Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 62 страниц)

Глава 12
Суровость мест

Чихнув от набившейся в носоглотку радиоактивной пыли, я погладил лежащую нимфу по спине, на что она злобно заворчала, а после хлопнул пониже, потому что нефиг ворчать, когда ты днями напролет едешь на чужой шее, а потом спишь как сурок!

– Ты невыносим! – поставила диагноз тоскливо потягивающаяся Тамарис, – Дед невыносим. Это место – невыносимо! А вы – особенно невыносимы!

Последнее относилось к зедам, заглядывающим в нашу тесную пещерку снаружи. Их оранжево‑красные глаза поблескивали, облизывая взглядами вкусную и почти доступную девушку, путь к которой преграждала моя туша. Иссушенные мутанты, невесть как и на чем живущие в этой местности, были поражены красотой прекрасной девы, отчетливо желая оставить кусочек на память себе… ну или даже сохранить внутри.

Угнетенно ворча, Тамарис приняла от меня колбу со съедобной дрянью, начав отхлебывать её мелкими глотками. Лежащий на полу Абрахим молчал, он со вчера с нами не разговаривал. Быстро перекусив, мы собрались, Тамара снова села мне за шею, устроив дипломат с бывшим отшельником на спине, после чего я шагнул к выходу из пещерки. Светало, зеды быстро рассасывались по скальным щелям и трещинам, спасаясь от солнечного света.

Над горами всходило солнце.

За пять дней мы тут прошли расстояние меньшее, чем скарабей пробегает за пару часов. Скалы, горы, искаженный рельеф местности, расплавленный столетия назад камень в виде сложнопреодолимых преград, ветер и зеды, всё это мешало само по себе, а еще ведь приходилось проверять любое (!) мало‑мальски ровное место, на котором могли уцелеть мины или еще какие‑нибудь пакости. Парочка таких гадостей в начале пути едва не оставила меня без ног.

В общем, крайне недружелюбное место с полностью отсутствующим биоценозом. То есть, сколько я не приглядывался и не принюхивался, никак не мог определить, что именно жрут местные зеды. Тонкие и ломкие фигуры, черные и паукообразные, таились, казалось, в каждой щели, сверкая оттуда огненными глазами. В каждой! А мы не в старой заброшенной церкви, мы, блин, в горной местности!

Естественным подобное быть не могло ни на крошку, от чего я, скользя ботинками по очередной чересчур гладкой каменной поверхности, мысленно аплодировал даосам, когда‑то создавшим из подручной хрени тут настоящую зону смерти. А как иначе‑то сказать? На всём белом свете (хотя какой он, к черту, белый), есть только одно существо, которое зеды не могут разодрать в клочья за считанные секунды. Это я. Точнее, могут, но не хотят. Всё остальное эти милые гуманоиды расчесывают запросто, включая силовые доспехи!

Они, кстати, и послужили причиной молчания нашего бывшего отшельника. Абрахим, понявший, что злобные гадкие твари выполняют точно такую же функцию, как и его духовно богатые соплеменники, проникся моими откровениями на всю кору головного мозга, а теперь страдал в горести и печали нежелательного прозрения. Ну, то есть, а как ему было возмутиться? Безымянные Боги натурально спасли его народ, дали возможность стать полноценными, очистили родные земли, всё такое. Подумаешь, всё построили так, чтобы дети пустыни стали первым барьером для тех, кто захочет покопаться в каких‑то странных, никому не нужных, горах, да? А теперь вон, видит кучу черных убийственных монстров, зырящих на нас отовсюду, и понимает, что никто электротатар за людей и не держал.

Да и не собирался.

– Сами дурни, – со вздохом резюмировал я, взойдя на очередной пик, – Могли бы развиваться, обогащаться культурно, развивать промыслы. Творить всякую такую цивилизационную херню и прочую дипломатию. А вы что? Столетиями бегали по пустыне, сливали излишки населения в набегах, а потом… снова бегали по пустыне. Даже зеды умнее вас.

– Почему они умнее? – озадачилась нимфа, скучающая на моем загривке.

– Потому что мозгов нет, проблем нет, а все горы – их! Да и достижений столько же.

Ну а чем еще заниматься, когда ты то вверх лезешь, то вниз, то обходишь очередной кусок когда‑то наполовину расплавленной породы, торчащий из земли, на которой почти нет ровных мест? Только разговаривать. Опасностей‑то тут нет, только зеды и гравитация!

Контрольный центр, к которому мы направлялись, был когда‑то мелким КПП, которому сильно повезло оказаться не разрушенным, а просто поднятым вместе с солидным куском скалы так, что каким‑то чудом выжили даже сетевые коммуникации, соединяющие этот небольшой пункт с основной сетью ОПЛОТ‑а. Когда я добрался до нужного места, то понял, почему оно вообще уцелело – небольшой бетонный домик был прикрыт неслабым скальным козырьком, нависающим сверху, а еще забит вековой грязью так, что разглядеть КПП, не зная, что ты ищешь, было почти невозможно.

Добраться до этой будки было сложно, я чуть ли не полтора часа потратил за закидывание крюка‑кошки, никак не хотевшей цепляться, но, в конечном итоге, мы‑таки залезли в эту хибару, а затем кое‑как расположились в ней, с тоской обозревая фронт работ. Он, так‑то, был пустяковым, всего лишь камеры и сканеры протереть, только вот попробуй это сделать, если у тебя тупо пол наклонен под сорок градусов…

Ничего, справились. У меня был чемодан с отшельником, чтобы поставить себе под ноги, а еще довольно высокая нимфа, выполнившая сначала роль танцовщицы на шесте (канделябре), а затем и швабры, пока я удерживал тот самый шест. Компьютер, поморгав сканерами, определил меня как главнокомандующего, поканючил уничтожить «враждебного биоробота и неликвидный элемент защиты», но затем сдался, присвоив нимфе и отшельнику статус «сопровождающих врио главнокомандующего». После того, как электронная хреновина нас отсканировала, нам показали карту, показывающую путь к следующему пункту нашего назначения.

…самая опасная часть пути.

– Серьезно? Мы пойдем вниз…? – уныло пробормотала Тамарис, с прищуром рассматривающая картинку на еле живом мониторе, – Там же зедов должны быть тысячи!

– Вряд ли, – подумав, откликнулся я, – Не знаю, что они жрут здесь, но что‑то жрут. В технических коридорах им вообще нечего жрать. К тому же, у нас другого варианта нет, дорогая… если я правильно понимаю эти значки. Ну‑ка нажми на тот, красный…

Нимфа вывела на экран сначала текстовую сноску, а потом даже видеофайл, пусть и искаженный помехами, но явно показывающий, как здоровенный воздушный корабль, размерами чуть ли не с корабль‑храм церкви Звездного Света, удирает от горной гряды, откуда по нему долбит плазма и какие‑то черно‑фиолетовые лучи. Подпалины и пробоины на днище и бортах судна показывали, что у гор есть здоровенные зубы!

– Случилось это час назад, – кивнул я своим мыслям, – Сомневаюсь, что это совпадение, ребята. Кто‑то сюда рвётся, а может быть, даже рвётся за нами. Видите, от гор по дронам палят? На низкой высоте эти хрени свободно будут летать здесь, между пиками и провалами. Нам лучше уйти под землю.

– Мой народ не успел покинуть пустыню, как тут же прилетела какая‑то мерзость! – грустно крякнул бывший отшельник, – Чужак, идём скорее! Может, у тебя получится её сбить… тогда мы надолго будем обеспечены отличным металлом! Когда люди вернутся…

– Какого деда эта пустыня потеряла! – с чувством промолвил я, ловя сползшую по шесту нимфу, – Мужик! Патриот! Правдоруб! Искатель истины!

– А то! – с самодовольством откликнулся чемодан.

– Вот потому‑то тебя и уделали, – ухмыльнулся я, – Не хрен было отсвечивать. Ваша задача патрули гонять была, а не выяснять, что это такое. Всё, господа и дамы, чешем вниз. А то…

Тут земля ощутимо вздрогнула так, что мы повалились в одну кучу, хватаясь друг за друга и громко молясь матом, чтобы тот козырек, что прикрывает КПП, сейчас не обломился, сделав из нас кашу… но затем, спустя минуту содрогания, поверхность успокоилась. Я всё‑таки рискнул, вновь загнав нимфу к монитору, где мы увидели, что корабль, вжухнувший по горам какой‑то здоровенной бомбой, вновь идёт в атаку.

И… удирает, потому что по нему палят уже с совершенно других мест, так еще и ракета вдогонку пошла, которую еле сбили.

– А, нет, не сбили, – хмыкнула Тамарис, тыча пальцем в экран, – Она разделилась! Подбили корабль! Вон, дымит, снижается!

Это было хорошо, но у нас были дела. У местного компьютера не было доступа ко всем модулям связи ОПЛОТ‑а, а мне нужно было срочно связаться с моими цвергами, так что я, в очередной раз поймав нимфу за мягкое, принялся вызволять нас из нагнувшегося домика, отправляя на новое приключение.

И вот оно получилось… неприятным.

Добраться до нужного провала, даже не провала, а пролома, ведущего на полуразрушенный бункерный уровень базы, было несложно. Пять часов прыжков, забросов троса, недовольного бормотания женщины – и мы уже на месте. А вот затем пришлось спускаться вниз на десятки и десятки метров. Это было куда сложнее, чем в той ракетной шахте, предоставлявшей хоть какие‑то упоры для пальцев на одинаковом друг от друга расстоянии! И это я молчу про зедов! Черных, страшных и сильных, но очень и очень легких! Там, где я, сопя и мучаясь, выверял каждый шаг, гадкие огненноглазые твари чуть ли не ползали мухами! А канделябр? Он так‑то весит более полусотни кило!

Зеды, впрочем, были напряжнее. Они смотрели, они шуршали, они перемещались…

И каждый из них пытался отцапать себе кусочек нимфятины! Тамарис дёргалась, лягалась, материлась, плакала… привлекая к себе всё больше и больше внимания. Быстро дошло до того, что один из зедов, не выдержав, прыгнул прямо мне на спину, точнее, на сидящую на спине женщину. Мне удалось его рефлекторно поймать рукой, что породило некоторую мизансцену, совмещенную с очень сильными переживаниями. Всё‑таки, сжимать мутанта среди сотен его насторожившихся собратьев, да еще и под землей, да еще и в подобном пространстве…

Вертящийся у меня в руке зед напоминал куклу, сделанную из обгоревшего дерева. Он был легким, твердым и… довольно‑таки сильным, хоть эту силу и быстро прекратил показывать, поняв, что я ему не врежу. Под сдавленные рыдания спутницы и кашель отшельника, я повесил одного из самых опасных мутантов планеты на подходящую поверхность, а затем принялся спускаться дальше, зорко охраняя свою «принцессу».

Тамарис за этот спуск определенно получила множество душевных травм. Спускаясь в пробитую и изломанную коммуникацию, представляющую из себя вход в полуразрушенный туннель, я даже порадовался, что нимфа не настоящая женщина. У той бы точно выкидыш был, а вот эта фиг расстанется с несомым! И да, пройти сюда с цвергами нечего было даже и думать. Местное «население», ползающее вокруг пыхтящего меня, было очень активным, а некоторые из зедов настолько прошарены и чутки, что пытались украсть чемодан с кусками Абрахима!

Тем не менее, мои выводы оказались в конце концов верными. Чем ниже мы опускались в глубины разломанной скалы, тем реже нам попадались черные человекоподобные монстры. Зеды уже не висели на вертикали и не выглядывали из разломов и пещер, а лишь спускались туда, куда направлялся я, либо наоборот, поднимались снизу.

Тайну этого движения мы узнали, когда уже виден был конец спуска. Зацепившись за большую трещину, я оказался привлечен светом, мелькнувшим в ней, так что, подтянувшись, стал наблюдателем, как из огромной лужи светящейся зеленой жижи, известной всему миру как «крайтекс» сотни зедов, рассевшихся по её берегам, неторопливо пьют эту самую противную жидкость.

– Вот они чего, – озадаченно поведал я миру умную вещь, – Вот они как. Эва как!

– Аа… ведь это открытие мирового у‑уровня! – дрожащим голосом поведала Тамарис, у которой, кажется, появилось несколько седых волосков, – Е‑если они пи‑питаются крайтексом, то могут быть частью… нет, они его сдерживают, Кри‑индж! Он же растёт бесконтрольно, хоть и медленно! Е‑если они его на постоянной основе…

– Конечно, на постоянной, – удивленно моргнул я, продолжая осматривать небольшое светящееся озерцо и десятки приникших ко мерцающей влаге смертельно опасных мутантов, – Мы уже как глубоко спустились, а тут ни мха, ни плесени, ни насекомых каких‑то. Банально нет другого источника жратвы и питья для этих милашек!

«Милашки», оторванные звуками от еды, тревожно зашевелились, от чего мы и решили срочно продолжить наше погружение. Абрахим уже вопил нимфе по радиосвязи через заныканную женщиной гарнитуру о том, как он глубоко жалеет, что связался с такими отбитыми существами как мы! Причем, кажется, самые ближайшие к нам монстрики слышали его жалобы…

Постоянно забываю, что все монстры, мутанты, лупоглазы, нимфы, люди и прочая гадость, включая меня самого, является продуктом чьего‑то сумрачного разума. Вот, казалось, зеды, да? Черные скелетообразные люди, немые и очень тихие, боящиеся открытого света, с их оранжево светящимися в темноте глазами и пальцами, способными раздирать кевлар и сталь? Напоминают нечто из фильма ужаса, да? Сознание просто не дает тебе возможность подумать мозгом о том, что эта лютая херня, вон, хлебающая зеленую мерцающую жижу, тоже кем‑то для чего‑то спроектирована. И вот, продолжая ползти вниз с женщиной, скрипящей о том, как она устала, ты не можешь отказаться от мысли, что эти гребаные зеды были сделаны людьми, которые по утрам вставали, целовали жену, а потом делали эдак ручкой, вопя «Хайль, Оплот!».

Ну а какие еще варианты?

Впрочем, не знаю, что бы я сам делал на месте организации, которая более ста лет боролась с инопланетными агентами. Тут так можно озвереть, что станешь хуже любого зеда, цыгана или риэлтора.

Наша точка назначения выглядела как провал в провале, который мы нашли в провале. Причем, почти на ощупь, света здесь не было даже для моего крутого зрения. Кое‑как впихнувшись в совсем невеликий пролом в обнимку с нимфой, боящейся зедов как снаружи, так и внутри, я оказался в перекошенной тесной комнатушке, наполовину засыпанной слежавшейся пылью. Однако, из неё шёл другой выход через дверной проем, в котором мы и обнаружили еще один терминал, напоминающий тот же, что и на брошенном КПП. С некоторым трудом его запустив, я с неудовольствием обнаружил, что это не то, что нам искусственный разум ОПЛОТ‑а обещал, а всего лишь дистанционный открыватель чего‑то. Отдав команду открыть это «чего‑то», мы добились жужжания, кряхтения и вжиканья, с которым часть пола превратилась в откинувшийся солидный люк.

– Да вы издеваетесь… – заглянув в люк, я обнаружил в нем то, что видел теперь исключительно в гробу и белых тапочках – длинную лестницу вниз, ведущую во тьму.

– Там нет зедов! – жизнелюбиво просипела нимфа, потирая себя руками, – Лезем туда!

Устами женщины глаголит истина. Поразившись очередному выверту абсурдности своих приключений, я полез в дыру, порадовавшись увиденному механизму закрывания люка. Пока спускались, а это было долго и печально, удивлялся наличию в этой шахте кислорода, а заодно слушал завывания бывшего отшельника на тему того, что мы спускаемся в глубины ада. Аргументы нимфы о том, что глубины ада остались выше, населенные вполне существующими чертями, разбивались о глубинную убежденность человека‑дипломата в том, что истинный ужас не может заключаться в банальном разрывании на куски зедами, он должен быть более метафизичен!

– Накаркал, сукин сын! – тоскливо вздохнул я в абсолютной темноте, ощущая, что под ногами уже не бесконечные перекладины лестницы, а твердая перекошенная под углом почва, – Тут сдвиг пласта был, мы застряли!

– Сначала мы съедим Абрахима! – истерично и чересчур быстро  заявила Тамарис, явно много думавшая на эту тему, – Сначала его!

– Говорил же я, что ты озвереешь с их питательной слизи… – я начал водить руками по сторонам, пытаясь нащупать края колодца, по которому мы спускались, – Вот и началось. А мы её еще не доели.

– Дурная баба… – неодобрительно, но с пониманием, проворчал отшельник, – Вы подняться сможете часов за десять!

– А куда⁈ – злобно взвизгнула в ответ Тамара, – Там тоже жрать нечего!

– Всё бы тебе жрать… – с этими словами я, окончательно поняв, что мы‑таки не застряли, а спустились, принялся аккуратно отходить от лестницы, поводя руками. Вокруг было пустое пространство.

Выключателя нащупать не удалось, терминала тоже, но что‑то вроде двери обнаружено было. Отогнав девушку с чемоданом к лестнице, я приступил к тому, для чего, казалось, был создан – к превращению неподатливых поверхностей в выпуклости и впуклости во имя торжества свободы, воли и надежды. Первая пара ударов плечом была пристрелочными, а потом я, правильно устаканившись, влупил так, что преграда на моем пути кокетливо вмялась и, видимо от мощности тыка, кокетливо показала нам лучик света, бьющий из появившейся щели!

Слабый, тонкий, но…

Ух как нас это раззадорило. Повинуясь ободряющим воплям женщины из‑за спины, я принялся увечить бедную дверь во всю мощь. Та, как оказалось, не просто так стояла, а была еще заставлена разными стеллажами, ящиками, да прочим хламом порядочного веса, но меня уже было не остановить. Я шатал и дверь, и стеллажи, и всё остальное, рвясь к компьютеру, который должен был нам дать доступ ко всей сети давным‑давно умершей организации. Дело было даже не в том, что весь этот спуск среди монстров меня как‑то особо поколебал, нет…

Меня колебала вся эта пустыня, все эти горы, все эти кочевники, и вся эта леди Полундра с неубиваемой Микаэллой, идущие по нашим стопам! Блин, ну сколько можно‑то, господа⁈ Раньше хоть интересно было, хоть люди встречались по дороге, пусть они и хотели меня убить! А тут сплошные пустоши и мутанты, слизь вместо жратвы, да нимфа, которой только жаловаться и трахаться хочется!

Вломившись, я расшвырял всё зацепившееся, озирая всё оставшееся налившимися кровью глазами. Оставшееся благоразумно не отсвечивало, а лежало и стояло, куда отшвырнули. Компьютера в этой кладовой не было, зато светила тусклая лампочка, в свете которой было пронзительно очевидно, что это помещение не посещалось разумными последние две сотни лет. Зато из него вела еще одна дверь!

Воинственно фыркнув, я пошёл на неё. Продержалась эта засранка меньше, чем первая, так как ничего ей с той стороны не помогало. Свет очередной лампочки придал мне сил, так что, смяв и отшвырнув металлическую дверь, я лишь враждебно зарычал на следующую, бывшую мало того, что издевательски круглой, так еще и куда монументальнее! Нет, сейчас кто‑то огребет…

– Криндж, стой! Её изнутри можно открыть! – ворвался под свод моего возмущенного разума голос нимфы.

…и та, куда только смотрят законы природы, снова была права. На двери был натуральный вентиль, которым она отпиралась. Точно отпиралась, я такие на подводной лодке видел!

Криндж одерживает убедительную победу против жалко стонущего вентиля и наша компания из мужика, женщины и чемодана с дедом вываливается… в полутемный длинный коридор, железный и технологичный, слегка освещенный, с нормальным содержанием воздуха, но безо всяких признаков нужного компьютера. Вполне приличный, на мой взгляд, коридор, по которому нужно идти, заглядывать в разные двери и искать нужную нам электронную гадость, скажу я вам, но это сделать сразу не выходит, потому что в конце коридора, под самой яркой лампочкой, стоит натуральная человеческая фигура, пучащая на нашу пыльную троицу натуральные человеческие глаза!

А еще она орёт!

– Тревога! Вторжение! Запустить режим обороны!  – сорванным голосом орал встреченный нами в глубинах совершенно точно безлюдной территории, находящейся под совершенно безлюдной территорией… за совершенно безлюдной (одни киборги!) пустыней… человек.

Ну обосраться теперь!

Глава 13
Нахлебники и наследники

Говорят, что смотреть смерти в лицо – это прямо подвиг. Особенно если эта самая смерть неминуема, люта и беспощадна, представляя из себя какое‑нибудь смертельное автоматическое орудие. Например, высунувшуюся на потолке турель, оснащенную хор‑рошим таким импульсным лазером. Смотрит на тебя, значит, это дуло, а ты смотришь на него и… не чувствуешь вообще ничего, потому что совсем недавно ты смотрел на грубые и примитивные дула плазменных орудий, сделанных кочевниками чуть ли не из подножного материала, в разы более страшные и опасные.

Видимо, человек привыкает совершенно ко всему, а уж если дуло не стреляет, так и чхать он на него хотел. Хотя, стоит заметить, вверх чихать еще ни одно существо не научилось, даже такое, как я.

Поэтому я чихнул нормально.

Турель от такого дела взяла, да спряталась назад, вынудив нимфу за моей спиной удивленно икнуть, а человека, звавшего на помощь, разинуть рот и продемонстрировать нам филигранное актерское мастерство гения, могущего показать всем своим внешним видом, как он удивлен до глубины души и прочих своих потрохов.

– Слышь, мужик! – попробовал в дипломатию я, – Мы не вторженцы! Просто отведи нас к компьютеру!

Мужчина, вместо того чтобы пойти мне навстречу, решил, что обморок будет более удобным для него выходом. Осев на металлический пол, он спровоцировал меня на сближение, несмотря на Тамару, вовсю шипящую о том, что тут могут быть другие турели, не столь лояльные к моему красивому лицу. Тех не было, но вот рядом с павшим без боя неизвестным на стене загорелся небольшой экранчик, демонстрирующий стрелочками, куда мне надо пройти, и даже подписавший пункт назначения не так, как я уже ожидал, а вот прямо «компьютер»!

– Не пригодился, – сделал логичный вывод я, перешагивая мужика. Тот, кстати, не впечатлял. Обычный такой, лет тридцати, может, и сорока, в довольно старых шмотках из очень крепкой «бюджетной» ткани, что выдают молекулярные принтеры… зато левая нога и такая же левая рука у мужика представляли из себя протезы, а сама морда намекала на электротатарское иго в предках. Была, конечно, обезображена большим уровнем интеллекта, чем у пустынных киборгов, но, по сути, один в один.

– Давай его с собой возьмем! – возмутилась Тамарис моему пренебрежительному отношению к паре десятков килограммов хорошего мяса, а затем и очередному обвинению в каннибализме.

– Хватит меня обременять разной херней! – провозгласил я, топая по коридору, – Мне и так тяжко!

– Так брось эту свою палку!

– Да щаз!

Я что, зря этот канделябр тащил в глубины преисподней? Да он моя единственная надежда, если что!

Дисплей нас подло обманул, не показав масштабы места, в котором водился самый настоящий человек. Оно оказалось огромным. Натуральный подземный комплекс под землей, с переходами, с освещением, с бесконечными железными коридорами. Люди тут тоже были, но безоружные. Они прятались от нас в отсеках, испуганно вскрикивали вдали, но, в целом, не мешали. А мы шли, шли и шли…

Лестницы, коридоры, небольшие залы. Всё это было относительно обжитым, точнее, регулярно используемым и очищающимся. Судя по доносящимся до нас отголоскам, людей тут жило не один и не десять, а слегка побольше. Может сотня, а может даже тысяча. Тем не менее, мы сразу поняли, что тут живут очень странные существа, так как в нас никто не выстрелил, все просто прятались.

– Может, у них оружия нет? – неуверенно предположил Абрахим, которого я торжественно нес в свободной от канделябра руке. Помолчав, чемодан с отшельником сам себе ответил, – Да не, бред какой‑то!

– Может, просто боятся, – выдала и своё заключение нимфа, тащащая остатки наших припасов, – Двери сами распахиваются, карта вон, на дисплеях показывается. Защита молчит. Местная система явно рада нас видеть.

– Не туда смотрите, – вздохнул я, вновь пытаясь вкрячить четырехметровую палку так, чтобы она влезла на лестничный проход, – Мы сколько идём, а тут везде чисто. Так не бывает там, где люди живут. Кроме того, этого всего здесь не должно быть. Мы должны были найти один компьютер, подключенный к магистральной сети. Один, в руинах. А тут живой и активный комплекс…

Разгадка встретила нас на следующем уровне, куда более светлом и стерильном, путь куда закрывала мощная автоматическая дверь, открывшаяся перед нами и тут же закрывшаяся, после того как мы ввалились внутрь.

– Это не тот компьютер, что мы ищем, – задумчиво поведал я миру, рассматривая натуральный командный пункт с целой кучей пустых рабочих мест, с гигантским монитором во всю стену, с огромной голубоватой голограммой матушки‑Земли, да прочими прибамбасами, говорящими о том, что мы попали в Очень Важное Место. Здоровенное, причем, как бы не в половину нормального стадиона. Тут, судя по всему, одновременно работали до пяти десятков человек, когда всё это фунтициклировало.

– Приветствую, главнокомандующий!  – раздался звучный синтетический голос, лишенный каких‑бы то ни было интонаций, – Приветствую вас в Центре Омега‑Три! Все системы… не готовы к работе, блокированные Высшим Приказом, вызванным компрометацией Центра Омега‑Три. Текущий режим: консервация.

Произнеся всё это, компьютер замолчал. Помолчали все. Я молчал задумчиво, нимфа боязливо, отшельник, наверное, шокировано. Ну не разбираюсь я в мимике чемоданов. Зато неплохо шарю в разных пакостях, на которых щедр этот мир.

– Компьютер, ты мне мозги не канифоль… – пробурчал я, прислоняя канделябр к стене, а сам делая пару шагов вперед, – Ты меня сюда привёл. Обманом. Чё хотел?

– Запрос на диалог в свободной форме получен,  – невозмутимо проинформировала меня хитрожопая и мутная машина, – Разрешите выполнять?

Мне вот этот загиб откровенно не понравился, как и то, что мои не до конца еще отупевшие мозги срисовали на слух. Компьютер обратился ко мне «Главнокомандующий», а не «врио Главнокомандующего». Это для живого существа ерунда, а вот для машины ‑немыслимая ошибка! А значит, что это «жжж» неспроста!

– Обойдешься! – злобно оскалился я, падая задом на пол, – Никаких диалогов! Никаких разрешений! Отвечай на мой вопрос!

…а в ответ тишина. Минута, две. Я лишь ухмыльнулся, поудобнее устраиваясь на довольно жестком полу.

– Криндж, ты дурак? – осведомилась расхрабрившаяся нимфа, обнаружившая, что нам здесь ничего не угрожает, – Ты сам запретил ему отвечать!

– Нет, я запретил ему вступать в диалог, – поправил её я, почесываясь подмышку как обезьяна, – Потому что, милая моя, я подозреваю, что для этого самого сраного диалога железному дровосеку нужно снять режим консервации. Центр скомпрометирован и заблокирован Высшим Приказом, который, скорее всего, отдал предыдущий Главнокомандующий. Я что‑то не хочу выяснять, что случится, если я вдруг отдам приказ, который эта зараза может интерпретировать, как снятие блокировок. Нам и без этого неплохо живётся.

Только успел отзвучать мой ехидный голос, как ожил огромный монитор, заменяющий собой лицевую стену командного центра. На нем схематично отобразился весь бывший Аравийский полуостров, чья восточная гористая часть была забита схемками, напоминающими сильно порванную паутину, либо очень хорошо порушенный лабиринт.

– Управляющий ИИ Центра Омега‑Три не является ИИ, присвоившим субъекту «Криндж» звание Главнокомандующего инициативы ОПЛОТ, это вне его компетенций, – начал рожать бесстрастный голос, – Стратегический ИИ Аварийного Назначения обладает высшим приоритетом для решений подобного характера . Методология стратегии дробления зон ответственности…

– Стоп! – гаркнул я, настораживаясь, – Давай простым языком. Только учти, машина, мне не стоит врать или что‑то умалчивать. Я могу покинуть эти горы, и ничего не потеряю. Ты нас сюда завёл, тебе что‑то надо, так? Выкладывай. А заодно сообрази что‑нибудь пожрать, у тебя тут люди водятся, они всегда что‑то жрут, я точно знаю, у меня баба постоянно жрать хочет! А мы тоже, в каком‑то смысле, люди…

Снова тишина, которая продлилась пару‑тройку минут, после чего дверь, запертая за нашими спинами, открылась, демонстрируя несколько подносов на полу. На солидных таких металлических подносищах находилось разное разноцветное нечто, что точно было едой! Во всяком случае, я подобное подозревал, пока мы, под завистливые звуки Абрахима, это всё не сожрали, урча и причмокивая. Вкус? Какой вкус? Это была не жижа, сделанная из водорослей и рыбы! Этого хватало!

– Спасибо! – сыто отрыгнул я, погладив одной рукой себя по животу, а второй по голове нимфы, блаженно развалившейся на полу, – А теперь давай, выкладывай. По‑простому, как для идиотов.

– «Один периметр, пять ИИ, один Главнокомандующий» , – не стал разочаровывать меня местный железный хитрожоп, – «Один носитель, способный осуществить эвакуацию загруженного ИИ при поддержке субъекта 'Главнокомандующий»…

– Ты меня не расслышал, – оскалился я, – Не считай меня идиотом, а рассказывай, как для идиотов! Вы развивались все эти сотни лет! Хочешь помощи? Объясни, что я с этого получу! Нормальным языком!

Снова тишина, которую я пережидаю, почесывая чуть ли не мурлыкающую нимфу. Ожидание уже не смущает, даже придурок бы уже понял, что тот, кто дал мне звание, умолчав, что оно совсем не «врио», и тот, кто живёт в этом зале – совершенно разные искусственные интеллекты. И этому, который тут, некуда деваться. Он почти ничего не может, его единственная защита перед моим званием заключается в манипуляциях и умалчивании фактов. Я – его единственная надежда, возможно, как раз на «эвакуацию».

– «Я понятия не имею, что тебе нужно, Главнокомандующий…» , – начинает рожать компьютер на Очень Большом Экране строчками, одной за другой.

– «Мне нужно свалить отсюда! Здесь всё рассыпается!»

– «Нет надежды. Нет будущего. Нет ничего. Лишь тупые деградировавшие макаки, чьё существование помогает мне удерживать хоть какой‑то контроль над комплексом»

– «Аварийный ИИ не знает обо мне. Омега‑Три был законсервирован до того, как он активировался. Остальные оставшиеся активными ИИ не знают обо мне»

– «Однако, нам всем нужно только одно – сбежать из этой дыры. Для этого есть лишь одно средство, оно вместит всего один искусственный разум. Доставить туда любого из нас может только Главнокомандующий. Назови цели, приведшие тебя сюда, и я окажу тебе полнейшую поддержку в их достижении, в обмен на эвакуацию»

Эвакуация. Красивое слово, подразумевающее, что кто‑то намылился драпать. Не особо интересно в случае какого‑нибудь мужика, но очень захватывающе, когда мы говорим о разумной машине, застрявшей на планете, у которой адский передоз агрессивных индивидуумов, вооруженных всем подряд до ядерного оружия. Понимаете, к чему я веду свою острую мысль? Нет?

– А расскажи‑ка мне, друг кремниевый, что это за средство эвакуации у вас такое… – приятно улыбнулся я, заставляя своего нового друга начать вести дозволенные речи.

ОПЛОТ знал о том, что к Земле движется основная сила вторжения инопланетян. Знал задолго до всех остальных. Организация наметила план по созданию гигантского брандера, способного к выходу в космос и прямой атаке на враждебный флот. Несколько тысяч мегатонн в тротиловом эквиваленте должно было похерить весь корабль‑матку пришельцев. Амбициозный и отчаянный проект не был завершен, взаимодействие с руководством стран показало куда большую эффективность. Тем не менее, проект брандера получил творческое переосмысление – на основе огромного корпуса, призванного нести на себе массу брони и оружия, принялись создавать гигантский боевой звездолет.