Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 62 страниц)

Что я говорил? Умная. Не знает, что у нас уже контейнер готов со всеми их женскими штучками, но вывод сделала почти правильный! Ма‑ла‑дец!

А два набора лучше, чем один. Запас карман не тянет.

Напоровшись на следующий отряд кочевников, я вновь перешёл в пеший режим, а потом, осиянный возникшей в голове гениальной мыслью, встал истуканом, да и сказал голосом человеческим своей болтающейся спереди спутнице:

– Давай спать! Ночью этих шандрыгалов уже не будет.

Металлическая снаружи (частично) нимфа весело хрюкнула, да и последовала совету. Я, правда, заснул быстрее, а ей ещё пришлось пошугать сильно огорчённых хамским отшельником просителей, но в итоге они таки ускакали, а мы сладко продрыхли до вечера, чтобы потом всю ночь лететь с приличной скоростью. Подход оказался более чем верным, так что к вечеру следующего дня мы уже стояли на скалистом побережье, где я отщёлкивал уже четвёртую секретную передачу своим цвергам.

А затем настало счастье. Попросту говоря, я разомкнул силовой костюм и выбрался на свободу полуголым, органически стопроцентным Кринджем, с удовольствием разминая всё подряд, особенно нежные органы внизу, из которых пришлось вытянуть трубки, отвечающие за сброс отработанной еды и питья. Нимфа тем временем нервно озиралась, вовсе не собираясь разоблачаться, её железная маскировка была неплохой защитой. Тамарис, как настоящая женщина, вполне опасалась, что другие женщины её убьют.

Вынырнувшая через пятнадцать минут подводная лодка, наставившая на нимфу два шестиствольных пулемёта, доказала ум и сообразительность как самой размороженной, так и сидящих внутри коротышек.

– Криндж, что это за баба⁈ – на семь полных праведного гнева голосов спросила у меня лодка, торчащая метрах в сорока от берега.

– Хорошая баба, полезная! – гаркнул я в ответ, сложив руки рупором. – Выпускайте дронов каких‑нибудь! За железякой надо проследить… шоб не упёрли!

– Сами вы бабы, я нимфа! – неожиданно заорала в ответ Тамарис, показав обидный жест подлодке. Та в ответ заругалась женскими голосами, но, вроде бы, без большой агрессии. Впрочем, это ежу понятно, почему. Ну выстрелят, ну убьют… так я же обижусь.

Нет, тут цвергам пришлось принимать неожиданную гостью, причём, увидев то количество пушек, что семеро микробаб наставили на нас, влезших в подлодку, я аж удивился, как они успели всё это приволочь к шлюзу.

– Расслабьтесь, она восемьдесят лет в криосне провела, – посоветовал я им. – А после разморозки от меня ни на шаг не отходила.

– Из какого ты улья? – как‑то странно спросила лысая Миртеллис, выглядящая вообще отпадно чуть ли не с пулемётом на своей коляске.

Нервничающая Тамарис выпалила в ответ какую‑то абракадабру из плохо сочетающихся звуков, на что цверг, фыркнув, заявила, что такого улья‑монастыря уже восемьдесят лет как нет. А спросив возраст моей спутницы, вообще скинула оружие на пол.

– Всё нормально, девки, – дала лидер цвергов отмашку остальным. – Эта древняя чучундра давно уже сирота. Да и делали тогда их через жопу, со свободными мозгами. У меня такая в любовницах пятнадцать лет ходила…

– А что с ней стало⁈ – сварливо вопросила Тамара, упирая руки в боки под грохот и лязг ныкаемых коротышками пушек.

– Сдохла, – не стала юлить инвалидка в кресле. – Я её застрелила. Она хотела меня убить и удрать. Кто с нами – тот с нами навсегда, нимфа. Так что ты попала…

– Ну суньте мне куда‑нибудь бомбу, так, чтоб не больно, – вздохнула нимфа, принимаясь сдирать с себя железо. – Я иду с этим здоровым хамом вместо ваших тощих недозрелых задниц. Можете, кстати, меня за это поцеловать. Туда же. В нормальную женскую жопу!

– Их как будто восемь стало… – пробормотал я себе под нос, а потом принялся распихивать аккуратно всех подряд, громогласно требуя нормальной жратвы, которую, конечно же, ни одна из семи баб не смогла приготовить!

– Новую привёл – вот она тебе пусть и готовит!!! – раздался аж хор обиженных и ревнивых женских воплей.

– Где тут кухня⁈ – неожиданно гаркнула нимфа, окончательно вливаясь в коллектив. – Женщина на корабле!

///

Цверги было немало ошеломлены внезапным появлением нимфы, но быстро адаптировались, узнав происхождение последней. Для них, умнейших и очень скрытных существ, такие знакомства были совершенно несвойственны, но полезность живого переносчика генетического материала никто из них отрицать не мог. Поэтому, спустя быструю серию коротких нервных совещаний, женщины слегка расслабились, переключаясь с сюрприза на ворчливого здоровяка, который жутко мешался посреди не такой уж и большой подводной лодки. А уж вместе с нимфой…

Перекус, обмен новостями, шок и трепет Миртеллис, пытающейся переварить новые сведения о мире и новую «должность» Кринджа, поднявшегося от забракованного образца до, буквально, начальника всей планеты (в категориях ОПЛОТ‑а). Не меньшее возбуждение вызвало описание гостями их следующих движений, представлявших из себя буквально круговое путешествие по Аравийскому полуострову. Поняв, зачем это нужно, цверги долго ругались матом на почивших в бозе защитников планеты, но затем выпивка, извлечённая откуда‑то коварной розововолосой Микразиной, быстро превратила совещание в свальный грех.

Дальше, периодически переключаясь на общение, компания из девяти разумных принялась составлять план, что было далеко не лишним – на пустынном полуострове находились индивидуумы, планомерно охотящиеся за Кринджем. Крайне опасные, влиятельные, быстро передвигающиеся и… богатые. А ещё, что напрягло уже здоровяка и его спутницу – использующие технологии, которые местным и не снились. Последняя новость была куда тревожнее, так как маскировка «святого» была рассчитана только и строго на местных.

Это можно было решить даже со скудными ресурсами, захваченными цвергами с собой на подводную лодку, однако прямо в этот момент началось событие, которое никто из них не мог предсказать.

Орбитальный комплекс, колоссальный город, беспомощно висевший на орбите планеты Земля, лишённый связи, припасов и будущего, внезапно ожил. Не весь и не сразу, можно сказать, медленной волной, проходящей по телу «умершего» гиганта, но это была не просто предсмертная судорога или сокращения внезапно заработавшего сердца, нет… Ревели сирены, оглушительно орали динамики оповещения, поднимая выживших и указывая им путь к спасательным капсулам, транспортным дронам, дроп‑подам, ресурсным доставщикам. Всему, что могло с тем или иным шансом осуществить полёт с орбиты на поверхность планеты.

Сотни тысяч, если не миллионы выживших, отчаявшихся, несчастных, оборванных и истощённых бежали на голос, отсчитывающий время старта. Они давили, они толкались, они умирали затоптанными и зажатыми, задыхаясь уже внутри капсул, но шли, шли и шли, стреляя друг другу в спину, пытаясь опередить, успеть первыми. А когда голос затихал, капсулы стартовали, падая на планету. Куда придётся, где придётся, как придётся.

Тысячи и тысячи контейнеров, набитых отчаявшимися людьми, летели на Землю, давно сожравшую и переварившую такую смешную эмоцию, как отчаяние.

Девятеро, покинувшие подводную лодку, стояли на берегу пустынного побережья, наблюдая огненный дождь, льющийся с небес на Аравийский полуостров. Этот дождь нёс с собой переменные, которые невозможно было просчитать.

– Так, девчонки… – мрачно произнёс тогда возвышавшийся над прочими Криндж, почесывая голову. – Планы меняются. Нам срочно нужно драпать! Фаршируйте Тамару, и мы побежали! Шнель‑шнель!

Глава 7
Преисподняя и Иерусалим

Когда явился на этот полуостров, я долго думал (минут пять, наверное), зачем кочевникам шататься по пустыне? По степи ладно, тут понятно: конь траву ест, травы нет, коня съели – всё, приехали. А здесь ни коней, ни степей, ни травы, так зачем? Источники воды оскудеют? Наверное, логично. Теперь‑то знаю, что местные полумеханизмы, сами того не понимая, ходят по патрульным маршрутам, когда‑то проведённым «добрыми» даосами, очистившими эту землю и вернувшими её местным мутантам, а вот тогда не понимал.

Однако это совершенно не исключает факта, что вся эта хренова пустыня совершенно недружелюбна. Вчера была.

Сегодня всё это уже напоминало совсем уж жуткую жуть.

– У них такое в чате творится! – пожаловалась мне вновь прицепленная к броне и замаскированная нимфа. – Читать невозможно! Полный хаос!

– Вот и хорошо, – одобрил сидящий и смотрящий в даль я. – Значит, подойдём незаметно. А что там? То, о чём мы думали?

– Именно, Криндж! Именно!

Аппаратуры цвергов более чем хватило, чтобы начать перехватывать разговоры падающих с неба пришельцев. Далеко не все из них прыгали в эти капсулы и контейнеры совсем без ничего, так что передачи шли. Сначала, пока люди не приземлялись к нам сюда в пустыню, они орали нечто воодушевляющее, радостное и торжественное, а вот потом да, начинали жаловаться, орать, звать на помощь, отплёвываясь песком и дрожа от ночного холода.

А вот потом, прямо вот почти сразу, очнулись местные татаро‑киборги, любовавшиеся на красивый огненный дождь. Очнулись, встрепенулись, поняли, что небеса им послали огромный вкусный дар в виде целой кучи слабо вооружённых пришлых, от которых им срочно нужно оборонить родимую землю со всем возможным мужеством, то есть всех убить или взять в плен, и ограбить на всё полезное.

Натуральный Новый Год в пустыне!

– Война никогда не меняется… – многозначительно пробурчал я, продолжая восседать в своей броне на поверхности подводной лодки, везущей над под шумок куда надо.

– Не умничай! – лязгала чем‑то у моей спины Бинго. – Отвлекаешь! Времени в обрез!

– Кстати да, – не послушал я просьбы этой вредной блондинки. – А Миртеллис точно не ошиблась? Орбиталам кранты? Полностью?

– Да, Криндж, – несмотря на предыдущее ворчание, ответила мне занятая цверг. – То, что выпустило людей, действовало по отсекам, считай районам. После сброса модулей и контейнеров отсек блокировался, жизнеобеспечение гасилось. Полная обесточка. Кто не успел – те уже мертвы. Возможно, там пытались восстановить аварийные линии связи или нечто такое, а вместо этого включили протоколы катастрофы.

– Вся эта хрень нам на головы не упадёт? – уточнил я, имея в виду колоссальный комплекс, который какая‑то недобрая душа освободила от жизни.

– Не упадёт, если кто‑нибудь её не разнесёт в клочья из космоса… – пробурчала с опаской блондинистая коротышка, перелезая на перед и садясь на голову недовольно засопевшей нимфы так, чтобы упереться лицом в мой шлем. – Криндж, не вздумай шутить с этой железякой на орбите! Не вздумай! Даже одна десятая её часть… да какой там! Одна пятидесятая часть конструкции, обрушившись на Землю, вызовет конец света! Если ты забыл, то напомню: там всё сделано из обшивочного металла космического корабля‑матки! Броневого металла! Он полностью сохранит себя в атмосфере, понял⁈ Всю массу! Ничего не сгорит, всё трахнется вниз! БУМ!!

Экая неприятность. А я уже такую хорошую вещь придумал. Я ж командующий и всё такое, а тут, в пустыне, здоровенные ракеты в шахтах стоят. Бахнуть по сдохшему орбитальному комплексу, расколоть его, отправить от Земли‑матушки и… всё ведь. Победа же, ядрёна вошь! Ну…

– Да‑же не ду‑май! – прорычала Бинго, несколько раз звучно боднув лбом пластину шлема. – Земля считается карантинной планетой! Нас всех просто уничтожат вместе с биосферой, если восстановление вещания будет невозможным! Сейчас сбивают все корабли, пытающиеся стартовать с Земли! Все!

Блин, может, действительно восстановить офицеров ОПЛОТ‑а? Они умные, они что‑нибудь придумают! Ладно, потом разберусь. Эх, почему так сложно спасать мир? Ведь какая красивая идея: стукнуть орбитальную станцию, она распадается нахрен, новую не строят, люди свободны, ура‑ура‑ура…

– Хорошо, я всё понял! – успокоил я Бинго, а затем указал на приближающийся берег. – Сворачивайся, мы прибыли. Архалаим.

Город‑не‑город, скорее одна из многочисленных, хоть и примитивных, фабрик полуострова, был нашей свеженазначенной точкой старта путешествия. Киборгов же много, жрать им что‑то нужно. Вопрос был решён с изяществом, достойным любого другого места на этой планете. Прямо под нами сейчас буйствовала жизнью придонная биосфера, представляющая из себя симбиоз двух водорослей и одной рыбешки, напоминающей скумбрию буквально всем. Водоросли выпускали длинные нити‑стволы к поверхности воды, оснащённые семенами или чем‑то подобным, рыбы радостно поднимались, чтобы это дело жрать. Примитивным подводным комбайнам электротатар оставалось лишь раз в сутки проходить на определённой глубине, состригая и питательные нити водорослей, и собирая рыб‑обжор. Затем это всё перемалывалось в два вида питательной смеси, которую задешево покупали племена, маршрут следования которых обязательно и регулярно проходил мимо этих прибрежных фабрик.

– Всё, дальше я сам, – со скрипом и стонами металла воздел я свою белую корявую тушу на металле крадущейся подлодки. – Не поминайте нас лихом.

– «Давайте осторожнее там…» – просипел в наушнике голос Миртеллис. – «Криндж, помни, о чём мы говорили. Если получится…»

– Дети в первую очередь! – отрезал я. – Остальное – фигня!

– «Береги себя и эту… Тамару. Она тебе действительно понадобится».

– Мне?

– «…нам».

То‑то же.

На этом, увы и ах, пук‑пук и плак, моё халявное перемещение подошло к концу. Определив сканером отсутствие свидетелей в ближайшем пространстве, я лениво перелетел к зданиям заготовительного цеха, вновь ступив на пески полуострова, будь они неладны. А затем, выслушав ойканье занятой нимфы, пробурчавшей, что я не дрова везу, поковылял вглубь небольшого стационарного посёлка, помогая себе здоровенным четырёхметровым канделябром. Идти предстояло около двух километров до поселения, в котором сканеры чувствовали местную разумную жизнь.

Крайне незначительное количество.

Шёл я около получаса, но был неожиданно вознаграждён в момент, когда меня уже увидела ребятня, поднявшая шум и визг, заставивший немногочисленных женщин покинуть здания и шатры, вооружаясь всем, чем можно.

– «Сопряжение» – оповестила меня система костюма. – «Получен фрагмент кода периметра – 1.21 процента. Данные сохранены. Всего – 1.21 процента массива кода».

Зачем нам с Тамарой бегать по всему полуострову? Правильно, именно за этим. Иначе нас просто не пропустят специальные усиленные полуроботы‑кочевники, охраняющие наиболее важную область этой пустоши, в которой и покоятся раздолбанные базы ОПЛОТ‑а. Ну и не до конца раздолбанные.

Тем временем выскочившие киберженщины, разглядевшие мою белую, корявую, жуткую, но несомненно святую и отшельническую персону, бросали оружие, падали на песок, прикладывали конечности к лицу и начинали завывать что‑то радостное и благоглупое, вынуждая детей тревожиться и дёргать их за одежду. Ситуация так себе, но мы к ней готовились заранее, поэтому чётко знали, что в таких случаях делает святой отшельник, зашедший в какое‑нибудь становище.

Поэтому, подтопав поближе к исправно голосящей кучке киборгов, я освободил запоры, чем уронил свою «послушницу» на песок.

– Радуйтесь! – пронзительно взвыла поднявшаяся на ноги нимфа. – Сам Карабас‑ага посетил ваше поселение! Он благословляет пески, хранящие вас! Он благословляет солнце, согревающее вас! Он благословляет металл, поддерживающий вас!

От такого перформанса местные впали в окончательную ментальную судорогу, причём пара бабок, натурально скрючившиеся на песке и пускавшие ртом пену, явно не придуривались. Впрочем, и остальные, кроме детей, которые натурально были в ужасе, тоже вели себя неадекватно от восторга, благоговения и прочих религиозных чувств. Я с некоторой досадой осматривал происходящее, сетуя на то, что даже столетия постапокалипсисов не могут вытравить из человека веру в выдумки. А когда надоело – отвернулся и не спеша поковылял вдаль, слыша, как за моей спиной свирепствует нимфа, приводя пинками верующих во вменяемое состояние и требуя от них предоставить отшельнику пищу и воду для долгого пути.

Потом она ещё и понявших пинала, потому что мысль о том, что они что‑то могут дать почтеннейшему «Карабас‑аге», была воспринята местными… ну с очень большой радостью!

Через почти четыре часа уставшая, вымотанная, злая как скорпион нимфа приволокла к севшему в сторонке мне здоровенный рюкзак, набитый колбами с питательными смесями. Чуть ли не скрежеща зубами и ругаясь под нос чёрными словами, выгрузила добычу, начав распихивать по грузовым контейнерам на боках и спине моей брони. Закончив, «послушница» обернулась к вновь собравшейся толпе, провыла им ещё пару благословений с отчётливым душком чёрного юмора, а затем, прицепившись назад, тихо буркнула:

– Трогай, эксплуататор!

И я тронул, упершись в пустыню, благо что преследовать было некому.

Со слов озлобленной своей ролью нимфы следовало, что свалившиеся повсюду гости с орбиты все, как один, были отчаянными, голодными и уже пускавшими кому‑то кровь там, у себя дома. Весело налетающие на них местные киборги, заранее радующиеся халявным ништякам, огребали от лёгкого стрелкового оружия, ну и сами не мелочились с раздачей пряников. Пустыня быстро и решительно покрывалась быстро высыхающей кровью, причём ситуация ухудшалась с каждым часом. У падших с небес было куда меньше сил, зато у всех, поголовно, была радиосвязь… а каналы узкоглазых песчаных кочевников сейчас страдали от жуткого многоголосья.

В результате идёт в пустыне война‑не‑война, но резня порядочная, так как единственным шансом выжить для прилетевших являются ездовые скарабеи местных, а все храбрые воины пустыни лихорадочно «гостей» ловят, чтобы собрать побольше «подарков», прилетевших вместе с последними. Вот даже трёх четвертей персонала у заготовительного завода нет – все в набег пошли, во имя чистоты песков.

– Идиоты, – буркнул я, включая левитацию костюма. – Оставлять беззащитными фермы… Орбиталам жратва и вода в первую очередь нужны будут!

И, прямо как в воду глядел. Через пять минут по чату кочевников, к которому мы были дистанционно подключены (как и цверги), пронёсся сигнал тревоги. Одну из ферм, чуть ли не в трёхстах километров от нас, атаковали. Вынесли, конечно, всех живых кочевников, к такой‑то бабушке и… тут же стали делиться ценным жизненным опытом с остальными, приземлившимися в пустыне, бедолагами, призывая их к себе побольше. Ну а что, жратвы и еды‑то навалом…

– Ты был прав, война никогда не меняется, – горько вздохнула нимфа, тоже читающая весь этот электронный бред. – Они же, если что, и взрывать фермы будут, если кочевники полезут.

– Будут, – мрачно подтвердил летящий над песком я. – Но это не наше дело. Ты, кстати, как?

– Ты про что? – уточнила нимфа.

– Про то, что твоего монастыря уже давно нет.

– Да как‑то пофиг стало… – вслух задумалась Тамарис. – Как только меня разморозили, чувство долга ещё было, но потом голова включилась, и я поняла, что валялась, никому не нужная, восемьдесят лет. Для тех, кто может подключаться к разуму роя, это нормально, там общие интересы становятся твоими, ты живёшь ради роя. А я жила… ну, потому что всё устраивало. У меня не было цели, Криндж. Возят, кормят и трахают, а ты только расслабляешься, да ничего не делаешь. Куда лучше, чем у почти любого живого существа в те времена. А теперь цель есть.

– У вас же нет инстинкта размножения? – подивился я, выравнивая курс.

– Иногда ты такой дурак… – вздохнула нимфа. – У тебя его тоже нет, как и у цвергов. Пару параллелей проведёшь?

– И чего ты такая грубая…

– Морально компенсирую себе будущее, – не стала скрывать Тамарис. – Мне же придётся кучу раз придуриваться, играя роль твоей служанки! А это, знаешь ли, непросто!

– Почему?

– Потому что служанка – человек, а я – нимфа!

Ну что все женщины такие мелочные? Руки, ноги, сиси, писи, всё одинаковое, а всё туда же: «я нимфа», «я цверг»… Чебуреки ни одна жарить не умеет, а всё туда же!

Интерлюдия

Человек в деловом костюме, смотрящийся совершенно дико сидящим по‑турецки в шатре пустынных кочевников, казался спящим или медитирующим. Его совершенно не отвлекал шум снаружи, бывший весьма большим даже по меркам одного из крупнейших становищ. Люди за пределами шатра горланили, кричали друг на друга, бряцали оружием и угрозами, но это совершенно не трогало Фаволо Мерча. Корпоративный киборг, перенаправивший все свои ресурсы на мыслительную деятельность, вёл поиск цели.

Не самого Кринджа, такое времяпрепровождение было бы абсолютно неразумным. Огромный дикарь уже неоднократно показывал свою фантастическую непредсказуемость и непросчитываемую эффективность. Искать его в пустыне, особенно после того, как на орбите сработал ФАП, финальный аварийный протокол, было совершенно бессмысленно. Однако мутант был где‑то здесь. Шансы, что он решил погулять по местным пескам без цели, равнялись нулю. Шансы, что его целей в этом пустом и жарком месте могло быть больше одной… равнялись нулю.

Проще говоря, Фаволо уже знал, куда должен попасть Криндж, а теперь пытался понять, как ему и его сопровождению сделать то же самое для организации засады или хотя бы разведки местности. Вариант «пройти силой» киборгу совершенно не нравился, прогностические подпрограммы буквально вопили о чрезвычайно высоких рисках подобного подхода. Это было неприемлемо.

…многое что было неприемлемо. Последствия ФАП‑а превратили с трудом выстроенную картину Пустынных Земель в кашу, которую Фаволо никак не мог теперь собрать в единую систему. Оставалось рассчитывать только на спутниц, а те… не вызывали у Мерча доверия. Ни одна, ни другая. Не по эффективности, женщины были крайне деятельны.

По мотивации.

Полог откинулся, и в шатёр, выделенный почтенным гостям, вошла высокая красивая воительница, с ног до головы закованная в доспех из высококачественного звёздного металла. Обычный примитивный доспех полуторатысячелетней давности дизайна. Синтетические мышцы силовых доспехов или реактор были не нужны синту Института. Он, точнее она, сама по себе была бронирована.

– Полундра, – кивнул вошедшей бывший агент корпорации «Эгида». – Новости?

Синт, презрительно взглянув на него, мотнула головой, перебрасывая густую копну золотистых волос на спину.

– Простейшее обращение к леди ты выучить не способен, хоть и кичишься своим внутренним наполнением, – сухо поставила искусственная девушка диагноз. – Что же, у меня есть новости для тебя. Переговоры мной проведены успешно, мы получили право обладания на трёх огромных жуков. Доволен?

Программы симуляции подсказали бывшему агенту, что подчинённая не воспринимает требование доклада буквально, а предполагает диалог, который следует слегка развернуть. Выбрав за долю секунды один из вариантов, он спросил:

– Дополнительных проблем не возникло?

– Как же ты пуст… – вздохнула искусственная женщина, садясь на ковры максимально далеко от Фаволо. – Нет, Мерч, я не доставила нам сложностей. Но не буду ручаться за фиолетовую крестьянку. Она, кажется, только и умеет призывать беды.

Если бы чувства агента, руководящего операцией, имели бы хоть малейший смысл для него самого, то Мерч с лёгким сердцем признался бы себе, что испытывает к Полундре Локбрук, древнему синту, сильнейший негатив. Технически и организационно этот устаревший андроид, глядящий на него сверху вниз, во всём уступал одному из самых совершенных кибернетических организмов Галактики. На практике же принципы, по которым была создана эта дама‑рыцарь, были на порядок совершеннее принципов, по которым спроектировали самого Фаволо.

Он был эффективен как оперативник, боец, командир и разведчик. Она была эффективна во всём, в чём хотела быть эффективной, представляя из себя полноценное разумное существо высочайшей автономности. Да, синтам можно было внедрить новые императивы, как поступил Институт, восстанавливая Локбрук после её битвы с кардиналом, но даже эти установки не могли держаться вечность против разума, построенного по неведомым на Земле технологиям. Поэтому Мерчу приходилось постоянно поддерживать у себя в активном состоянии схемы по нейтрализации синта на случай возможного предательства, а та каким‑то образом это понимала.

– Оставь меня. Идёт война невинных с невинными, я хочу помолиться за пропащие души, – потребовала синт, погружаясь в личный транс.

На просьбу агент не обратил внимания, не видя смысла в дальнейшем диалоге. Его сверхчувствительные сенсоры уже засекли вибрацию в воздухе, соответствующую голосу его другой подчинённой, поэтому Мерч, внутренне подобравшись, начал ожидать её прибытия. Проблемы действительно можно было ожидать.

Точнее, их стоило ожидать всегда.

Микаэлла была одной большой проблемой, сгустком хаоса, генератором случайных чисел и персональной головной болью Фаволо Мерча, попросту не понимавшего, каким образом эта фиолетовокожая женщина умудряется выдавать результаты, на голову превосходящие как аналитические возможности доктора Дональда Ти Эркштейна, так и системы самого агента. Именно Микаэлла привела, почти безошибочно, их на эту пустынную землю, именно она постоянно была в разведке, постоянно в движении, постоянно общалась со всеми, кого только можно было встретить на пути, делая выводы из новостей, которыми её снабжали собеседники, с потрясающей, невозможной точностью.

Если бы Мерч мог себе позволить эмоции, то он бы убил фиолетовокожую рефлекторно, как нечто, ломающее саму логику и законы мира.

– Фаволо! – ворвавшаяся в шатёр фигура в массивной силовой броне едва не снесла всю конструкцию, сумев в последний момент выдернуть ногу из обвившей её тяжёлой ткани. – Я нашла его! Он далеко, но это он, Криндж! Я увере… я верю, что это он!

– Подобные слова ты произносила уже четырежды, они требуют проверки, – спокойно озвучил агент, плавно поднимаясь на ноги. – На карте показать сможешь, Микаэлла?

– Да! Конечно! – женщина‑мьютка протопала вглубь шатра, не обращая ни малейшего внимания на сидящую в углу синта. – Давай покажу!

Ещё одна проблема их отряда. Поисковый модуль «Микаэлла Психованная» люто ненавидела Полундру Локбрук, совершенно игнорируя тот момент, что синт не высказывала какого‑либо личного интереса к объекту «Криндж». Сама же бывшая рыцарь относилась к мьютке как к «крестьянке» или инструменту, что импонировало оценке самого Фаволо, но если на агента поисковой модуль попросту плевала в плане отношения, то вот обращение Полундры воспринимала как тяжкое личное оскорбление.

Мерчу уже трижды приходилось прерывать боестолкновения между женщинами, грозившие необратимыми повреждениями Микаэлле.

– Он пропал здесь, да? – с плохо скрытым возбуждением в голосе спросила мьютка, тыча пальцем в карту. – Вот тут его видели последний раз, во время неудачной облавы! Затем, по словам следопытов, он с какой‑то сукой‑нимфой скрылся в отравленной зоне, причём потом от них ещё и скарабеи убежали! Местные проверили метки, это были именно их жуки! А теперь смотри, Фаволо: Криндж пропал тут, да? И вот тут вот…

Бронированный палец упёрся в юго‑западное побережье полуострова, тут же вызывая чуть ли не короткое замыкание во всех логических цепях Мерча.

– Вот тут появляется какой‑то местный святой, Карабас‑ага! Огромный, живого места нет, всё спрятано! – почти закричала возбуждённая мьютка. – С бабой‑послушницей! Такой же! Ты знаешь, что такое местные отшельники⁈ Знаешь⁈

– Предельно киборгизированные организмы, – подумав, откликнулся агент. – Логика такой маскировки… понятна.

– Вот! – тут же возликовала Микаэлла, не заметив, что ей в спину вонзён презрительный взгляд Локбрук.

– Но не место появления, – тут же отрезал Мерч. – Это буквально максимально далёкая точка от всех зон интересов полуострова, Микаэлла. Кроме того, отшельника отслеживают. Укажи, куда он направляется.

– Вот… сюда, – с куда меньшей уверенностью указала мьютка на карту. – Он… сообщает, какое поселение посетит следующим. Поэтому отсюда он пойдёт, наверное, сюда…

– Ты указываешь на стойбища, располагающиеся по западной оконечности полуострова, – качнул головой агент доктора Эркштейна. – Именно туда намечается будущий прорыв выживших с орбиты. Этот маршрут идёт по зонам максимальной турбулентности. Криндж, что бы он ни задумывал, не стал бы рисковать маскировкой, влипая в череду конфликтов. Тем более так далеко от… всего. Это не имеет смысла.

– Но он же… – понурившаяся мьютка вскинулась, сжав кулаки. – Он же такой же, как и я! Он может…

– Не может, – подобравшаяся к ним незаметно синт бросила на карту лишь один взгляд, уставившись на Мерча. – Игнорировать инстинкты этой безумной простолюдинки было бы глупостью, но возвращаться на запад я не вижу смысла. Местные ни за что не потеряют отшельника из виду. Мы будем следить за ней. Пошли свою гончую искать другие следы.

– Я так не умею, тупая железяка! – взорвалась Микаэлла. – Если я вижу след любимого, то должна по нему пройти!

– Или же ты увидишь новый, – пришёл к окончательному выводу Фаволо. – В прошлые разы так и было. Два раза. Иди, ищи его. Считай, что этот взял на себя я.

– Но… – попыталась возмутиться мьютка.

– Это приказ. Иди, – надавил на неё почти на инфразвуке Фаволо, буквально изгоняя из шатра. – А ты куда?

Последний вопрос относился к синту, которая, пройдя в свой угол, вооружалась мечом, щитом и копьём.

– С неба пали те, кто по воле своей или ради жизни, но вкусил человеческой плоти, – хмуро ответила киборгу Полундра. – Раз мы здесь застряли, то я предам себя защите детей и невинных, упокою тех, кто угрожает ближайшим селениям. Призови меня, если будет дело.

Затем она ушла.

Мерч, вновь оставшийся один в шатре, постоял пару секунд, а затем вернулся к своей «медитации». Он видел осмысленность в действиях Полундры, которые пойдут им на пользу, но не наблюдал ни малейшей – в словах, жестикуляции и движениях Микаэллы, которая в данный момент за стойбищем пинала песок и орала оскорбления синту в воздух.

Однако результаты… говорили иное.

«Не сводить глаз с отшельника», – поставил себе памятку агент, вновь погружаясь в бесплодную войну с данными.

Войну, которую он не мог проиграть.