Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 62 страниц)

Глава 13
То, что тебя касается

Воображаемый дневник Кринджа.

Запись первая: «Постоянная бдительность!»

Нет, серьезно. Героически перестрелять аж десяток жнецов – много ума не надо. Придурки стояли в коридоре, заполненном испаряющейся кислотой с двух собачьих туш. Пулемет оставляет дырки, много дырок, ядовитые испарения проникают сквозь них. Люди‑холодцы не видели на камерах моего пулемета, я их тоже не видел в дыму, но всё кончилось хорошо для меня и плохо для них. На этом этапе всё прошло прекрасно.

Слишком прекрасно, от чего я, обшаривающий базу, слегка утратил бдительность и пропустил третью собаку, которая, учуяв чужой запах и взбесившись, выбила дверь, а потом чуть не загрызла меня. Да, спасла снова дверь… и лазерный пистолет, но далеко не сразу. Пожевали меня изрядно, даже слегка откусили с ляжки. Ничего, я ей отомстил тем же, не решаясь жрать что‑то иное в этом месте, последствия все равно были.

Запись вторая: «Не доверяй никому!»

Что может быть плохого в идее выпустить пленников? Их целый десяток, здоровые мужики и женщины. Ты им говоришь: «Всё нормально, братаны и братанессы, вы спасены! Щас мы тут пороемся, соберем всё ценное, потом сядем в эту хреновину и полетим в Порт Еретиков, он неподалеку!». Они, конечно, горячо одобряют, но… потом почему‑то решают не брать тебя с собой. Вжух и нету. А ты тут, посреди безжизненного отравленного острова, покусанный и с раненной ляжкой. И с недоеденной собакой.

Запись третья: «Изучай мануалы, мать твою!»

Да, покойные жнецы были еще теми запасливыми ребятами, у них было запасное летало. Маленькое, размером с воздушный гравимобиль Рима, резкое как понос и маневренное как муха. Туда вместились только я, пулемет и канделябр, зато там не было камер и вообще почти ничего не было. Эдакая «пуля», способная разгоняться почти до тысячи километров в час с управлением, которое освоил бы даже ребенок.

Я тоже освоил, но забыл проверить уровень заряда в батареях этого корыта.

Итог? Сижу как дурак на приводнившейся фиговине в сотне километров от Порта Еретиков, в обнимку с пулеметом и канделябром, играю в мамонтенка на льдине. Ну это. «Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мама меня непременно найдет!». То есть, включил передатчик, посылающий сейчас лучи любви и мои координаты Вириенне. Не откликнется, доплыву, конечно, сам, хотя пока думаю, как. Трофеи бросать не хочется. Ботинок, кстати, нет, кислота съела. Да и кожа на подошвах ног новая. Зато укус… то есть откус – уже почти зажил! Питательная собака оказалась. Теперь всем буду говорить, что я на разных токсичных пустошах собаку съел.

Малюсенький летательный аппарат плескался на волнах, я сидел в нем и думал план «Б». Грести канделябром не вышло, а бросать все и плыть самому отчаянно не хотелось. Такая себе авантюра. Я сильный, но тяжелый. Выносливый, но очень тяжелый. И умный, хоть и тяжелый. То есть, питают меня смутные сомнения, что я осилю сотку километров брассом, не заблудившись. А заблудиться могу, так как компас встроен в летало, я его не выковыряю. Пока сижу, знаю, куда плыть, а как поплыву, мало ли что. Вот такая вот загогулина. А ведь еще есть океан на планете, где всё живое знатно исковеркано вирусом. Отметаем тот вариант, где меня гигантский карась проглатывает вместе с леталом, но учитываем тот вариант, в котором карась жрёт меня плывущего. А ля натюрель.

– И это мы еще не думаем о той отраве, которая окружает воду в Порту… – задумчиво пробормотал я и лег спать.

Проснулся через некоторое время от того, что меня пыталась выковырять из металлической скорлупки прекрасно знакомая мне металлическая конечность. Как раз глаза открыл, когда она в меня вцепилась.

– Ну наконец‑то… – удовлетворенно пробубнив это, я вцепился одной рукой в пулемет, второй в канделябр, и был выужен в воздух, чтобы, спустя несколько секунд, оказаться внутри подводной лодки с сумасшедшей цвергом.

Говорил же, психи куда приятнее нормальных людей. Им можно доверять.

– Зачем тебе канделябр? – медленно, явно не веря собственным глазам, спросила меня фиолетововолосая безумная цверг, – Ты псих?

Забудьте, что я говорил. Разумные, не понимающие актуальности канделябра, найденного в глубоком постапокалипсисе, лишены тонкого мироощущения. Их кругозор узок и мал. А еще они не выпускают меня из камеры, куда сунула металлическая рука!

– Это же… буль‑буль‑буль!! – попробовал объяснить я, заливаемый какой‑то жуткой на вкус пеной.

– Ты весь протравлен насквозь, а твои дурацкие предметы жутко фонят, – объяснили утапливаемому в пене мне расклады, – Тебя надо обеззаразить. Одежду сними, ей крышка. А пока процесс идёт, я отлучусь. Нужно вернуться в город. Я не доделала.

Не доделала, но сразу развернула лодку и поплыла на зов звонилки. Пусть я сейчас и чувствую себя одиноким носком, над которым издевается стиральная машинка, но… не совсем одиноким. Приятно.

Выпустили меня нескоро, а когда выпустили, то предложили такое, от чего у меня челюсть отвисла.

– Ты серьезно⁈ – неверяще переспросил голый я, потирая почти зажившую ляжку.

В ответ Вириенна только кивнула с невозмутимым лицом. В её глазах плясали черти, ангелы и парочка залетевших на огонек кардиналов. Пока она объясняла детали, там уже случилась оргия с киселем вместо смазки и распеванием похабных частушек.

В общих чертах, в Порте Еретиков было неспокойно уже к тому моменту, когда цверг подкралась назад на своей подводной лодке. Изначально она хотела «ограбить несколько банков и подложить доказательства разным интересным личностям», но, послушав, чем дышат в городе, изменила план. В город прибыла чуть ли не целая армия еще более интересных личностей, в составе которых наблюдалась очень интересная фиолетовая женщина, вовсю называющая меня своим мужем.

– У них силовая броня, мощное энергетическое оружие и военная выправка, Криндж, – Вириенна с плохо скрываемым интересом пялилась на ту часть моего тела, которую должны были прикрывать трусы, – Это гималайцы. Что ты сделал гималайцам?

– Разве что рядом проходил, – я не мог развести руками, потому что начал прикрываться от изучающего взгляда девушки, но хотя бы плечами пожал, – По дороге на Перекресток.

Про Гималаи цверг знала мало, но знала. Маленькие гениальные девочки очень любят обустраивать себе жилища в труднодоступных местах, а такая горная гряда была одним огромным труднодоступным местом. В том числе, как оказалось, и для этих девочек. Жили там люди скрытные, технологии имели прошаренные, с миром не контактировали. Но вот, вылезли, причем по мою душу…и их терпят в Порту Еретиков, потому что тот обладает тесными торговыми связями с Перекрестком, который душевно просил терпеть. Их терпят, а они ищут, значит, Петровича. Баламутят город, смущают многих обедневших большими суммами.

– Кажутся тебе очень привлекательной целью, – закончил я сварливо, – Дай трусы хоть какие‑нибудь!

– Это подводная лодка, – на меня похлопали ресницами, – Откуда тут трусы? Могу свои снять.

– И что мне с ними делать? – фыркнул я, – Ладно, давай к делу. Ты хочешь, чтобы я засветился в Порту? Серьезно?

– Хочу.

Не просто засветился. Порт Еретиков похож на луковицу, в центре безопасность выкручена на максимум. Там стоят небоскребы местных заправил, а на каждом небоскребе, на самом верху, на крыше – вилла одного из отошедших на покой Больших Боссов. Это как миниатюрный Рим, но, при этом, зона, куда не допускается никто посторонний, абсолютно. Причем, как на сами небоскребы, так в район, окружающих их отдельной стеной, тот, в котором живут наиболее доверенных слуги основных городских шаек. Вириенна собиралась впихнуть меня в этот район, чтобы я в нем засветился с…

– С чем? С гипер‑кубом? Что это?

– Это вот такой вот прибор… – встав на карачки, фиолетововолосая влезла в какую‑то нишу, а затем выволокла из неё голубой красивый куб с гранью около двадцати сантиметров, вручив его мне со словами, – Я его уже украла.

Куб из себя представлял, ни много, ни мало, – генератор последовательностей для кодов шифровки банковских активов. Такие, мол, находятся в любом крупном регионе, служа гарантом против хакеров, способных взломать банк. Объединенного банковского дела на планете нет, орбитальщики распространяют вот такие штуки, которые очень эффективны, выдавая чудовищно запутанные шифры, которые нельзя взломать тем, что есть на планете. Почти нельзя, потому что наша безумная ляля уже это сделала с помощью кубика, планируя свою каку. Нет, не настолько взломала, чтобы перевести куда‑то деньги, это совсем за гранью её возможностей, но взломала так, что вся банковская система Порта Еретиков нагнется. Разогнуть назад её смогут, конечно, но потом хозяевам города понадобится гипер‑куб.

Позарез.

– Я роняю банковскую систему, ты показываешься во внутреннем районе, гималайцы и эта фиолетовая шлендра бегут биться лбами о стену… – с воодушевлением объяснила Вириенна свой «план», – … ты в процессе убегания показываешь где‑нибудь на камеру гипер‑куб! Лучше на две или три! Затем мы тебя выводим через тот же тайный ход, и уплываем отсюда, а весь Порт ищет, кто виноват!

– А куб? – тупо спросил я, пытаясь понять соль и смысл всего плана.

– Выкинешь где‑нибудь внизу, – махнула лапкой цверг.

Я подумал. Потом еще подумал. Уже было хотел прикусить себе язык, но рот как‑то сам ляпнул:

– Чё‑то план так себе. Если у тебя уже есть шифровальный куб, то не лучше ли будет сначала всё обрушить, потом поменять коды с его помощью, а потом свалить всё на этих гималайцев? Ну, то есть сделать весь город нищим как церковные крысы?

Хотя нет, в этом мире церковные крысы отлично упакованы…

Ляпнув это, я увидел, как в уже знакомых (хоть и жутковатых) глазах Вириенны разгорается нечто вообще неописуемое. Вроде нашествия коммунистических карликов‑трансвеститов на баскетбольную раздевалку, полную богатых негров.

– Так, стоп‑стоп, охлади траханье! – нервно забормотал я, отходя подальше, насколько позволяло помещение, от психованной цверга, прикрываясь кубом, прижатым к самому дорогому, – Я на это не подписывался!

– Твои преследователи засекли нашу лодку, теперь ищут её и место, где она стояла в городе… – пробубнила надвигающаяся на меня мелочь, – Хаос в твоих интересах!

– Так лодка опоздала, потому что ты её украла!

– А гималайцы и фиолетовая тут по твою душу.

– Да не виноватый я!

– А кому не все равно?

Последний вопрос был философским, но бил прямо в цель. В целом, вся затея бешеной девчонки не имела практического смысла изначально для неё, но парадокс был в смысле для меня . Точно такой же, бессмысленный и беспощадный, с которым я вломился в гости к жнецам. Целый город упырей, заработавших себе состояние на грабеже, бандитизме и воровстве. Огромный, старый, богатый. В миллион раз более худший, чем логово холодцов‑каннибалов, ворующих себе новые органы. К тому же, сам город являлся отправной точкой для дальнейшего обшаривания засранной токсичными отходами бывшей Индонезии в поисках даоса.

– А еще мы с этого сострижем денег, – неожиданно добавила задумчиво почти упершаяся лбом в гипер‑куб девушка, – Я придумала как. У тебя же есть крипто‑счет?

Тут уж пришлось сдаваться.

– Ладно, я в деле. Но мне нужна одежда.

– Еще тебе понадобится мотоцикл. С колонками.

– Зачем колонки⁈

– Тут новый альбом моей любимой группы вышел. Называется «Хером по лицу». Хочу, чтобы играл.

У меня аж куб из рук чуть не выпал. Правда, его тут же вынули, безапелляционно заявив, что если снаружи я очищен, то вот внутри  еще нет. Этим нужно срочно заняться, пока есть время.

Мама…

Через трое суток я уже мчал на мотоцикле по… канализации, причем во вполне хорошем настроении! Двухколесный зверь под моей задницей рычал, мощные динамики, закрепленные на заду этого монстра, тряслись, а сам я, с пропитанным чем‑то приятным платком на морде, пёр себе по главной говносточной артерии города, снося гигантских крыс, палатки и переносные печи, на которых местные жарили свою пищу.

Да, бывшие бандиты, сутенеры, обнищавшие горожане и прочие неудачники живут в канализации и готовят тут себе жратву. Типичный город новой Земли. И что я, такой красивый, еду тут, снося нахрен их инсталляции, тоже вполне приемлемо по местным стандартам. Главное, ехать быстро, чтобы в спину не выстрелили!

Из тех трех прошедших суток лишь первые были более‑менее спокойными. Сначала мне устроили детокс, потом тест‑драйв, а убедившись, что все системы Кринджа функционируют штатным образом, накормили и дали поспать. Потом началось… сплошное преступление.

Сначала мы вломились на склад какой‑то полудохлой конторы, где хранился весьма экзотично заряженный материальный принтер. На нем мне распечатали шляпу, весьма дурацкие, но оранжевые, очки, а затем и остальной прикид, только не мой любимый минималистичный военный, а какую‑то жуткую ересь, напоминающую набор пирата семнадцатого века. Очень богатого и совершенно лишенного комплексов пирата, так что теперь, сидя на мотоцикле, я омрачал память той великолепной белой шубы сутенера, в которой гастролировал в Риме. У меня даже была шикарная пиратская треуголка, которую я пока носил для конспирации! Ах да, а еще сабля. Здоровая такая, прямо под меня!

Но это было только начало только для того, чтобы помогать Вириенне дальше. «Пират» подломил пару домиков, под которыми пролегали магистральные кабеля связи, грабанул автомастерскую, забрав с рекламного подиума вот этого вот двухколесного друга, вломился в мьютский магазин, украв оттуда крупного плюшевого пони… в общем, ничего, чем стоило бы гордиться, но без особой тряски. А несколько пленников, что сейчас сидят под замком, автоматически освободятся через полчаса. Мы‑то что, мы же не варвары…

– Ты готов? – раздалось у меня в ухе, – Я готова.

– Пять минут, Поняша, и я на месте.

– Не называй меня так, я возбуждаюсь.

– Это повышает шансы на то, что ты меня вытащишь.

– Я тебя обязательно вытащу. Знаешь, почему?

– Почему? – я ловко обогнул чересчур жирного прима, отливающего в канал.

– Потому что я решила, – поведали мне тем же монотонным, но очень вдохновенным голосом, – Если мы разберемся с проблемой фертильности и генного конфликта, то я буду рожать следующие двадцать лет только от тебя. Без перерыва.

Ничего себе. Но тут что‑то задавать вопросы не хочется. Леди хочет рожать – леди видит меня в будущем, леди будет заботиться! Годится.

Коммуникатор, выданный цвергом, злобно пискнул красным, вынуждая меня сделать резкий поворот в другой канал. Там, правда, стояли палатки, но мне сейчас было не до чужих возмущений, по времени мы были распяты как корова в бомболюке. Поспешно нахлобучив ковбойскую шляпу вместо треуголки, я потыкал прибор на руке, добиваясь от него серии писков. В ответ на них мотоцикл зажужжал, выплевывая четверку микродронов, которые устремились вперед. Поделки безумной цверга обогнали мой транспорт, прилепились к потолку канала, а затем мощно рванули, обрушая свод!

Следом, практически одновременно, вовсю грянули колонки, насыщая окружающее пространство ну очень дурацкой песней моей знакомой группы, а под моим транспортом сработали одноразовые движки, заставляя мотик взмыть в воздух, доставляя меня сквозь провал прямо на улицу Порта Еретиков, прямо перед дверьми «Первого народного банка», конторы для горожан средней руки.

– Я начинаю, – буркнул я, выкручивая громкость колонок на максимум и спрыгивая со стального друга. Вокруг разбегался потревоженный взрывом народ, тащащий из‑за поясов оружие, но не понимающий, против кого его использовать. Против меня, что ли? Так я просто из‑под земли выскочил и в банк иду.

Турели, расположенные внутри этого приличного заведения, также на меня не среагировали. Ну а чо, сканерами просветили, оружия в руках нет (его вообще нет), так за что стрелять? Спокойно прошёл в холл, дружелюбно кивая разным личностям, отвлеченным от своих дел гремящей из колонок мотоцикла песней, прошёл к свободной стойке с роботом‑менеджером, сел перед ним и сказал:

– Я хочу обналичить актив.

– Разместите предлагаемую ценность на сканирующей панели, – невозмутимо проговорил робот, которого явно не брала за душу песня альбома «Хером по лицу».

– Вот, пожалуйста, – я водрузил на плоскую столешницу перед роботом гипер‑куб.

– «Начинаю», – прозвучало у меня в ухе.

– Эта ценность не валидируется нашим банком. Уберите ценность, – отрапортовал мне робот, а затем, дёрнувшись, взвыл, – ТРЕВОГА!!! НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП!!

Но было уже поздно. Гипер‑куб, орбитальный артефакт, подключившийся напрямую к банковской сети Порта Еретиков, уже осуществил смену кодировок. Первоначальный наш план, в котором Вириенна сначала ломает всю систему, а затем мы её шифруем, был немножко изменен. Сначала мы зашифровали, а теперь я выкатываюсь колобком из здания банка, едва успев проскочить под опускающимися гильотинами блокирующих дверей, пока цверг химичит со всей системой в нашу пользу. Я не особо понимал как, но, взломав нужные каналы, наша микро‑готка запустила зашифровку, слямзив расшифровку лично себе.

Теперь, под вой сирен и беспомощное жужжание внешних турелей банка, которые нужно было переключить в ручной режим, чтобы атаковать несанкционированную цель, я шлепался задом на мой орущий мотоцикл, тут же газуя с места. Гипер‑куб, во всем его голубоватом великолепии, удобно устроился прямо на руле, сигнализируя всему Порту Еретиков о том, кто виноват и что делать.

– Это вам за Петровича, козлы некрещеные! – завопил я, трогаясь с места, – Он был хорошим парнем!

Танцы начались. Точнее, они начались еще раньше, когда я сшибал жаровни в говностоках, именно тогда цверг слила гималайцам координаты, по которым будет искомый Петрович гималайцам, так что эти красавцы должны были быть уже на подходе, сшибая рогами углы и переулочки. Через несколько минут искусственные и естественные интеллекты города поймут, что банковская сеть отключена целиком, а единственным ключом является гипер‑куб на моем мотоцикле… и вот тогда начнется полный беспредел.

Первые несколько минут было весело. Слушая мудрый голос своей навигаторши, я колесил по улицам закрытого района, выжимая скорость на свободных от машин участках так, чтобы любые преследователи (а они уже были), всегда оставались на пару шагов позади. Это было довольно весело, но ровно до момента, когда в нескольких десятках метров впереди на дороге на покрытие не рухнула фигура в силовой броне летающего типа, преграждая мне путь.

Еле успел затормозить, да и то потому, что человек в силовой броне во всю глотку, очень пронзительно, вопил крайне знакомым голосом:

– Петрович! Я нашла тебя!!

Каждый раз думая о том, что я познал всё безумие этого мира, понимаю – щас постучат со дна. Кто даст гражданской самогонщице, у которой даже имя «Психованная Микаэлла», летающую силовую броню?!!

Ну ладно, сейчас я вам сам постучу! Сделать музыку потише!

– Держи, – пихнул я метнувшейся ко мне безумной бабе гипер‑куб, – Это подарок. На свадьбу. Сохрани его. А мне пора!

– Куда⁈ – вцепившись в куб, заполошно каркнула мьютка, заваливающаяся на дорогу от моего тычка, – Петрович?!! Любимый!!!

– Мне нужно сообщить всем моим шлюхам, что я женюсь! – гаркнул я, газуя на полную, – Сохрани подарок! Любой ценой!

А теперь – погромче!

Глядя в зеркало на вопящую фигуру, неловко ворочающуюся на земле, я поздравил себя с блестящим тактическим решением. Теперь гималайцы точно никак не отвертятся от обвинения в соучастии по краху местной банковской системы. Не знаю, что им нужно, но пошли они на веселый половой хер с поисками невинного меня. Мы эти приколы знаем. Докопаться можно даже до столба.

В следующие десять минут я узнал, что им нужно. Когда на тебя сверху опускается целое стадо летающих придурков в силовых доспехах, орущих, приказывающих, просящих и требующих вернуть какую‑то «корону гималаев», то ты, несмотря на всю свою огромную благодарность этим людям, не стреляющим в тебя из больших страшных пушек, всё равно не снижаешь скорость, а драпаешь, выписывая чудеса на виражах! Тебя преследуют, дым стоит коромыслом, в ухе бубнит Вириенна, прокладывающая новый маршрут, ты скрипишь зубами от перегрузок, вовсю продолжают орать динамики, рекламируя «Роб Из Данс»…

В общем, всё очень весело, пока не появляются сотни дронов, орущих матом и призывающих всех участников забега по району немедленно прекратить всё, включая дыхание. Иначе будет плохо.

Приходится законопослушно остановиться… а затем включить еще один рубильничек на мотоцикле, вынуждая грохочущие динамики поперхнуться, выплевывая огромные клубы насыщенного металлическими и графитовыми частицами дыма, под прикрытием которого я и удираю, сломя голову, пока он заполняет все окрестные улицы, заставляя всю электронику слепнуть.

Как говорили классики: «Шалость удалась!».