Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 62 страниц)

Криндж и электротатары

                                             

Пролог

– Давным‑давно, когда наши тела ещё состояли только из глупых мяса и костей, не имея божественной силы принимать в себя металл и электричество, эти земли поглотила Смерть. Она забрала девятерых из десятерых, высосала всю жизнь из скудной почвы, отравила всю воду. Умирало всё: животные, растения и люди. Выжившие должны были уйти, отрок, и они ушли. Скудные остатки племён покинули нашу родину, оплакивая её сухими слезами, храня мудрость предков в былинах и балладах. Однако, сплотившись в горе, наши предки не рассеялись после в других землях, а поселились на окраинах покинутой родины, там, где ещё можно было жить… Так им повелел пророк Махдур.

– И его все послушались, бабушка?

– Не все, но вера наших предков была в него очень крепкой. Те, кто убежал дальше… от них ничего не осталось. Ни вестей, ни слов, ни песен. Неверующие сгинули, внук, а мы остались. И не просто остались…

– Потому что вера наша крепка?

– Да, внук, именно так. Потому что вера наша крепка, корни наши сильны, железо остро, а кумыс наших ездовых скарабеев даёт мощь и плоти, и металлу. Но это всё было потом. Сначала пришли они, Безымянные Боги…

– С земель отравленной родины, да, бабушка?

– Именно оттуда, внук. Большие, сильные, красивые, без волос и имён. Настоящие боги.

– Они отдали свой облик, чтобы вернуть нам родину… а потом разошлись по миру.

– Да, отдали. Да, разошлись. Но прежде они жили среди нас, учили, врачевали наши тела, привели скарабеев. Научили смешивать их молоко с крайтексом и тёртыми ягодами авашль, чтобы мы преисполнились силой. Дали нам ключи к великим печатателям, чтобы мы творили себе новые части тела из металла. Безымянные боги спасли нас, вернули всё утраченное, позволили жить и процветать. Взамен они попросили только охранять нашу же землю, защищать её от посягательств других. Как будто бы мы могли поступить иначе…

– Бабушка, а почему они оставили злых зедов в горах? Зачем они поселили этих чудовищ рядом с нами?

– Ты у меня такой большой, а такой глупенький…

– Ну бабушка‑а!

– За что тебе Лово позавчера подзатыльник дал, ну‑ка отвечай!

– Я не помню! Честно, не помню!

– Ох, скорее бы ты уже на охоту сходил и в поединки! Нужно тебе головное железо, внучок, очень нужно! Мысли как вода из головы вытекают! Вот скажи мне, бедовая головушка, что сделали бы окраинные ханы, если б им не нужно было отправлять людей в горные дозоры? Вахра‑хан, Булдак‑хан, Кибердемон‑хан? Что бы они удумали?

– В набег бы пошли, бабушка! На земли ямикосов, на города мелких коротышек! Добычу бы богатую взяли, женщин рожать привели бы новых, славы добыли!

– О как у тебя глазки‑то загорелись, дурачок! Хорошо же, смотри! Сели ханы с воинами на скарабеев, уехали, вернулись бы с прибытком, да? А остальные кланы – без прибытка, без славы, без женщин этих. Что бы тогда произошло? Зависть бы великая случилась, скорбь и разорение. Ушли ханы снова, а тот же Кавай‑хан взял да напал на стойбище, себе всё забрал. Вражда бы родилась, обиды кровные, война внутренняя. А вот пока все ханы договариваются, а Хан Ханов сам людей отбирает под набеги, деля добычу справедливо и ровно, наша земля лишь крепнет. Зеды страшные своей угрозой нас спаивают воедино лучше, чем что‑либо другое! Понял⁈

– Я в набеги хочу ходить, а не степь патрулировать…

– Сейчас как дам по голове! Вот засранец ленивый и трусливый, прости меня Безымянные Боги! Сначала ты, козлик, себя на патрулях должен показать, кровь в защиту племён пролить! А ему ишь, сразу хочется в опытные воины! В набег! Рука ещё не отсохла, из железа только живот и есть, пьёшь по треть чарки кумыса! А ну спать! Живо!

– Ай! Ай! Не бейся током, бабушка! Прости! Я больше не буду!

– Спать, я сказала! Молча!

– Всё, закрываю глаза… ой, что это? Это Седма? Это Седма кричит⁈ Бабушка! Это Седма!

– Да, она. Успокойся, это не крики. Видимо, Калиайна уже всё. Сестра твоя такая… дохловатая. Теперь, значит, Седма пошла.

– Что с ней там делают⁈

– Ничего особого, дурашка. Гость у хана Потомака большой, очень непростой. Говорят по радиосвязи, что похож на Безымянного бога, только с волосами. Вот он и зачинает нам новых людей, как пристало. Ничего с твоей невестой не случится, походит в раскоряку пару дней, да и всё. Спи! Во сне рука быстрее отвалится!

– Бабушка… Седма…

– Спи, говорю. Тебе новую руку самому приделывать надо будет, дурачку! Знаешь, что бывает с теми, кто не справился? Тем, кто не умеет работать со своим железом⁈

– Их отдают зедам!

– Вот именно, внук. Их отдают зедам…

– Бабушка, а расскажи, что сейчас происходит? Ты же всё слышишь через связь? Я всё равно под крики Седмы не усну! У меня от них что‑то внизу шевелится…

– Да уж лет пять как шевелиться должно! Ох, в кого ты у нас только уродился… Ладно, слушай, я по‑быстрому расскажу…

– Не надо по‑быстрому, я не хочу лежать в темноте под эти звуки!

– Ох, Безымянные боги, дайте мне сил, я же ему сейчас челюсть сломаю! За что мне, старой, такое наказание? Ладно, слушай! Небесный город над нами погас, племена наверху в године бед и пучине скорби! Изнывают от голода и жажды, едят друг друга. Кто может, те улетают к звёздам. Те, кто слабее, сидят там, как в тюрьме. Но это их дела, внук. Без надзора сверху новый луч солнца на горизонте у наших пустынь! Хан Ханов собирает великий набег, а к нам, именно к нам, пришёл великий гость! Великий воин, колебавший такие твердыни, в сторону которых даже величайший из ханов не станет смотреть! Сейчас он вкушает отдых, а заодно и делает тебе сына или дочь. Возможно, ты воспитаешь нового великого воина нашей пустыни…

– Ты о ком говоришь, бабушка? Неужели…?

– Да, обалдуй! Сейчас сам Криндж…

– КРИНДЖ!!

– Стой! Стой, кому говорят! А ну‑ка… Ну вот. Рука отвалилась. Ох, горюшко ты моё, хоть бы не убил он тебя, когда добежишь. Хотя, а почему и нет? Ну дурак же получился, святые пески! Полный дурак. Такому и железо в голове… не поможет…

Глава 1
Первобытная перверсия

Спросите меня о том, что такое безумие, и я отвечу одним словом: «Норма». Почему? Тут придётся привести аналогию, не какую‑нибудь абстрактную, а вот прямо дышащую жизнью, чуть ли не попукивающую от своей реальности.

Итак, ситуация! Муж приходит домой, обнаруживает жену в постели с любовником, вынимает пистолет, убивает обоих, достаёт из бара виски, выпивает, садится на кровать, ждёт полицию. Это прозаика. Причём не обыденная, с криками, с мордобоем, с судом при разводе, а качественная, хорошая, мужская. Логичная «от» и «до». Это норма старого мира. Доброго старого мёртвого мира, который давным‑давно сожрал сам себя, выблевал, сожрал снова, переварил, покакал, а потом… вы не хотите этого знать, но уже догадались. Сочувствую.

Реальная ситуация? Я в шатре, созданном из твёрдых надкрыльев гигантских жуков, естестействую очередную молоденькую кочевницу в качестве долга гостя хозяевам стойбища, и тут в шатёр врывается жених оплодотворяемой, какой‑то великовозрастный слюнявый дебил со всего лишь одной рукой. Ладно бы хоть с топором в этой руке, а так безоружный, глаза дикие, шерсть дыбом, орёт во всю глотку… недолго, потому что я убиваю его. Взглядом.

Наповал.

Теперь вы понимаете, почему безумие – это норма? Подсказка – я не умею убивать взглядом. Просто глаза зажигаются оранжевым огнём, когда я зол, недоволен, раздражён либо нахожусь на бабе без особого желания, но с решимостью довести дело до конца! В общем, пацану этого зрелища хватило, чтобы откинуться.

Что добавить к картине? Ах да, кибер‑бабка, вытаскивающая тело внучка за ногу и приговаривающая мне, мол, не отвлекаться по мелочам. Ну да, скажите мне после этого, что бабки в этой жизни – не главное, и я рассмеюсь вам в лицо. Ну а как иначе? Нас же больше никто не прервал?

Погодите, заводят ещё одну. Надо же, она красивее предыдущих трёх, вместе взятых! Наверняка бабка постаралась. Бабки, они такие… очень хитрые.

Оказался я в такой завидной, но потной позиции отнюдь не случайно. Если ты человекоподобный мутант, выносливый и мощный настолько, что быки позавидуют, а жрать можешь практически что угодно, то в мире двадцать четвертого столетия, на матушке‑Земле, тебе, в общем‑то, ничего не надо. Деньги, власть, влияние, знания – это, знаете ли, весьма ценные ресурсы, без которых такой, как я, вполне может обойтись. Шататься себе по лесам, кушать сырое мясо, пить из луж, жить мирной спокойной жизнью.

Однако, пробудив в себе разум возмущённый некоторое время назад, я захотел более активной позиции в этой сложной жизни. Самим разумом особо похвастать не мог, так что отправился в путешествие, смотреть на этот дикий безумный мир. Он в ответ смотрел на меня, обычно через прицелы оружия, поэтому приключения шли через жопу. Насыщенные, твёрдые, прямоугольной формы. Всё кончилось тем, что я оказался безруким инвалидом на подводной лодке, но с уникальными знаниями в своей голове.

С координатами.

Теперь, вырвавшись из‑под опеки семерых цвергов, попутно отрастив себе всё утраченное назад (Криндж могуч!), я иду туда, где боятся срать те, кто придумал поговорку про волков, которые тоже боятся срать. Аравийский полуостров, место пустынь, гор, огромных жуков и, как выяснилось, целой кучи местных полудикарских племён вроде‑бы‑людей, научившихся вживлять в себя довольно грубые кибернетические протезы. Принимают меня здесь, как видите, очень хорошо, что позволяет совершить ошибку, посмотрев в будущее с определённым оптимизмом. За это мир обычно карает беспощадно, но люди всё равно пытаются.

Итак, что может понадобиться такому, как я, в таком месте, как это? Ответ претендует на высокую миссию по спасению если не человечества, то хотя бы собственной души. Проще говоря, я ищу тот бункер, в котором меня же и сделали, чтобы добыть оттуда информацию, позволяющую построить (или хотя бы проанализировать) такой геном, как у меня любимого. Сложный, очень сложный, никто не знает, почему он такой сложный, но это важно. Мне? Да, но не только. Ещё семерым цвергам, маленьким, древним, безумным женщинам‑нимфоманкам, прячущимся от мира. Они прямо как я – круты, умны, резки, но не могут рожать.

А мы хотим размножаться! Оставить после себя наследие!

Как видите, задача более чем хороша. Мир безумен, люди похожи на тлю, пыль на телеэкране важнее того, что я смотрю… © Прямо как в песне. Много ли мы можем сделать, раз все ввосьмером уже с поехавшей крышей? Нет. Но цверг, в отличие от меня, громилы, это маленький гений с безумной продуктивностью. Там, где семь цвергов не справятся, то двадцать‑сорок‑сто, воспитанных в более‑менее нормальном ключе, зарешают что угодно. Они и на ноль помножить смогут, и по евклидовому пространству тихоходку ходить научат.

Сразу говорю, это идеализм. Скорее всего, даже если я добьюсь успеха, мы наплодим целую кучу живучих, бессмертных, хитрожопых и чрезвычайно умных сексоголиков, которые добьют эту планету до талого, а потом полетят искать другие места. Но, как понимаете, надежды юношей питают, поэтому я тут, в пустыне, на кибербедуинке, прокачиваю дипломатию с местным аулом, чтобы понять, куда двигаться дальше.

Утро встречал как дорогого друга, с улыбкой на лице. Обычные человеки после моих низеньких подруг никак не могли утомить такое тело, как моё, но скука едва не доконала, да и спать хотелось. Так что, пощурившись на солнце, я гаркнул, что устал, утомился и доволен, от чего и отправляюсь спать. Местные отнеслись к этому с полным пониманием, а может и нет, но меня это уже не волновало.

Местные. Кочевые люди‑киборги, передвигающиеся на гигантских жуках. Заполонившие тут всё, натурально и ненатурально – все киборги. У каждого взрослого человека, виденного мной, была, как минимум, железная рука. Или нога. Или потроха, как у откинувшегося однорукого долбака, утащенного бабкой. В общем, самые разные заменители конечностей, варварски украшенные лезвиями, шипами, антеннами и даже банальной приваренной арматурой.

Выглядело это чудовищно. Например, та самая пресловутая кибер‑бабка передвигалась на четырёх паучьих ногах, руки имела целые, зато из металлической жопы у неё был наращен целый экзоскелет, удерживающий бабушачье тело в вертикальном положении. И глаз красный, искусственный. Светящийся. Вот такие вот пироги с котятами. А теперь представьте себе всё население этого огромного полуострова, щеголяющее подобными «украшениями». Каждый по‑своему!

В общем – норма, как я уже и говорил.

Выйдя ночью из шатра, я дошёл до ветру, потом поправил штаны, покопался в рюкзаке, добыв из него небольшой планшет, бронированный так, чтобы пережить пару атомных войн и одну перестройку, а затем начал сверяться по местности. С этим было сложнее, чем раньше. Орбитальный город, ранее предоставлявший огромные массивы информации жителям Земли, переживал то же самое, что обычно переживают жители Земли, а сам был к этому не готов. Зато загораживал звёзды, от чего мой планшет думал со скрипом, выдавал ошибки, но, вроде, мало‑помалу процесс триангуляции через видимые созвездия шёл.

– Отправляешься далее, великий герой? – проскрипела неслышно подкравшаяся бабка. – Неужто действительно пойдёшь до конца?

– Не, конец мне не нужен, – фыркнул я, едва подавив желание пришибить коварную старушку. – Из Каньона Исхода пришли ваши боги, а я до них рылом не тяну. Убьют меня там.

– Обязательно убьют! – уверенно, пусть и со скрипом, покивала бабка. – Даже не дойдёшь, как убьют! Там всех убивают, кто заходит слишком далеко, даже святых паломников. Люди Соломон‑хана, Великого стража, убивают. И то, что в Каньоне, тоже убивает. И над Каньоном, и под.

– Какое весёлое местечко! – восхитился я.

– Да, ходить туда не стоит, – согласилась кибер‑бабка. – В горы тоже не ходи, там убьют. Там зеды. Полчища зедов. Там вообще смерть. Да и другие кланы тебя могут убить попробовать. Не все так умны, как наш хан, не все видят суть странника, способного выпить дюжину черепов сакрального кумыса!

– Это мне уже говорили, – вздохнул я. – Потому и думаю. Не хочется мне сражаться с вашими воинами. Нет в этом никакого смысла.

– Взять с тебя нечего, – согласилась паукообразная пенсионерка. – А воин ты великий. И всё равно ведь пойдёшь?

– Всё равно пойду.

– Тогда пойди для начала со мной, – велела полуметаллическая дама, разворачиваясь. – Нет такой пайцзы, что мы могли бы тебе дать, признав твои дела, великий Криндж, и открыв земли нашей родины перед тобой. Но есть кое‑что получше. Хан Потомак не великий Хан Ханов, но потомку богов, оказавшему ему честь своим визитом, он поможет всеми силами!

Ну да, повезло‑повезло. Это, вообще‑то, единственный клан, знания о котором были у цвергов, так что мой подгон в виде вороха разномастной электроники, не производимой их принтерами, был оценён по достоинству, как и золотая статуэтка древнего Хана Ханов. Хотя эту всю бижутерию я приволок просто в виде жеста добрых намерений, но, оказалось, Потомаку есть чем отдариться. Уважаю, железный мужик! Нет, натурально, у него из мясных частей тела только пузо осталось, да нос мясистый!

Бабка шуршала по стойбищу, я шёл за ней, с любопытством оглядываясь по сторонам. Кочевники высовывали рожи из шатров, проводя нас взглядами, но молча. Я уже знал, что у каждого взрослого человека тут есть модуль в голове, позволяющий общаться со всем племенем в их личном виртуальном чате, поэтому не обращал внимания на тишину. Шёл да старался не думать о том, что эти свои модули они ещё и жукам вживляют, так что какой‑нибудь Буцефал размером с грузовик сейчас орёт на всё племя о том, что хочет жрать или спариваться. В чужой монастырь со своим уставом могут даже просто не пустить.

Самый большой шатёр тут служил не домом вождя, а складом, в котором племя хранило свои трофеи, запчасти и прочие кибер‑клизмы. Заведшая меня внутрь бабка зацепила рукой старый драный ковёр, прикрывающий нечто по размерам напоминающее холодильник, да и содрала его, являя нам… холодильник. Не простой, конечно, а явно прокачанный технологиями, с прозрачными стенками, со шлангами и огоньками. Внутри ящика была неясно видимая фигура, скрюченная на манер младенца.

– Хан Потомак дарит тебе проводника, великий Криндж! – с этими словами старушка проворно нажала несколько кнопок, заставив морозилку загудеть и начать какие‑то свои процессы. – Дальше тебя поведёт святая!

– Зачем вы заморозили святую? – прохладно поинтересовался я, наблюдая за процессом оттаивания неизвестной хреновины.

Баба. Опять баба. Куда ни пойду, везде баб найду. Да что это такое. У меня в жизни только Фредди был, мир его лысой памяти, да Мурхухн Виверикс, щетинистый кабаноид. Оба такие славные, обоих так всегда замечательно корежило… Но нет, зачем Кринджу нормальный мужицкий спутник? Давайте снова дадим ему бабу. Как будто мне семи цвергов не хватило.

– Она уйти хотела, – коротко и очень понятно отреагировала паучья старушка, глядя на морозильный ящик.

– А вы не пустили?

– Великий Шмигадун‑хан, дед Потомак‑хана, хотел сделать её своей женой, – задумчиво проскрипела бабуся. – Но святая ответила ему, что не такая и не может быть всего лишь с одним мужчиной. Хан разгневался, сказал, что она тогда вообще не будет. Окрестные племена могли обидеться на то, что мы так обошлись со святой, поэтому мы держали её скрытно и замороженной.

– А почему раньше не разморозили? Когда тот ваш хан того, помер? – недоуменно поинтересовался я.

– Красивая очень, – горестно вздохнули мне в ответ. – Продать хотели, поменять… Да не у кого оказалось. Так и возили. А теперь запчасти от этого крионатора нужны, так что…

Ясно, мне сплавляют очень проблемный и наверняка токсичный актив, который давным‑давно не нужен. Зато оно святое. Ну, то есть должно очень позитивно восприниматься всеми соседними кланами киберкочевников на жуках. Офигеть. Хотя, а чего я хотел? Такой манёвр не просто в духе этого мира, а прямо‑таки тютелька в тютельку приходится. Так что не будем смотреть дарёной бабе в зубы.

Нагнувшись, я открыл холодильник и достал обмякшее женское тело на свежий воздух, повесив перед собой и удерживая за подмышки. Ну… голая женщина, фигура – моё почтение, сиськи – дайте две, ноги, попа. Близка к идеалу, можно сказать, даже волосы аж до лопаток и ещё курчавятся. Были бы рыжие, а так нет, каштановые. Вполне хорошая баба, только вот в полутьме шатра кажется, что у неё что‑то с кожей. Какая‑то она не такая…

И в этот момент, пока я анализировал подозрительную красивую голую женщину, та открыла глаза. Большие, лучисто‑зелёные, красивые.

– Мужик… – хрипловатым музыкальным контральто отреагировала размороженная на мою светлую личность.

– Нимфа… – удивлённо прохрипел я, ставя гибрид человека и грея на затёртые ковры шатра.

Вот те раз.

Интересные факты затяжного постапокалипсиса двадцать четвертого века планеты Земля – здесь есть гибриды человека и пришельца. Самый красивый, умный и чуткий из них называется нимфой, являясь прирождённым… собирателем семени (генного материала). Одновременно с этим они психологи, психотерапевты, послы доброй воли, чирлидеры, гейши, куртизанки, шпионы, доносчики, барды, официантки и чертё знать кто ещё. Наверное, самые свободные и относительно безобидные создания на всей планете, потому что представляют из себя красивых, великолепно сложенных женщин, которым нужно много секса. Денег и ЗАГСа – не нужно!

Не удивительно, что даже дикие пустынные киборги, кровожадные наездники на жуках, и те посчитали нимф святыми. В целом, могу понять, учитывая, что у местных отваливаются части тела, то есть красавцами этих жуколюбов назвать не повернётся даже после ведра кумыса, так что нимфы да… их тут принимали с распростёртыми штанами.

Правда, хранить порядка восьмидесяти лет в крио‑сне такую гостью не стоило.

– Сколько лет?!! – нёсся отчаянный визг над шатрами и песком, пугая жуков и детей. – Ах вы подонки песчаные!!! Ублюдки ржавые!! Я вашего хана сапогом сношала! У него член короче моего мизинца был!! Уроды! Поставь меня! Поставь меня на песок! Я их… я их…

– Что ты их? – мирно бурчал я, унося из стойбища орущую женщину на плече. – По железкам отпинаешь? Обидный жест покажешь?

– Ты даже не знаешь, что я могу! – колотили меня кулачками по груди и животу. – И ты вообще кто такой⁈ Куда ты меня несёшь⁈ Отпусти!

– Мне тебя подарили, – коротко объяснял я оперативную обстановку. – Ты мне нужна, чтобы получить свободный доступ по землям остальных кланов.

– Мужик, ты охренел?!! – ругались на меня человечьим голосом, продолжая колотить. – Никуда я с тобой не пойду! Мне надо вернуться к своим! О тёмные боги, мои образцы! Они все испорчены! Как я покажусь на глаза старейшинам?!!

Это был вполне аргументный аргумент, но я уже вышел за пределы лагеря хана Потомака, продолжая широко шагать в светлое будущее. Для своей голозадой ноши я нашёл следующие возражения. Во‑первых, это племя боится размороженной дамы, а сама дама испытывает агрессивные эмоции по отношению к тем, кто её лишил свободы (и может лишить ещё). Во‑вторых…

– А что, если я тебе скажу, что представляю из себя совершенно уникальную мужскую особь вида, который больше нигде не встречается? – хмыкнул я, продолжая тащить свою добычу.

– Я скажу, что ты врёшь, скотина! – вполне адекватно отреагировала нимфа, после чего была… аккуратно посажена на песок.

– Ну‑ка рассмотри получше, – ухмыльнулся я, предоставляя бедной женщине полную свободу действий. Ну, относительную. Идти можно куда угодно, но одной и с голым задом.

Нимфы – концентрат женственности. Они умеют соображать, когда их голому заду угрожает какая‑нибудь неприятность. Поэтому дама, встав с песка и отряхнув попец, не поскакала трепетной ланью в неизвестные дали, а прищурилась, как продавщица Галя, которую зовут пробить третий возврат за пять минут. С этим деловым видом она и подкралась ко мне, рассматривая прекрасного, непревзойдённого, страшного как смертный грех и брутального как целая нация байкеров… меня.

Ну а что, я хорош! Не так хорош, как обычно, потому что обычно на мне только майка, штаны и ботинки из неубиваемого материала. Здесь же ещё рюкзак за спиной, а он значительно убавляет в антураже. Тем не менее, жить можно.

– Ты помесь ашура и питекантропа? – наконец, с явным интересом спросила нимфа, внезапно забывшая про восемьдесят лет заморозки. – Мутант? Новый вид ашуров⁈ Кто ты?!.

– Вот сиди и думай, наврал я тебе или нет, – хмыкнул я. – Со мной пойдёшь – шансы узнать есть, как и пополнить свои, хм, запасы. А если останешься, ну… делай с этим племенем всё, что хочешь, мне пофигу. Я иду в горы искать тайную лабораторию, где, вполне возможно, найду какую‑нибудь генетическую фигню…

Женщина задумалась. Выглядело это очень эротично. Вы как хотите, а меня возбуждают голые женщины, имеющие интеллект. Наверное, заразился этим от цвергов. Хотя у них, в прибавку к их изуверскому интеллекту, совершенно больная фантазия и множество пристрастий, о которых не говорят даже в очень неприличном обществе. Ну, вообще‑то, если подумать, то у нимфоманок с растягивающейся физиологией должны быть определённые… предпочтения… Но и границы должны же быть! А их нет.

– Знаешь… – на прекрасном лице нимфы зародилась робкая улыбка, после чего она, раскачивая всем, чем можно, медленно поперла на меня. – А мы можем и поискать компромисс…

– Фигу ты у меня поищешь! – радостно улыбнулся я, демонстрируя нужный жест прямо в лицо, за которое все мировые звёзды прошлого отдали бы душу Сатане и приплатили бы детским домом до кучи. – Я тебе тупо не дам!

Основная функция нимф, базовая, то есть – извлекать из мужчин семя, а затем хранить его черт знает сколько времени в пузе, пока нимфа не возвращается на базу, где и делится добытым генетическим материалом. Всё остальное для этих красоток второстепенно, их создавали именно для этого. Сейчас эта дама решила и домой убежать, и принести в клювике (пузике) чего‑нибудь ценного. Тем более что там напрягаться‑то? Нимфе переспать, как приличному человеку почесаться – несложно и приятно.

Но это если ей дадут!

– Ты мне нужна для прохода по этим землям. Хочешь образец? Топай со мной. Я тебя буду кормить, защищать, гладить и разговаривать. А потом, когда выйдем с пустыни в горы, потрахаемся. И убежишь себе радостная куда хочешь!

Нимфа оторопело на меня посмотрела, а затем опустила взгляд ниже, на себя. Покрутилась на месте, пытаясь заглянуть себе на задницу, пожмакала грудь, пошерудила там, откуда появился каждый мужчина и куда он стремится вернуться большую часть жизни. Затем уставилась на меня, хлопнув ресницами.

– Ты… серьёзно? – выплеснула она своё недоверие прямо в мой ехидный оскал.

– Ну да, – ухмыльнулся я. – Тебя восемьдесят лет не было, старушка. Тебя похоронили вообще все. Ты с голым задом посреди пустыни, а за спиной клан, который хочет от тебя избавиться любыми средствами…

– Это ерунда… – пробормотали мне в ответ. – Что ты имел в виду, говоря, что ты мне не дашь?!? МНЕ???

– Не дам, – с удовольствием повторил я, кивнув. – Ты шикарна, спору нету, но мне ты нужна совсем для другого. Так что я буду беречь себя в целомудрии, пока мы не дойдём до гор!

Личико девушки, которую пятнадцать минут назад разморозили, сообщив, что она проспала восемьдесят лет, исказилось. Из прекрасной феи внезапно выглянуло существо, которое ошарашили так, как ни разу в жизни до этого. Смерив меня медленным взглядом от макушки до пяток, она медленно закрыла ротик, медленно завела руку назад и оч‑чень неторопливо ещё раз отряхнула попу от песка.

А затем хрипло выдавила:

– Вызов принят!

Хех. Не спрашивайте меня, что такое «безумие».

Вам не понравится ответ.