Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 62 страниц)

Глава 11
Мир вашему гному

Иногда для счастья нужно всего лишь несколько слов.

– «Сопряжение. Получен фрагмент кода периметра – 2,13 процента. Получен ключевой узел кода. Данные сохранены. Всего – 100 процентов массива кода. Компиляция ключа».

– Фууууу‑ууух… – выдохнул я, неспешно уковыливая от целой кучи плачущих и зовущих богов кочевников, принадлежавших к клану, породившему когда‑то Абрахима (из‑за чего он к ним в гости и не заходил). – По краешку прошлись… По самому.

– По краешку⁈ По краешку?!! – шипела болтающаяся у меня спереди нимфа, пиная меня в бедро ногой. – Что твои бабы устроили?!!

– Не мои, а наши бабы! – проявил я зачатки коммунизма, а затем соврал: – Понятия не имею. Может, надо было. Главное, что нас пронесло, успели собрать последнее!

– Главное⁈ Главное?!!

– Ой, всё, – не стал я спорить дальше, включая левитацию прямо на глазах у собирающего манатки и шатры племени. – Мы тут закончили. Мишки идут на север. А ты не ворчи. Уж если нам эта пустыня за пару месяцев так надоела, то представь себе, насколько остальным! Пусть мир посмотрят, себя покажут…

Ну а что мне еще оставалось говорить? Цверги взяли да устроили тут местный филиал голодомора, кочевники вообще охренели от таких реверансов. Мол, армия за границей, Хана Ханов убили, Кринджа не нашли, в столице баба погром устроила, так еще и все фермы взорвали! Ничего себе неделька выдалась!

– А теперь еще и ты взлетел! Без жука! – не унималась моя умница, красавица, но какая‑то вся нервная, нимфа.

– Ну местным‑то жук нужнее будет, – совершенно уместно проявил я свою добрую сторону, подарившую местным нашего ездового скарабея. – Тебе что, жалко?

– Да что это за лицемерие такое‑ееее?!! – натурально взвыла эта неспокойная женщина на всю пустыню.

– Тише, деда разбудишь!

– Да ты ему просто звук отключил!!

– Я ему всё отключил, он сам попросил. Ну, намекнул. Сказал, мол, «глаза б мои не видели бывших соплеменников».

– Криндж, ты – скотина!

Ох уж это лицемерие, в каком мире мы теперь существуем? Вот женщина, она вроде нормальная, но где критическое мышление? Да, тебя встречают подброшенными чепчиками, твои ноги целуют, у тебя вымаливают благословение, до этого ты каталась по пустыне и сношалась с местными киборгами, которые, быть может, даже тратили драгоценную воду на подмывание. И тебе их жалко, да? А то, что это кровожадные налетчики, бандиты, убийцы и каннибалы…

– Какие, в жопу, каннибалы⁈

– Мы, вообще‑то, уже рационы доедаем, лишь бы ту жижу не жрать, которую на ферме набрали. А вот как недельку попьем, так ты и сама человечину зажуешь с удовольствием! Думаешь, местные не такие…?

Обожаю угнетать женщин логикой. Это прямо как маслицем по хлебушку. С цвергами не прокатывает, они слишком умные, а вот с нимфой, даже старой и опытной, запросто! Да и лететь куда веселее, особенно зная, что всё, это последний рывок до финиша. Больше я в Синдбада ни за что играть не буду, песка навидался на тысячу жизней вперед!

А вообще, меня этот маневр семерых гномов чуть под монастырь не подвел. Кочевники не совсем идиоты, сейчас со становищ снимается ВСЯ пустыня, все собираются топать туда, куда ушла армия их налетчиков, за жратвой и водой. Опоздай мы хотя бы на сутки, пришлось бы за бывшим племенем Абрахама бегать по всему полуострову! Один плюс – хрен теперь кто поможет бабе‑рыцарю и её… ооо…

Ооо!

Умненькие вы мои засранки. Конечно, мы с Тамарой прём туда, куда кочевников никто не пропустит, но там что дальше? Правильно, горы. А в горы я в этой огромной металлической тряхомудине не полезу, я её сниму и, как приличный русский человек, естественно, пролюблю. А вот если будет нужно возвращаться тем же ходом (а вдруг?), то целая пустыня гадских кочевников станет большой проблемой. Стала бы. Уже не станет. Молодцы, девчонки. Еще и корабль свистнули. Лететь ко мне они на нем не могут, их собьют (да и смысла нет), зато он куда лучше подводной лодки.

– Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи… ©, – мурлыкал я песенку, закладывая широкую дугу в обход зараженной зоны и диагностируя значительное снижение песка вокруг, как и возникшие на горизонте горы.

– Включи мне деда! – потребовала от меня обидевшаяся невесть на что Тамарис. – Я ему буду жаловаться!

– Нет уж, ты ему расскажешь, что тут вся пустыня переезжает, дед возьмет и кончится от огорчения. А я ему обещал показать всякое!

Если бы она могла, то сейчас бы меня укусила. Женщины ненавидят логику, как вампир – распятие, мало что не шипят! А не, вон, шипит! И пинается!

Всё подножие горной гряды, к которой мы самым наглым образом летели, чернело от отравленного песка. Зараженная зона предгорий была абсолютна, прерываясь только в одном месте, представляющем из себя «тропу» шириной километра в два. Это самое свободное пространство было единственным способом пройти внутрь гористой территории полуострова, причем даже для нас с Тамарой, так как пролегало оно по зоне, очищенной от уцелевших защитных механизмов и мин, некоторые из которых продолжали функционировать в автономном режиме.

Тропа, по которой проходят все будущие пустынные отшельники.

На ней нас ждут. На одного скромного подлетающего меня – тридцать всадников на тяжело бронированных жуках. Навскидку, эти местные киборги ничем не отличаются от прошлых своих сородичей, но мне известно, что каждый из направивших оружие на мою скромную персону в десять раз опаснее обычного кочевника.

Клан Соломон‑хана, последний барьер пустыни. Мощнейшие импланты, полная радиотишина в эфире, суровость, как у сибирского мужика, большие пушки, очень большие батареи, чтобы стрелять из своих пушек. В общем, реально опасные пацаны, столетиями стоящие на страже вот этого прохода в горы. Вдобавок ко всему, защитники прохода имели у себя такую дрянь, как довольно примитивные плазменные ружья. Эти кургузые массивные бабахалки сейчас были наведены на меня, но в небольшом количестве, их держали в руках двое кочевников, сидящих на скарабеях чуть поодаль от остальных.

Об этом оружии мне рассказал уже Абрахим, а его слова дополнила Тамарис, знающая о таких штуках не понаслышке. Плазменное оружие не сложнее лазерного. Нагнетатель, камера, продуцирующая реакцию самоддерживающегося силового кокона, легкий электромагнитный разгонник. Порция плазмы зависает внутри «кокона», вступая с ним в нечто вроде симбиоза, после чего разгонник «выплевывает» поле наружу, превращая его в недалеко летящий снаряд с жуткой по эффективности начинкой. Заряд встретился с материей? Детонация плазмы, часть из которой еще пребывает в жидком состоянии, моментально переходя в газообразное. Рассинхронизация силового кокона с боевой частью? Взрыв плазмы в воздухе. По сути, этого достаточно, чтобы плазменное ручное оружие на расстоянии до пятидесяти метров представляло из себя ультимативный аргумент для большинства бронированных гуманоидов. В случае же пушек покрупнее увеличиваются только масштабы и эффективность, что позволяет плазменному оружию быть универсальным ответом на все вопросы вселенной.

Однако оно очень… очень и очень зависит как от точности сборки самого оружия и боеприпаса, так и от «чистоты» самой плазмы и соблюдения технологии её нагнетения. Конструкция чрезвычайно требовательна к точности, которую себе могут позволить далеко не все. Поэтому греи со своими бесплатными лупоглазами изобрели куда более дешевый вариант этих пушек, а местные кочевники каким‑то образом сумели переделать технологию под себя. Ну, если судьба стрелка не особо волнует, то почему бы и нет? Пусть риск взрыва при каждом выстреле присутствует, но эффект‑то того определенно стоит!

Я стоял, Тамара висела, и в нас целились как раз из этих кустарных пукалок. Молча.

Нервирует!

Мозги у этих суровых электронных ребят определенно скрипели. Вот они живут, делают свою работу, молятся песку и шлифуют пушки. Приходит претендент на проход с кодами. Только не обычный, а уже отшельник, с послушницей. Старых кодов у них нет, зато есть новые. Но с послушницей. Но отшельник. И при этом они еще излучают старые коды (Абрахим‑то с нами!), по которым тут уже проходили!

…и этот бордель (белоснежно выкрашенный!) на фоне того, что всем этим парням скоро помирать, потому что жратва в пустыне ну… кончилась. А пост они покинуть не могут.

Хотя кто их знает, может, у них тут свои погремушки? Не могут же защитники последнего барьера жить, всерьез полагаясь на остальных пустынников?

– Проходи, паломник… – наконец скрипит один из преградивших мне путь мужиков. – Твой путь продолжен.

Приподнимаю громаду своей туши антигравитацией, а затем медленно плыву по воздуху вперед, между расступившимися жуками. Тамара молчит, Абрахим молчит, охрана молчит, жуки молчат. Даже я молчу! Идиллия, но порадуюсь потом. Очень сложно молчать, хочется выдохнуть, а получится слишком шумно. Нельзя выдыхать, могут выстрелить. Плазма… страшная.

Настолько страшная, что именно поэтому и создали «даосов». Их умение оперировать энергией позволяло перенаправить вторичные поражающие элементы от детонировавшего плазменного «кокона» от себя. Люди создали щит от универсального оружия, пусть живой, дышащий и думающий.

– Лети быстрее, скотина… – нервно просипела Тамарис, когда мы уже отдалились от провожающих нас взглядами кочевников метров на двести. – Лети же, га‑ааад!

– Тихо, – хладнокровно ответил я на это нытье. – Забыла, что старичок говорил? Мы скоро сквозь их становище полетим, эти перцы прямо тут живут. Виси, балдей и не жужжи.

Проскулив что‑то жутко нецензурное, нимфа последовала моим мудрым указаниям, продолжив дальше заниматься пафосным и неторопливым полетом. А знатно, всё‑таки, местным по мозгам проехались, что они даже не спрашивают, откуда у пришлого технология, маму его, полёта. Натуральные люди‑автоматы.

Взобравшись на скальную подошву, плавно выступающую из песка, я вступаю на территорию становища защитников земли этой и… лечу дальше, радуясь, что никто не видит мою откляченную под маскировкой челюсть. Нимфа тоже болтается навроде медали, не подавая никаких признаков жизнедеятельности.

Не‑у‑ди‑ви‑тель‑но.

Местные живут в каменных домах. Натуральных небольших бункерах, созданных из дикого камня и обсаженных со всех сторон натуральной арматурой так, что каждое жилище буквально в клетке из металла, корявой, но сплошной. Но… на каждом из этих примитивных, чуть ли не доисторических домиков стоит плазменная турель. Грубая, кривая, во всем повторяющая стиль киборгов этой пустыни, но большая, основательная, хорошего калибра.

В смысле дула такие, что годовалый поросёнок забежит!

Я так‑то ничего не боюсь. Пофигу уже, совсем, понимаете? Отбоялся своё, теперь даже если дом будет, могу дверь входную не закрывать. По‑фи‑гу. Но эти дула… они меня смущали. Везде смущали. Летел и смущался, потому что каждое из них было направлено на меня! Ладно бы по‑человечески, то есть ты «бжжж» летишь, а они такие «бжжж» – и следят! Нет же, эти хреногадины вращались рывками, скрипели, сопели, всячески показывая, что сделаны из говна и палок! А вместо системы «свой‑чужой» там система «шваркни, что ли, боженька на небесах разберется!».

Одно попадание – и от меня даже тапка не останется. Испаримся мы с Тамарой и уйдем на воздусе пеплом, который никогда не осядет ни на чьих губах! Разные пушки и ватрушки, которыми в нас целятся местные? Ну вообще фигня по сравнению с этими дулами!

Возможно, тут бы не прошёл даже тот адский робот, который как‑то меня преследовал через половину континента.

Выдыхать я начал, когда доспех‑маскировка вынес нас на тропу, уходящую в горы. Та была специально выделена двумя рядами длинных жердей, воткнутых в каменные пирамиды. На каждой жерди красовалась солидная связка человеческих черепов и какой‑то потрепанный временем вымпел местных электротатар, но такие декорации уже не вызывали ничего, кроме снисходительной улыбки. Не то чтобы я был на неё способен…

Соблюдая торжественное молчание, мы полетели по тропе, причем я, как бы ничего не делая, каждую секунду поднимал ускорение полета на пару‑тройку процентиков, так что через полторы минуты мы вжухнули в горы на максималочке, а еще через столько же времени оказались у самого конца тропы, на входе в «храм», то есть пещеру, в которой стоял тот самый материальный принтер, делающий из простых паломников святых отшельников.

Нужен он нам был приблизительно как собаке пятая нога, но тут не было ни страшных пушек, ни страшных местных, ничего, кроме пещеры и завывающего горного ветра. Вот тут‑то отстегнувшаяся нимфа и принялась орать от накопившихся у неё чувств. Громко, матом, со смыслом! Не теряя времени, я включил все функции на аппарате Абрахима, от чего тот тоже начал орать, сильно возмущенный своей прошедшей изоляцией.

Пока эти двое шумели, оповещая горы о своих эмоциях, я не только умудрился выбраться из отслужившего своё маскировочного доспеха, но и снял с него оставшиеся колбы со жратвой. Затем, убедившись, что мои спутники не собираются заканчивать ор, принялся раздевать Тамарис, очищая девушку как картошку от кожуры. Точнее, сначала надо было разломать совсем нетолстое железо, а затем уже пришла очередь синтетической кожи. Нимфа вопила, лягалась и дрыгалась, но я был методичен и беспощаден, пока мы оба не оказались на прохладном горном ветерке голяком.

– Ты чиво наделал⁈ – тут же зарычала на меня Тамарис, закрываясь руками. – Я же замерз‑зну!!

– Вон там принтер в пещере, – потыкал пальцем я. – Сейчас распечатаем себе шмотки и всё, что нужно.

Тем временем ожил и Абрахим, представляющий из себя сейчас кургузый чемоданчик.

– Вы не просто чужаки! – пораженно каркнул он. – Вы не люди! Ты, распутная девка из пришлых, которых мой народ зовёт «святыми»! А ты… ты… ты бог⁈ Безымянный бог?!! Или… их потомок⁈

– Не, дед, – отмел подозрения старческого чемодана я. – Я не их потомок. Скорее дядя или батя там, что‑то вроде этого. В общем, подожди здесь, у нас на ветру стынет всё!

В пещере, оказавшейся для нас пещерой Алладина, добрый джинн‑принтер выполнил по три желания. Большего, в принципе, было и не нужно. Одежда, рюкзаки, гибкие и прочные фляги. Что еще? Оружие? Кому? Женщине и чемодану не надо, а у меня есть мой дрын‑канделябр! Он, конечно, очень здоровый, но потому что надо здоровый, а не чисто для пафоса. А еще на него можно чемодан повесить, если тот будет шуметь, хотя отшельник что‑то замолчал…

Впереди нас ждали горы, слабо похожие на горы. Сначала, конечно, это были просто горы, среди которых скрытно и коварно таились базы ОПЛОТ‑а, а потом в них вжухали всем подряд. Ракетами, снарядами, ударами из космоса, еще какой‑нибудь дрянью… в общем, теперь это были совсем не нормальные горы, а нечто довольно жуткое и неестественное настолько, что я не поленился заказать у принтера крюк‑кошку и тридцатиметровый гибкий трос. А вот нимфу, размечтавшуюся себя частично бронировать, одёрнул, сказав, что нельзя.

– Почему⁈ – возмутилась желающая жить девушка.

– Потому что впереди, дорогая, зеды, тысячи их. Они тут живут. А значит, ты будешь жить на моей шее. Броня помешает.

– Так, ладно! – меня тут же похлопали по плечу. – Ты иди, а я тебя тут подожду!

– И я! – тут же гаркнул чемодан‑отшельник. – Я не хочу к зедам!

– Куда вы денетесь, тут жрать нечего, – успокоил разнервничавшихся товарищей я, демонстрируя им небольшую металлическую коробочку и рюкзак с колбами. – А без этого местный принтер вас не послушается. Идемте! Будет весело!

Люди – удивительные создания, даже если они инопланетные гибриды. То они хотят жить, то хотят есть, то пить, то безопасности. Всю пирамиду Маслоу им подавай, причем даром и бесплатно, а обнаглевшая обезьяна, забравшись на самый верх этой пирамиды, еще и громогласно объявляет, что под её грязными лапами находится база, мол, необходимый минимум. Этому зверю пытаешься объяснить, что он буквально попирает самоактуализацию, которая, с точки зрения природы и эволюции, должна банально опираться на физиологию, что делает прочие элементы пирамиды абстракцией, а он недоволен!

Ох уж эти амбиции.

Думая эти странные мысли, я тащил вопящую нимфу и орущий чемодан в места, где давным‑давно не ступала нога человека и уж точно не могла бы ступить нога моего бывшего скафандра. Сверху жарило солнце, но, благодаря могучему ветру, летающему среди местных неровностей ландшафта, было совсем не жарко. Мрачный мужик, мрачный пейзаж, орущая женская задница на плече. Нужны были монстры, а они ждали нас впереди.

Приключение наконец‑то становилось чем‑то большим, чем езда по пескам с жуками и кочевниками!

///

«ЯжеговорилаяжеговорилаЯЖЕГОВОРИЛА!!!» – стучало в висках Микаэллы, вовсю погоняющей своего скарабея. Мьютка, сгорая от раздирающих её чувств, спешила на встречу с чертовым Фаволо Мерчем, бездушной консервной банкой в форме человека. Солнце, ветер, снявшиеся с места местные жители, некоторые из которых по ней стреляли, явно желая завладеть жуком, – все эти мелочи не волновали женщину. Её в принципе волновала только одна мелочь в виде второй бездушной куклы, носящей горделивое имя Полундра!

Да и то – не сейчас!

Это был Криндж! Криндж! Он ходил по пустыне, замаскированный в волшебника или отшельника… или кого он там и тут! Неважно! Совсем неважно! Он всех надул, всех объегорил, всем натянул нос! А она чувствовала его, знала!! Она пыталась объяснить этим тупым железякам, вообще ничего не понимающим в жизни, но нет, они упёрлись в свою дебильную логику, даже несмотря на все доказательства Микаэллы в том, что эта херня – не работает!

НЕ РАБОТАЕТ!

Женщина, как назло, пребывала очень далеко от Мерча, когда ей пришёл сигнал срочно возвращаться. С орбиты прилетело множество людей, рассеявшихся по всей пустыне, и Микаэлла была занята поисками, не прилетел ли кто‑нибудь из них на чем‑то, что еще сможет летать после контакта с землей. Может быть, сломанное, может быть, оставшееся без топлива… Такая штука бы им сильно пригодилась!

Увы, сама мьютка не была роботом или киборгом, а всего лишь одетой в силовую броню женщиной, из‑за чего многие местные пытались её убить ради того, чтобы завладеть имуществом. Это постоянно отвлекало Микаэллу от поисков, в которых она забрела так далеко на юг, что теперь была вынуждена возвращаться без перерывов на сон и еду. Приказ Фаволо звучал бескомпромиссно, особенно после того, как «Карабас», он же Криндж, предпринял резкий, совершенно необоснованный марш‑бросок через центр пустыни, через кучу мертвых зон, в место, куда должна была стремиться любовь Микаэллы изначально.

Сухие потрескавшиеся губы женщины, когда‑то имевшей свой винно‑водочный бизнес, исказились в слабой усмешке. Её обожаемый Криндж, здоровяк и гигант, который должен был быть заметен в этой пустыне аж с горизонта, обманул не только наивных местных, но и двух железных умников, корчащих из себя непонятно что! Запутал, заморочил, затормозил, а затем еще ловко вышиб из‑под ног почву, одним махом как‑то лишив Фаволо Мерча всего влияния, всех наработанных связей, всего авторитета!

Просто забрав у пустыни еду! Раз – и они снова втроем, посреди нигде, а он уже там, за границей песков, рвется к своей цели!

Ничего, она его найдет… и заберет себе. Обе железяки ей не помешают!

Микаэлла нежно провела рукой по исцарапанному песком предплечью своего костюма. Никто не копался глубоко в её броне, доставшейся мьютке от гвардейцев Гималаев, так что пару сюрпризов, способных удивить даже её спутников, она имела. Гималайцы, в отличие от адекватных людей, учились действовать не только в активированной силовой броне, но и тренировались действовать в ней без усиления, без питания от внутреннего реактора! Это было нужно как для засад, так и для активации козырей, способных помочь гвардейцу выжить и победить в тесных подгорных коридорах…

Она была уже близко, останки становища, в котором заседал сам этот «агент Мерч», уже были видны невооруженным взглядом. Микаэлла даже не пыталась гадать, что этот киборг теперь придумает. Она была права, он обосрался, оставшись посреди пустыни ни с чем, кроме чувства собственного провала, так что…

От могучего гула, моментально наросшего вокруг, скарабей, на котором восседала мьютка, попросту рухнул на бегу, поджимая под себя лапы. Мощнейший низкий звук, казалось, впечатал бедное насекомое в горячий злой песок. Судьба наездницы была более печальной, так как Микаэлла, слетев с жука, с глухим воплем поехала по песку, увлекаемая инерцией и весом собственной брони. Через несколько секунд её вяло шевелящееся тело накрыла тень.

Огромная тень.

Чудовищно огромный корабль, превышающий размерами всё становище, в котором они обосновались, медленно и величаво проплыл над мьюткой, плавно снижая высоту. Правда, она даже не успела его разглядеть, да чего там, хотя бы приподняться… как её бронированное тело оказалось вновь вбито в песок, на этот раз – ударом массивной ноги.

С корабля спрыгивали люди, одетые в силовую броню незнакомого мьютке дизайна, напоминающего черные толстые комбинезоны, состоящие из плотно пригнанных друг к другу силовых кабелей. Огромные и высокие, вооруженные плазменными и разгонными пушками, они сыпались со снижающегося корабля без каких‑либо приспособлений, запросто амортизируя ногами свои самоубийственные прыжки с высоты нескольких десятков метров.

Их было много. С сотню, может с полторы. Настоящая армия.

– Союзник, – безразлично озвучил тот, кто прижимал ногой Микаэллу, наведя на неё монструозную пушку. – Распоряжение проводить вас к коммандеру Мерчу. Поднимайтесь, немедленно.

– Или помоги подняться… – прохрипела ему в ответ фиолетовокожая, вяло шевелясь. – … или тащи по песку. Вы кто такие вообще⁈

Вместо ответа её схватили за воротник брони сзади, вынудив металл протестующе заскрипеть, а затем потащили к приземлившемуся кораблю так легко, как будто бы женщина и её доспех ничего не весили. Сопротивляться было бесполезно. Микаэлла закрыла глаза. Тупой Фаволо Мерч. Какой же он тупой. Там, где нужны просто мозги – он пытается всё решить силой.

Такой дурак никогда не поймает Кринджа. Он просто его никогда не поймет!