Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 62 страниц)

Глава 7
Папа может!

– Фрукты! Хотим фруктов! Купи! Купи!! – канючили у меня две умильные мордашки, пока я сам с хмурым и сосредоточенным видом присматривался к красной клетчатой рубашке огромных размеров, располагающейся на вешалке в лавке.

– Вы еще картошку не доели, – сурово возразил детям справедливый Криндж, – Теперь её варить придётся. С мясом. А что это значит? Денег нет.

Продавец, только что вравший про ручную выделку рубашки, выпучил глаза. Переодетые цверги, просто великолепно косящие под простых человеческих девочек, тоже задумались так, что почти забыли скривиться в обиде. Пришлось пообещать им лимоны, но это почему‑то не помогло.

– У вас очень милые дети! – попытался подлизаться ко мне владелец рубашечного товара, худой и шишковатый мьют с узким разрезом глаз, – Всем бы таких!

– Ага, знаешь, сколько прокладок на них уходит⁈ – возмутился я, – Отжимать устаю! Сделай скидку многодетному отцу!

Замаскироваться нам оказалось раз плюнуть. Я, конечно, здоровый, но если одеться в мешковатое, отыскать штаны, пузырящиеся на жопе и коленках, сунуть в рот соломинку, и растянуть речь, то вполне себе напоминаю здоровенного человека или очень везучего мьюта. С девчонками всё обстояло даже легче, им просто надо было спрятать сиськи и характер, после чего они превращались в натуральных подростков. А уж одеться… мы в постапокалипсисе, тут одежда стиля «что нашли, то и носим»!

Три дня пути, прошедшие по Трассе через огромную китайскую Централь, прошли нормально. Найдя общий язык с цвергами, разделив цели и выведя нашу общую политику в масштаб компромисса, я неожиданно получил двух вполне вменяемых попутчиц, с которыми можно было поговорить на любую тему. Это было приятно. Да, с меня по‑прежнему брали дань, налог, оброк и десятину пошлым разнообразным сексом, но теперь это не напоминало выработку наизнос, а было даже, если так подумать, довольно милым делом.

Сама дорога тоже особых проблем не вызывала. Пару раз нас пытались взять на абордаж китайские гопники на тарахтелках, но этим парням сильно не везло. Изученная ранее концепция «Криндж с метательным кирпичом» превращала хрупкие тела и организмы в неоднородную кашу. Однако, мы не могли переть прямо к Порту Еретиков, причем причин для этого было несколько. Одной из основных было желание цвергов найти себе новое пристанище, а для этого требовалась разведка местности. Ранее Морри и Бинго в Централь не заносило.

Вторым, не менее важным делом, была насущная необходимость замести следы и обыграть наши роли как неполной семейной группы. Этого же требовал и наш транспорт, который нужно было из казармы превратить в уютное семейное гнездышко. А для этого нужны были материалы. Ну, в смысле, тряпки.

– Вот вам по лимону, и больше не отвлекайте отца! – сунул в руки «детишек» я упомянутые фрукты, а сам, смачно чавкая третьим, отправился в другую область придорожного базара, где продавали разные ковры, тряпки, полотенца и мелкокалиберное оружие.

– Морри, я его убью сегодня… – донеслось до меня шипение со спины, пока мы пробирались сквозь толпу.

– Выдохни! Он играет отца! Отцы все такие!

– А ты откуда знаешь?

– Я за Фредди следила…

– Зачем?!!

– Хватит галдеть! – прикрикнул я на отставших, – Идите смотрите свои шмотки!

Машина нам досталась отнюдь не пустая. Совсем не пустая, можно даже так сказать, причем, с большим удовлетворением! Запасная одежда, медикаменты, целая куча холодного оружия и метательных звездочек, те самые замечательные ручные пушки, так хорошо показавшие себя в Риме, даже небольшой запас терракоинов был найден в сейфе, который цверги раскурочили на раз‑два‑тьфу. Проблемой было другое – большую часть этого опасного и полезного хлама, не нужную нам совершенно, продать было нереально. На дороге. Ну, в смысле без палева.

Вот мы и жались, покупая одинокие лимоны и паршивые рубашки. Кстати, дорого! Если бы я не видел ценники и местных, то подумал бы, что меня разводят как лоха. Однако, нет, местные ходили в вопиющем тряпье, худые, загорелые и мозолистые всеми частями тела, которыми человек обычно трудится. Эти люди совсем ничем не отличались от древних китайцев, что было странно, учитывая, как благотворно вирус УКВИГ сказался на хомо сапиенсах. В целом, такие же люди бродили по Перекрестку, но там были пыль, тлен и скорбь, а тут вроде всё зеленое, все при деле, жрать должны в три горла с земли‑матушки, ан нет, тощие.

«Что, в общем‑то, хорошо», – решил я, наблюдая за замаскированными цвергами. Они, конечно, выглядели почти как дети, да еще и в тряпье, но выпирающий пышный тыл от мужского взгляда не скроешь. Были бы тут нормальные люди, мы бы точно нарвались на штук пять‑десять педофилов!

Увы, спустя час возни на этом небольшом рынке мне пришлось прекратить думать хорошие вещи про нашу маскировку и актерское мастерство. Они, конечно, сработали, базару ноль, но местные не докапывались до нас лишь потому, что на этом базаре были свои особые китайцы, предназначенные именно для докапывания! Морри и Бинго их углядели до того, как я смог познать всё разочарование этим моментом. А затем они предупредили меня и испарились в неизвестном направлении, обещая оттуда помочь пистолетом и добрым словом.

Увешанный пакетами, ковриком, новой красной рубашкой и хмурым выражением морды лица, я вышел к нашему дому‑автобусу, окруженному парой десятков китайцев в кожаных доспехах, сжимающих в руках древние как говно мамонта винтовки. Один из них, слегка потолще и повыше остальных, стоял ближе всех.

– Это ты хозяин этой машины⁈ – заносчиво потребовал он ответа у скромного отца двух не любящих лимоны дочерей.

– Да, – резанув правду‑матку, я решил сыграть в дурака, – Вам че, за парковку платить, что ли?

Вооруженным китайцам явно не понравилось отсутствие страха, ужаса и тревоги у безоружного мужика, обремененного уродливой рубашкой. Они даже переглядываться начали.

– Ты не прав! – злобно гаркнул предводитель, – Эта машина, ты, твои дочери, всё теперь принадлежит…

Бэнг!

Ниндзи хоть и ашуры, но, в основном, бабы, так что они вполне могли пользоваться оружием, предназначенным для людей. Однако, кроме автоматических пушек лютого калибра, в их шмотках мне попался огромный грубый револьвер с сотней патронов. Это было отнюдь не продвинутое оружие, а некий суррогат, собранный чуть ли не в гараже, но при этом совершенно неубиваемая дурында, которую я и решил таскать с собой.

Пуля чуть ли не пятидесятого калибра ударила в грудь главного китайца, и прошла насквозь, вышибая из него порядочный кусок мяса (точнее, фарша). Пока останки удивленно моргали на меня жадными раскосыми очами, я уже радостно несся вперед, продолжая нажимать неподатливый спусковой крючок страшного револьвера!

Бэнг! Бэнг! Бэнг! Крики разбегающегося базара, ответные выстрелы злобных китайских бандитов, тихие щелчки небольших пистолетиков подлых цвергов, засевших в каких‑нибудь кустах… ну и, конечно, ультранасилие. Я старался не отрывать конечностей, а просто крушить в ладони черепа тех, к кому подбегал, но увы, привычки взяли своё. Нескольких ублюдков я таки бросил в других, сбивая их с ног и мешая вести по мне огонь. Пришлось реветь, делать яростный вид, изнемогать и хрипеть, всячески показывая, что попадания в мое безумно защищающее своё добро тело были хоть сколько‑то эффективны.

Внезапно притворяться не пришлось. Сзади рявкнуло, спину мне обожгло слепящей болью от множества проникающих попаданий. Развернувшись, я увидел сидящего на земле китайца с ошарашенной мордой, сжимающего в ручонках огромный карамультук с расширяющимся стволом. Картечница!

– Папочка!! – взвизгнула набегающая сзади на китайца Бинго. Девочка‑припевочка с размаху, не останавливаясь, вонзила говнюку отвертку в затылок так, что она вышла у него из глазницы!

– РРраааррр! – не слишком умно ответил я, бросаясь от «дочурки» в сторону и затаптывая нафиг еще одного недоноска, пытавшегося куда‑то уползти.

– Не умирай, папочка!!! – воззвали сзади истеричным голосом.

Я тут же дёрнул от блондинки дальше, добивать представляющих опасность врагов, которые нет‑нет, да по мне постреливали, вопя что‑то бешено‑жалостливое. Таких оказалось только двое, расправиться я с ними успел до того, как дурная блонда вылезла на линию возможного огня, вцепившись в меня алчным крабом.

– Мы любим тебя! Не умирай!! – возопила она, а затем тихо добавила, – Ползи в машину, придурок! Все кончилось! Пока крестьяне не сообразили, что двух девок можно ушатать! У тебя вся спина в дырках!

Пришлось, охая, постанывая и пукая, а заодно размахивая как револьвером, так и подобранным карамультуком, вползать в наш дом на колесах, подталкиваясь в зад двумя шипящими цвергами. А те далеко не зря волновались, мы еле успели дверь закрыть, как местное трудовое сообщество забарабанило в неё всем, чем только можно, желая моей смерти, девичьих тел и содержимого очень дорогой (для них) машины. Одна радость – новой рубашке пришел кобзон. Да и старой, в принципе, тоже.

– Да он чуть к тебе не пришёл! – ругалась Морри, вытаскивая из меня картечь, пока Бинго выводила машину на Великую Трассу, – Тебе считай в упор расстреляли! Направленным взрывом!

– И про старуху бывает порнуха… – кряхтел я, пока из меня тащили зазубренные куски железа, – Правду говорят про местных…

– Ты это о чем⁈ – нервно выкрикнула сидящая за рулем Бинго, только что передернувшаяся при виде измазанной в брызгающей из меня крови Морри.

– Говорят, что чем бы ты не занимался, всегда найдется китаец, который это делает лучше… – покрываясь холодным потом, сипел я, – Это был китаец для того кардинала…

– Дурак!

– Да заткнись ты уже, – проворчала наша блондинка, – Как будто у нас был выход. Никто не ожидал такого гоп‑стопа на Трассе. На Западе подобное нереально в местах общественного сбора!

– А я говорила, что тут нет таких же порядков, как на Западе! Это Централь!

Мы получили ценный урок о местных порядках, хоть он и стоил мне пары осколков в легких, из‑за чего потом пришлось лежать чуть ли не сутки и жрать через силу. Разведка местных реалий заставила цвергов приуныть, женщины очень хотели базу или логово неподалеку от Великой Трассы, но колорит бывшего Китая оказался не толерантен к чужакам. Тут для них всё держалось на силе и способности защитить себя, а демонстрировать мою двужильность было бы весьма неумным занятием. Поэтому, мы ускорились по направлению к Порту Еретиков, одновременно с этим выглядывая китайца поумнее, чтобы захватить его для допроса.

С этим, конечно, были проблемы, потому что умные люди в этом мире не ездят по трассам. Они летают. Однако…

– Криндж! – осененная идеей Бинго, стоящая под лампочкой без штанов, с рулоном туалетной бумаги в руках, была великолепна в своей незамутненности, – Хаб!

– Что – Хаб? – поинтересовался я, помогающий Морриган готовить на малюсенькой кухне грузовика. Ладно бы нормально, а так приходилось держать ладонь, на которой и сидела ленивая брюнетка, плохо дотягивающаяся до столешницы.

– Нам нужно ограбить склад Хаба! – пояснила цверг свою точку зрения, – Мы сможем и неплохо поживиться, и добыть нужного человека!

Бесчисленные склады самой могущественной корпорации планеты были разбросаны везде. Абсолютно везде, если быть точным. Объяснения подтершейся и натянувшей штаны блондинки рисовали следующую картину – сам склад может содержать в себе нечто полезное, что мы сможем утащить, а может и не содержать, однако, он в любом случае будет содержать руководителя склада, а такой тип, в отличие от большей части рабочих, обладает не только образованием и приличной эрудицией, но также бессовестным количеством свободного времени. Проводить какие‑то махинации с товарами, хранящимися в его ведомстве, этот человек не может, система следит за ним, отмечая, как он проводит время, в том числе – и на что его тратит.

– Это наш лучший шанс, – согласилась с ней Морри, воюющая с банкой тушенки, – Защита у складов не «заточена» на таких как Криндж, народа там максимум человек пятнадцать, из них только у охраны есть боевая подготовка… слабенькая. Всё получится. Только вот использовать машину…

С этим были проблемы под названием «спутниковое наблюдение». Это для местной гопоты ограбить склад Хаба было хоть и испытанием, полным смертельных рисков, но без особых последствий. Прибежала толпа, набежала, ограбила и убежала. Житейское дело. Совсем другое, если грабители, отслеженные с орбиты, возвращаются на Трассу и едут, такие красивые, по прямой. Настучать Омниполу, чтобы тот законопослушно расстрелял нафиг идиотов – святое дело.

Две коротышки тут же начали оживленно обсуждать варианты сменной крыши на нашем мобильном доме, а также системы её экстренной покраски, но тут вступил я, слегка сжав покоящуюся в руке женскую задницу.

– Отставить блудняк! Берем человека и то, что сможем унести в руках!

– Да что мы сможем⁈ – тут же возмутилась полутораметровая кроха с недавно вытертой задницей, – Ты нас что, не видишь⁈

– Вижу! – категорично отрезал я, – Не нужно рисковать там, где рисковать смысла нет! Сопрём начальника склада и его компьютер. Это я унесу. Хотя… пожалуй, лучше один схожу. Назад‑то бежать придётся, а вы бегаете медленно…

– Мы на тебе поедем!

– И зачем мне столько счастья?

Вопрос поставил обеих в тупик, зато план приобрел здравомыслие и пристойную сюжетную направленность. Затем пришли и осложнения, когда цверги вспомнили о стандартной системе надзора на складах Хаба, связанной с искусственным интеллектом. Меня требовалось замаскировать так, чтобы даже современные компьютерные системы не смогли сличить меня с образом всемирно знаменитого Кринджа!

Тут благодарить пришлось ту самую сутенерскую шубу и парик, которые я носил на дебюте, так сказать. Шуба здорово скрала фактуру моей верхней части, а парик головы, так что…

– Мы решим проблему кардинально! – заявила Морриган, выволакивая из‑под одной койки могучий пыльный лифчик.

Я спал с лица.

– Нужна помада! – категорично заявила, кивая подруге, Бинго.

– Да вы шутите…

Найти склад Хаба у Великой Трассы проще, чем пёрнуть, а запарковаться в глуши, под прикрытием подлеска, было и того элементарнее. Что стало действительно тяжело – так это развидеть то, что я увидеть в небольшом зеркале, после того как две цверга закончили со мной возиться. Это им так понравилось, что еле отбился, охреневая от того, сколько косметики долбанные ниндзи успели тут заныкать, а цверги найти. Блин, воистину, женщин не может изменить вообще ничего. Даже если их клонировать, то всё равно вырастет женщина, как её не воспитывай!

Сам склад представлял из себя хрестоматийный… склад. Проволочное ограждение, ворота, разнесенные на двое КПП, две микроказармы для охраны и персонала, большое здание для хранения товаров, площадка для груза, что может храниться на свежем воздухе. Прожекторы, четыре турели, куча камер, пара передвижных кранов. Ничего лишнего, ничего существенного. Полная банальность.

И тут из леса выхожу я, разве что не походкой от бедра. Глаза подведены, губы накрашены, в лифчике, небрежно спрятанном под тряпьем, покачиваются два пакета с водой, розовая драная юбка с разрезом до середины подмышки ничего не показывает, но очень будоражит воображение, за колготки, благодаря которым ничего не показано, я трижды проклял засраных коротышек, а за сапоги (нет, мы выбросим из машины весь хлам на первом же привале!) их вообще надо убить, потому что они лопнули на моих ножищах и на них же были наспех зашиты голубой ниткой.

В общем, если бы в этом мире еще существовал Джигурда, я бы сразил его наповал!

Дохромав до КПП, я заглянул в смотровое окошко, закрытое толстым прочным стеклом. Оно никак не спасло мужика в бежевого цвета форме, что‑то мирно себе читавшего в ночи. Охранник, одетый в бронежилет и с пистолетом на поясе, не был готов к тому, что на него из тьмы начнет пялиться некое совершенно неблагоприятное существо такого кошмарного вида. Крупно вздрогнув при встрече «глаза в глаза», мужик побелел и сполз со стула вниз, теряя сознание.

Пожав плечами, я пошёл к другому окну, расположенному по другую сторону ворот, но там охранник был чересчур увлечен просмотром какой‑то телепрограммы. Зная, что камеры внешнего периметра меня уже видели, я, безо всяких стеснений, полез на крышу КПП, по‑хозяйски оборвав мешавшую мне колючую проволоку. Стараясь не шуметь, преодолел крышу на четырех ногах, спрыгнул вниз, да постучал вежливо в дверь, за которой таился чересчур увлеченный охранник.

– Чего? – наивный человек, открыв дверь, высунулся наружу, где его ждал я.

– Ничего… – впихнув обомлевшего типа назад, я впихнулся сам, закрывая за собой дверь, – О, это чё у тебя? Шокер? Отлично…

Поясню свою мыслю – я бы мог без особых проблем тупо прорвать забор, ворваться на склад, схватить нужного мне человека, живущего отдельно от всех (спасибо информации Бинго), а затем свалить. Однако, пули охраны и пулеметы периметра могли бы задеть мою добычу, если не человека, то системный блок его компьютера. Поэтому я и решил сначала всех нейтрализовать.

Сирена только взвыла, а я, высунувшись из сторожки, достал тот здоровенный револьвер, который неплохо нас выручил на базаре. Цверги увеличили навеску и качество пороха в его патронах, так что, прицелившись, я без особого труда «снял» две хрупкие турели на здании самого склада, а затем, подло прокравшись снизу вдоль забора, сшиб и другие две. К этому времени начала выбегать сонная и неодетая охрана в количестве еще четырех человек, на которых я и побежал с криком «Проститутку заказывали⁈».

Удачный тактический ход позволил мне преодолеть четыре‑пять метров до людей из ближайшей казармы, а там в ход пошёл шокер, хоть они и выглядели так, что он, возможно, был лишним. Двое других, с оружием, вытащенным из кобуры, стояли в нижнем белье и в раскоряку, когда я обернулся. Видимо, у местных китайцев были какие‑то легенды о гигантских проститутках, приходящих в ночи с револьвером и шокером, потому что, вместо того, чтобы начать стрелять, эти люди громко и жалостливо закричали, ломанувшись к воротам, оказавшимся закрытыми. Ну, правильно сделали, чего уж там.

– Вам слишком мало платят за это… – пробурчал я, подходя к ним со спины.

Вот и всё. Ни одного выстрела, кроме моих, сугубо психическая атака и шокер. Склад взят. Не, мне, конечно, пришлось отыскать еще и кувалду, а потом с её помощью взломать дверь, ведущую к местной сокровищнице, но это уже детали. Хотя, конечно, я бы посмотрел записи. Думаю, что для директора местного склада это было как фильм ужасов, но с его участием в качестве главной невинной жертвы.

Сам склад меня не впечатлил. Тут не было штабелей коробок с электроникой, не лежали горы терракоинов, а стояли какие‑то прозаические красные бочки, стройматериалы, банки… ну, в общем, строительный магазин, да и только. Строить мне было нечего, поэтому я не стал строить из себя невесть кого, а пошёл стучаться кувалдой в хорошую железную дверь местного офиса, оказавшуюся удивительно крепкой. Она гнулась, но не ломалась, а из‑за неё доносились полные ужаса женские крики. Довольно тонкие и противные.

– Слышь, не ори! – сунув лицо в промятую кувалдой дырку, попросил я, – И так ни разу не легко, еще ты орёшь…

Видимо, содержимое офиса разглядело моё лицо получше, чем на камерах, от чего завопило еще истошнее. Недолго, потому что, когда я начал отдирать упрямую согнутую (но не сломленную) дверь от косяка, директор склада попросту вырубилась, описавшись по дороге. Прорвавшись внутрь, я критично оглядел полуголую женщину, лежащую на полу в небольшой лужице. Та была мелкой, китайской и стройной, ни дать ни взять еще один цверг, ну, может сантиметров на десять повыше… да и симпатичной, причем изрядно. Не мне, конечно, судить, но думаю так: если поднятая с постели женщина вырубилась и обоссалась, а на неё все равно приятно смотреть, то таки да – симпатичная.

– И легкая, – подытожил я, аккуратно отключая совмещенный с экраном компьютерный блок, – Так, а это что?

«Этим» был небольшой сейф, чья металлическая «морда» с вызовом смотрела на меня из стены.

Люблю вызовы, когда у меня есть кувалда.

Глава 8
Пикник на обочине

Умом, наверное, я всё‑таки русский, этого не отнять. Не потому, что хочу водки, ядерный реактор и медведя, а потому что «Умом Россию не объять, аршином общим не измерить…». К чему это я? Наверное, к тому, что в нашем плане похищение директора склада мной и цвергам оно трактовалось по‑разному. Я наивно думал «допросить и отпустить», они, как и все порядочные цверги, расценивали это как «допросить и убить». Что, вообще‑то, куда практичнее и понятнее, потому что оставлять живьем того, кто видел цверга… ну, идиотизм. Насчет Кринджа это работает тоже, в неменьшей степени.

Вот такая вот загогулина. К счастью для моего вопиющего гуманизма, вскрылось это до того, как китаянка разверзла свои узкие очи, накрепко замотанные плотной тканью так надежно, что для ушей пришлось прорезать дырки. Пока она слегка поддёргивалась в подвешенном состоянии, привязанная за руки к ветке дерева в лесу, мы держали совет чуть поодаль.

– Ты пару дней назад два десятка человек передавил как тараканов! – возмущалась Бинго, сидящая у меня на бедре с сомкнутыми в замок руками, – А эту чего жалеть? Криндж, это же обычная смазливая корпоратская шлюшка! Такие твари лезут под стол к каждому, кто может их хоть как‑то продвинуть выше!

– А ему пофигу, – сидящая на другой ноге в точно такой же позе Морриган ковырялась в носу, а я зорко следил, чтобы вытерла она это всё не об мои штаны, – Он же мужик. Они все такие. В бою, в горячке, может хоть сотню положил, но вот так? Не‑е…

– А мы на что⁈

– Мы тоже женщины. Мы не должны резать других женщин просто потому, что так удобнее.

– Что за варварство!

– Смиритесь, – буркнул я, сам складывая руки на груди, чтобы наше построение приобрело законченно идиотский, но гармоничный вид, – Отдохнем, на травке поваляемся, компьютер выпотрошите без палева, поспрашиваем нашу пленницу. Затем я её закину поближе к её родному складу, да поедем без проблем. А пока шашлыков нажарим, закатом полюбуемся, жопы разомнем…

В общем, девушкам пришлось отдаться безумной мужской тирании и непрактичности. Морри принялась возиться с утащенными мной компьютером и сейфом, а Бинго принялась охотиться на меня, желая углубиться в термины «отдаться» и «размять жопу». Я малодушно бегал от неё по окрестностям, пользуясь длиной ног и желанием поймать что‑нибудь живое на пожрать.

Так и набрёл на пруд.

Мы так‑то недалеко отъехали от ограбленного на директрису склада, километров на десять, в густой лес, в котором явно не водилось китайцев. Или правильно называть их теперь центральцами? Не суть, главное, что тут была дикая природа, в которой должно было водиться свежее мясо, а вот теперь нарисовался и довольно обширный пруд. Он, как понимаете, вода, а вода – это водопой. Крупный рогатый скот, медведи, утки, белки и прочие представители съедобного мира приходят сюда попить. А тут я, с маленькой, но очень тяжелой киянкой, которую взял с собой на этот променад. Ну а чо? Кого увижу, вжух – и оно уже отбитое!

Правда, пруд был какой‑то тихий. Зловеще тихий, надо сказать. Если бы из лесу не неслись брачные вопли потерявшей меня блондинки, то я бы даже напрягся. Ни жабки не видно, ни уточки, ни выдры. Темные воды лениво стояли, почти не тронутые солнечными лучами из‑за теней мощных деревьев, так что подходить к воде я не стал. Ну его нафиг, уже встречал в этом мире разную дрянь, которая воду любит больше, чем сушу…

Тем не менее, проверить воду стоило. Подобрав трухлявое бревно, чуть не осыпавшееся у меня в руках, я плавно закинул деревяху почти на середину водоёма, с удовольствием послушал, как булькнуло… а затем чуть не обосрался, когда почти развалившееся на поверхности воды бревно было поглощено огромной, реально огромной пастью, которую я тут же узнал!

Сом!

Гигантский сом!

Да что там говорить «гигантский», эта тварь, вильнувшая хвостом, чтобы уйти на глубину, заставила заволноваться воду во всём  пруду! Это не просто сом был, а император всех сомов! Метров семь в длину!!

Матерь осьминожья!

Так, я хочу котлеты из сома.

Сама техника вылова ценного мясного экземпляра была элементарна, как стоп‑сигнал для зайца. Куда сложнее было объяснить Бинго, зачем ей надо сжимать в ручках по гранате, пока я буду закидывать её в пруд, привязав к нейлоновому тросу. Нет, так‑то объяснить можно, но сюрприза тогда не получится. Поэтому я дал ей гранаты после того, как закрепил на теле цверга трос.

– Так, стоп! – ожидавшая совсем не этого и совсем не в туда коротышка напряглась, а в следующую секунду уже обо всем догадалась, но уже летела в нужную сторону с воплем «Криииии‑иииндж!!!»

Запускал я её с пригорка, с него же и начал сноровисто подтягивать к себе, как только вопящая блондинка плюхнулась в воду. Надежда на сообразительность цверга принесла свои спелые плоды – малышка, выдернув чеки зубками, отпустила гранаты, попытавшись что‑то булькнуть, но я уже выдернул её немногочисленные килограммы назад, спасая с нормальной такой форой из пасти вынырнувшего суперсома, удачно заглотившего обе гранаты. Даже поймал, когда прилетела, нежно и бережно. Получил по морде, конечно, причем под очень глухой звук подводного взрыва, с которым сом лишился головы.

Это был успех, точнее, его бессовестный призрак. Не успел я проморгаться от брызнувшей в лицо воды и уклониться от продолжающей хлестать меня по роже вопящей коротышки, как воды пруда выплюнули из себя извивающееся тело гигантской рыбы, лишенное головы…

…центральной. Еще две по бокам чувствовали себя отлично, а плавники монстра, уверенно выползающего на сушу по наши души (и жопы!) представляли из себя мощные короткие ласты, которых твари более чем хватало, чтобы направлять тело вперед!

Когда чудовище почти рывком вползло на пригорок, всё, на что меня хватило – так это запулить свою киянку в разверстую рану, оставшуюся на месте средней головы, а затем отпрыгнуть назад, продолжая удерживая визжащую сиреной блондинку. Тяжело шлепнувшись на спину, я перевернулся огромным червяком, а затем, буквально отбросив себя одной рукой от земли, чем приводя в вертикальное состояние, рванул так, что комья земли вздымались выше моего роста!

…ну, метров на двадцать. Дальше случилось дерево, но я оказался крепче, так что дерево сломалось, подарив мне смачный удар по лбу и ценную мысль, что увиденная нами тварь быстро бегать не умеет. Так и оказалось, но трехголовый чудовищный сом оказался очень злопамятным существом, поэтому упорно полз по моим следам, сминая небольшие кусты. Он хлюпал огромной раной, две плоские жуткие пасти были разинуты в агрессивном оскале, ласты уверенно и мощно скребли по земле… только вот бензин у тварюги начал кончаться метров через сорок моего неспешного отступления.

Через еще пятьдесят, когда рядом уже был наш лагерь, сом затих, грустно опустив морды в землю.

– Криндж, – обратилась ко мне давно замолчавшая блондинка, удерживаемая мной за талию.

– А? – отозвался я, продолжая разглядывать то ли сдохшего, то ли затаившегося монстра.

– Если ты еще раз так сделаешь, то я тебя отстрапоню бейсбольной битой, покрытой осколками стекла от бутылки.

– Я котлет хотел, – честно признался в своих чувствах я, аккуратно ставя бывшую наживку на травку.

– А как ты собрался мясо в фарш превратить⁈ – злобно поинтересовалась цверг, утыкая руки в боки, – Пережевать, что ли?

А вот об этом я не подумал, за что и получил пинок по ноге.

– Ну шашлык‑то получится…

– Я из твоей колбасы шашлык сделаю!

– Морри тебя убьет!

– Уж с ней‑то я договорюсь!

Пришлось торговаться, извиняться и даже что‑то обещать, благо время было. По окончанию полюбовного соглашения, убедившись, что монстр точно сдох, я поволок тушу, весящую чуть ли не тонну, к нам в логово. Бингалена, подумав, попросила подтащить тварь к пленной китаянке, дабы воздействовать на ту психически, морально подавив совсем ниже плинтуса, чтобы она была откровенна как монашка на исповеди.

Это мы и оформили, оставив светловолосую стращать директора склада. Бинго, злая как тридцать три кобры, с радостью взялась за дело, а я пошёл узнавать, что у нас там в сейфе было припрятано.

– В основном дерьмо… – сосредоточенно буркнула брюнетка, со страшной скоростью молотя пальчиками по клавиатуре компьютера, – Расписки, квитанции, таски, долговые контракты, парочка судебных заключений. На растопку костра. В плюсе мы на лазерный пистолет гражданского назначения, пятьсот терракоинов, да ключ‑карту для компьютера. Сейчас я вожусь, пытаясь понять, от чего она именно. А вы что делали?

– На рыбалку ходили…

– И как?

– Бинго сказала, что в следующий раз ты пойдешь.

– Она чересчур долго прожила у пиратов. Забыла, как приятно посидеть у воды.

– Ну да… что‑то вроде этого…

Как оказалось на разделке трехголового (двухголового!) сома, Бинго слегка переборщила с моральным давлением на пойманную китаянку. Та, учитывая, в какой глуши стоял склад, была на всё готова задолго нашей судьбоносной встречи, достаточно было лишь какому‑нибудь ёжику на неё пристально посмотреть, а уж после похищения, висения, обнаружения у себя под ногами многометровой туши чудовища…

В общем, мы её сняли с дерева, налили, потом налили еще, потом долго слушали крики, как она ненавидит эту жизнь и на что ей пришлось пойти, чтобы стать начальницей склада (цверги конспектировали), затем жертву наших стараний, еще и ослепленную повязками, пришлось раздевать, мыть, укутывать в полотенце, нести обратно и, налив последнюю порцию, класть спать. Причем мои спутницы, желавшие до этого сделать ей секир‑башка, не возражали против такой заботы. Оставшись у костра втроем, мы уж только собирались нормально отдохнуть, как вредная Бинго в красках описала всю сегодняшнюю рыбалку. Морри посидела, поморгала, почесала ухо, а потом махнула ручкой со словами:

– Я буду потрошить компьютер, а ты делай с ним что хочешь.

Остаток ночи можно было описать в качественной порно‑новелле, созданной очень извращенным японским девственником тридцати лет, имеющим склонность к женской доминации и подглядываниям. Ах да, и подслушиваниям! Первым занималась Морри, вторым проспавшаяся, но по‑прежнему слепая китаянка!

– В общем, зови еще на рыбалку, – с утра меня похлопали по животу с хозяйской уверенностью, – Мне понравилось! А теперь уходи, тут сейчас будет между нами, девочками…

Действительно, милые голоса коротышек оказались неплохой терапией для полностью деморализованной пленницы. Та, кстати, вообще ничего такого не знала, будучи хоть и получившей корпоративное образование особы, но при этом на самых низовых ролях. Тем не менее, цвергов это не смущало, вечные мутанты умели работать с неполной информацией, хотели работать, и могли. У них был компьютер и «язык».