Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 62 страниц)

Глава 2
Мы с Тамарой

– Местные – весьма особенный народ. Когда‑то, давным‑давно, по расположенным в этой местности структурам активно работали из очень больших калибров… – рассказывала нимфа, бодро перебирая ногами рядом со мной. – … я говорю о космическом оружии, Криндж, именно о нём. Бластерные, плазменные, лазерные установки. Здесь выравнивали всё. Но самый интересный момент – выжигали энергией после того, как сюда обрушили самое настоящее море другого оружия. От бомб до боевых вирусов, тут творилось нечто неописуемое! И благодаря этому сложилось несколько невероятных факторов, благодаря которым генокод местных мутировал очень экзотичным, но не совсем приятным образом…

В общих чертах, каким‑то образом организмы местных водителей жуков получили высокую толерантность к примитивным протезам, позволяющую им без каких‑либо проблем приживлять себе самые простые модели, даже те, которые не предназначены для работы без специального аппарата, расшифровывающего сигналы нервов. Роль этого аппарата выполнял мозг самого человека. Однако минусов тут было больше, чем плюсов – человеческие организмы не были «заточены» на траты энергии под импланты. Это решалось батарейками и буквальным симбиозом с местными гигантскими скарабеями, которые, как оказалось по словам Тамирис, моей спутницы, употребляли крайтекс не хуже ашуров.

– Под этими песками настоящее море крайтекса… – задумчиво добавила нимфа, которую мы одели в мою запасную майку. – Было море. Восемьдесят лет назад. Теперь там три моря, наверное. Ты же знаешь, что он размножается?

– Знаю, – кивнул я. – Противная жижа, чего уж там.

– О! Кстати! А ты его пьёшь⁈

– Нет. Он невкусный.

– Ты же ашур!

– Я не ашур, уже говорил тебе. Понимаю, что тебе неоткуда достать планшет и узнать… а, стоп. Голо‑Нет не работает, так что неважно…

– Как это не работает⁈

– Да там весь орбитальный город поразил вирус, у них ничего не работает, они там выживают еле‑еле, жрут друг друга, пытаются свалить на Землю…

– ЧТО?!! КАК⁈

Да, блин, теперь ей рассказывать всё это.

– Ну, как‑то раз я щёлкнул пальцами…

– ЧТО⁈ Не морочь мне голову!

– Да дай хоть интригу навести!

– Ах ты… Скорпион!

– Чт… Эй! Куда лезешь⁉

– Ты смотри, какой скорпион!!

– Едрит!!!

Ну вот, мы убегаем от помеси скорпиона с уховёрткой, которая размерами всего лишь с восемь вставших друг за другом кошек. Другой вопрос, что таких тварей за нами семенит десятка четыре, а нимфа при этом орёт сиреной на половину пустыни, успевая при этом лобком тереться об мою шею и понукать пятками, но это ладно, производственные риски. Вообще, хорошая женщина, как и все остальные эти инопланетные гибриды. Мягкая, покладистая, общительная, грудь большая. Может, борщ варить умеет, ей по возрасту положено. Может, и сварит.

– Я вообще не умею готовить! Беги быстрее!

– А сейчас‑то что⁈

– Думаешь, почему скорпионы отстали⁈ За нами песчаные черви ползут! Не останавливайся!

Хорошая женщина, хоть и готовить не умеет, да и по шее елозит, что отвлекает. Зато работает адекватным зеркалом заднего вида, позволяя мне сайгачить по пескам как заводному апельсину. Тут ведь не просто бежать с пробуксовкой приходится, а ещё смотреть, что там спереди выскочить может. Я уже пнул две змеи, одну собаку и какого‑то зарывшегося в песок типа, который не успел отрыться вовремя. Кстати, он был не киборгом…

– Да шевели копытами, увалень бестолковый! Там верблюды к червям присоединились!!

– Где⁈ – гаркнул желающий посмотреть на вкусных верблюдов я, оглядываясь.

– Идиот! Тупица! Кретин! – забарабанили мне по голове испуганные женские руки и остальные части тела. – Они тоже под песком! Беги! Бегиииии!!!

Ну вот как так‑то? Почему, с какой женщиной я не встречусь, она буквально через пару дней начинает считать себя моей любимой женой? Ну ладно цверги, им каждый новый мужик в их отверстиях сладок и приятен по факту, а остальные‑то чего?!!

– Ты меня что, в общий ряд записал?!!

– Да всем вам от меня одно и то же надо! – взвыл двухметровый, страшный как питекантроп, человекопитек, продолжающий скакать по обжигающим пескам от подземных червей и не менее подземных верблюдов. – Все вы одинаковые!!

– Ах ты гад!!

– Да тебя только из‑за меня и разморозили! Кончай драться! Ухо! Ухо! Не грызи ухо, мать твою!!

– У меня нету мамы!

– Да? Ну поплачь! УХО!!!

Ускакать удалось за счёт того, что мой мудрый наверху‑сидящий лоцман направил свой транспорт на более твёрдую поверхность, которую нимфа таки углядела, когда прекратила маяться дурью. Подпесочные скотины не сумели копать эту преграду, так что мы, глядя на недовольные фонтанчики песка, выпускаемые вдали, принялись отдыхать. Сама же Тамарис слезла на песок лишь будучи шлёпнутой по заду, но затем тут же залезла обратно с проворством ящерицы.

– Горячо!

– Ладно, – согласился тяжело дышащий я, озираясь по сторонам. – Сиди. Думай, заодно. Нам нужна вода, еда, тень.

– Мы в пустыне, ау! – недоверчиво постучали мне в череп.

– И я, Тамара, смогу двигаться даже после того, как из твоей иссушенной тушки испарится последняя капля влаги. Нет, я знаю про нимф, мне одна две недели подряд мозги канифолила, мы жили в одной постели, так что я прекрасно в курсе про вашу особую кожу, про строение мышц, про умение консервировать ресурсы. Поэтому шевели мозгами, старушка, говори, куда тебя нести.

– Я не старушка, мне всего шестьдесят два года! Не считая тех, что в заморозке… Дай сориентироваться.

В итоге, повинуясь мудрому навигатору, я и побежал более размеренным шагом в сторону под названием «туда», указанную тонким женским пальчиком. Переставшая страдать дурью нимфа умудрилась как‑то подружиться с рюкзаком, от чего нести её получалось комфортнее, чем даже просто рюкзак. Ну, бешеной собаке семь вёрст не крюк, а Криндж у нас далеко не слабосилок, так что утянуть полста кило нимфы было совсем несложно.

Тащить пришлось несколько часов, но зато мы устроились отдыхать в тени огромной ржавой железяки, стоящей посреди песка памятником неизвестно кому. Я прогнал стайку каких‑то резких глистов, так и не успев поймать ни одного. Слезшая с меня женщина, сделав пару счастливых вдохов, вцепилась в рюкзак, начав его потрошить.

– Я слышала бульканье! – объявила она. – У тебя есть вода и, возможно, еда! Я их буду пить и есть!

Было бы чересчур жестоко ворчать по отношению к хорошо прожарившейся старушке, которую злые электротатары гнобили в криостазисе восемьдесят лет, поэтому я просто сел спиной к железяке и не стал мешать жующей и мычащей нимфе возмущённо пинать меня голой ногой. Кажется, я нашёл себе идеальную спутницу – её можно в рабочее время бесить, а в нерабочее – трахать! Теперь осталось только понять, как связать наши жизни в один узелок, чтобы она не ускакала к своим мелким лысым повелителям…

Ну ничего, что‑нибудь придумаю. В этом мире бабу легко найти. Очень легко, поверьте. Прямо вот вообще легко, раз вдунуть.

…а вот потерять, да. С этим обычно огромные проблемы.

Дальше наше путешествие пошло куда плавнее. Тамарис продолжала сидеть на рюкзаке и озирать окрестности, пока я бежал в выбранном ей направлении. Большую часть времени мы молчали, экономя силы, но, находя оазис, опивались водой и наполняли мою флягу, что позволяло мне какое‑то время делиться с нимфой историями о современном мире, о том, куда он скатился и о том, какую роль в этом сыграл я. Женщина материлась, ругалась, жалела о том, что её достали в такое сложное время, а ещё вслух раздумывала, выжил ли тот анклав греев, в котором её создали. Сам анклав находился в бывшей Африке, я ни черта не знал, что там происходит, оперативно ответить на этот вопрос было некому, так что нимфе, после нашего приключения, предстояла дорога дальняя в дом казённый.

Так, мыкаясь по пустыне, мы напоролись на патруль местного клана. Шесть огромных скарабеев почесали мне наперерез с такой скоростью, что я, замедляя бег, даже стал рефлекторно ждать, пока кто‑нибудь из огромных жуков мигнёт или бибикнет мигалкой, но вместо этого с их покатых боков ссыпался десяток людей‑киборгов, жужжа и щёлкая своими роботизированными конечностями, из которых полезло разное стреляюще‑режущее оружие.

– Стойте где стоите, чужеземцы! – хрипло гаркнул самый здоровый и пузатый из степняков‑пустынников, важно ковыляя вперёд. – Опусти оружие, высокий!

– Вы опустите, и я опущу, – мирно согласился я, продолжая целиться из своего дурного пистолета, похожего на металлический кирпич, прямо в пузана.

Тому это очень не понравилось, да и остальным тоже. Количество наведённых на меня стволов, вылезших из рук, плеч и из‑за спин роботизированных степняков, увеличилось.

– Ты на нашей земле! – гневно заорал, немного боясь лицом, пузатый. – И ты угрожаешь нам, людям Тарка‑хана, оружием?!!

– А вы целитесь в святую! – парировал я, чувствуя, как Тамарис плотно так задвинулась мне за спину.

– Мы в тебя целимся! – проорал ещё один.

– Нехрен в меня целиться! – категорически гаркнул в ответ. – Я мимо проходил!

Узнать о вооружении местных племён было несложно, пока я гостил у предыдущего хана. Выглядели все их стволы, пилы, шипы и лезвия, в изобилии натыканные в протезы, очень даже внушительно, но тут замах был на рубль, а удар на копейку. Электричества на достаточно мощные выстрелы из энергетического оружия тела местных мутантов сгенерировать не могли даже при очень большом желании, а порох в пустыне был довольно большим дефицитом. У местных материальных принтеров, находящихся в распоряжении у кланов, были свои ограничения и программы.

То есть, проще говоря, стоящий напротив меня десяток наверняка обладал встроенным оружием, способным дать как следует просраться даже такой неубиваемой хрени, как я, но на накачку залпа такой штуки требовалось время, а быстрые выстрелы из обычного огнестрела меня не остановят. Будет больно, обидно, будет течь кровяка, но Кринджик выживет, а вот его враги, по старой доброй традиции, – нет. И эта вот уверенность у меня была написана на морде большими печатными буквами, пока мой убивака‑пистолет продолжал угрожать потрохам определённо понимающего ситуацию пузана.

Подумав, тот решил сменить риторику. Видимо потому, что был лидером этого жучиного патруля, а значит не мог просто зассать и дать заднюю. Такое в кланах не прощают.

– Сдавайся, Криндж! – гаркнул он… тут же получая красивую сквозную дырку в своём объёмном теле.

Я в этот момент уже со страшным ором летел вперёд, набегая на целую кучу народа, выглядевшую как премиальные маньяки‑убийцы‑киборги из очень постапокалиптичного кино.

Нет, я тупой, тут вопросов нет. В начале, только осознав себя, был, наверное, умнее, но ум, как все знают, нужен только слабым, дохлым, мелким, короткоживущим человечкам с маленькими вялыми писюнами. Когда ты теряешь руки по локоть и яйца по предстательную железу после псионического удара даоса, а потом это всё отрастает меньше, чем за месяц, то… перестаёшь пользоваться этой вашей интеллектой. Зачем она нужна такая сложная, когда можно просто всех убить и одному остаться? Тамара, конечно, мне очень понравилась, у меня вся шея в потёках, но увы, если какой‑то татарин из жопы мира без интернета знает твоё настоящее имя – то тут всё, пришла пора жертвовать чем только можно, убивая всех, кого нужно. Иначе нельзя, понимаете? Иначе уже не фонтан.

В общем, жалобы кибербабки на то, что далеко не все орлы летают в набеги и то, что племенам запрещено драться друг с другом, оказались правдивы. Татары шумною толпой не ожидали такого резкого развития событий от слова совсем. Грозные металлические полуроботы прощёлкали клювами, разве что письнув в меня пару раз из каких‑то совсем несерьёзных дуделок, а после этого я оказался среди них, как это называется…? Да, в дружном коммуникабельном коллективе, где очень неудобно разворачиваться, уклоняться и стрелять, но очень удобно бить кубическим куском металла по металлическим частям электро‑кочевников, зная, что этим ты их буквально ломаешь.

Впрочем, я не особо эстетствовал. Бил по органике тоже, по черепам, пинал их далеко и сильно под тревожное шуршание сочувствующих жуков, орал при этом очень тревожным басом, тихо надеясь на то, что эти громкие крики могут отвлечь местных саксаулов от слегка раненной (а вдруг и живой?) Тамары. На нимфу времени не было, была лишь надежда на то, что хитрая как тридцать три еврея намачивательница чужих шей умудрится выжить.

Хотелось бы сказать, что кочевники сопротивлялись как настоящие львы пустыни, искусно лавировали и, скалясь немытыми зубами, коварно и умело меня кромсали со всех сторон, но вот в шатре Потомак‑хана, как выяснилось, мне дико сильно брехали за мощь местных багатуров. Орущие, вопящие, плачущие люди разлетались, хрустя деталями и костями, прямо как… кого я там последним бил? Ах да, китайские бандиты, те рынок держали…

Правда, из боя с китайцами я вышел еле живой, весь в дырах, истекая кровью от продырявленной в десятке мест спины… а сейчас так, слегка поцарапанный. Пара ссадин, пара дырок, и пистолет, застрявший в чьей‑то намертво смятой металлической жопе.

А, и ещё жука обидел, да.

– Прости, родной, – похлопал я по панцирю испуганно замершего жука, об которого я шваркнул одного из местных пустынных убийц. – Я не специально.

– Охренеть…! – внезапно сзади послышался голос вполне себе живой и здоровой нимфы. – Вот это да!

– Тамарочка, ты здорова! – неиллюзорно обрадовался я в ответ. – Ути, моя хорошая! Помоги поискать выжившего! Нам говорящий нужен!

Вот что значит настоящая женщина. Обычная, если не цверг, устроила бы мне скандал за то, что я её, любимую, единственную и незабвенную, подверг смертельной опасности, а эта ничего. Из песка вылезла (когда успела закопаться‑то так?!!), попу отряхнула, да и пошла себе смотреть, кто там ещё шевелится.

«Язык» оказался тем самым, с кибержопой, искрящей вместе с моим воткнутым пистолетом. Замыкаться в себе и играть Мальчиша‑Кибальчиша кочевник не стал, выложив нам как на духу всё, что только знал, а знал он столько же, сколько продырявленный мной насквозь пузатый предводитель – а именно, что в местной пустыне появился фраер с двумя бабами, разыскивающий некоего очень знаменитого Кринджа и предлагающий за последнего большой бакшиш. Не такой большой, как общепланетная цена за голову этого знаменитого воина, но ненамного меньше. Конечно, клан, которому впервые сделали такое предложение, попробовал раскулачить щедрого господина, но одна из женщин, сопровождавших его, устроила всему клану сабантуй навроде того, что я сейчас оформил местному отряду. Собрав сломанными руками выбитые зубы, товарищи кочевники уступили скромной просьбе щедрого господина и разослали ориентировку на товарища Кринджа на все кланы Великой Пустоши. А теперь, пожалуйста, аккуратно вытащите ствол из моего тыла, пока там патрончик не сдетонировал! Умоляю!

Конечно, я вытащил, не живодёр же какой. Правда, после того как мужик рассказал нам, как рулить скарабеем, что эта тварь жрёт и чего не любит. Ну а что? У них всё равно избыток нарисовался животин, надо помочь с этим горем. Тем более, что мне в одну сторону теперь, а Тамаре в совершенно другую, ибо она нужна теперь мне как зайцу стоп‑сигнал. Ни одна нимфья задница не перебьёт желание кибертуземцев на жуках заработать лям‑другой терракоинов.

– Логично! – решительно кивнула мне нимфа грудями и головой. – Вдуй мне, да я побежала!

– Слышь, давай отъедем хоть! – возмутился я, рассматривая, как туземец с вооот такой дырой в металлическом заду ползёт к своим выжившим и стонущим друзьям. – Тем более, они наверняка настучали своим по внутренней связи и сюда едет новый отряд! Или давай сразу разбегаться…

– Да щас! – нимфа, бешеным крабом вскарабкавшаяся на жука, мало что не свистнула, хватая насекомое за специальные короткие усики, предназначенные для управления здоровенным организмом. – Догоняй!

Ах какая женщина, кака‑ая женщина…

…я ей вдую!

///

– Миртеллис, что у нас там?

– Дерьмо, Бинго, иначе не скажешь. К самой сети этих мутантов подключиться можно, только вот меня вычисляют моментально. У них прямо в их долбанных мозгах стоят передатчики! Парасимпатическая, может, эрзац‑нейронная…

– И что? Дай я попробую…

– Пошла вон отсюда! Убери руки, мелочь! Собьёшь настройки, я тебе целибат устрою!

– Это как? А то я и пяткой умею…

– Уйди уже, не мешай работать! Возьми второй терминал вон там, да возись, я тебе скину всё нужное. Только молча!

– Да мы переживаем!

– А я что? Не переживаю⁈ Я… СГИНЬ!!!

Прогнав надоедливую и бестолковую в текущих реалиях подругу, лысая цверг в кресле‑каталке вновь взялась изучать сложную, хаотичную, запутанную модель связи, объединяющую всю Великую Пустыню. К этой сети, на том или ином расстоянии, был подключен каждый житель этого жаркого, пыльного, полного песка места, так что всех Цвергов Без Определённого Места Жительства сейчас сильно интересовало пробиться в это ужасное подобие примитивного Голо‑Нета, чтобы узнать, как там идут дела у их любимого Кринджа.

С этим были серьёзные проблемы.

Наконец, поняв, что в пустыне сами эти местные киборги представляют из себя коммутаторы, по которым идут сигналы ближайшим сородичам, Миртеллис со вздохом отстранилась от клавиатуры. Стандартные способы подключения тут не могли сработать, так как часть этого изуверского, кошмарного, совершенно абстрактного способа связи ложилась на органический мозг жучиных всадников. Значит, тут требовался другой подход.

Цверг порулила в общий зал, где женщины обычно собирались, когда нужно было посоветоваться, перемыть друг другу кости или устроить групповушку. Отправив сигнал остальным, она вкатилась, когда шестеро её товарок уже были на месте, нетерпеливо шумя о наболевшем. Впрочем, пока предводительница единственного на планете общества цвергов говорила, остальные слушали её молча. Затем посыпались предложения.

Первое, самое очевидное, было по‑своему притягательным. Какой‑нибудь из девушек предполагалось залезть в подводную лодку, приплыть туда, где они высадили Кринджа, надеть силовой горнопроходческий костюм, поймать аборигена, отпилить ему голову, принести на базу. Тут бы голову подключили к имеющейся аппаратуре, она бы ожила, и цверги получили бы…

Увы, но нет. Голова бы начала соображать, ей бы не понравилось происходящее, остальные кланы узнали бы о несчастной голове. Обдолбать наркотиками? Этот вариант тоже не годится, так как таких гуляк временно «банят» из общей сети.

– Варианты? – сварливо осведомилась Миртеллис. – Нормальные, а не из жопы!

– Погрузить его в виртуальную реальность?

– Отсканировать нормального, а затем симулировать? Мы же можем симулировать тупого кочевника?

– Можем, если отсканируем!

– Но сканировать надо в естественной среде!

– Где мы её возьмём⁈

– Завиртуалим его! Поймаем, обдолбаем, завиртуалим, отсканируем!

– А сигнал как подменим⁈

– А прямо через шлем виртуалки трахнем в мозг разрядом посильнее! Мужик окочурится, а мы тут как тут с сигналом…

– И что, он у нас ехать будет неделями на одном месте⁈

– А что бы и нет⁈ Это же пустыня! Тут все едут! Сотни тысяч рыл! Кто к нему присматриваться будет⁈

– А если у него дублирующие системы стоят⁈

– Ощупаем и обнюхаем, нам не впервой разную дрянь пробовать! Полностью осмотрим!

– Принято! За работу, девочки!

Вот так, без особых хлопот, семеро умнейших существ на Земле за какие‑то минуты придумали, как им получить надёжный источник слухов об очень важном для них мужчине. Такие мелочи, как необходимость выходить на охоту, ловить совершенно невинное разумное существо, лишать воли, жизни и цифровой идентичности… никого не волновали.

В этом мире уже почти половину тысячелетия любая цель оправдывала любые средства.

Глава 3
Женское иго

Знаете тот анекдот, в котором собака бежит по пустыне, лапками так швырк‑швырк, глаза покрасневшие по сторонам зыркают, а вокруг ни угла, ни куста, ни столба? И она такая: «Сейчас обоссусь! Сейчас обоссусь!».

Вот у нас получилось как‑то также. То есть драпали‑то красиво! Нимфа на своём жуке впереди, тот бодро пылит по пустыне, она, значит, сидит на коленях, зад отклячила, майка моя на ней трепещет, показывает разное эротичное, что под ней, а я сзади, скрючившись, пытаюсь не оторвать усы уже своему жучаре, который, кажется, чувствует, что ему могут сделать бо‑бо.

Так и упылили в неизвестном направлении. Дальше‑то что, по ходу нашей сложной пьесы? Правильно, мы должны были сначала сблизиться в этом вашем похабном бытовом сексе, а затем расстаться навсегда, может быть, помахав друг другу ладошками. Логично? Конечно. Ну нафига мне нимфу тащить, если теперь каждый урюк в этой пустыне хочет меня взять за жабры и отдать какому‑то кексу за много денег?

Мне было очень грустно расставаться с такой замечательной размороженной тёткой, но я старательно скрывал свои эмоции. Однако нимфе внезапно захотелось большего. Ну или, по крайней мере, не трахаться на раскалённом песке в тени гигантского жука посреди нигде. Тут, мол, ветер сильный, попу печёт, головка нагревается, романтики никакой, насекомые эти противные смотрят и всё такое. Я совсем не возражал этой критике, хотя приходилось ещё и выслушивать нытьё моей прекрасной спутницы, потому что, как ни крути, двигались мы в сторону, противоположную той, куда ей хотелось.

– У тебя в рюкзаке почти ничего не было! – страдала эта женщина на пылящем вперёд жуке. – Как так можно жить⁈

– У меня было, но ты съела и выпила! – справедливо замечал я, являясь настоящей машиной для выживания в любой среде, включая болото или женское общежитие. – Одни патроны остались. Кто виноват⁈

– А какой долбак отправляется в пустыню на своих двоих и с одним рационом⁈ – сипела в ответ Тамара.

– Чем больше ты с собой носишь, тем привлекательнее тебя грабить! – важно поднимал палец я, вызывая у нимфы обиду, злость, досаду и желание показывать мне обидные жесты.

Через несколько часов очень даже быстрого перемещения нам пришлось вставать на отдых. Скарабеи обнаружили своё «кормное место», представляющее из себя область зыбучего песка, так что, издав несколько предупреждающих скрежещущих звуков, нырнули, гады такие, прямо в эту зону. Что‑то у них там внизу было на пожрать и попить, а вот у нас не было. Пришлось стоять, держать спутницу в тени самого себя да жариться на солнце. Ну как жариться? Тепло, конечно, жарко, но жить можно. Типа как на пляже в Одессе, да.

– Ты издеваешься…? – всхлипнула Тамарис, пихая меня локтем под ребра. – Да тут даже для меня жуть!

– А как ты раньше путешествовала по этим землям?

– Меня в паланкине на жуке возили!! И в шатре кондиционер ставили! Я теперь боюсь одна отсюда ехать, зажарюсь же по дороге!

– Тогда давай дальше вместе, пока мы твою роскошную попу не сможем отправить назад в более приятных условиях. Чего ещё делать‑то?

– Значит, едем вон туда. Судя по некоторым признакам, мы можем выйти к оазису…

Когда жуки вынырнули назад, мы и поехали дальше, то вместо оазиса нашли источник воды, закрытый от палящего солнца в некоторое подобие купола из песчаника. Увы, слишком слабый, чтобы помыться, но вполне подходивший, чтобы наполнить флягу, да и самим напузыриться водой по самые гланды. Здесь уже в слегка остывшей нимфе проснулись её инстинкты, от чего дева, только что лежавшая тряпочкой в тени, перевернулась по‑жабьи со спины на живот, оттопырила задницу и полезла ко мне на четырех костях с пошлыми намерениями, но…

…Ещё одна группка кочевников, заинтересовавшаяся всего двумя жуками у источника, решила узнать, а не Криндж ли тут со своей бабой в теньке сексом трахаются?

Вот хорошо, что ко мне всё ещё ползли, а то чуть позже могло бы очень обидно получиться.

В итоге всё равно получилось обидно, но уже для самих понаехавших детей пустыни, которых оказалось ещё сподручнее атаковать, пока они сидят на своих насестах, вопя, крича и целясь своими металлическими конечностями в злого здоровяка, который мало того, что шмыгает у жучиных ног самым неудобным образом, так ещё и стреляет из такой «дуры», что выжить просто нереально!

Вскоре крики неудачливых проверяльщиков сменились криками самой Тамарис, принявшей на этот раз активное участие в допросе пленного. Выяснив, что она теперь не просто красивая молодая женщина, а имеет связь с самим мной, который на самом деле не брехал ей во все уши, а действительно является очень разыскиваемым типом, нимфа очень здорово и громко приуныла, понимая, что теперь ей из этой пустынной местности в одно красивое личико не выйти, потому что поймают и допросят, а потом ещё назад с собой привезут, потому что я людям очень нужен живым и здоровым, а она – нет. Её и убить могут, используя в качестве заложницы, а «этот мужлан» вряд ли поднимет руки вверх, если даме приставят нож к горлу.

Громко кляня свою судьбу, Тамарис принялась ловко, даже можно сказать привычно, грабить покойных и пленных орлов пустыни на всё, что с них могло пригодиться, а затем, чтобы удобнее было, кровожадно попросила добить тех, кто сейчас вроде с нами разговаривает, а на самом деле стучит всем окрестным козлам по внутренней связи о том, что тут водятся кринджи. Запрос был не лишён смысла, поэтому принят в исполнение. Чужих скарабеев мы просто оставили, а на своих, сытых и заправленных, поехали дальше, сменив направление на виднеющиеся вдали горы.

– Ты особо губу не раскатывай! – ворчала моя невольная попутчица, яростно копаясь на ходу в барахле, отнятом у туземцев. – Мы вофффл‑мф‑мра‑мфл!

– Ты что, опять жрёшь⁈ – удивился я, оборачиваясь на жадные жующие звуки. – Вчера же ела!

Ну вот, в меня кинули какой‑то железякой. Зато хоть оделась теперь в какой‑то бурнус, из‑под которого видна лишь жующая моська и полные негодования глаза.

Горы оказались миражом, но нам, в принципе, нечего было больше делать, кроме как переть дальше со страшной силой, обоснованно подозревая в заду погоню. Так‑то, если подумать, у всех этих скарабеев хорошая скорость, но уж больно одинаковая, так что варианты с тем, что нас догонят, не рассматривались. Нас могли только нагнать, если затормозим.

Этот момент оказался нимфой обдуман заранее, поэтому через несколько часов она предложила нам свернуть на зону каких‑то тёмных песков, куда даже ездовые скарабеи отправились с неохотой. По воспоминаниям восьмидесятилетней давности, в пустыне существовали отравленные зоны, исходящие повышенной радиацией. Кочевники в них не совались совершенно, имея в организме целую кучу имплантов, напрямую срощенных с нервами. От внешнего излучения «неправильного» спектра у жителей пустыни начинался полный разлад в организме, проще говоря – то понос, то золотуха, чем дальше, тем страшнее. Однако эти зоны можно было обогнуть, вновь найдя следы погони, если бы…

– Туда! – гаркнул я, заворачивая скарабея.

– Куда⁈ – каркнула в ответ Тамара. – Там буря!

– Следы заметёт! – оптимистично поведал я ей, представляя, что хороший ветер делает с песком.

Увы, но идею не одобрили трое из четверых, а против жука весом в пару тонн ты не попрёшь, когда он начинает целенаправленно сматываться от бури… но всё равно мы прошли достаточно близко к погодному явлению, чтобы нимфа потом плевалась песком, а следы оказались здорово потёрты.

Ещё через пару часов нам здорово повезло: мы наткнулись на здоровенного песчаного питона, задушившего того самого подпесочного верблюда, которого раньше боялась Тамарис. Правильно боялась, надо сказать, потому что тварь напоминала плод любви верблюда, червяка и богомола, очень гнусный на вид и покрытый редкими чёрными шипами. Ухватив за кончик хвоста питона, имевшего в длину метров девять, я принялся таскать его по песку, дёргать и издеваться, пока животина в один момент не задумалась, подставив башку под последнюю пулю из моего оружия. Затем, конечно, обезглавленное тело выписало мне знатного леща своей судорогой, но в итоге мы получили целую кучу вкусного и легкоусвояемого мяса, которое можно было жарить прямо на панцире жука.

Нимфа, правда, жарилась тоже, поэтому, когда мы увидели полуутопленные в чёрном песке развалины ржавого здания, она ломанулась к ним первой. Жуки скрипели, кряхтели, пукали, всячески выражая своё несогласие находиться в этом отвратительном месте, но уставшая женщина была безжалостнее любой стихии.

– Это не просто дрянное место, это ужасное место… – бормотала она, обходя развалины, удивительно неплохо сохранившиеся. – Был бы у меня сейчас заполнен приёмник, я бы и близко к нему не подошла, излучение ого‑го! Но пару десятков часов выдержать могу, а тут внутри должна быть тень… круглые сутки – тень! Там мы сможем зарыться в песок и поспать! Ищи вход, Криндж! Он должен быть!

– Это ты про хранилище в пузе говоришь? – поинтересовался я, присоединяясь к поискам. – А что тогда с моими бубенцами будет…?

– Ерунда! – пренебрежительно отмахнулась занятая профессиональная собирательница генного материала. – Мы тебя подоим, а потом новое накопится!

Вот как так? А где же чувства? А поговорить? А поцеловать? Как хотите, но я считаю, что этот мир спасать поздно. Просто. Может быть, даже всю галактику, которая вся такая осознанная, проработанная, но смотрит за натуральными мучениями вечно воюющих существ на планете Земля. Заселю всё гибридами себя и цвергов, а там уже они сами разберутся. Чай не дураками будут.

…или будут. Но хуже уже всё равно не сделают, хуже – некуда!

Попасть в закрытую тенью зону оказалось неожиданно трудно, потому что когда мы начали осматривать руину, она оказалась не такой уж ветхой, напоминая скорее металлическую луковицу или какой‑то перекореженный лабиринт. Мне приходилось с силой раздвигать листы, чтобы мы с Тамарой могли протиснуться дальше, вся конструкция скрежетала и рычала, гудя и гремя. В какой‑то момент я сдался, принявшись выползать наружу, несмотря на жалобы и просьбы нимфы, утверждавшей, что там точно в центре есть место, чтобы нам отдохнуть.

Выйдя на свежий горячий воздух, я глубоко вздохнул эту пересушенную субстанцию, а затем принялся заливисто и громко ругаться. Присоединившаяся ко мне Тамарис тоже завыла, почему‑то тыкая меня в бок кулачком и пиная ногою. Ну, может потому, что было больше некого.

Жуки смылись. Совсем. В смысле со всем награбленным девушкой барахлом и едой, благо что фляги с водой мы с себя не снимали.

– Назад! – заорала в неистовстве через минуту колотьбы женщина, раздевшаяся до моей майки на голое тело. – Лезь внутрь, гад! Я устала, я прожарилась, я хочу спать!! Срочно! Потом оплачу всю эту херню, а сейчас – назад!!!

Гм. Так‑то я не подкаблучник, просто обычно то, что просит женщина, мной воспринимается как пустяк… а тут была чуток иная ситуация. Ну вот упала тебе голая женщина на руки, не пригодилась, но не выкидывать же на мороз. Мы в ответе за тех, кого ну… того этого. К тому же она забавная, кричит вон, ругается, обвиняет в том, что не привязал жуков. Знает куда лучше меня, что этих скотин не привязывают, они просто стоят на месте, пока жрать не захотят чересчур, но продолжает обвинять. Женщины часто так делают, пытаясь выиграть морально высшую позицию, но мы‑то знаем, как им тяжело даются такие моменты фальшивого доминирования. Внутри, в орущей голове, бегает ведь кругами маленькая девочка и причитает: «Хоть бы не врезал, хоть бы не врезал!».