Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 62 страниц)

Глава 10
Женат, но не сломлен!

Верить женщине можно, но верить женщинам нельзя, вот такую вот мудрую мысль я не то, чтобы почерпнул, а прямо вычерпал из колодца мудрости за неделю своего обитания на подземной малине семи цвергов. Если женщина чего‑то или кого‑то хочет, то она будет придумывать себе оправдание по остаточному принципу, на деле добиваясь нужного всеми жабрами души. И ведь добьется, можете быть уверены.

…даже если она рассекает по подземному бункеру на маленькой инвалидной коляске.

В общем, шагая по тесным кривым улочкам предпортовой зоны Порта Еретиков, я вам скажу следующее: влажные мужские мечты по поводу гарема и обилия молодой женской плоти, которая буквально на всё «угу» и «ага!» – это, господа, не проходит проверку реальности. Секс – это очень мило, но секс без перерыва, да еще и с извращенками, которые там в своем подземном царстве уже пробовали такое, что ты в лихорадке не вообразишь, это… перебор.

Цвергов надо лечить. Сильно, долго, хорошо, возможно даже трепанацией и электрошоком. Если они вдруг размножатся, но сохранят свою больную психику, то на планете начнется тотальный свальный грех и деградация, хотя, казалось бы, куда дальше. Вот и я бы хотел, чтобы мне казалось, однако, теперь знаю глубину всех кроличьих нор. Видел такое, что вам, люди, даже не снилось. Если меня поймает Омнипол и там, в допросной камере, спросят, участвовал ли, я им отвечу. Разные их обезьяны, кабаны и волколюди будут ходить с седой шерстью к психотерапевту, до пенсии и после!

В общем, шёл я, дыша воздухом свободы, в своей старой одежде, в шляпе и очках, без ничего и лишь с кривой улыбкой на лице. Шёл и любовался буквально на всё, потому что это всё не было похоже на миниатюрную сумасшедшую красотку без одежды, но с кучей идей и энтузиазмом, бьющим из каждой кроличьей норы. А из одной они даже говорили!

На сам город мне любоваться не хотелось, да и огрызки памяти, лениво булькающие в голове, твердили, что я в таком не просто бывал, а жил довольно продолжительное время. Хмурые настороженные рожи с отчетливым посылом в глазах, походка вразвалочку, атмосфера всеобщего недоверия. Чистой воды Саратов! Да и, к тому же, несмотря на то что Порт Еретиков был в совсем уж восточной части материка, морды тут были в основном западные, здоровые, красивые и отожранные. Бандитские, конечно, а как без этого?

И ведь иду по деловому району, закрытому от туристов и желающих получить вид на жительство, тут только старожилы, давно нашедшие свою нишу в этой непростой жизни.

– Красавчик, хочешь развлечься? – сильно татуированная девица с кибернетическими ногами и предплечьями подмигнула мне из закоулка, – Я тебе такое покажу, чего ты еще в жизни не видел!

Заржав как конь, я подошёл к ней, утешительно похлопал по плечику и пошёл дальше, не обращая внимания на обиженные маты, несущиеся в спину. Да, девушка, я видел такое, что тебе даже не снилось. И участвовал тоже, к сожалению. Теперь даже не знаю, что в ближайший месяц сможет вызвать моё мужское внимание…

Портов в городе было больше двух десятков, даже парочка полноценных индустриальных гигантов с кранами и сухими доками, где ваялись новые корабли с помощью гигантских молекулярных принтеров, но мне туда было не надо. Я шёл в самый маленький, самый паршивый, самый криминогенный док города, куда даже допуск был свободный… ну, из деловой части города. Развлекательная, для приезжих, огромная, сочная и полная извращений, была огорожена от цивилизации стенами и целой армией вооруженных дронов, патрулирующих периметр.

– Ты от кого? – хмуро спросили меня на засранном мусором входе некоторые темные личности, скучавшие тут плотной группой.

– От Ашкара, – лениво бросил я в ответ, останавливаясь и держа руки на виду, – Заточника, с Пятой Проходной.

Отзыв‑пароль, традиция, прошедшая проверку тысячелетий, срабатывает точно также, как и всегда, безукоризненно. На неё еще отлично ложится мой имидж латыша, у которого только хер да душа. Взять с меня кроме эпических звездюлей нечего, так что народ пропускает меня на территорию дока, тут же забывая о совершенно неинтересном латыше.

Территория дока напоминает свалку, причем половина из отходов органические, сваленные в бетонных «ваннах», а еще четверть когда‑то ходила, пила, курила и материлась грубыми голосами. Это всё дело тут не успевает как следует протухнуть, потому как органика – ресурс ценный, его сгребают из бетонных ванн, а затем перерабатывают в разную полезную хрень. Однако, запашок всё равно стоит совсем невкусный. Местным, бодро шуршащим вдали между складами и корабликами, совершенно перпендикулярно на амбре – они все, поголовно, в намордниках противогазов.

Иду, щурясь на этих самых местных. Приблизительно половина из них, проявляющая интерес к нечастым телам, тут и там высовывающимся из наполненных «ванн», сильно выделяется очень глухой одеждой. На этих ребятах черные толстые комбинезоны, напоминающие скафандры, а их противогазы закрывают целиком голову. Цверги предупреждали меня не докапываться до этих странных типов, но я бы и так не стал. О чем с ними говорить, когда на морде такое устройство? Что они в ответ? Забубнят тебя до зевоты?

Моя задача взять в аренду лодочку, с веслами. Самую простую, пластиковую и старую, которая еле‑еле удержит на себе мой вес. За неё старый шрамированный мьют захочет залог, превышающий цену лодки раза в четыре, но будет изысканно и многоречиво посылаем до тех пор, пока мы не утрясем цену. Та окажется приблизительно на десять процентов дороже самой посудины, но дальше этот корявый тип просто не отступит, даже когда я поясню, что мне его проще утопить. Окажется, что не проще, хитрый гад носит с собой гранату, а она, как вы знаете – аргумент.

– Понравился ты мне очень, так что вот, держи… – пробубню я, ссыпая монеты в дрожащую от жадности руку хозяина лодки, – Но особо‑то больше не охреневай!

– Поучи меня жизни, ашур, – фыркнут мне в ответ, включая тычком ранее бубнившее у мьюта радио, – Только проживи для начала в этом городе неделю!

Скотина прозорливая.

Работать веслами мне предстоит довольно долго, хотя лодка по волнам летит только так, силы‑то немерено, почти в воздух с каждым гребком улетаю. Но всё равно, долго, потому как на чистую воду надо, подальше от местной дряни. Однако, у меня с собой небольшая коробочка, дешевое радио за пару терракоинов. Модернизированное, конечно, чтобы держать связь с цвергами, но и основную функцию тоже выполняет.

Его я и включаю, чтобы плыть было веселее. Да из головы нужно выгнать девичьи голоса коротышек, устроивших мне… гм, секс‑просвет в виде марафона желаний. Отнюдь не моих!

Музыка, музыка, очень противная музыка, адски противная музыка, внезапно композиция «Роб Из Данс!». Слушаю чисто из принципа, я же их вот этими вот руками домой вёз, даже Сэма, в жопу укушенного, сохранил. Так себе поют, если честно, лучше бы лимоны выращивали. Хотя понимаю я эту молодежь, видел же их Макс‑таун. Там со скуки сдохнуть проще, чем лимона поесть. Только и остается, что кататься, песни орать, да с рейлами трахаться.

«Внимание, жители Порта Еретиков и окрестностей! Срочный заказ!» , – внезапно зашлось радио, – «Срочно разыскивается ашур по имени Петрович!»

У меня аж весла из уключин вылетели! Сидел как дурак, слушал о том, что меня разыскивает безутешная, но какая‑то подозрительно богатая супруга по имени Микаэлла, которая жить без меня не может и не хочет настолько, что согласна отвалить тысячу терракоинов за моё подтвержденное местонахождение или десять тысяч (!!!) за поимку живым, здоровым и полноценным! У неё даже моя фотография была, как оказалось, а радио быстро набухтело ссылку, по которой на неё можно полюбоваться!

Какого лешего⁈

Мне как‑то сразу представилось, что вот прямо сейчас мьют, продавший мне эту сраную лодку, звонит во все колокола, чтобы поиметь хотя бы треть от обещанного гребаной Микаэллой. На звон этих мудацких колоколов разные интересные люди садятся в лодки с моторами, а затем выезжают по мою душу со свистом, гыгыканьем и веселыми песнями!

Твою мать!

На вылов весел ушло секунд тридцать и два литра холодного пота, а затем, включив на моей подделке под радио тайный канал связи с Миртеллис, я полетел по волнам, вовсю объясняя злобным матом сложившуюся раком ситуацию!

– Поняла, – коротко сообщила мне очень лысая (везде) и очень похотливая (как оказалось) инвалидка, – Отправили лодку тебе навстречу, включили боевой режим. На твой маяк её пулеметы не наведутся, но всё равно, постарайся уменьшить свой профиль, то есть, покинь лодку, как увидишь катер. Доберешься вплавь.

– То есть, прыгать на пулеметы⁈ – нервным воплем уточнил я, работая руками как будто кручу две огромные мясорубки.

– Именно так. Прыгай на пулеметы!

Сука, и ведь я женат всего лишь каких‑то три минуты! И вообще! Откуда у неё деньги, она же половину цистерны уже продала! А тут денег на две или три!

Работать и озадачиваться вопросами не получалось, вторые были обрывочными и очень эмоциональными. Каким раком Микаэлла свои фиолетовые ручонки дотянула аж до Порта Еретиков – я не понимал, но очень старался. Веслами тоже старался вовсю, но Нострадамус из меня получился чересчур хорош – темные точки на горизонте, числом чуть ли не десяток, я обнаружил влёт. Это были катера и лодки из Порта Еретиков, с народом, вовсю рвущимся вернуть сумасшедшей бабе её сбежавшего воображаемого мужа!

Оказывается, погоня в горячей крови чудо как хороша, когда ты догоняешь, а не убегаешь! Нет, я бы мог изобразить великого белого кита и потопить пару тройку лодок, но шансы, что потеряю шляпу и очки, были бы весьма велики, а мою натуральную рожу этот мир знает с совершенно другой стороны, поэтому, если я не хочу, чтобы весь гребаный преступный город отправился за мной вплавь и на летающей дребедени, мне надо валить!!

Я был мощным настолько, что лодка периодически, при махе веслами, еще не успевала достичь воды, но моторы враждебных сущностей использовали физику и более ровную осадку, за счет чего нагоняли и нагоняли. Хуже того, радио, которое я вернул на ту же волну, разразилось криками, что искомый Петрович найден и локализован, поэтому если у каких‑то бравых парней есть транспорт с антигравитационным двигателем…

…такой транспорт был. Даже несколько, как выяснилось минуты через три. В него, в этот летающий транспорт, даже начали стрелять с преследующих меня лодок, так что удирающий я широко раскрытыми глазами смотрел на преследующую меня войну, со взрывами, дымами и кровавыми жертвами убитых человеков!

«Это точно Петрович, дорогие слушатели!» , – каркнуло радио, – «Госпожа Микаэлла поднимает цену до двадцати тысяч терракоинов! Здесь и сейчас!»

Да вы мне тут ржёте, что ли, мать вашу?!!

«Свежие новости! Нам пишут из Перекрестка, указанный ашур Петрович, как оказалось, обвиняется в террористическом акте посреди города! Им была взорвана бомба повышенной мощности прямо посреди жилых кварталов! Власти Перекрестка назначают цену за голову преступника – тридцать пять тысяч терракоинов! Это джекпот, господа!!»

– Мне что теперь, шляпу с очками менять⁈ – нервно заорал я, продолжая прыгать по волнам и лихорадочно оглядываться в поисках обещанного цвергами катера, – Вторую личность уже херят этими наградами! Сволочи! Ненавижу!!

Гонка не могла продолжиться долго. Лоханки на антигравах, где, видимо, было включено и работало на полную мощность радио, тут же бросили перестрелку с наводными, начав погоню за мной и… перестреливаясь между собой. Мне, как бы бешено не работал я веслами, оставалось только одно – прыгать, нафиг, в воду, скрываясь от разных там дротиков с транквилизаторами. С шумом обрушившись в воду и тут же начав уходить на глубину, я лишь тихо порадовался, что оставил любимую киянку цвергам, обещавшим загрузить её на подлодку вместе с остальным барахлом. Вот почему меня не загрузили? Замотали б глаза как той китаянке и того! Но нет, Криндж, плыви и нарывайся!

Думая грустные мысли, я шёл на глубину, думая, куда плыть. Вроде бы было некуда, а…

Вот оно.

Тень под водой. Длинная, узкая, вытянутая. Надвигающаяся. Слишком здоровая для живого существа (надеюсь!). Кажется, это моя новая байдарка! Какая большая. Ну‑ка давай, всплывай, сделай им там сикись‑накись, секир‑башка и общий потный яйцерез! Давай!

Стой! Что это?

Что это за холодная металлическая конечность⁈

…зачем ты меня ловишь⁈

Куда ты меня тащишь?!! А стрелять по преследователям кто будет? Пушкин⁈

Интерлюдия

Перекресток

Голова Малай Куна почти ничем не отличалась от сотен других голов, отрезанных Барвином, за исключением того, что с левой стороны черепа имела небольшую встроенную пластину черного цвета, закрытую отросшими волосами. В этой пластине под заглушками были слоты под разные импланты, передающиеся от поколения к поколению. Технология Гималаев. Собственность Гималаев.

Что она делала в Перекрестке?

Барвин брезгливо отбросил голову. Будучи самым глупым членом семьи, он, тем не менее, понимал, почему голова и остальное туловище, из которого еще продолжала вытекать кровь, нашлись здесь, в пыльном городище, служащем лишь фермой рабов для его родины. Хендрокс, его брат, его успешное восстание. Проигрывающие ублюдки подстелили себе соломки. Если бы Малай Кун получил Корону Гималаев, то смог бы диктовать им всем условия. Гималаи обречены без Короны, Перекресток обречен без Гималаев, без манны. Малай Кун не смог бы победить Хендрикса, но смог бы заставить всех подгорных людей действовать против него.

Однако, вот он, лежит. Барвин брезгливо потёр пятно на своей силовой броне, след от фотонной пушки, единственного серьезного оружия, которое было у защитников Малай Куна. Никчемные ублюдки… Спрятаться в городе, который склонился перед Хендроксом, как только тот объявил местным лидерам, что сюда едет Барвин? Смешно. Недельная задержка манны – и вместо Перекрестка все получат крупнейшее гнездо каннибалов в мире. Ненадолго.

– «Барвин, мы закончили совещание», – голос отца в голове, как и всегда, негромок и спокоен, – «Твоя цель – ашур, известный как Петрович. Только он. Корона у него, она активна, иначе быть не может»

– «Я в этом по‑прежнему не уверена…», – со вздохом говорит мать, – «Следы использования слишком неявные».

– «…мам?», – Барвин чувствует смущение. Это передается по их нейросети.

– «Наш сын прав…», – в голосе отца слышна усмешка, – «Ты слишком часто ошибаешься в последнее время, милая. Смотрите общую картину выводов…»

Гигант, закрывшийся в комнате с обезглавленным человеком, морщится. Сейчас ему начнут показывать умное, пихать его в мозг, раскладывать по полочкам. Барвин с большим удовольствием бы отправился в бой, вооруженный одним кухонным ножом и без брони, чем участвовал в мозговых штурмах, но он знал, что без этого никак. Установленные всей его семье импланты позволяли не только общаться мысленно, но и использовать ресурсы мозгов всех родственников, совокупно. Тут даже его тупая голова играла важную роль.

Грузно сев на пол, он закатил глаза, отрешаясь от реальности. Две сотни его людей, вооруженных и обученных, в силовых доспехах и с энергетическим оружием, расположившись в здании, гарантировали, что никто и ничто не побеспокоят воеводу.

Этап первый, формирующий. Армия Хендрокса‑Завоевателя захватывает Командный Оплот. Чистая, полная победа, при поддержке населения средних и высших слоев. Низшие лишены права голоса и свободы воли. Бывшие хозяева жизни решаются на отчаянный шаг – они отправляют неизвестного на ездовом горном козле в Перекресток, с Короной. Надеются отсидеться, пока Малай Кун не объявит ультиматум всем Гималаям, захлопнув Хендрокса и его людей в ловушке, из которой нет выхода. Курьер движется напрямую к Перекрестку, возможно, испытывает проблемы с передвижением. Козлы не предназначены для долгого горизонтального перемещения.

Этап второй. На каком‑то этапе пути курьера перехватывают, предположительно ашур, предположительно имеющий в голове ту же установку, что имел Малай Кун…

На этом месте Бравин схватился за голову, мученически застонав. Ашуры в Гималаях были, они входили в состав гвардии, защищавшей прошлый режим, только вот каждый из этих нелюдей был выращен здесь же. Каждого воспитывали как солдата, как бойца, как элитное боевое мясо. Воевода лично убил пятерых из них в прямой схватке…

Мнения семьи на этом этапе разделились. По логике событий, перехватить курьера в пустыне мог только ашур Гималаев. Возможно, выращенный по специальной программе, именно для этой цели. Его перемещения всячески намекали на подобное развитие ситуации.

Барвин, придя в Перекресток, сначала затребовал всю информацию по людям, пришедшим с запада. Пользуясь своей властью как дубиной, воевода в рекордные сроки вышел на некоего неизвестного, откликающегося на имя «Петрович» и на женщину, разыскивающую его. Отчаянно разыскивающую. Допрошенная Микаэлла ничего не скрывала даже под мнемосканерами и детекторами лжи, рассказав, откуда в её городе появился этот странный ашур. Как выяснилось – ровно в тот момент, когда Хендрикс начал свой финальный штурм.

Побег от Микаэллы в пустыне. Фиолетовая мьютка была свято убеждена в том, что у Петровича не было никаких причин бросать её и уходить из комфортабельной машины в пустыню. Обозначенный ашуром повод звучал как надуманный для всей семьи. Также свидетельница не видел головы своего спутника, он постоянно носил шляпу и наотрез отказывался снимать очки. Вполне логично для киборга, имеющего нужные внедрения в черепе.

Затем перехват курьера, попытка замаскировать его смерть под нападение зараженных некрокосмой. Футляр. Именно выброшенный футляр, который люди Бравина нашли спустя сутки прочесывания местности, и дал последний намек на то, что перехвативший курьера ашур инсталлировал себе Корону Гималаев, тут же получив данные о погоне. Это послужило причиной, почему он в рекордные сроки пересек Перекресток, плюс найденные Бравином свидетели доложили о том, что ашура Петровича ждали помощники. Люди, две женщины, с которыми он скрылся, упоминая свою конечную точку маршрута как Порт Еретиков.

– «Шансы, что эта версия верна, превышают девяносто процентов», – задумчиво проговорил Золиус, младший брат Бравина, – «Необходимо связаться с Хендроксом. Нам срочно нужно выяснить, кто из прошлого руководства пережил атаку и планирует теперь использовать корону. Этот человек предал Гималаи».

– «Ты серьезно?», – Искра, самая младшая в семье, не удержала скептический фырк, – «Бросить нашу страну?»

– «Да, глупенькая. Корона предоставляет уникальный доступ к колоссальным вычислительным мощностям орбиты, к её разведке, к эвристическому анализу по любой задаче. Имплант пророка помогал всей нашей стране более сотни лет, его использовали в общих интересах. Но в частных… в частных он сделает своего владельца богом. Для этого не нужна страна. Он построит свою где угодно»

– «Мы не будем уходить в крайности, дети», – мягко, как и всегда, оборвал начавшиеся прения отец, – «У Барвина начинает болеть голова. Нам…»

– «Срочные новости!», – в хор голосов ворвался Декстер, еще один член семьи, – «Петровича обнаружили в Порту, уходящим в океан на лодке! Сработала наша схема с Микаэллой!»

– «Отлично, сообщите хозяевам Перекрестка, пусть поддержат нашу мьютку. Брать живым, только живым! Барвин, сынок, поднимай корабли!»

– А саму дуру брать? – с трудом прохрипел воевода, тяжело воздевая себя на ноги. Его голова шла кругом, чужих мыслей в ней было напихано сто раз больше, чем обычно было своих.

– «Бери! Бери!», – тут же крикнула мама, – «Это женщина влюблена по уши! Используй её как охотничью собаку! Дай ей еще денег, пообещай помощь, держи на связи!»

– «Дорогая…», – отец попытался что‑то сказать, но был авторитарно перебит.

– «Цыц! Уж в этом‑то я точно разбираюсь! Там, где железные мальчики моего сына обосрутся, влюбленная женщина пройдет сквозь ад и вцепится этому ашуру в яйца! Я знаю, о чем говорю! Благодаря этому вы на свет и появились!»

Огромный воин в силовых доспехах, уже шедший по коридорам и готовящийся созывать свои войска, остановился на несколько секунд. Он не мог появиться перед своими подчиненными с красным от смущения лицом.

Глава 11
Земля без людей

Знаете такое выражение: «Ну куда ты денешься с подводной лодки!». Вот оно мне раньше, когда‑то тогда, столетия назад, казалось очень тревожным. Про него думаешь и прямо представляешь, как ты заперт в ограниченном пространстве, булькающем на большой глубине, не представляешь, что тут крутить и вертеть, чтобы всплыть, кислород кончается, бежать некуда. Почти как ЗАГС, только страшнее. Есть паспорт бесполезно.

Так вот, смутные ощущения были куда лучше конкретных, потому что, в некотором роде, мой нелегкий жизненный путь соединил оба кошмара, причем в самой хреновой интерпретации. То есть: подводная лодка была маленькая и довольно тесная, а присутствующая в ней живьем особа – самая тревожная из всех цвергов, с которыми я имел сомнительное «счастье» познакомиться. Проще говоря, запиханный металлическим манипулятором в крошечный шлюз (меня туда натурально утрамбовали!), я затем скатился внутрь субмарины, оказавшись лежащим перед фиолетововолосой мадамой карманного размера, предпочитающей готический макияж. И да, в её глазах сношались Гитлер, Сатана и всё русские рэперы девяностых. С гоготом, присвистом и речевками.

– Мадемуазель Вириенна! – сплюнув морскую воду, поприветствовал её я, – Какой приятный сюрприз! А где мой катер? Почему тут подводная лодка с вашей прелестной персоной на борту? Мне обещали робота!

Ну почти так. Не слово в слово, конечно, но что вы хотите от человека, за которым только что гнались бандиты на летающих и плавающих лодках?

– Материться не хорошо, – мерным, почти лекторским, но абсолютно безучастным тоном поведала мне сильно сумасшедшая цверг, – Это и есть лодка. Я сюда сбежала.

– Попрошу подробнее с этого места, о моя удивительная попутчица!

– Материться не хорошо.

– Ну ёмана…

– Мате…

В общем так, мало‑помалу, под мертвенным взглядом, и в плывущей почти по дну подводной лодке, я узнал оху… ладно, действительно нехорошо, вещь – эта самая Вириенна банально удрала от своих товарок, стащив лодку, которая из‑за этого слегка припоздала меня забрать. Предательство? Злонамеренность? Это вряд ли, потому что хрупкая тушка в черном наряде торчит от меня на расстоянии вытянутой руки, совершенно беззащитная.

– Вышла погулять, – поясняет Вириенна, продолжая облучать меня оргией Сатаны из своих темных глазищ, – Давно не выходила наружу.

– Давно – это сколько?

– Двадцать восемь лет. Они снова на связи. Вон.

Действительно, загоревшийся экран за пультом управления вполне самостоятельно куда‑то плывущей подлодки демонстрирует мне шесть девичьих рожиц, все взволнованные. Разевают ротики как золотые рыбки на кормежке. Звука нет.

– Не включу, – поясняет девичий монотонный голосок со спины, – Глупости говорят. Мы плывем к острову. Всё идёт по плану.

– Да? – я слегка успокаиваюсь, выдыхая много откуда‑то накопившегося спертого воздуха, – Ну ладно…

Внезапно на экране, полном молчаливо орущих что‑то мордашек за спинами других цвергов начинается шебуршание – Бингалена всех активно расталкивает плечами и задом, чтобы ткнуть в экран белый лист бумаги, на котором написано:

«НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЁ ОДНУ!»

– Что? – прищуриваюсь я.

– Что? – с легкими нотками настороженности произносят у меня за спиной, а затем… черно‑фиолетовой молнией кидаются к экрану, в прыжке!

Еле успеваю поймать, но Вириенна показывает чудеса увертливости, вращаемости и гибкости. Удержать её почти нереально, так что я проигрываю эту битву, позволив цвергу дотянуться кончиками пальцев на ноге до экрана, куда‑то нажав и вырубив его нафиг! Однако, второй плакатик я прочитать успеваю…

– Ага… – расплываюсь в довольной улыбке, ставя девушку на пол, – Если тебе кто‑то что‑то скажет, то ты его слушаешься!

– Слушаюсь, – мне продемонстрировали слегка надутые губы, – Пока помню. Я умею забывать.

Тут‑то меня снова продрал по спине холодок. Вириенна, гм, производила впечатление. Даже за ту неделю, где до моего тела домогались все семеро, она сама участвовала эпизодически, без огонька и души, а вот теперь, как понимаю, её душа вырвалась на свободу, поэтому, если я попытаюсь следовать указаниям центра, то эта готическая мелочь мне устроит веселую жизнь в мрачных тонах.

– Так, давай проясним, – решил я не гнать коней, – Ты не хочешь вредить ни мне, ни лодке, ни своим сестрам, а просто хочешь поразвлечься? Погулять на свободе?

В ответ мне молча кивнули.

– Ну тогда не вижу никаких проблем, – совершенно безответственно пожал я плечами, – Закидывай меня на остров, а потом две недели гуляй. Потом будем искать вашу базу. Это тебя устраивает?

Люцифер в глубине её глаз встал, оправил китель, поддёрнул мини‑юбку и пригладил усы. Кажется, он готовился держать речь перед армией, собирающейся в поход.

Ну а что? Кто‑то профукал еще одну сумасшедшую бабу (привет Микаэлле!), а мне теперь за ней следить? Как, если предполагается, что я буду бегать по зараженному острову? Все бросить? Ну сейчас – да. Они меня посылают пешкарусом через город, в результате чего я нарываюсь на проблемы, профукивают свою товарку, которая сейчас почему‑то подкрадывается ко мне со стремительно опошляющимся выражением наканифоленной косметикой мордашки, а Кринджу, значит, за всё отдуваться?

Нет уж, девочки. Владение подлодкой не дает вам права на ошибки!

Никак не могу сказать, что принятое мной решение было хорошим. Последствия у него были. Такие, о которых даже находясь на смертном одре от старости, не упоминаешь в мемуарах, потому что даже спустя целую жизнь, они не вызывают умиленной улыбки, только кошмары, дрожь и оторопь. Скажу только одно – когда агрегат цвергов всплыл, я выскочил из него как пробка из бутылки шампанского, рухнул в воду и почесал брассом на зараженный радиацией, химией и токсинами остров совсем без ничего, кроме одежды и счастливой улыбки на лице. Возможно, слегка искаженной судорогой отчаяния.

Цверги страшные. Особенно эта.

Что? Удивляетесь, как так получилось? Напоминаю – подводная лодка. У вас есть права на управление роботизированной подводной лодкой, которая может быть еще и заминирована? Нет? Ну вот и сами на моем месте стали бы на всё «угу»!

Остров, на который я выбрался, был тем еще местечком. На него, как мне рассказали еще в Порту Еретиков, народ уезжал столетиями, пытаясь спастись от ужасов материковых войн, даже пытался выстроить тут свою мини‑цивилизацию. Однако, закон больших и маленьких чисел абсолютно беспощаден – чем плотнее застройка твоего города, чем тоньше инфраструктура, тем привлекательнее ты выглядишь для пилота бомбардировщика.

По острову били, он отстраивался, принимая новых жителей, затем били снова, травили местных боевыми газами, токсинами и мутагенами. Местные страдали, умирали, закапывались поглубже, затем приезжали новые поселенцы… итераций было множество, после которых огромный остров превратился в отравленную, искореженную, безжизненную свалку. Ну, по крайней мере так считалось еще семьдесят лет назад, когда сюда была отправлена пародия на экспедицию как раз из Порта Еретиков.

Выбравшись на берег, я неторопливо огляделся.

Ну да.

Руины, сгнившие и распавшиеся обломки, полусъеденные ржавчиной металлические остовы чего‑то непонятного. Фон разрухи мало того, что уныл и печален, так еще и пощипывает мою кожу и глаза довольно неприятным образом. Правильно, что я сюда свою киянку не взял, она бы облучилась, пришлось бы тут и бросать. Найду тут другую.

Поэтому, кстати, я и припёрся сюда без ничего, рассчитывая лишь на себя и на маленькую плоскую коробочку, в которой лежал маяк связи с лодкой. Брать с собой рационы? Мало ли что с ними радиация сделает или отрава какая. Намного проще отплывать на пару‑тройку километров от берега, да ловить себе какую‑нибудь рыбешку на пропитание. С водой, правда, вопрос серьезнее, но мне цверги на планерке сказали так: «пей из прозрачных луж! Всё, похожее на воду, будет являться водой! А если что – на вкус поймешь!». Едритская сила, как у нас тут всё незамутненно…

– Зато нет Вириенны! – бодрым голосом попытался разрушить тишину мертвого места я, начиная шагать вглубь разрухи, тления и упадка. В общем‑то, у меня внутри, на месте, где цвело когда‑то целомудрие, находилось ровно то же, что и вокруг. Фиолетово‑черная психичка оказалась чрезвычайно неравнодушна к ролевым играм.

Как ни странно, но спустя несколько часов шатаний по бесконечным развалинам, занятие начало меня умиротворять, даже захватывать, несмотря на однообразный, совершенно унылый пейзаж этого безжизненного места. Это был честный, абсолютно правильный, классический постапокалипсис. Никакой ереси, никаких сумасшедших, ни безумных трасс с бесконечным потоком, ни мегаполисов, устремленных вверх, ни пиратов на кораблях, способных чуть ли не выходить в космос. Честное ничего.

Ну, не совсем ничего. Всё‑таки природа на этой планете жила задолго до того, как тут появился человек, так что местами даже пыталась выживать в этих совершенно скотских условиях. Где пламенел пузырчатый куст, где‑то из‑под обломков прорастала какая‑то жуткая черная трава стреловидной формы, но в основном тут были грибы. Они прятались в тени разрушенных стен, в оврагах, под легшими плашмя пластинами почти раскрошившегося пластика… Флора медленно и упорно боролась со всей дрянью, что наворотили на этой земле разумные.

Так прошли три дня. За это время я успел оценить лишь небольшой участок острова, стараясь не отрываться далеко от воды. Понять рельеф местности, научиться передвигаться и распознавать опасности. С последними всё было просто: если видишь что‑то яркое или двигающееся – это лучше не трогать! Это ценное знание стоило мне парочки весьма неприятных ожогов, которые проходили несколько часов.

Затем, сплавав подальше от берега, я убил крупную ленивую рыбу, висевшую в воде вертикально (звезды, что ли, высматривала?), набил желудок, а затем, убежав от пары чрезвычайно паскудно выглядевших чаек, пришедших доесть за мной, выбрался на берег, приступив, наконец, к нормальным делам.

И нет, я не бегал по узкой полоске песка с криками «Как же хорошо безо всех этих баб!».

…ладно, бегал. Немножко. Нужно было рыбу утрясти. Её питательная плоть продолжала шевелиться в моем брюхе, так что у меня попросту не было другого выхода!

Для начала, вспомнив карты, показанные цвергами, я на одной небольшой косе составил достопримечательность в виде монумента из обломков. За это был покусан, ошпарен и ужален грибами, прятавшимися буквально под каждой поверхностью, зато получил маркер местности, расположенный довольно близко к той китайской подземной базе, которую местные коротышки алкали обрести. Оглядев дело рук своих, я удовлетворенно кивнул, оторвал от ноги еще один гриб, пытавшийся запустить ложноножки мне в задницу, а затем отправился в путешествие.