудо – просто воплощенное в металле разрушение. Боезапас у дряни был невелик, но она сама по себе представляла из себя оружие, таран, разведывательную машину и просто веселый утюжок, которым можно давить пехоту, хомячков и некрепкие хижины.

Цена, правда, кусалась так, что морды присутствующих скучнели и жухли как ландыши под конец весны. Машинку представляла какая‑то крупная корпорация, причем, насколько я понял, не на оптовую продажу, а как элитный продукт. Похвастаться. Мол, смотрите, у нас есть утюжок, а у вас нету!

Еще час или даже больше, прошли в том же духе. Раз за разом демонстрировалась техника, предназначенная не для войны, как таковой, то есть дешевая, надежная и рабочая, а для мелких стычек, дорогая, навороченная и опасная. Компактные орудия защиты и убийства, небольшие юркие корабли с хорошими щитами, силовая броня, пулеметы…

На этой экспозиции не демонстрировали оружие. Здесь показывали превосходство. Выгодные вложения, дающее возможность сильным мира сего эффективно оборонять свою собственность в пределах городской застройки или дикой природы. Демонстрируемые штуки были явно не по карману нищебродам, вроде нашей пиратской шайки, да и продавать бы им никто не стал, зато собравшиеся в этом зале явно были заинтересованы в технике, способной дать красиво просраться таким, как мы.

– И, наконец… – выдал под фанфары фальшивую улыбку конферансье, – Мы представляем вам долгожданный шедевр всемирно известной корпорации «Маркстек»! Автономная противовоздушная платформа «Спригган‑04»!

Голограмма за спиной мужика вспыхнула искрами, сложившимися в брутальный металлический кирпич с обводами, оснащенный полусферой сверху. Из последней торчало два внушительных дула, направленных под углом вверх. Грозная машина, анонсы о которой заставили Артемиду напрячься, была на вид совсем нестрашной, но вот вспыхнувшие голограммы характеристик с подтверждениями полевых испытаний заставили всех собравшихся заволноваться и зашуршать.

Приглядываясь и прислушиваясь, я понял, что дело табак – эта грубоватая дурында умела всё, чего стоило бояться. Кирпич быстро летал на антигравитационной подушке в любую сторону из возможных, его лазерные пушки могли очень четко и быстро долбать цели с земли, а искусственный интеллект, запрятанный в корпусе, прекрасно знал, куда надо долбать, чтобы превратить любой летающий сарай, оказавшийся у него в прицеле, в падающий сарай.

– Это невозможные характеристики! – сердито и громко отрезал один весьма седой мужик, пришедший сюда аж с двумя секретаршами, сейчас деловито роющимися в планшетах, – Нет ни одного реактора, способного поместиться в корпусе таких габаритов, чтобы одновременно поддерживать заявленную мобильность и работу двух лазерных орудий среднего класса! Здесь же данные утверждают, что и экранирование этого «Сприггана» находится в классе «А»!

Окружающие согласно загудели, а конферансье принялся вымученно улыбаться, озираться и показывать нам свои потные ладошки. Кажется, он кого‑то потерял…

– Спокойствие, попрошу вас! Сейчас всё будет объяснено!

– Так объясняйте! Я прилетела сюда с другой стороны планеты!

– А я с орбиты!

– Минуточку, просто минуточку…! Мы ожидаем…

– Это мы – ожидаем! Вы собрали целый зал, расхваливаете технику, которая не может существовать, а теперь еще и уклоняетесь от ответа! Что там за реактор⁈

Реакция общества была бурной и показывала, что буквально все сюда явились обнюхать этот летающий кирпич с дулами. Я, уже немного разбираясь в земном западлостроении, прекрасно понимал, что популярной эта тачанка не станет, люди с орбиты не дадут, но, тем не менее, даже сотня таких устройств, курсирующих по Земле в разных местах, могут очень серьезно сказаться на планах Артемиды и её коллег. Невидимый для сенсоров, автономный противовоздушный танк, оснащенный искусственным интеллектом, представлял из себя опасность всему, что летает в воздухе.

– В «Сприггане» нет реактора! – наконец, сдался конферансье после того, как к нему четыре раза подбежали помощники с паникующими лицами, – Господа! Дамы! В этой машине нет реактора, она работает на батареях с ригелиумом!

…и вот тут зал прорвало. Знаете пословицу: «играли свадьбу, порвали три баяна»? Вот приблизительно это и началось. Солидные женщины, мужчины, киборги, даже какая‑то шлендра, одетая лишь в мятый, насквозь прозрачный, целлофан, все начали гнать на бедного мужика, мнущегося рядом с голограммой страшного танка.

– Ригелиум? Вы с ума там сошли в своем «Маркстеке»⁈

– Покупать батареи на Хриссе⁈ Вы цену себе представляете, идиоты⁈

– Да тут даже не в цене дело, а в политике! Зависеть от инопланетян, уже давно имеющих интересы на Земле⁈ Вы с ума сошли?!!

Шум нарастал быстро, но, видимо, мужику с микрофоном платили за это шоу очень нехило, потому что он, покрасневший, несчастный и нервный, неожиданно заорал довольно уверенным голосом:

– У нас имеет быть место небольшая техническая накладка, дамы и господа! На презентации должна была присутствовать Мариисса Кшмир, дочь главы «Энергетики Хрисса»! Она пропала! Наши люди сейчас ищут её! Прошу вас успокоиться и выслушать меня!

Зал утих, переваривая услышанное, а взмокший конферансье продолжил объяснения. По ним следовало, что сейчас вот тут, прямо здесь, возле голограммы, должна стоять эта самая Мариисса Кшмир, дабы предвосхитить возможную реакцию уважаемого сообщества объявлением о начале сотрудничества между «Энергетикой Хрисса» и корпорацией «Маркстек». Образовавшийся тандем предоставлял огромные скидки на ригелиумные батареи, а открывающийся на орбите филиал гарантировал своевременную перезарядку закупленных элементов по сниженным для покупателя «Сприггана» ценам.

Эта информация часть общества заставила задуматься, а другую часть возмутиться еще сильнее неприкрытой наглостью кошек, которые буквально нахрапом лезли на полянку хомо‑сапиенсов. Однако, самая важная часть этого общества, то есть я, уже тихо пробиралась к выходу, не шурша, не дёргаясь, не привлекая внимания. Кажется, я непростую кошечку в мусорку‑то выкинул. Такую надо было сначала утопить в рукомойнике…

Что сказать? Миссия была успешно прова… закончена. Нет, я много чего узнал про этот гребаный танк, можно сказать, что исчерпывающе много, ну а всякие мелочи мы оставим за бортом. Сейчас уйдем и тихо скроемся в городе, позвоним Мурхухну, он нас заберет…

БАБАХ!

Дверь взорвалась мне в лицо с такой силой, что я укатился назад в толпу, поиграв с людьми в веселый боулинг, и получив, в конечном итоге, затянутой в целлофан сиськой по губам. Пока я пытался понять, на каком свете нахожусь и что на мне ползает и стонет, раздался глубокий мужской голос, заполнивший помещение с такой мощью, что крики упавших людей показались на его фоне шепотом паникующих карликов в батискафе…

– Всем сохранять спокойствие и неподвижность! Я – кардинал Джефф Резос, и я разыскиваю опасного преступника! Если среди вас есть высок…

Я не самый умный тип, чего скрывать, но быстро учусь. Особенно когда потные руки вжимаются в руль джипа аж до скрипа, перед глазами прыгают сосны, березы и болотные кочки, а за спиной матерится летающая старая ведьма с болтающимися сиськами, палящая в белый свет как в копеечку из лазерного пистолета. Такие дамы, знаете ли, запоминаются на всю жизнь, поэтому, когда Мурхухн Батькович серьезно говорит, что есть такой зверь как кардинал, который мало того, что сам адский сотона, так еще и ходит с несколькими бабами, каждая из которых покруче той летающей бабки…

В общем, на ноги я вскочил рефлекторно. Запузырил в мужика, одетого во все пурпурное, целлофановую бабу тоже рефлекторно. Скрипнул очком при виде трех высоких фемин, затянутых с ног до головы в ярко‑красное… ну вы уже догадались как. К северному окну бросился со всех ног, даже не оценив, как улетает бабоушибленный кардинал. Что‑то мне подсказывало, что времени для зрелищ нет. Меня просто питала дикая безумная надежда, что собственной дури, мощи и веса хватит, чтобы пробить большое панорамное окно.

Да, хватило. Бы.

Мне просто не пришлось.

Две ракеты, пущенные с борта какого‑то драндулета, зависшего прямо напротив этажа, красиво расколошматили это самое стекло, даже не взорвавшись, когда я был в двух метрах от хрупкой преграды. Они пролетели мимо, лишь нежно чиркнув меня по плечам, на прощанье, так сказать.

…а потом меня ласково подтолкнуло лютым взрывом, придавая сил, энергии и более пологой траектории для входа в воздушное пространство гребаного Рима!

Глава 18
Салочки‑обоссалочки

– ААА!!! – ору я, бултыхаясь над бездной подуровня. Под моим брюхом нету никаких таких летающих машин, только сомнительной чистоты воздух, да высотные здания, до которых долго падать. Мне страшно, тоскливо и грустно.

– Ааа!!! – панически орёт приглушенный голос могучего мужика в зеленой силовой броне, за пятку которого я и держусь.

Тот, кто держит мужика за руки, не орёт. Он, тоже одетый в силовую броню, молча и мужественно высовывается из кружащегося на одном месте летающего бронетранспортёра, изо всех сил пытаясь втянуть ранее выбитого летящим мной из транспорта мужика в зеленом. Ситуацию сильно усложняют жужжащие вокруг нас дроны, половина из которых снимает происходящее, а вторая – пытается ударить меня током или вогнать под кожу шприц с какой‑то гадостью. Мне приходится сильно извиваться, чтобы этого не произошло. Такое девиантное поведение сильно усугубляет панику, фрустрацию и уменьшает шансы спасательного мужика втащить нас обоих внутрь слегка подбитого кем‑то транспорта, кружащегося на месте.

Как подобное произошло? А очень просто. Взрыв двух ракет за моей спиной, очевидно устроивший шиш‑кебаб из всех посетителей выставки, придал мне достаточный импульс, чтобы я влетел в корыто этих самых перцев, а затем, пролетев его насквозь, выпал в наружу, прихватив с собой вот этого орущего перца. Что теперь делать – не представляю совершенно, поэтому только танцую всем телом, пытаясь избежать внимания дронов. Моей единственной надеждой является оторвать себе мужика, у которого в таком мощном и крутом костюме может найтись какой‑нибудь прибамбас, который поможет нам спастись.

Надежды мальчиков питают, надежды девочек штормят, но эта история не про счастливые концы. Кто‑то со стороны решает, что этот бронетранспортер своё оттанцевал, поэтому стреляет по нему каким‑то голубым энергетическим зарядом. Чертова машина начинает моментально терять высоту, падая кирпичом. И кружась.

Я же падать не могу. На мне смокинг, я только‑только пошёл на взлёт в этой жизни. Сильным рывком отцепляюсь от мужика в зеленом, тем самым разрывая его тактильный контакт с мужиком‑спасателем, а затем, вытянувшись, таки вцепляюсь руками в пару дронов! Спасён!

А, нет, падаю!

Правда, медленно и косо, дроны жужжат, пытаются выжить, помогают выжить мне. Мы несемся спиралью вниз, но куда медленнее чем машина‑кирпич и бронированные мужики. Я лихорадочно пытаюсь сменить траекторию, двигая скрипящими дронами. Получается так себе. Мимо крыши небоскреба промахиваемся на «ура».

Беда. Отпускаю ту машину, что тянет меня от здания, а сам начинаю падать вдоль него, схватив обеими руками оставшийся дрон. Пытаюсь пробить им стекло или хотя бы затормозить, но проклятая летающая хреновина рассыпается прямо в руках, лишь немного затормозив моё падение. Этого оказывается достаточно, потому что кто‑то добрый сбоку промахивается по мне ракетой, взрывающейся чуть ли не под моими ногами!

Удар, боль, судорожно сжатые руки, выбитые суставы, крошащиеся от напряжения зубы, распоротый бок. Малая цена за возможность вцепиться руками прямо в организованную взрывом дырку в здании!

С радостью плачу её, заползая внутрь раздолбанного этажа небоскреба бессмертным тараканом, плачущим внутри от утраты смокинга. Теперь на мне просто туфли, штаны, рукава и… галстук‑бабочка. Целых два метра ползу, тараканисто, то есть быстро. Взрыв за спиной, полёт вперед через какой‑то супернавороченный опен‑спейс, набитый орущими людьми. Всё, нет у меня штанов. И трусов нет.

Зато я жив и не падаю! Выкусите!

Пробежка по коридорам омрачена взрывами. Создается впечатление, что снаружи война. Внутри тоже неспокойно, офисные хомячки в ужасе убегают от окровавленного меня, вызвали все лифты. Сволочи. Ладно, ступеньки даже в этом веке – надежны как скала. По ним сбегаю на три этажа вниз, пятная всё кровью из распоротого бока, но торможу, увидев, что попал на этаж, занятый медицинским центром. Беру двери штурмом. Медсестры в очень коротеньких халатиках бегут с писками и визгами, а я, рыча как престарелый бегемот, заглядываю в раскрытые двери. За одной из них кабинет, в котором на меня заинтересованно разворачивают манипуляторы три рободока, наперебой советующие срочно к ним подойти. Не подхожу, а аж подбегаю, сдвигая аппараты поближе. Они резво шуршат, штопая меня на ходу, опрыскивая разной лечебной гадостью и советуя диеты.

Трачу секунды на анализ своего состояния. Пузо и грудь пострадали при врыве в здание, сейчас их штопают. Спина, жопа и задняя сторона ляжек обожжены детонацией ракеты, а заодно нафаршированы осколками. Ими занимаются. Глаза на месте, ручки вот они… рукава! Проклятые рукава! Сдираю их под ругань рободоков. Теперь на мне одни туфли. Искать одежду по размеру некогда и негде.

Здание содрогается, за большим окном вижу, как мелькает в воздухе ярко‑красная фигурка, по которой лупят три внушительных мобиля, нафаршированных людьми. Они используют обычный огнестрел, да и сами тачки у них не ахти, так что прилетевший сверху лазерный луч сразу поджигает одну машину и заставляет две других спасаться. Это сложно, дронов всё больше и больше. Они ведут съёмку. Они видят меня.

Улыбаюсь, подмигиваю прямо в кадр, делая «выстрел» пальцем. Если помирать, то на стиле!

Слышен приближающийся вой многочисленных сирен.

– Благодарю за службу! – вырываюсь из объятий полезных роботов, но… не совсем. Их многочисленные манипуляторы, не закончившие свою работу, отнимают у меня почти последнее – мою фиолетовую кожу, трещащую, пищащую, растянувшуюся гигантским несчастным презервативом. Вылупляюсь из неё а‑ля натюрель. Время делать ноги.

– Не забудьте оплатить счет! – доносится мне в спину.

Засранцы, они что, клятву Гиппоталамусу не давали⁈

Шутка юмора прошла криво, небесам не понравилось, они показали мне лестницу, битком забитую спасающимися людьми. Люди панически кричали о том, что в здание врезалось уже целых два чертолета, поэтому всё шатается и может рухнуть. При виде меня пара офисных работниц взвизгнули и пошли по головам, удирая вниз со скоростью, достойной восхищения. Я никому не мешал, стоял и лихорадочно думал.

Надо свалить, но если выйду из здания, то меня увидят дроны. Это будет фиаско, потому что стрелять нечем, жопа голая, стволы остались у Мурхухна… черт! Коммуникатор!!!

Тот оказался цел, лишь немного поцарапан, однако, улыбнуться мне не дали. Неожиданно меня подняла в воздух неведомая сила и упёрла вдаль по коридору, прямо к протянувшей по направлению ко мне руки бабе в красном! Не успел я рассмотреть эту шикарную красотку, как та, изящно провернувшись, провернула висящего в воздухе меня вместе с собой, отправляя в полёт! Сквозь стекло, прочь из здания!

Сука!

Технически, до асфальта уже было метров двадцать, но кто бы мне дал долететь вниз спокойно. Красная стервь, выбросившая меня на мороз, допорхнула до меня в тот же момент, как мой полёт стал замедляться, а затем снова растопырила руки, заставляя нас обоих замереть в воздухе. Правда, оказалась ко мне близко. Удобно близко.

…поэтому я ей дал в глаз. От души дал, коротким, но очень мощным прямым выбросом, четко возвращая достаточно кинетической энергии, чтобы она вошла в здание чуть ли не через ту же дырку, через которую мы очутились тут. Чуть‑чуть промахнулась, плечом стену задела, ну ничего, тоже считается.

Снова падаю, дронов рядом нема, машины стреляют друг в друга где‑то в стороне, пустота и скорбь. Видимо, поэтому меня сюда и вытолкнули, чтобы потом дотолкать до того мужика в сиреневом, если он выжил. Кажется, теперь я точно сломаю ноги или вообще стану отбивной. Жалко.

Мысли проносятся огненными скакунами, но хрень, на которую я падаю брюхом и мордой вниз, еще быстрее. Буквально скрав меня в падении, она несется дальше, вынуждая меня плечом вдавливаться в мягкое. Это мягкое скрипит и хрипит. Уши слышат чей‑то визгливый голос из прекрасного далеко… а нет, довольно близко. Что там мне орут?

– Слезь с моей мамы, Криндж!!

– И с меня‑я… – голос напоминает полураздавленного Дюракса, а посмотрев, что я мну плечом, понимаю, что так оно и есть.

– Одного нашел, мамы не видно, – докладываю я, понимая, что рейлы в какой‑то тарантайке на бешеной скорости вывозят меня из войны, что разразилась на подуровне, – Вы…

– Мама! – вопит несчастным голосом Майра, сидящая за рулем, – Ты где⁈

– Ооох… – скрипит из щели подо мной, – Чуть хером не убило… Прямо по лицу… теперь синяк будет. А что с носом…?

– Мама!!!

– Так, вы меня… кудааааа!!! – приняв сидячее положение, я хотел завести беседу, но Майра, завизжав нечто нечленораздельное, уронила совсем небольшую летающую машинку‑кабриолет в жесткое пике! Мало того, что мне, со свистящим ветром в ушах, пришлось ловить едва не вылетевшего Дюракса, так еще и получил в лицо Литрой Пиамакс, обнявшей меня ногами за шею и истошно матерящей собственную дочь!

– Они отключили все гражданские мобили в городе! – визжит Майра, управляющая воющим аппаратом, несущимся на следующий уровень, – Сейчас включится экстренная посадка!         Они сажают весь Рим!!

– Почему?!! – вопит Литра, не обращая внимания на то, что я рычу, мотая головой с налипшей на неё рейлой, – Что происходит?!!

–         Сюда летит ударный флот «Омнипола»! С орбиты!!          – крик Майры отчетливо слышен, а еще я чувствую, как мягкое и довольно приятное пузо пожилой шпионки морщится и начинает дрожать.

Впрочем, черная рейла начинает выводить тачку из пике и, под лютой перегрузкой, сползающая Литра снова знакомится с органом, чуть не убившим её ранее. Правда, более плотно, впритирку прошла, можно сказать. Я же просто кряхчу от натуги, не понимая, как подобные кунштюки выдерживают организмы рейлов. Резкое торможение едва не вынуждает меня запустить Дюраксом вперед, в лобовое стекло. Да уж, судьба нетривиального жука его избежала чудом…

Что произошло? В курс меня вводят замотавшиеся в какие‑то лохмотья рейлы, когда мы скрываемся в переулках, бросив машину. По Риму инициирован «полный стоп» воздушного транспорта, специальный сигнал был отправлен на все средства передвижения. Майра успела, чуть ли не секунда в секунду, отправить нашу тачку на нижний уровень, из‑за чего автоматика обесточила механизм, когда мы уже были относительно далеко.

– Угоняем наземную тачку и рвем отсюда когти! Криндж, где твой приятель⁈

– Ворует нам леталу, чтобы смыться отсюда.

– Зашибись! Как у него дела⁈

Дела у Мурхухна шли так себе, по крайней мере, матерился он в ответ довольно тихо, но очень прочувствованно. Еле удалось узнать, что в воздушном порту, куда уже пробрался наш свин, бросив где‑то мою тачку на произвол судьбы (хнык), царили настоящая паника, разброд и шатание. Сейчас бывший полицейский как раз был в процессе выбора, какую именно халабудину слямзить.

– Скажи ему, чтобы сразу не взлетал! – пропыхтела спешащая за мной Литра, – Покинуть город можно только через воздушные коридоры, идущие в море! Там движение регулируется!

– Какого хрена у тебя там рейлы⁈ – возмутился Виверикс.

– Они мне жизнь спасли! – торопливо гавкнул я, озираясь по сторонам вместе со всеми, в поисках подходящей наземной тачки, – В общем, подожди воровать! Сейчас придём и вместе своруем. Выбери пока, приценись, померяй. Походи, посмотри, если что – вернемся!

– Да вы ох…

Нам некогда разговаривать. Гражданский летающий транспорт опущен, в воздухе только дроны, силы правопорядка и те, кто могут на них плевать. Значит, нужно срочно скрыться под металлической крышей наземной тарантайки, которые отключать в мегаполисе не станут. Грузопоток – это вам не кот насрал, это артерии города, да и тачки тут разные.

Увы, мы не в той части города, где прямо дофига парковочных мест и большой выбор тачил. Скорее наоборот, Майра мудро нас опустила в какой‑то полукриминальный район, поэтому, пробежав с минуту по закоулкам, мы неожиданно напарываемся на большой неуклюжий фургон, в который пялящийся в планшет негр, одетый в прикольную здоровенную белую шубу, загоняет стайку полуголых девчонок с криками о том, что сегодня у них у всех выходной, а может быть, и завтра.