Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 62 страниц)

Глава 14
К странным берегам

– Ты был нам как брат!

– Ты должен был следить за ней, а не помогать!!

– Он не просто помогал, он улучшил её план! Устроил катастрофу!!

– Да я люблю его!!!

Отвернувшись от монитора, с которого шесть цвергов орали на меня и на орущую в ответ Вириенну, я задумчиво продолжил чистить зубы небольшой щепочкой. А что, орать в ответ? Зачем? Они где‑то там, а я где‑то здесь, в подводной лодке, которой не умею управлять. Не знаю даже, где автопилот включить. Это так, во‑первых, мелочно и эгоистично.

Во‑вторых, Вириенна, по сути, единственная цверг, которая не обманывает и не манипулирует! Она не заставляла меня грабить склады Хаба, не тащила через половину континента под надуманным предлогами, не бросила на острове, не подорвала миной…

– Я уже за это извинилась!!

– А толку?…не встречала в баре с ашуром, подключенным к бомбе…

– Да хватит уже!

В‑третьих, что важнее всего, и чего вот вы орёте? Ну да, огромное бандитское логовище внезапно обнищало. Да, на улицах идут бои, в которых убивают за банан или стакан компота. Ну и чё?

– ЧЁ? ХРЕН ЧЕРЕЗ ПЛЕЧО!

– Мы это на второй день пробовали, Бинго. Ты тогда еще хотела изобразить из себя настоящую пиратку, а на плече должен был сидеть попу…

– Заткнись! Заткнись!

Цверги лютовали и рычали, но как‑то неубедительно, наверное, потому, что на лице фиолетововолоски (несмотря на все её вопли) царило полное умиротворение. Ну еще бы, почти сутки залипать на репортажи с орбитальных дронов, слетевшихся на Порт Еретиков как рой самых образцовых мух. Там такое дерьмо варилось, что нам даже попкорн не понадобился!

– Вы устроили черте что на ровном месте! – фыркнула лысая Миртеллис, отпихивая Бинго в сторону, – Теперь Порт Еретиков на грани коллапса, они не смогут нормально реорганизоваться после этой бойни! И зачем⁈ Зачем, Вириенна⁈ Просто чтобы ты выпустила пар⁈

– Не только, – мелкая готка с самодовольным видом сложила руки под грудью, – Проверьте наши крипто‑счета, восемнадцатый и тридцать пятый.

– Что бы там не появилось, нам теперь некуда тратить эти день… – Миртеллис фыркнула.

– А еще мы подставили гималайцев, которым был нужен Криндж, – перебила её Вириенна, – Сейчас ими занимается служба безопасности Порта, а это значит, что скоро сведения о них будут доступны орбите. Там еще не поняли, что это за люди в силовой броне, летавшие по городу еще до начала заварушки. Но поймут.

Это оказалось удивительно серьезным аргументом для Цвергов без Родины. Девушки зашептались, затем розововолосая притащила планшет, на котором они посмотрели, сколько денег прибавилось. Увиденное погрузило шестерых дамочек в глубокую задумчивость. Пока они кумекали, я, зевнув, окончательно погрузился в дрему.

Победителей не судят, а мы провернули знатную кукараччу, пусть даже мелкая психушка и приписала к устроенному бардаку какие‑то плюсы. Теперь подлодка идёт к другим островам, спокойная Вириенна, кайфующая как от удачной аферы, так и от меня (который ей ничего не приказывает), ведет себя примерно и тихо, не отлипая от экранов с мясорубкой в логове бывших бандитов. Жизнь хороша, жить хорошо, чего бубнить‑то?

Так бы я и уснул, но тут внезапно раздался хоровой вой на семь голосов, да еще такой пронзительный, что аж вздрогнул! Раскрыв очи, я уставился на Вириенну, тычущую пальцем в один из экранов, а потом сам чуть не заорал!

«Петрович – это Криндж!»

…гласила надпись понизу какой‑то телепередачи, а в центре экрана бесновался мужик лет тридцати, бледный, бородатый, с бешеными глазами. Он взахлеб рассказывал о том, как его программа‑обработчик дала результаты походки с моих старых видео, а затем соотнесла их с новыми записями о Петровиче, на моменте, когда он входил и выходил из банка! Видео было очень отчетливым и даже красивым, особенно удался гипер‑куб, которым я помахивал, да жест, которым я красиво воткнул мега‑важный артефакт на изголовье руля.

– Какой шикарный я мужик… – слова вырвались сами собой, – Вам со мной очень повезло!

– Да тут весь Голо‑Нет порвался, дебиииил!!! – взвыла цверг с самыми большими сиськами, – Тебя теперь с микроскопом искать будут! Омнипол снимается с Порта Еретиков, их всех бросили на отдельное расследование, там теперь мяяяя‑ясо!!

Ну и чего расстраиваться? Вы целы, мы целы, цверги вообще ни при чем, если мелкая психичка нигде не спалилась. Вон, давайте лучше посмотрим ролик с погоней за Микаэллой, спасающей мой «подарок на свадьбу». Её более полутора часов гоняли, пока реактор брони не сел! Боялись стрелять из‑за гипер‑куба. Она теперь звезда…

– … да!! – грубо заорали мне с монитора, – Всё! Ищите вашего даоса, никуда не высовывайтесь, связь только через особые каналы! Мы будем ждать, чем это всё закончится!

На том и порешили. Подлодка, как оказалось, у нас была фарширована всем необходимым для долгого заплыва, кино по экранам крутили очень интересное, Вириенна, выпустившая своих внутренних демонов погулять, стала куда милее и ласковее (ей даже секса особо было не нужно!), так что мы вполне себе хорошо плыли к следующему крупному острову особой засратости, не включая звук на коммуникаторах. Нам сказали «звонить» только в особых случаях, а вот сами звонили, чтобы снова начать ругаться, часто!

Было за что.

Не считая веселья «все против всех за коврижку хлеба», в Порту шли и другие движи. Во‑первых, всех гималайцев арестовали вместе с Микаэллой, а вместо игры в «хорошего» и «плохого» копа сразу там кому‑то сунули паяльник в анальную дырку, из‑за чего допрашиваемый запел соловьем. У кого‑то из допрашивавших тоже оказался длинный язык, так что слово за слово, хреном по столу, но новости о высокотехнологичном королевстве, спрятанным под горами – уже бурлили во всем Голо‑Нете, едва не затмевая собой меня. И это так, глобальные новости. Из менее глобальных были штурмы районов, штурмы отдельных небоскребов, штурмы этажей, интервью жителей канализации, ставших свидетелями моего красивого заезда, тысячи теорий заговоров и спекуляций…

В общем, дали Галактике контента так, что хоть регистрируйся в этом вашем Голо‑Нете и собирай донаты на бедность! Хотя я теперь не очень бедный, мне Вириенна пару миллиончиков на счет закинула, со странными словами «детям на конфеты».

Имя: Криндж

Прозвища: Архивредитель, Беглый муж

Вид: неизвестен

Место в глобальном топ‑1000 УНИКУМОВ: 50

Достижения: Чемпион Свободных Городов по выпивке, Пират, Бунтарь 5‑го ранга, Лихой Налетчик 5‑го ранга, Враг Церкви 6‑го ранга, Модник 7‑го ранга, Враг Хаба 3‑го ранга, Враг человечества 1‑го ранга, Враг Хрисса 2‑го ранга, Эксбиционист 8‑го ранга, Враг Омнипола 5‑го ранга, Террорист 2‑го ранга, Вор 4‑го ранга.

Только живым!

Награда: 12 000 000 терракоинов

Я смачно и долго ругался, увидев, что мне из‑за интервью, которыми долбанная выжившая Микаэлла разбрасывалась, как политик обещаниями, влепили такое неоднозначное прозвище, но сделать было ничего нельзя. От охерительных историй фиолетовой мьютки Голо‑Нет чесался, рыдал и плакал, а Вириенна, едва не вросшая в кресло перед дисплеями, долго не верила, что этого всего на самом деле не было. Попутно мы еще сделали просто адскую рекламу группе «Роб Из Данс», так что поглядели на ошарашенные рожи парней и девчонок, которых начали таскать по мегаполисам с концертами. Особенно дебильной она была у Сэмми, мир его недоеденной заднице. Надо признаться, ребята даже почти не врали, рассказывая о коротком эпизоде нашей совместной поездки. Ну, кроме Микки, но его затыкали при каждом удобном случае.

– Ты их видел вживую⁈ – восхитилась моя спутница, насмотревшись различных передач.

– Да я им название для нового альбома придумал! – похвастался я, – Меня рейлы как‑то вдохновили. Ездили мы как‑то в Рим, с несколькими, вот там парочка была, муж и жена…

Так и плыли. По поводу своего имиджа я уже даже не переживал, там было не о чем, только прозвище «Беглый муж» сильно бесило. Радовало то, что на форумах и в чатах часто встречалось предложение убить Микаэллу, пока она меня в очередной город не загнала с последующим его разрушением, но ту, вероятно, хранили какие‑то извращенные боги‑покровители Земли или, что вероятнее, кто‑то из большой «троицы» прибыл, чтобы забрать фиолетовую дуру на более тщательный допрос.

– Ты – идеальное прикрытие, – сообщила мне Вириенна, кивая с важным видом, – На тебя можно свалить всё! Я тебя люблю. Сдай сперму.

– Чего⁈

– Даже мои мозги оценивают шансы твоего выживания, Криндж, ниже нуля, – пояснила мне мелкая, надвигаясь с большой пробиркой, – Нам нужно много твоего генетического материала.

– Да у вас уже ведра четыре наберется!

– Нужно больше!

Ну вот, здравствуйте, старые недобрые времена… Почему с цвергами всегда вот так?

Вот так начался наш долгий заплыв по Индонезии в поисках даоса, причем, нельзя сказать, что спокойный. Учитывая новые сведения, полученные публикой, как и то, что я как‑то раз пропал прямо посреди океана, невинного безобидного Кринджа подозревали в сговоре с темными силами, у которых точно есть что‑то вроде подводной лодки, либо антигравитационного корабля, умеющего опускаться под воду. Так что нас искали. Неплохо так искали, причем далеко не на грошовых байдарках! Это были корабли Института.

И каждый раз, когда нам приходилось опускаться на дно, вырубать движки и затаиваться, Вириенна кралась ко мне с ведром. Ну, не с ведром, но понятно с чем. Это будило лютое возмущение! Почему на этой подлодке есть криохранилище, но нет нормального унитаза⁈

– Потому что у нас попы маленькие, – был дан мне простой, но очень ёмкий ответ, – Все всё делают в дырку!

Вот тебе и на.

Мелкие острова мы проходили не глядя. Цверги, столетиями аккуратно наблюдавшие за даосами, знали, что по мелочам те не размениваются, стараясь очистить действительно важные для цивилизации территории. Такими можно было считать бывшие Калимантан, Суматру и Минданао. Проблемой было то, что это реально охрененно здоровые острова, которые нельзя оглядеть мельком, просто поднявшись на поверхность. Приходилось делать вылазки.

Вот тут мне пришлось туговато. Я после первых двух разведок благодарил себя и чуть ли не целовал в доступные места за то, что решил мудро отправиться на разведку с голым задом. Отравленная, изувеченная, но щедро снабженная вирусом УКВИГ земля выдавала такие коленца эволюции, что даже было удивительно, как это тут не летают везде корабли Института, изучая появляющиеся каждый день новые виды. Я видел дохлого жрателя, управляемого облепившим его грибом. Видел таракана размером с неплохую корову. За мной ползло гнездо цветков, подтягиваясь на корнях с такой скоростью, что я от него сбежал в воду…

Тот, первый, ближайший к Порту Еретиков остров был вытравлен, выжжен и разбомблен неоднократно, а вот на других крупных островах жизнь уже приспособилась, приняв очень пугающие формы. Не уверен, но, кажется, во время одной из этих вылазок за мной летела едва видимая в ярком солнечном свете полупрозрачная женщина и что‑то там хотела. От неё я сматывался быстрее, чем от таракана. У меня была своя.

С другой стороны, именно благодаря Вириенне, этой маленькой карманной бомбе, я вылезал и разведывал только в стратегически важных местах. Интеллект цверга позволял ей оценивать состояние местности через перископ, делать выводы, проводить аналогию с предыдущими наблюдениями, а затем запускать меня как дрон поглубже, еще и каждый раз умудряясь вычислить максимальное время, которое я могу провести в токсичной среде, не рискуя вновь оказаться в обеззараживающей стиральной машине.

И, что удивительно, с Вириенной оказалось вполне комфортно жить!

Мелкая, мрачная, с демоническими тараканами в голове, с совершенно больной фантазией, цверг, тем не менее, была удивительно приятным компаньоном. Она залипала на целую кучу различного голонетовского шлака, постоянно возилась с какими‑то приборами, что‑то химичила и анализировала, но при этом у неё ничего не взрывалось, не обжигало и не ошпаривало окружающих. Она честно выполняла взятые на себя обязательства, работала, советовала, слушала и говорила в меру, не превращая мою жизнь в адский цирк. По крайней мере ту её часть, где двое разумных чем‑то заняты. Единственно, что любила спать, растянувшись на мне, да очень не любила, когда ей отдают указания, распоряжения и приказы. С этим у меня проблем не было.

Самое главное: жизнь рядом с этой древней девочкой утратила для меня ощущение, что куда‑то опаздываю. Мы неторопливо, совершенно не жалея времени, плыли черте знать где, смотрели черте знать на что, разговаривали о разной фигне, а временами, когда позволяла атмосфера и приемник лодки, смотрели новости, лазили по сайтам и даже поиграли в несколько компьютерных игр.

Через неделю исследований, нам почти по пути попался небольшой, километров пять квадратных, островок, сияющий зеленью и выглядевший необычайно живописно. Вириенна захотела устроить себе выходной, рассказав, что уже лет пятьдесят не лежала на пляже в купальнике. Показала последний. Материала там было, лишь чтобы укутать мой мизинец в несильный мороз. Немало подивившись запасливости цверга, я объявил начальственным тоном, что сначала разведка, а потом отдых.

На разведке всё и кончилось. Мы всплыли неподалеку от островка, я высунулся с электронным биноклем и сразу же увидел самую обычную корову, черно‑белого пятнистого окраса, стоящую на песочке и пьющую из океана. Это уже слегка настораживало, но вот когда она подняла свою рогатую башку, внимательно меня оглядела (на расстоянии полутора километров!), а затем кокетливо подмигнула… я нырнул обратно в люк и сказал, что мы отчаливаем. Посмотрев запись с бинокля, Вириенна задумалась, почесала нос, а затем сообщила, что она лучше на самом корабле позагорает. Только отплывем подальше.

Благоразумие, проявленное в нужный момент, не спасло цверга от того, чтобы быть украденной гигантской морской выдрой, но я, к счастью, был рядом, успев вцепиться в скользкую скотину, уходящую под воду с моей попутчицей в лапах. Зверюга, размерами с ту же самую пресловутую корову, была хитра и ловка, но явно не подозревала о наличии в природе настолько жестоких и сильных существ, как я. В общем, я ей сломал то, за что и цеплялся – хвост. Прямо у задницы и с жутким хрустом, оставив мутанта беситься на дне, а сам всплыл с помятой Вириенной, потерявшей в процессе купальник.

– Так, лет на пятьдесят я назагоралась, – задумчиво сообщит мне девушка, после того как мы вправим ей два вывиха и сложим назад кости на сломанной ноге.

– Хорошо, что не корова, – отвечу я ей с ощущением своей глубинной правоты, а затем возьму киянку и пойду готовить обед. Ну, то есть за выдрой. Мучается же скотина. Без хвоста ей всё равно не жить.

Увы, она оказалась совсем невкусной и даже несъедобной.

– Меняю курс. Нам нужны припасы, – объявила, выслушав меня, Вириенна, – Мы идём во Дворец Свободы.

– А это что за диво дивное? – моргнул я, – Название дурацкое какое‑то.

– Это рай, Криндж. Для дураков.

На нашей планете много разной дряни человеческой, несмотря на вопиюще высокую смертность, которая с лихвой купируется вопиюще высокой рождаемостью. Нужно было быть последним идиотом, чтобы не понимать, что с таким разгулом преступности и жестокости, само собой появляются арены, на которых сражаются гладиаторы, как вольные, так и невольные. Так бы мог подумать я, если бы под рукой не было мудрой маленькой женщины, которая с ухмылкой объяснила мне, что масштабы я себе плохо представляю.

Континент, который когда‑то звали Австралия, сейчас назывался Землями Смерти, представляя из себя огромный комплекс арен всевозможных конфигураций. Почти целиком превращенный в пустыню, он служил местом, на котором устраивались самые зрелищные бои на планете. Туда свозили просто прорву народа, которая затем друг друга стреляла, била, кромсала, сжигала, душила… Но, естественно, не просто так.

– Там, на Землях Смерти, многих отпускают в свободное плавание, насыщают ими огромные арены, – объясняла мне весьма поломанная, но всё равно занимающаяся сексом коротышка, – В пустынях есть города, поселения, крепости. Туда орбиталы сбрасывают технику и оружие. Это как маленькая жестокая версия всей планеты, Криндж. Но выйти можно. Выполняя задания, побеждая, становясь чемпионами, человек получает свободу. Его совершенно честно вывозят в Дворец Свободы, город, куда мы сейчас направляемся.

Парадиз для бывших рабов, бойцов и убийц, практически ничем не отличающийся от Порта Еретиков по атмосфере «закона и порядка», но в разы и разы беднее, хуже и гаже. Место, где нет Хаба, Института и Церкви звездного света, нет Омнипола, нет вообще никаких глобальных сил, кроме местного самоуправления. Законы соблюдаются постолько‑поскольку, запрещено всё оружие, кроме холодного. Со всего мира туда везут пищу, медикаменты и предметы роскоши, забирая назад весьма ценный товар. Обученных убийц, готовых профессионально рвать глотки кому угодно.

– Либо очень хороших убийц, но которые утратили конечности или получили иные травмы. Такие люди подписывают контракты с кем угодно, способным оплатить им импланты и предоставить нормальный уровень жизни.

– То есть туда заманивают обещаниями свободы, а по сути – запускают в новую мясорубку, чтобы выбрать лучших из лучших, кому будут предложены рабские контракты? – ухмыльнувшись, уточнил я, получив в ответ кивок от слегка занятой девушки, – Очень по… местному. Но оттуда можно же уплыть?

– Д‑да, – слегка покрасневшая Вириенна пыхтела, упершись наиболее здоровой рукой мне в живот, – К‑конечно… П‑пара тысяч… километров… океана. Это же… свобо‑ДА!

– Очаровательно… – вздохнул я, протягивая руки на помощь инвалидам, – Хорошее место, чтобы оттянуться. Я уже хочу назад к корове.

///

Тем временем, в дымящем городе, охваченном насилием, голодом и хаосом, шла борьба между представителями различных структур, желающих узнать больше о Гималаях. Этот конфликт, куда более тихий, проходящий на вершинах остающихся в безопасности небоскребов, тоже породил достаточное количество хаоса, чтобы Барвин и его люди смогли вырваться из плена, вернуть своё вооружение, а затем перебить надсмотрщиков настолько быстро и профессионально, что остальные интересанты не успели среагировать. Конечно, всех своих людей воевода Гималаев вытащить не смог, но в хаосе боя, захватив чужие корабли, он сбежал, сумев послать сигнал тревоги своему названному брату.

Однако, путь гималайцев лежал отнюдь не назад в горы. Ничего не поменялось даже после того, как некоторые люди Барвина под пытками выдали секреты своего королевства. Без Короны Гималаи были обречены, единственный шанс на сохранение подгорного мира лежал в этом импланте, способном работать не только как средство для предсказаний, но и… как оружие.

Эта надежда находилась в руках чудовища по имени Криндж, обрушившего на Барвина и его родину чудовищный хаос Порта Еретиков и внимание всего мира. Теперь воевода, перевязывающий раны своим бойцам, сидящим на борту угнанного корабля, поставил целью своей жизни вырвать Корону из холодных мертвых пальцев монстра, опаснее которого в Гималаях никогда не водилось.

Они не знали, куда спрятался Криндж, но знали, где могут получить помощь и поддержку. Дворец Свободы, город посреди океана, место, в котором нет закона и власти, но которые могут там появиться, если…

…если там появится манна. Удивительно легкий, удивительно сытный, удивительно питательный порошок, производимый Гималаями.

Глава 15
Запах Свободы

– Женщины! Женщины! Молодые женщины, старые женщины, дорогие женщины и дешевые женщины! Налетай! Выбирай! Покупай! Белые, черные, желтые, красные, чистокровные! Ласковые и опасные! Домовитые и духовитые! Грамотные и без… грамотные! На любой кошелек, на любой вкус, для любого дела и любого тела! Хорошие, плохие, скромные, лихие! Свежий привоз, у половины еще с переезда понос! Подходи! Налетай! Посмотри! Покупай!! От пяти черепов, люди! Дешевле только даром!

Именно такими воплями меня встретил тот самый знаменитый Дворец Свободы, точнее, базар, на который и выскребся один никому не известный здоровяк‑ашур, под видом которого маскировался всемирно известный Криндж, он же беглый муж Петрович.

У кого челюсть отпала? У меня? Да! Земля свободы, мать вашу!

– «А что ты хотел?», – послышалось у меня в ухе, – «Я же говорила, сюда привозят бойцов, чемпионов, солдат. Свобода для них. Обслуживающий персонал – совершенно другое дело»

– Знаем мы эту свободу… – пробормотал я, шагая дальше и стараясь поменьше пялиться на окружающую среду. Та и так чересчур пялилась на меня.

С момента начала моего сольного путешествия через Макс‑таун, Перекресток, Порт Еретиков и вот, наконец, Дворец Свободы, я каждый раз думал, что наткнулся на дно, но каждый раз снизу уверенно стучали ногами. Вот как сейчас. Море самостройных домов, похожих на пригород Перекрестка, пронзительно бандитские морды на улицах прямо из Порта Еретиков, работорговля, напоминающая логово жнецов, и всё это обернуто в удушливый экваториальный зной.

И я в этом дерьме по уши стою, весь такой блондинистый и синеглазый, с волосиками назад, на базаре, меж двух рядов деревянных клеток, за прутьями которых сидят женщины на продажу. Десятки женщин.

Не только их, конечно, тут и рабов‑мужиков полно, но они в другой части рынка. Обычного, чуть ли не средневекового рынка с почти отсутствующими покупателями, которые должны были бы ходить, прицениваясь и присматриваясь. Если верить голосам у меня в голове, то есть в ухе, то во Дворце куда больше рабов, чем денег, поэтому все эти бедолаги не просто продаются, а отдыхают. Многие спят, потому что им всю ночь пахать на безбрежных плантациях острова, выращивающих еду для местного населения.

Эх, и эффективные же тут менеджеры.

Скрипнув зубами, я пошёл дальше, помахивая окровавленным канделябром. Тот уже повстречался с парой бестолковок на окраине, когда я, выползя из океана как какой‑нибудь Ктулху, пошёл в город. Ограбить хотели, нехристи. Вот что с меня взять? Ну набедренная повязка красивая и мохнатая, сапоги удобные, слегка меняющие мне походку, но кроме них, что еще? Нагрудник, да канделябр. Нет, всё равно кинулись с ножами, что‑то вопя про то, что такой «лошара безшрамовый» одетым и свободным ходить не должен. Тут вообще все какие‑то были злые, агрессивные, со взглядами, полными злобы и жажды насилия. И это они просто на меня смотрели, а как на друг друга!

Внешность, кстати, сочиняла мне Вириенна, пользуясь косметикой цвергов, предназначенной ими для маскировки. Синтетическая кожа бело‑загорелого типа, контактные линзы с синими радужками, мощнейшая краска для волос – и вот, я теперь высоченный блондин с канделябром, привлекающий внимание как этой нестандартной «дубиной», так и своим тупым нагрудником, который защищает лишь центр груди. Иду, строю злобную рожу, думаю, что делать. Ах да, еще металлический обруч на башке, формирующий эту самую прическу с волосиками назад. Где его откопали и как раньше использовали – знать не хочу.

Итак, какого лешего я играю в шпиона, вместо того чтобы прийти в ближайший магазин, купить пару сотен кило рационов, а затем умотать из этой отвратной рабовладельческой малины закоренелых мясников вперед собственного визга? Ответов на этот вопрос будет несколько. Первое – тут нет магазинов. Всё снабжение, как оказалось, жестко контролируется местными, за исключением рабов, кузниц, в которых куют холодняк, и еды с плантаций. Заваливать лодку бананами и рисом было бы тупо, нам нужны были рационы. Второе – подводная лодка такой себе разведчик местности, как и я, несмотря на всю свою толстокожесть. Тут можно попробовать узнать о даосах. Третье, самое неважное, но, тем не менее, нужное, заключалось в изучении самого города. Он, будучи натурально деревней, построенной из говна и палок, не обладал достаточным количеством камер и прочих устройств, которые цверги могли взломать, чтобы узнать о местных дистанционно.

– Нечего тут знать… – бурчал я, только что вмазав какому‑то поджарому приму так, что его раздутое лицо чуть ли не лопнуло на моем кулаке, – Это просто адище какой‑то…

Опять на меня кидаются, стоило только в подворотню свернуть, чтобы отлить.

– «Адища предоставляют наиболее хорошее прикрытие, Криндж», – передатчик заставлял ухо слегка чесаться, – «Здесь настоящие фермы независимых, не привязанных ни к кому, необразованных и умелых бойцов. Анархии противоестественна эффективность, а Дворец очень эффективен. Мы хотим знать, кто за ним стоит»

– Вот этот безшрамовый!! – в подворотню ввалились еще четверо человек с жуткого вида тесаками и хищными оскалами на мордах, – Мочи слабака!

– Вы охренели? – поинтересовался я, поднимая канделябр.

Вот уж кем я не являлся, так это слабаком. Помнится, у Братаноса, огромного мощного прима, которого я тащил через Перекресток, подмышкой остались глубоко вдавленные черные следы от моих пальцев. Не в жире, в каменных мускулах мужика. А ведь он весил за триста кило, тот боров. И ничего, проковыляли с ним немало километров. Человек рядом со мной – всё равно что злобный суслик рядом с человеком. Конечно, может поцарапать своим тыкалом, но после удара канделябром летит метров десять, если не встречается с вертикальной твердой поверхностью. А от удара от земли тем же самым инструментом, у человека отрывается и разрывается голова. Или раскалывается? Нет, всё‑таки разрывается.

– Почему это я слабак? – насущный вопрос был задан последнему, висящему в воздухе с помощью моей лапищи и дергающему сломанными руками.

– Ты… ты… без шрамов! – выдохнули мне в лицо, – У кого нету – тот не жил! Тут так… принято! Отпусти!

– Тупые вы тут изрядно… – посетовал я, ломая человеку шею и отпуская его на волю, – Ну ничего. Просто кровь с себя стирать не буду, может так проще будет?

Дохлые убитые кровавые трупы человеков, ну, еще до того, как ими стать, действительно были смачно разукрашены шрамами, причем как от огнестрела, так и от холодняка. Выползя из подворотни, я пошёл дальше, оглядывая других прохожих, и в процессе поняв, что мы с Вириенной слегка лажанули. Надо было рисовать на мне шрамы, много и разных. Тут, в этой обители свободы, я выделялся как беглый раб, которого еще даже не пороли. Точнее, как младенец.

Большой, мускулистый, блондинистый, забрызганный кровью младенец. С канделябром.

Мне пришлось еще несколько раз пускать его в ход до самого вечера. Слова «адская дырища», произнесенные днем, оказались совершенно правильными. Дворец Свободы, гигантский человейник совершенно «свободных» людей, был местом, где поклоняются насилию, но крайне обособленно, по правилам. Я не понимал, каким образом всё тут не скатывается в огромную бойню, но вот меня лично эти правила почему‑то не касались. На мужика с канделябром, даже получившего несколько смешных ран и замотавшего их тряпками, разные уличные гопники бросались остервенело, так, как будто бы я каждому из них плюнул в борщ.

Ограбить? Забрать набедренную повязку или смешной нагрудник? Нет. Меня хотели убить. Кокнуть. Пришибить. Замочить. Заставить отбросить копыта. Шлепнуть.

Обзывали слабаком, ублюдком, сволочью, и многими другими нехорошими словами. Ни я, ни цверг в моем ухе, не понимали, что вообще происходит, но догадалась как раз Вириенна.

– «Спи, а я поищу по Голо‑Нету кое‑что интересное», – посоветовала она мне, умудрившемуся заныкаться между полуразрушенной хибарой и стеной, – «Ты здесь хоть одного ашура видел?»

– Нет, – пробурчал лежащий я, почесывая уже заживший разрез от ножа на руке, – А чего им тут делать? Они там, где крайтекс.

– «Вот именно. А ведь ашуры куда лучше людей, мьютов и примитивов. Сильнее, выносливее, эффективнее. Но тут их нет. Надо узнать больше. Спи»

Утро вечера было мудренее. Оказалось, что в бывшей Австралии водятся ашуры‑пираты, которые играют там роль «дикой карты», набегая и налетая на орбитальные подарки с небес и некоторые крепости участвующих в смертельной битве гладиаторов. Раздают там всем эпических люлей, выносят всё до гвоздя и уходят, не выключая свет, в чужих тапках. Проще говоря, моя ашурская стать для выживших и прилетевших во Дворец Свободы была как красная тряпка для быка!

Ну представьте себе, вы – на смертельной арене, кругом песок, выйти из игры можно, только выполнив определенные условия в определенное время, с обязательным риском для жизни. Вокруг вас временные товарищи, а еще, чуть дальше, такие же враги с точно такими же установками. Жратвы и воды в обрез, за неё нужно воевать, как и за остальное. Единственный плюс: более‑менее понятны расклады в этой заварухе. И тут нате – прилетает толпа здоровенных бронированных мужиков и баб, одетых в броню, которую твой калибр не всегда берет, мочит вас как котят, забирает всё, а затем сваливает. А еще, скорее всего, при подлете стреляют из корабельных турелей и орудий, делая человекам и мьютам очень похохотать.

Разумеется, после такого у тебя выработается серьезнейшая аллергия на ашуров!

А тут я гуляю, натуральный такой светловолосый ашур, почти ариец. Здрас‑сти.

– «Либо ты сворачиваешься, и мы плывем дальше на лодке, груженой бананами, либо что‑нибудь придумываешь», – обрадовала меня Вириенна, – «Третьего варианта я не вижу. Тут ваша, сугубо мужицкая, маскулинная диктатура, я в ней не разбираюсь»

Это звучало как вызов. К тому же, я не хотел плыть в бананах, они удивительно быстро портятся. Ну что же, говорят, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Сняв обруч с башки, я взлохматил себе волосы, сделал рожу максимальной злостной и вредной, а затем, помахивая канделябром, враскачку вышел «в люди».

Утренняя свежесть отсутствовала везде. В воздухе, на лицах тех, кто уже работал, и точно на мордах тех, кто еще не закончил пить, но еще шатался по кривым улицам этого бесконечного лачужного города. Я топал вперед с мордой человека, которому больше всех надо и который точно знает, чего хочет, поэтому первые пятнадцать минут эксцессов не было. Затем один татуированный и шрамированный пьянчуга с ножом, который бы и мне подошёл, нетвердой походкой устремился на перехват.

– Ээ… – промычал он.

– Ты кого на хер послал⁉ – рыкнул в ответ я, пиная тело в грудь, чем превращая его в снаряд, снесший какую‑то лавку.

Ответа дожидаться было бессмысленно, поэтому пошёл дальше, поздравляя себя с удачным дебютом. Вообще, это был чистейшей воды дебилизм непроснувшегося мозга, но, как оказалось, во Дворце Свободы последнее, что могло пригодиться человеку – это свои мозги. Тут правила бал наша, сугубо мужицкая, отчаянно маскулинная диктатура.

Удар, затрещина, шлепок, пинок. Оскал, захват, бросок. Раздробить тычком канделябра пальцы, сжимающие рукоять боевого молота. Ругаться, рычать и плеваться. Поднять за штаны отключившееся тело, сорвать с пояса мешочек с чем‑то, напоминающем маленькие костяные черепки, кинуть продавцу бананов. Забрать бананы. Идти, рычать, плеваться, жрать бананы с кожурой. Прямо с грозди.